Because of you

— Эй, у меня к тебе просьба будет, небольшая. Георгий оторвался от наблюдения за уходящей вниз землей — самолет плавно набирал высоту — и вопросительно посмотрел на Антона. — Вот прямо так, без прелюдии, сразу просьба? Он обернулся в хвост самолета, откуда через гул двигателей доносились смех, тихая музыка и болтовня на испанском — тесная латиноамериканская компания кучковалась в одном месте и, судя по всему, отлично проводила время, продолжая празднование дня рождения Хесуса, которое началось сразу после полуночи. Антон тоже мельком обернулся и соизволил поправиться: — Пожалуйста, можно тебя попросить об одном одолжении? — Другое дело. Внимательно тебя слушаю, хотя, мне кажется, я знаю, о чем ты собираешься просить. — И о чем же? — Ну, ты озвучь, а я скажу, угадал или нет. — Ладно. Хочу тебя попросить махнуться на ночь номерами с Хорхе. — Бинго. Угадал. — И? — Мне пофиг. Хесуса спрашивайте, хочет ли он такого соседа, как я, в качестве подарка на день рождения. — Спросим. Главное, что ты принципиально не против. — Принципиально нет, хотя и не одобряю. — Я тебя умоляю. — Антон отмахнулся. — Я ж тебя в это не втягиваю. — Уже втянул. Кляп приготовил? — В смысле? — В прямом. Вас половина Уфы слышала, включая Берез и бог знает кого еще. А в Грозном толерантности поменьше будет, простым невыходом в старте в качестве наказания за шум можно и не отделаться. — Можно подумать, в том отеле одни чеченцы живут и будут разбираться, кто там и с кем шумит. — Антон фыркнул. — Скажи уж сразу, что завидуешь. — Вот еще. Но насчет кляпа подумай. — Иди к черту. — Вот тебе и вся благодарность за безграничное содействие и прикрытие ваших задниц. — Спасибо тебе огромное и иди к черту. Георгий показал Антону неприличный жест и сунул в уши наушники. — Вы Хесуса-то в итоге предупредили, что я приду к нему ночевать? Георгий сидел в кресле, глядя, как Антон с выражением лица, больше подходящим сытому хищнику, снует по номеру. Рядом на полу лежал так и не распакованный рюкзак с личными вещами — Щенников не видел смысла его даже открывать, раз после всех тренировочных мероприятий придется переезжать. Сейчас он просто ждал, когда придет Карраскаль и принесет ключ от номера, в который ему предстоит перебраться. — Наверное, я не спрашивал. — Прекрасно. А ты спроси. — Никогда не думал, что ты такой зануда. — Тем не менее, Антон взял смартфон и стал что-то сосредоточенно писать в мессенджер. — Испанский выучил уже? — Мы не болтаем, нам некогда. — Угу, вы просто никому спать не даете. — Да прекращай уже завидовать, а? — Смартфон коротко пиликнул, и Антон ткнул пальцем в экран. — Выдыхай, Хесус в курсе, ты его не напугаешь, ввалившись на ночь глядя. Почти сразу после этих слов в дверь постучали. Георгий вздохнул и, подцепив с пола рюкзак, встал с кресла. — Я впущу. Заодно ключ сразу заберу и не буду вам более мешать. За дверью действительно стоял улыбающийся до ушей Хорхе. — Привет! Георгий напряг свой так называемый английский. — Привет. И доброй ночи. Ключ и номер комнаты? Хорхе протянул ему бумажный конвертик с ключ-картой. — Вот. И тебе доброй ночи. — Спасибо. Георгий, разминувшись с Хорхе, вышел в коридор. Вслед донеслось уже от Антона: — Отметьте там как следует, имениннички! — И дверь за ним захлопнулась. Глянув на номер на конверте и сориентировавшись, в какую сторону идти, он не спеша двинулся на встречу со своим новым соседом. В разговоре с Антоном в самолете Георгий немного покривил душой. Ему не было пофиг на то, что придется провести ночь в одном номере с Хесусом. Просто об этом абсолютно не обязательно никому знать, особенно Заболотному. До того, как в команде