Трикетра

Окна кабинета истории магии выходили во внутренний двор замка. Не самое удобное расположение для тёплых учебных дней, когда открытые створки впускали в кабинет шум бездельничающих студентов, летом же Теодор Нотт находил, что звук бесконечного движения воды в фонтане предоставлял необходимый ритм для его научной работы. Начало августа радовало солнечными днями, и Теодор, потянувшись в кресле, отложил свиток с договором о вспоможении фей, взглянул на наручные часы и вздохнул: до встречи оставался час, а разделаться с этим хотелось побыстрее. Он подошёл к распахнутому настежь окну. Тревожные вести с континента не давали ему покоя. Со дня битвы при Хогвартсе прошло почти десять лет, декада относительного спокойствия, время реформ и исцеления общества. Нотт внимательно следил за политическими и экономическими новостями в газетах, но сам с легкостью отдал своё законное место в Визенгамоте доверенному прокси. Его все ещё мутило при мысли о политических интригах, в которых погряз его отец, пытаясь втянуть и своего наследника в «благородную борьбу» за власть. «Много благородства было в кровавом режиме Волдеморта», — сардонически подумал Нотт, прикуривая трубку. Год при власти тёмного волшебника он вспоминал с содроганием. Как поменялся Хогвартс и его куррикулум, сместился и так всегда хрупкий социальный баланс в школе в сторону насилия и тёмных искусств. Дома его отец, и раньше не стеснявшийся запустить парочкой сглазов в отпрыска, перестал сдерживать свои садистские наклонности окончательно. И если в подземельях не было достаточно полуживых магглов для развлекательных пыток, палочка направлялась на Теодора. Но именно эта резкая перемена, этот сдвиг в обществе, так легко и почти без борьбы принявшего марионеточное правительство и новые правила игры, привели Теодора к истории магии. В молчаливом ужасе от происходящего, дни и ночи он проводил в библиотеке, читая о взбесившихся тёмных лордах прошлого, гражданских и международных войнах, грандиозных битвах, мировых соглашениях… Когда Вторая Магическая Война закончилась и пыль осела, он увидел, что никто даже не пытается сохранить историю. Победители были бы рады смахнуть всю грязь под ковёр и забыть о произошедшем, как о страшном сне. Но Теодор Нотт знал, что забывать нельзя. Что именно это знание необходимо сохранить и передать следующим поколениям, чтобы волшебный мир учился на событиях прошлого, а не повторял те же самые ошибки в надцатый раз. Так он определился с ученичеством. Горы золота в хранилищах Ноттов позволяли выбирать, и он выбрал. Пухлые мешки с золотом отправились в Дублин, Бостон, Лион, Франкфурт, Москву, Каир, Киото. А вместо них через камин к нему прибыла делегация из лучших историков магического мира. Три года он изучал всё, что только можно было узнать об истории магии. Его специализацией стала история практики тёмных искусств, но диапазон тем его научных работ ограничивался лишь его временем. Он написал сотни статей лично и в соавторстве, опубликовал книгу о параллелях между тёмными диктаторами сквозь последние три века и, конечно, попросился на должность преподавателя в Хогвартсе. Собеседование с Макгонагалл прошло на удивление легко: хмурая шотландка давно пыталась избавиться от нудящего Биннса, не способного заинтересовать даже самых усердных студентов. Призрак не обновлял учебный план с тех пор, как умер, и система его преподавания базировалась на практиках столетней давности. Буквально. В его программу не входил даже Гриндевальд. Теодор вздохнул и постарался успокоиться. Мысли о чудовищной практике преподавания истории магии в его школьные годы всегда выводили его из себя. Его импровизированную медитацию прервал стук в дверь. — Входите, — громко сказал Нотт и вернулся к своему столу. Дверь резко открылась, и в кабинет уверенной поступью вошла молодая ведьма. Теодор без труда узнал в ней свою бывшую однокурсницу, хоть та и значительно поменялась с последней их