До того, как в команде появился Медина, Щенников считал себя абсолютно нормальным взрослым мужчиной традиционных взглядов и, как оказалось, очень сильно ошибался. Что именно в парагвайце вызвало в нем новые непривычные душевные и не только душевные колебания, Георгий сам себе объяснить не мог, да и не очень-то хотел даже пытаться. Не то чтобы возникший интерес к Хесусу его пугал, но... Георгий предпочел засунуть его подальше под ковер и делать вид, что ничего нет и все идет как обычно.

Понимание того, что, в отличие от него, этот вечер Заболотный планировал, пришло, когда тот с довольной ухмылкой продемонстрировал ему найденное. Против этого Хорхе тем более абсолютно ничего не имел, даже осознавая все четче, что на него действительно охотились все это время, методично загоняя в ловушку. Только попасть в эту ловушку он хотел сам, с самого начала, и отрицать это было бы глупо.

– Знаешь... – в ответ на заинтересованный взгляд Льюиса Джордж нервно облизал губы и склонился к нему так, что почти прижался к его лбу своим. – Знаешь, я мечтал об этом лет с четырнадцати... или когда там начинают об этом думать. И пока мы с тобой не напарники, я совершенно точно не хочу обходиться без этого. А потом посмотрим...

Казалось, Льюису ничего не светило. Шарль общался с ним абсолютно  на равных и пропускал мимо себя все, что не касалось гонок и связанного с ними. Не шарахался от прикосновений, но и никак на них не отвечал. Привыкший к совершенно иным реакциям на себя Льюис злился еще больше и просто не мог заставить себя забить и переключиться на какую-нибудь добычу попроще.

Нет ничего хуже, чем влюбиться в Тибо Куртуа.