появился Медина, Щенников считал себя абсолютно нормальным взрослым мужчиной традиционных взглядов и, как оказалось, очень сильно ошибался. Что именно в парагвайце вызвало в нем новые непривычные душевные и не только душевные колебания, Георгий сам себе объяснить не мог, да и не очень-то хотел даже пытаться. Может, это были обманчивые хрупкость и миниатюрность Медины на фоне остальной команды, хотя по факту они с Георгием не сильно отличались друг от друга комплекцией. Возможно, привычка Хесуса постоянно прикусывать нижнюю губу и высовывать от усердия язык. Или большие, внимательные и почти всегда широко распахнутые карие глаза с длинными ресницами. А может быть, и все вместе. Или что-то совсем иное. Георгий старался об этом не думать. Не то чтобы возникший интерес к Хесусу его пугал, но… Щенников предпочел, образно выражаясь, засунуть его подальше под ковер и делать вид, что ничего нет и все идет как обычно. В общем-то, это было несложно. Общаться с Мединой из-за (или благодаря?) языковому барьеру он толком не мог, взаимодействие ограничивалось тренировочным и игровым процессом, и Георгия это полностью устраивало. Меньше контактов — меньше странных мыслей и меньше внутренних разногласий. Теперь же просьба Антона грозила нарушить это хрупкое равновесие. До кучи усугубляли ситуацию развлечения Заболотного и Карраскаля, не в курсе которых были, наверное, только глухие и слепые и которые продолжались при полном попустительстве обоих Березуцких. Щенников старательно гнал от себя мысли на тему «интересно, латиносы все такие же, как Хорхе?». Предстоящая ночь вполне могла оказаться тем еще испытанием… всего. Погруженный в эти размышления, Георгий дошел до нужного номера и пару секунд постоял перед дверью, прежде чем приложить ключ-карту к замку и войти. Снова пришлось напрягать английский, и это немного отвлекло от не способствующих внутреннему спокойствию мыслей. — Привет, это я, Георгий! — Он не мог сказать, зачем озвучил очевидное, но показалось, что так будет правильно. Скинув кроссовки, Щенников прошел в номер. На командном ужине Медину, конечно, поздравили официально от лица всего клуба, но, подумав, он все-таки добавил от себя лично: — С днем рождения тебя еще раз! Хесус помахал ему рукой с зажатым в ней смартфоном. Георгий сглотнул — зрелище никаким образом не способствовало и без того изрядно пошатнувшемуся душевному равновесию. Медина, одетый только в трусы и футболку, лежал на кровати, задрав ноги на стену над изголовьем. Глядя на Щенникова снизу вверх из такого положения, он широко улыбался, что тоже не добавляло спокойствия. — Привет! Спасибо! А ты знаешь, что Хорхе и Георгий — это одно и то же имя? Щенников вопросу удивился, но согласно кивнул, прошел к свободной кровати и, стараясь быть вежливым, но при этом не подавать никаких признаков того, что его хоть как-то интересуют вытянутые длинные смуглые ноги, сел на нее лицом к Хесусу. Тот продолжил: — Так что формально сосед у меня, получается, не поменялся. Георгий понимал его не то чтобы через слово, но мысль уловил и даже улыбнулся — а ведь верно, по бумагам, если смотреть только на имена, все, так сказать, по списку. Хесус одним неуловимым движением извернулся и сел на кровати, скрестив ноги по-турецки. Ничего особенного, обычное действие, но Щенников снова невольно сглотнул. — У вас часто так? — Что? — удивился Георгий. — Ну, то, что у Антона с Хорхе. — Нет. — Георгий задумался. — Точно нет. — Он подумал еще, подбирая слова. — Если раньше что-то у кого-то было, то об этом никто не знал. — Хорхе очень шумный. — Хесус хихикнул, и Георгий согласно кивнул. — Факт. Хесус собирался сказать что-то