встречи. Ведьма, прямо стоящая перед его столом, ничуть не походила на лохматого угловатого подростка с впавшими щеками, сидевшего у развалин замка, в котором они вновь встретились спустя десять лет. Прошедшие годы отнеслись благосклонно к Грейнджер. Она аккуратно собрала на затылке свои дикие волосы, обычно напоминавшие сдохшего бобра, впавшие щёки больше не привлекали к себе внимания, отдав его высоким скулам, а фигура под пыльно-фиолетовой мантией, кажется, была в порядке. Теодор не был уверен в последнем: ведьминская мода в отличие от маггловской оставляла слишком большой простор для фантазии. — Профессор Нотт, добрый день! — вежливо, с долей формальности начала Грейнджер. — Прошу прощения, я немного раньше назначенного, но дело, к сожалению, не терпит отлагательств. — Мисс Грейнджер, — кивнул Теодор. — Я рад, что вы здесь, не беспокойтесь о назначенном времени. Чем я могу быть полезен? Ваше письмо было бедным на факты, — он постарался скрыть недовольство в голосе. Ему не очень нравилось общаться с министерскими людьми. У них всегда была своя адженда, в которой ему совершенно не хотелось разбираться, но без этого он чувствовал себя пешкой в руках идиотов. — Я сожалею, что не могла сообщить в письме больше деталей, профессор, — ответила Грейнджер, сделав вид, что не заметила его раздражение. — Специфика моей работы запрещает оставлять бумажный след во избежание утечек. Если вы позволите, мы можем приступить сейчас. Она оглядела кабинет быстрым взглядом, подошла к относительно свободному столу у окна (всего с парой кип пергаментов, куда уж просторнее) и вопросительно глянула на Теодора. Тот с достоинством кивнул, и ведьма невербально собрала все пергаменты в аккуратную стопку и отлевитировала на рабочий стол Нотта. Она уже начала доставать что-то из кармана мантии, но остановилась и повернулась к Теодору. — Профессор Нотт, предмет, о котором сейчас пойдёт речь, стал одой из последних находок отдела тайн и является частью закрытого дела международного аврората. Все документы, все беседы, все изображения, воспоминания и мысли строго засекречены, — её голос был твёрдым. — Я могу показать вам только изображения при условии простой клятвы о нераспространении. Если вы захотите принять более углублённое участие в деле, вам придётся дать клятву в отделе тайн со стандартной формулировкой повышенной секретности главному невыразимцу. — Мисс Грейнджер, как я указал в ответном письме, я не заинтересован в долгосрочном сотрудничестве с министерством, — недовольно выдохнул Теодор. — Я готов время от времени предоставлять свою экспертизу, но моими приоритетами были и остаются научные исследования и профессорская деятельность. Грейнджер профессионально проигнорировала его раздражённую тираду и подняла палочку. — Теодор Нотт, клянётесь ли вы не разглашать никому всю обсуждаемую в последующий час информацию без вербального на это разрешения от Гермионы Грейнджер или главного невыразимца Отдела Тайн Магической Британии? — на одной ноте произнесла она, и из кончика её палочки показалась голубая нить клятвы. — Клянусь. — Вотум мемория, — тихо произнесла Грейнджер, и нить клятвы влетела в палочку в кармане Нотта. На пустующую дубовую поверхность стола Грейнджер выложила десять широкоформатных колдофото, изображающих один и тот же предмет с разных сторон и с различной удалённостью. — Профессор Нотт, вы можете сообщить мне что-то об этом предмете? — ровно спросила Грейнджер. — Торк, золото и, кажется, серебро, — Теодор внимательно оглядел фото и поднял одно из них с укрупнением на соединении металлов. — Да, серебро, видите, на этой детали заметно, что потемнение затронуло не весь каст, сохранив блеск металла на вершинах лапок. — Каст? — удивилась Грейнджер. — Это не просто декоративный элемент с когтистыми лапами? — Думаю, это лапы псовых. И да, в них определённо входили вставки, — Теодор взял другое фото и указал на едва заметные царапины на дне каста. — Видите эти