Исполни мою мечту...

      Хёнджин и Феликс сидели напротив друг друга. Тишина убивала их обоих, давила тяжёлым грузом, нагнетая обстановку. Ликс сжимал в руке чашку с чаем и смотрел в одну точку на столе, всхлипывая.       Только эти всхлипы прерывали мертвую тишину. Хёнджин молчал и смотрел на него, всматривался, будто ища в нём что-то. Он ждал, пока Феликс успокоится, чтобы начать говорить.       — Я жду твоих объяснений, — тот бросил взгляд на лежащий рядом с ним листочек и поднял глаза на Хёнджина.       — Я не знаю с чего начать… — Хёнджин нервно сглотнул.       — Начинай с самого начала, — Феликс сложил руки на столе и начал перебирать пальцы от стресса.       — Хорошо. Я наврал тебе. Наврал в самом начале нашего общения, — Хёнджин откашлялся. — Мои родители не развелись. Они живут вместе, правда, в другом городе, но это неважно. Они отказались от меня ещё в детстве из-за того, что узнали о моей болезни. С самого начала она не сильно мешала. Я пил некоторые таблетки и всё было хорошо, но… родители не хотели, чтобы в будущем я стал для них обузой в случае обострения заболевания. Меня перехватили мои тетя с дядей, но только из-за того, что при моей опеке им выплачивали немаленькую сумму денег. В семнадцать лет я попал в аварию с ними, после чего у меня начались проблемы с психикой, что негативно сказалось на моём хроническом заболевании. В восемнадцать лет мои опекуны выгнали меня из дома, потому что, как только я стал совершеннолетним, им перестали выплачивать деньги за мою опеку. После этого я вылечил проблемы с психикой сам, но вот хроническое заболевание продолжало прогрессировать. Становилось всё хуже и хуже… — он остановился и выдохнул.       — Сколько? Сколько тебе осталось? — дрожащим голосом спросил Феликс, так сильно боясь услышать ответ.       Ответом могло быть любое количество времени, и каждый ответ будет для него ножом в спину.       — Месяц. Это максимум, — тихо сказал Хёнджин.       — Чёрт…! — Феликс вскочил со стула. — Месяц?! Ты издеваешься?! И когда ты собирался мне об этом рассказать? — сорвался он. — Если бы ты сказал об этом раньше, я бы… — он остановился чтобы сделать глубокий вдох. — Я бы помог тебе…! Или хотя бы попытался! — его плечи подрагивали от рыданий.       — А что бы ты сделал? Чем бы ты помог? — спокойно, почти равнодушно, спросил Хёнджин.       Феликса добивало это спокойствие.       — Деньги… Может, тебе нужны деньги? На лечение, на что-то ещё? Я готов сделать всё что угодно, только, чтобы ты жил. Пожалуйста!..​       Ликс схватился за волосы и начал метаться по комнате.       «Месяц… Месяц… И это максимум…» — молча повторял он про себя.       — Ликс, успокойся. Мне уже ничем не поможешь, понимаешь? Я сейчас в безвыходной ситуации. Остаётся только ждать.       — Чёрт! Да как ты можешь так спокойно говорить, когда понимаешь, что скоро умрёшь?! Ты должен делать всё, что в твоих силах, чтобы спасти свою жизнь! — Феликс чуть ли не кричал.       — Я был у врача. Помнишь, тогда, когда ты думал, что я был у Джисона? Тогда я был в больнице. И врач сказал, что мне остался максимум месяц. С этим ничего не сделать, — Хёнджин всё так же равнодушно говорил об этом.       — О Господи, какой же я придурок! — Феликс подбежал к Хёнджину. — Я думал, что ты был с Джисоном, а ты был в больнице! Боже мой, какой же я идиот! Прости меня, пожалуйста… — Феликс уже не сдерживал свои слёзы. Он рухнул на колени перед Хёнджином и опустил голову в пол.       — Эй, прекрати! Встань сейчас же! — Хёнджин начал поднимать парня. — Ты не виноват! Да встань же ты, — он подхватил его под руки и усадил обратно на стул. — Мне остаётся только ждать… Ждать того, что за этот месяц мне найдут донора сердца. Только в этом случае удастся спасти мне жизнь. Сейчас я на втором месте в очереди на донорское сердце. Очень маловероятно, что получится найти донора, потому что осталось мало времени. Неизвестно, когда мне может стать хуже. К тому же нужно найти такое сердце, которое подойдёт мне — здоровое, чтобы оно прижилось, — Хёнджин старался объяснить Феликсу всё в подробностях.       — Донорское сердце?       — Да. Это значит, что если найдётся человек со здоровым сердцем, мне смогут его пересадить, и тогда я продолжу жить, — Хёнджин улыбнулся уголками губ, стараясь успокоить Ликса. Но, кажется, ничего не вышло.       — Но ведь времени совсем мало, — Феликс поднял на него свои красные заплаканные глаза. — Оно утекает с каждой секундой… Ты не знаешь, что может произойти через десять минут, через день… Тебе может стать хуже в любой момент, — Феликс закусил губу и зажмурился. Слёзы вытекали из глаз. — Я люблю тебя, Хёнджин. Я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу, чтобы ты жил со мной. Скажи, что это всё сон! Пожалуйста! — он начал трясти Хёнджина за плечи.       — Нет, Феликс, это не сон, — твёрдо ответил тот. — Прости, такова уж суровая реальность…       Ликс молчал.       — Я не говорил тебе об этом, потому что я люблю тебя, — Хёнджин потянулся и обхватил кисти Феликса своими ладонями. — Я не хотел, чтобы ты зря переживал за меня. Я хотел просто жить и наслаждаться временем, проведённым с тобой. Пойми, — он погладил своими пальцами руки Ликса, отчего тому стало очень тепло.       Хёнджин говорил тихо, успокаивающе, так, что Феликс расслабился. Его голос, как бальзамом пролился на душу Ликса.       — Я просто люблю тебя очень сильно и не хочу потерять, — Феликс прошептал это и расплакался ещё больше.       — Тише, малыш… — Хёнджин встал и подошёл сзади к нему. Со спины обнял парня и прижал к себе. — Сейчас всё хорошо, не надо плакать. Видишь, я здесь, с тобой, — успокаивал он Феликса.       Хёнджин пододвинул свой стул ближе к нему так, что они почти соприкасались.       Ликс положил голову на стол и закрылся руками. Были слышны только всхлипы от рыданий и подвывания.       Казалось, что он выплакал уже всевозможные слёзы, и что в его организме уже не осталось жидкости, но он всё ещё плакал. Тело его изредка пробирало крупной дрожью, сотрясаясь от рыданий.       Хёнджин положил голову на плечо Феликса и стал поглаживать ему спину рукой, успокаивая. Тихонько, нежным голосом, начал напевать какую-то мелодию на ушко, кажется, колыбельную, будто малышу.       Феликс начал понемногу успокаиваться и переставать плакать. По крайней мере, всхлипы стали гораздо реже, а через пару минут и вовсе стихли.       Хёнджин улыбнулся, греясь теплом Феликса. Он не хотел уходить от него. Хотел всю жизнь провести со своим мальчиком. Кто будет защищать его, когда Хёнджин уйдет? Кто будет заботиться о нём так, как заботится он? Кто будет успокаивать его так же? Кто сможет стать его заменой для Феликса? Наверное, никто. Никто так же сильно не полюбит его, как это делает Хёнджин. По крайней мере, так ему казалось.       Он привстал и увидел, что Феликс заснул. Слишком много эмоций было сегодня, слишком много волнений и переживаний он пережил, и слишком много новой информации навалилось на него одним разом.       Нужно было восстанавливать силы, поэтому он и уснул. Почему именно Хёнджину достался этот малыш? Почему именно из-за него он сейчас страдает, плачет и переживает? Почему именно на его плечах лежит ответственность за этот лучик света, который буквально несколько часов назад светился, как самый яркий огонёк, как солнышко?       Сейчас он казался таким крошечным и беззащитным, что, несомненно, вызвало улыбку Хёнджина. Он тихонько отодвинул свой стул и аккуратно, нежно поднял Феликса на руки, чтобы тот не проснулся.       Хёнджин старался делать всё максимально осторожно, чтобы не разбудить его: перенёс в спальню на свою кровать и укрыл тёплым одеялом. Лёг рядышком и начал поглаживать его.       Хёнджин ласково поцеловал Феликса в лобик, а затем оставил мимолётный поцелуй на губах.       Боялся, что это мог быть последний поцелуй. Боялся, что мог заснуть и больше не проснуться. Каждый день он засыпал с этим страхом и ничего не мог с этим поделать.