еще, но тут смартфон, лежащий рядом с ним, засветился и настойчиво завибрировал, сигнализируя о видеозвонке. Он глянул на экран и снова на Георгия: — Ты не против, если я поговорю немного? С прошлой ночи постоянно звонят. — Он улыбнулся чуть ли не виновато. — Поздравляют. Я возьму наушники. — Да без проблем, это же день рождения! Хесус ответил на звонок по-испански и Георгий успел услышать из динамика звонкий женский голос, прежде чем тот сунул в уши наушники. Откинувшись на подушку и закинув ногу на ногу, Медина переключил все свое внимание на экран, периодически негромко отвечая своей собеседнице. Для Георгия испанская речь в основном была непонятным набором певучих звуков, что не помешало ему поймать себя на том, что он слушает, как Хесус говорит, и что ему это нравится. Мотнув головой, Щенников, чтобы отвлечься, решил разобрать наконец рюкзак. Пока что все было более или менее терпимо, но нужно было придумать себе занятие на остаток вечера. Спать не хотелось, хотя это был бы самый оптимальный вариант, только Георгий не был уверен, что у него получилось бы заснуть, даже если бы и захотелось. Полистав соцсети и новости на планшете и пожелав семье спокойной ночи, Георгий решил посмотреть какой-нибудь максимально не способствующий всяким нестандартным мыслям и фантазиям фильм. После недолгих раздумий он углубился в каталог фильмов ужасов. Выбор пал на «Сайлент Хилл», судя по трейлеру, достаточно отвратительный, чтобы если уж спать плохо, то исключительно из-за кошмаров. Также воспользовавшись наушниками, надежно отрезавшими от слуха болтовню Хесуса, Георгий расположился на кровати и уставился в экран. Выбор фильма казался правильным целых двадцать минут, пока не понадобилось сменить позу и во время этого действа обнаружить, что Хесус давно договорил и теперь с любопытством смотрит на происходящее на экране. Щенников поставил фильм на паузу, снял наушник и совершил свою первую за этот вечер роковую ошибку: — Хочешь тоже посмотреть? Я думаю, тут есть субтитры… — Да, я хотел бы. — Хесус чуть улыбнулся. — Знаешь, я один боюсь такое смотреть, а со мной смотреть никто не хочет. — Боишься? Серьезно? Тогда зачем вообще смотреть? — Интересно же. Георгий потыкал в настройки и нашел, как включить английские субтитры. — Так нормально? — Да, спасибо. — Хесус прищурился, видимо, пытаясь разобрать текст на экране. — Не видно? — Видно, но плохо. Прежде чем здравый смысл успел хоть что-то возразить или воззвать к рассудку, Георгий совершил вторую свою роковую ошибку, подвинувшись к краю кровати: — Тогда иди сюда, будем бояться вместе. Хесус пересел к нему. — А ты зачем смотришь, если боишься? Щенников пожал плечами. — Тоже интересно, наверное. Объяснить Хесусу, зачем конкретно сегодня вечером он решил посмотреть фильм ужасов, он бы не смог, даже если бы захотел, а он не хотел. Понадеявшись, что тот спишет такой лаконичный ответ на ограниченный словарный запас, Георгий ткнул в экран, снимая фильм с паузы. К счастью, Медина на более развернутом ответе не настаивал. Для Щенникова происходящее в фильме было скорее неприятно, чем страшно. Сюжет казался довольно глупым, впрочем, чего он хотел от фильма, сделанного по мотивам компьютерной игры. А вот Хесус, похоже, реально боялся, вплоть до того, что в самые напряженные и неприятные моменты буквально прятался в плечо Георгия, нимало этого не стесняясь. — Ты смотришь или слушаешь? — Он попытался пошутить, когда Медина ткнулся в него в очередной раз. — Я так смотрю. — Хесус передернул плечами, будто ему было зябко. — Тебе некомфортно, что я так делаю? Я, наверное, могу просто закрывать глаза. — Бойся так, мне нормально. — Георгий