следы? С большой уверенностью предположу, что их оставили грани камней при изымании. — Вы можете предположить, какие камни могли там быть ранее? — Грейнджер достала из свободных пол мантии вербаквилл, и оно быстро царапало что-то в пурпурном блокноте. — Сложно сказать сию секунду, — Теодор задумчиво почесал подбородок. — Зато я могу с точностью утверждать, что это торк кельтской работы. Один момент… — он поднёс к глазам фото, на котором всё ожерелье медленно левитировало вокруг своей оси. — Здесь видно несколько изображений, центральное — прекрасная длинноволосая женщина и волк. — Вы знаете, кто она? — Скорее всего, это Мейв. Многие источники называют её «волчьей королевой». Она известна своим сильным характером, порой даже жестокостью, и беспорядочными… э-э-э, сексуальными связями, — Теодор кашлянул и почувствовал, что краснеет. — Кто изображён по бокам от женщины? — ничуть не смутившись, продолжила Грейнджер. — Это очень хороший вопрос, мисс Грейнджер. Двое мужчин по обе стороны от Мейв… Вокруг правого изображено, хм, что-то похожее на ленту, — размышлял он вслух. — Второй держит в руках щит и меч, воин, да, — он прочистил горло и продолжил: — Второй мужчина по левую руку от Мейв, скорее всего, её последний муж, Алилл, сын Маты. До брака он был верховным её личной стражи. — Сколько было мужей у Мейв? — с любопытством поинтересовалась Грейнджер. — Трое, насколько нам известно, — ответил Нотт. — Поэтому я не могу быть уверен насчёт личности второго мужчины на торке. К тому же у Мейв было бесчестное количество любовников, многие из которых оказали значительное влияние на её жизнь и деяния. Мне нужно больше времени, чтобы освежить память. Могу я оставить себе фото? — Сожалею, профессор, — покачала головой Грейнджер. — Это дело засекречено, и я не могу оставить вам материалы. — У меня есть достаточно сильные предположения о личности первого мужчины, мне нужно лишь проверить источники. — Профессор Нотт, — жестко сказала Грейнджер, — как я уже упоминала, если вы будете заинтересованы в дальнейшем сотрудничестве по этому делу, я могу пригласить вас в департамент тайн и закрепить как личного консультанта по артефактам и истории. В противном случае, при сотрудничестве «время от времени» мы не можем рисковать утечкой и продолжать обсуждать это дело после данной встречи. — А если я найду что-то важное? — вдруг заволновался Теодор. — Подождите, я покажу вам кое-что ещё, — Грейнджер достала из кармана фото и протянула ему. — Это… кольцевая брошь. Также кельтской работы, — он внимательно осмотрел красивую эмалированную брошь на фото. — Три женщины и ворон на пике. Без сомнений, это Морриган. — Кельтская богиня войны и судьбы? — наклонила голову Грейнджер. — Почему же женщин трое? — Да, она. Триединство Морриган — известный факт среди историков. Её воплощения — Бо, Маха и Ниман, иногда другие, источники часто спорят друг с другом. Мы точно знаем, что Морриган была волшебницей. Как и, скорее всего, Мейв, однако насчёт последней вопрос остаётся открытым, — объяснил Нотт. — Спасибо, профессор Нотт, — Грейнджер быстро вырвала из пальцев Теодора фото и сунула его обратно в карман. — Вы предоставили достаточно информации для дальнейших исследований. Я благодарю вас за сотрудничество. — Мисс Грейнджер, — тихо сказал Нотт, удивляясь внезапной робости. — Как связаны эти украшения? — Я не могу сказать вам… — начала она и осеклась, увидев выражение лица Нотта. — Отправьте мне сову, — сжалилась Грейнджер. — Профессор Нотт, я понимаю ваше недоверие министерству, но Отдел Тайн работает независимо от него и на данный момент не подчиняется даже министру. — Я… подумаю, — неуверенно сказал Нотт и протянул руку. — Рад был с вами встретиться, мисс Грейнджер. — До свидания, профессор. Оставшись один, Теодор задумчиво присел на край своего рабочего стола. Ему не хотелось признаваться в этом Грейнджер, но его захватила загадка украшений. Тонкая работа высокого качества для