тихонько хихикнул, ему стало забавно, что в плане ужастиков тот ведет себя как девчонка. На самом деле ему было не очень нормально, Медина прижимался к нему достаточно тесно, даже через одежду чувствовалось, какой он теплый, и очень ощущалось, как он вздрагивает от всяких резких и неприятных звуков, особенно когда в фильме начинает выть сирена. Георгию было странно, но не неприятно, скорее… да, интересно. Он сам позвал Хесуса в свою постель. «Пошло-то как», — мелькнула мысль. Он даже был предупрежден, что тот будет бояться, хоть и не ожидал, что это будет именно так. Какого-то категорического внутреннего неприятия Георгий не ощущал, так что решил, что пусть все продолжается как есть. Стоило ему прийти к этой мысли, как в фильме в очередной раз взвыла сирена, Хесус снова ткнулся в его плечо лицом, вздрогнув при этом всем телом так, что чисто рефлекторно, даже не задумавшись о том, что делает, Георгий успокаивающе похлопал его по бедру. И вздрогнул сам, ощутив ладонью, какая у Хесуса горячая кожа. Он с трудом удержался, чтоб не отдернуть руку резко, как от огня, и убрал ее как можно медленнее. Ощущения от этого прикосновения не были неприятными, скорее наоборот… А Хесус не то что не попытался от него отодвинуться, а буквально не отлипал, поскольку происходящее в фильме становилось все отвратительнее и напряженнее. Впрочем, сам Георгий уже следил за сюжетом постольку-поскольку, фильм никак не отвлекал от желания снова прикоснуться к бедру Хесуса, снова ощутить под ладонью гладкую горячую кожу. И он поддался этому желанию, дождавшись, когда тот снова вздрогнет, только на сей раз не стал так поспешно убирать руку… тем более что Медина, кажется, был не против. Сюжет в фильме достиг кульминации, но Георгию уже было не до кино. Прижимающийся к нему, вздрагивающий, такой теплый и внезапно кажущийся очень беззащитным, Хесус полностью завладел его вниманием. Он поймал себя на том, что уже просто успокаивающе гладит его по бедру и это тоже не вызывает никакого неприятия. — Наверное… это была плохая идея… смотреть так ужастик… — внезапно пробормотал Медина, не отрываясь от его плеча. На экране медленно поползли титры. Руку убирать не хотелось. Хотелось странного: продолжить гладить, обнять, прижать к себе — всего того, что Георгий так тщательно все эти месяцы прятал под ковер своей нормальности. — Почему? Мне понравилось… — так же тихо ответил он Хесусу, расписываясь этими словами во всем том, что ощущал по отношению к нему. Тот вздохнул, внезапно прижался всем телом и накрыл ладонью руку на своем бедре, в попытке направить ее немного выше. Георгий не стал сопротивляться, хоть и был в полном шоке от того, что творит, и от того, что вообще происходит. Следуя молчаливой просьбе, он повел ладонью выше, ощутил кончиками пальцев тонкую ткань трусов и стояк под ней. Хесус снова вздрогнул всем телом от этого прикосновения, и Георгий услышал, как участилось его дыхание. «Он меня хочет… хочет, чтобы я продолжал… и черт меня раздери, если я не хочу продолжить… докатился…» Под эти мысли он провел пальцами вдоль стоящего члена прильнувшего к нему Медины и почувствовал мучительное желание, чтобы и тот сделал для него то же самое. «И я его хочу… дожил…» Мысль прервалась, когда горячая ладонь накрыла через ткань тренировочных штанов его бесстыже вставший член. — Черт… — не сдержался Георгий, и Хесус тут же замер. Щенников едва успел удержать его руку и его самого, когда он попытался отстраниться. — Нет… подожди… — он прижал Медину к себе. — Извини… Тот как-то судорожно вздохнул и снова прильнул к нему всем телом. «Черт…», — уже про себя повторил Георгий, сжал в ладони член Хесуса. Сначала через ткань, но уже мгновение спустя решил, что раз до этого дошло, то так продолжать несерьезно. Скользнув рукой под резинку трусов, он провел пальцами по бархатистой горячей коже и сжал их снова. Хесус еле слышно застонал ему в шею, толкнулся в ладонь, а в следующий момент стона не смог сдержать уже сам Георгий, почувствовав, как и на его члене сжались горячие пальцы. Титры закончились, проигрыватель отключился, и тишину в комнате нарушало теперь только их дыхание. Они будто привыкали к прикосновениям друг друга, оставаясь почти неподвижно сидеть в той же неудобной позе, в которой их настигло взаимное желание, пока Хесус не толкнулся Георгию в ладонь, прося продолжения. — Пожалуйста… — он назвал его по имени, но получилось что-то странное, среднее между Георгием и Хорхе, похожее на «Жорже», и повторил: — Пожалуйста… Георгия от этой тихой просьбы бросило в жар. Он вытянулся на кровати, увлекая Хесуса за собой, прижимая его к себе так, что их руки соприкоснулись. Действуя уже скорее инстинктивно, чем рассудительно, Георгий сжал в ладони оба их стоящих члена, накрыв при этом своей рукой пальцы Медины, и тот снова еле слышно то ли застонал, то ли всхлипнул. «Посмотрел, блин, ужастик… отвлекся, нах…» Двигая кистью руки все чаще, Щенников сквозь шум собственной крови в висках прислушивался к прерывистому дыханию Хесуса и чувствовал, как снизу живота подступает что-то нестерпимо раскаленное, растекается по всему телу… Тот вдруг выгнулся с тихим вскриком, Георгий ощутил, как по пальцам потекли горячие капли, и позволил и себе тоже расслабиться и погрузиться в волну оргазма. Когда комната перестала кружиться перед глазами, Хесус все так же продолжал лежать рядом, прижавшись всем телом, немного растрепанный и тихонько вздрагивающий, но уже совершенно точно не от страха. Это было приятно, а то, что между ними произошло, было более чем приятно. В голове медленно плавали обрывочные мысли. «Такой тихий… и хорошо, что такой… Жорже… придумал же… не поцеловались ни разу… а у него такой рот… интересно…» Дальше додумать не получилось. Хесус не резко, но настойчиво попробовал высвободиться, и Георгий не стал его удерживать. Ткнувшись напоследок губами ему в шею, Медина встал с кровати и скрылся в ванной. Щенников проводил его взглядом, борясь с нарастающим внутренним беспокойством. «Я что-то сделал не так? Но что? Ему же было хорошо… кажется… «. Он внимательно посмотрел на собственную руку, но никакого ответа на ней, разумеется, не увидел. Сев в постели, Георгий поправил штаны и уставился на дверь ванной. «Отметили, епт…» Шум воды быстро стих, Хесус тенью выскользнул обратно в комнату и снова подошел к нему. Щенников вопросительно посмотрел на него снизу вверх, в надежде хоть на какое-то объяснение. — Извини меня за все это, пожалуйста… Мне не стоило смотреть с тобой этот ужастик… Хесус на долю секунды прижался губами к губам Георгия и, оставив его в совершенном непонимании, буквально нырнул в свою кровать. Щенников недоуменно помотал головой и не придумал ничего лучше, чем тоже пойти в ванную… руки помыть, хотя бы… а лучше голову под ледяной душ сунуть. Вопрос «что я сделал не так?» занимал теперь все его мысли, но ответить на этот вопрос мог только сам Хесус, а тот, похоже, сейчас был не очень настроен говорить. Когда Георгий вернулся в комнату, он, похоже, уже спал. «Вот это нервы… мне бы так. Тоху уебу. Хотя нет, сначала разберусь с Хеськой, что это за херня, а потом уебу. Раньше нельзя, хрен иначе Карра куда-то свалит… Тьфу…». Вытянувшись на своей кровати и глядя на затылок спящего Хесуса, Георгий неожиданно для себя почти сразу провалился в сон.