украшений такого возраста говорила о явно магическом происхождении. К нему уже не раз обращались аврорат и невыразимцы, но редко с делами такой секретности и никогда с предметами, созданными две тысячи лет назад. Что же могло связывать истории о кельтских волшебниках с расследованием международного аврората сегодня? Имели ли ювелирные украшения какое-то отношение к происшествиям на континенте, новости о которых заполонили все европейские газеты? Он вздохнул и поднялся со стола. Теодора ждала библиотека. •••***••• Следующую неделю Теодор Нотт провёл между библиотекой Хогвартса, Национальной библиотекой Британии и архивами министерства, закопавшись в старых фолиантах и европейских газетах за последние полгода. Его интерес, поначалу приятная исследовательская увлеченность историка, постепенно росла, опасно приближаясь к грани одержимости. Теодор знал, что нерешённая проблема будет птичкой биться в его голове, пока не свернёт себе шею или не найдёт выход. А выход был — на расстоянии одной совы. Исследования Теодора привели его к неутешительным выводам. Рассматривая все новости с континента разом, он понял, насколько серьезным было положение. Исчезнувшая с лица земли магическая деревня в Швейцарии, нераскрытые убийства целых семей во Франции, сожжённая дотла деревня в Каталонии… Все эти чудовищные происшествия не складывались в одну картину, но временные рамки подсказывали Теодору, что они должны быть как-то связаны. Он сломал голову, размышляя над соответствиями и различиями, но так и не пришёл к конкретному выводу. Его анализ украшений, принесённых Грейнджер, с другой стороны, продвигался успешно, как, впрочем, любая работа, связанная с его любимым делом. Освежив в памяти легенды, письменные свидетельства и пообщавшись со своим мастером из Дублина, Теодор заскочил в поместье Ноттов, чтобы ещё раз внимательно рассмотреть украшения в омуте памяти. Воспоминания о встрече с Грейнджер, однако, не цеплялись за палочку, как бы он ни старался. Расстроенный, он ходил из угла в угол своего кабинета, пока не вспомнил слова, брошенные ведьмой в самом начале их встречи. «Все изображения, воспоминания и мысли строго засекречены», — недовольно воспроизвёл он и вздохнул. Грейнджер не оставила его любопытству выбора. Была пятница, и Блейз с Пэнси ждали его на традиционный ежемесячный ужин. Взбрыкнув после шумной вечеринки с небрежно брошенным пьяным гостем Конфринго, спалившей беседку в их саду пару лет назад, Пэнси отказалась принимать дома гостей по вечерам под любым предлогом, и с тех пор они собирались исключительно в барах или ресторанах. В эту пятницу место явно выбирал Забини. Ровно в семь Теодор аппарировал в зелёный сад с парящими в воздухе лампочками и столиками, окружёнными высокими кустами. Те создавали иллюзию приватности, при этом позволяя видеть всех проходящих мимо гостей. Запах расплавленного сыра и томатов рассказал ему все, что нужно о кухне — конечно, итальянская. Теодор подошёл к столу на четыре персоны, с которого ему уже махала улыбающаяся Пэнси в летящем платье фиолетового цвета. Забини рядом потягивал белое вино и кивнул другу. Нотт быстро обнял Пэнси и присел на свободный стул. Забини тут же плеснул ему вина. — Лучшее пино гриджио в Британии, Нотт, — ухмыльнулся Блейз, наливая явно больше чем положенную четверть бокала. — Он только ради вина это место и выбрал, — фыркнула Пэнси и любовно посмотрела на мужа. — Как будто мы не можем заказать его совиной почтой из Ломбардии. — Эльфы никак не научатся подавать белое вино при правильной температуре, — пожаловался Блейз. — Ну хватит об этом, — отрезала Пэнси и схватила Теодора за руку. — Как ты, Тео? — Хорошо, — качнул головой Нотт. — Виделся с… — он закашлялся и, поняв, что не может продолжить фразу, быстро нашёлся: — Делаю кое-какую консультационную работу для министерства. — О, это отлично, — загорелась Пэнси. — Ты часто там бываешь? — Э-э-э, пока только в архивах, — почесал шею Нотт. Настойчивое внимание Пэнси его нервировало. — А, понятно, — сникла Пэнси. — Мы кого-то ждём? — указал Теодор на четвёртую сервировку. — Ммм, да, кое-кто зайдёт, — хитро улыбнулась Пэнси и быстро сменила тему: — Ты слышал про последнее заседание в Визенгамоте? Мама чуть не кричала, когда разыгрывала его в лицах. — Когда они обсуждали принятие закона о наследовании? Да, об этом была заметка в Всевидящем Оке. — Ты читаешь Око? — с уважением отозвался Блейз. — Значит, я не зря отказался от подписки на Пророк, если Ваше Сиятельство господин историк одобряет, — ухмыльнулся он в свой бокал. — Это просто хорошая газета, не начинай, — Тео пихнул его ногой под столом и улыбнулся. — Пророк стал ещё большей помойкой, — недовольно сморщилась Пэнси. — Даже Патил ушла оттуда. — Патил вела раздел о моде, — скривился Блейз и быстро сжался под грозным взглядом Пэнси. — О моде и красоте, Блейз, — сказала она, делая строгий акцент на его имени. — И это важный аспект общественной жизни, прошу заметить. — Согласен с Пэнси, — кивнул Теодор, отпивая прохладное вино. — По моде и макияжу можно смело судить о текущем положении женщин в обществе. Например, корсеты считаются символом не только поклонения феминной красоте, но и угнетения женского тела. Их не носят в маггловском мире с конца XIX века, а в волшебном только с 1950-х…. — О, только не ещё одна лекция по моде, прошу, — заныл Блейз и спрятал лицо в ладонях. — Я живу с редактором моды Ведьминского Еженедельника и наслушался о фасонах юбок на сто лет вперёд, спасибо. Пэнси не успела вставить свою саркастическую ремарку, потому что все сидящие за столом одновременно увидели молодого волшебника, направляющегося точно к ним. Пэнси задержала дыхание и сузила глаза, Блейз отвернулся и сделал вид, что ничего не замечает, а Тео поперхнулся своим вином с нотками цитрусов. — Господа, дама, — откланялся новоприбывший, игнорируя недовольные оскалы сидящих. — Драко, — сквозь зубы процедил Теодор и откинулся на спинку стула. — Чем обязаны? Как видишь, это приватный ужин. — Я подошёл поприветствовать старых друзей, — Малфой раздвинул губы в своей фирменной ухмылке, которую Теодор помнил ещё со школы. Самодовольной ухмылке, вызывающей приступы неконтролируемой ярости у тех, к кому она была обращена. — Мы давно не друзья, Малфой, — спокойно сказал Блейз, переставший наконец делать вид, что Малфой — пустое место. — Если вообще когда-то ими были, — не удержал покрытую плесенью боль в своём голосе Теодор. Малфой заметно дёрнулся, но ничего не сказал. Вместо этого он кивнул и поспешно покинул их угол. Теодор с задушеной тоской смотрел на спину удаляющегося волшебника, которого когда-то называл лучшим другом. — Какая наглость, — прошипела Пэнси, не скрывая яда в голосе. — Предал всех до единого, вышел сухим из дерьма и теперь смеет беспокоить наш ужин. У меня будет несварение, — она кинула вилку в тарелку с салатом и сложила руки на груди. — Давненько о нём не было слышно, — спокойно заметил Блейз, поглаживая Пэнси по плечу. — В министерстве говорят, что он почти не покидает поместье. Интересно, что он здесь забыл. — Опять собираешь слухи, Блейз? — сияющая Дафна села за свободный стул, подобострастно отодвинутый магией официанта. — Дафни! — Пэнси схватила за руку подругу и тут же заулыбалась. — Как я рада, что ты смогла вырваться! — О, маман настоятельно не хотела меня отпускать, но Тори её отвлекла, — захихикала Дафна и повернулась к Теодору. — Я очень рада тебя видеть, Тео, — она смущённо опустила глаза и протянула руку для поцелуя. — Взаимно, Дафна, — Теодор легко коснулся губами кожи, незаметно скривившись от очередной устаревшей традиции чистокровных, никак не желающей умереть даже в двадцать первом веке. — Я столкнулась с Драко на входе и, о, Мерлин, не правда ли, он выглядит ужасно? — Дафна приложила руку ко рту, будто стесняясь вылетевших из него слов. Теодор знал лучше. — Выглядит как обычно, белобрысый мудак, — проворчала в бокал Пэнси, делая мощный глоток. — Пэнси! — укоризненно покачала головой Дафна. — Дафна, милая, тебя не достала эта здоровенная шпала в твоей заднице? — вдруг взорвалась Пэнси, с громким звяканьем ставя бокал на стол. — Здесь нет твоей матери или других великосветских блюстительниц манер. Мы можем просто расслабиться и побыть самими собой хоть два грёбаных часа во время ужина? — Пэнси, я… — Дафна захлопала глазами в растерянности, явно удивившаяся эмоциональному всплеску подруги. — Да, конечно, я не буду больше… не буду, — закончила она со вздохом и тревожно посмотрела на Пэнси. — Ох, я не имела в виду… Прости, Дафни, у меня все ещё красная пелена перед глазами после Драко, — Пэнси вздохнула и взяла Дафну за руку. — О, я прекрасно тебя понимаю, — оживилась Дафна, бросая роль жертвы. — Он настоящий… остолоп! Пэнси не сдержала звонкого хохота, Блейз издал смешок, и даже Теодор улыбнулся в бокал. Навыки Дафны в ругательствах были просрочены лет на пятьдесят. — Вы знаете, что он сделал с бедняжкой Тори в прошлом году? — заговорщицки зашептала Дафна, пригибаясь к столу. — Леди Малфой и мама договорились о долгой помолвке, Драко ферлакурил Асторию и, когда они уже должны были объявить о свадьбе, заявил, что не собирается жениться, и всё! Пропал! — Хмммм, — неуверенно протянула Пэнси, и Теодор понимал, почему. Астория Гринграсс была абсолютно, беспросветно, непроходимо глупа. Дафна сама не блистала, но была способна поддержать беседу о текущих событиях, она также интересовалась модой и костюмом, что и сблизило её в своё время с Пэнси. Астория же не могла связать трёх слов без глупого хихиканья и никогда не произносила предложения с более чем одной грамматической частью. Такой впечатляющий экстремум интеллекта поражал Теодора так же сильно, как и противоположно высокий уровень, как, например, у Грейнджер. Конечно, с антропологической точки зрения. — Милая, мне кажется, что эта история закончилась хорошо, насколько это возможно, — наконец нашлась Пэнси. — Не думаю, что Астории было бы приятно быть замужем за таким человеком, как Малфой. — О чем ты говоришь? — удивилась Дафна. — Конечно, ей было бы все равно. У него своя половина поместья, у неё своя. Зато Тори бы сверкала на балах и приёмах как леди Малфой, а теперь… — тут Дафна горестно вздохнула. — Мама хочет выдать её за Лонгботтома, представляешь? — За Невилла? — заинтересовался Теодор. Он считал нового профессора Гербологии своим хорошим знакомым. — Да, это просто ужасно, — Дафна опустила ресницы и посмотрела на Теодора из-под опущенных век. — Из порядочных семей почти не осталось приличных кандидатов. Но это, конечно, к тебе не относится, Тео, — она прильнула к нему плечом и смущённо хихикнула. — Я, эээ, я не собираюсь вступать в брак на данный момент, Дафна, — Тео отодвинулся от жавшейся к нему ведьмы и в панике посмотрел в смеющиеся глаза Пэнси. — Ну же, Дафни, все не так плохо, — Пэнси успокаивающе похлопала Дафну по руке и щелкнула пальцем в воздухе, подзывая официанта. — Давайте, наконец, закажем горячее, все эти брачные игры и белобрысые ублюдки внезапно пробудили во мне зверский аппетит. Ужин закончился тоскливо. Дафна не бросала попыток очаровать Теодора. Попыток, которые оставляли его не просто равнодушным — они вызывали раздражение. Он вспомнил, почему перестал даже пытаться ходить на свидания: все молодые ведьмы с приданым и видами на брак были ужасно пресными и однообразными. Их флирт пропах нафталином и не вызывал никаких чувств, кроме рези в желудке. Теодор отчаянно скучал по пыльным архивам и своему кабинету. Выходя из ресторана, Пэнси обняла его на прощанье и смущённо прошептала «Извини», пряча виноватое лицо за волосами. Теодор аппарировал в своё поместье и устало упал на кровать. Этот ужин только подтвердил его намерение написать Грейнджер. Ничто так не забивало вкус неудачной социальной интеракции, как хорошая сложная загадка. И одна такая как раз ждала его в отделе тайн.