Трикетра

Драко Малфой ненавидел выходные с тех самых пор, как летом перед шестым курсом заполучил уродливую татуировку на предплечье и заказ на старика от лысого безносого ублюдка. Нарцисса рыдала, стонала, но не настолько волновалась за сына, чтобы пойти наперекор мужу. В будние дни Волдеморт где-то шлялся (в офис, что ли, ходил), но в выходные всегда оставался в поместье Малфоев, устраивая еженедельные уроки для своих проверенных и новообращённых подопечных: пытки, увечья, убийства. Назови любое садисткое извращение, и змеехуй это делал с выражением такого удовольствия на лице, какого Драко не видел даже у Пэнси после корзинки пирожных Фортескью. После войны выходные не обрели прежний вкус свободы. Едва освободившись из изолятора временного содержания, Нарцисса уехала в поместье в Антибе, не пожелав расхлёбывать весь тот пиздец, который наворочал Люциус. Слава Мерлину, папашу хотя бы упекли в Азкабан. Но тут Драко столкнулся с внезапной необходимостью взять на себя обязанности лорда Малфоя: отца этого титула лишили навсегда без возможности пересмотрения приговора. Первые несколько заседаний Визенгамота Драко честно отходил, но столкнулся с таким ушатом помоев, которые грозил на него вылить каждый встречный, большинство из которых всю войну отсиживались на периферии, что зарёкся ступать в это проклятое место даже под угрозой нежной дружбы с Уизли. Своим прокси он выбрал Терри Бута, рейвенкловца с его года, с которым у них завязались ровные товарищеские отношения без ненужных вопросов и сунутых не в своё дело носов. Избавившись от необходимости раз в неделю выслушивать речи разной степени идиотизма о том, какое же он белое дерьмо, Драко столкнулся со следующей проблемой — ему совершенно некуда стало девать свободное время. А его образовалось в избытке. С тоски он решил пойти в авроры. Стиснув зубы и игнорируя нападки сослуживцев, он прошёл год обязательной подготовки и ещё один углублённой. Всё для того, чтобы в аврорате ему с ужимками и усмешками сообщили, что в данный момент персонал не набирают, и его обязательно уведомят о возможности совой. С тех пор прошло шесть лет. За это время Драко совсем обалдел от безделья и вынужденного одиночества. Его побочные проекты разбивались о необходимость связей, которых у него резко не стало, и последний потомок Малфоев затосковал. Впрочем, хранилище Малфоев в Гринготтсе было полным, а в маггловских барах в него ещё пока не плевались, так что гордый наследник тысячелетнего рода проводил весёлые ночи с пятницы по понедельник в самых развратных и дорогих барах, клубах и фестивалях маггловского Лондона, ничуть не боясь быть узнанным. Его рутина не давала сбоев. Но лишь один раз, лишь один грёбаный раз. Вчерашний день Драко провёл, собирая данные для своего, пожалуй, главного побочного проекта, когда прилетела сова от Бута. Терри со всей учтивостью просил перенести их дневную встречу на вечер, взяв напитки в баре его любимого итальянского ресторана. Драко согласился, решив, что пара бокалов огневиски не повредит. Конечно, он проклял и ресторан, и огневиски, и Бута, который не явился на встречу, сославшись на срочное ЧП дома. Неожиданная встреча с Пэнси, Блейзом и особенно Тео далась ему тяжело. Видеть в глазах бывших друзей не ненависть — отвращение — было ударом по лицу, паху и горлу одновременно. Ему пришлось выпить на полбутылки огневиски больше, чтобы только остановить непрекращающийся тремор рук. Тео. Он не мог перестать думать о Тео. Усилием воли Драко перенаправил поток мыслей, грозящих перерасти в водопад в бездну, на текущие проблемы. А именно способы медленного болезненного убийства Терри Бута, который только что вошёл в кабинет к Малфою с виноватым выражением лица. — Драко, я надеюсь, ты не в обиде за вчерашний вечер, — Терри Бут стоял перед столом, засунув руки в карманы — ну настоящий нашкодивший второкурсник перед Снейпом. Под ложечкой у Драко засосало при нежданных воспоминаниях о его менторе. — Бут, ты поставил меня в… неловкую ситуацию, — нашёлся Драко и внутренне застонал. Ещё не хватало изливать душу Терри, смотрящего на него так, будто он наделал лужу в гостиной. — Извини. Мне жаль, правда. Просто мама… — Какого черта ты до сих пор живешь с матерью? — прошипел Драко. — Тебе почти тридцать, найди квартиру и сваливай. — Так принято… — замялся Бут, переминаясь с ноги на ногу, как смущённая девица. — Возможно, скоро я съедусь… — Терри чуть сжался под грозным взглядом Малфоя, предупреждающим непрошеные душеизливания, и откашлялся: — Давай лучше к делу. Удалось достать новую информацию? — Да, к счастью, французское министерство всё ещё благосклонно к древней фамилии с благородными корнями, — «титул» своей семьи Драко произнёс насмешливо. — Пара взяток тут и там, и все отчёты по нераскрытым убийствам у нас. Драко протянул ему папки, обвязанные красной лентой, и Терри зарылся в них, изучая материалы. Драко откинулся на барочном кресле с бархатной зелёной обивкой и оглядел свою самую любимую комнату в доме. В кабинете, где раньше располагалась его детская, он обставил всё так, как хотелось именно ему. Его не интересовал дизайн интерьеров, но здесь он проводил большую часть времени, а потому взялся за работу с любовью. С помощью домашних эльфов, конечно, в конце концов, не сам же он должен красить стены и таскать мебель. Его кабинет можно было описать тремя словами: классический, функциональный и вычурный. Драко честно пытался избавиться от влечения к последнему, но детство в излишествах навсегда сделало из него любителя красоты, комфорта и эдакой изящной изюминки, а лучше целого мешка изюма, равномерно разбросанного по всем поверхностям. — Все куда хуже, чем мы себе представляли, — Бут задумчиво хмурил брови, листая страницы отчётов. — Судя по документам, как минимум четыре семьи во Франции вырезаны полностью, у них не осталось ни живых потомков, ни одного родственника, способного претендовать на наследование линии. Я бы назвал это катастрофой для магического мира, но боюсь преуменьшить перед изучением отчётов из Швейцарии. — Как продвигается их приобретение? — Я отправил молодую ведьму, она только выпустилась из Хогвартса, но, поверь мне, она настоящая акула, — довольно хмыкнул Терри. — Должна отметиться со дня на день, я отправлю сову. — А деревня в Каталонии? — Патил добыла материалы дела через свои связи с испанскими еженедельниками. Ах, мерлиновы кальсоны, совсем забыл его принести, — выругался Терри. — Отправлю копию из дома. — Не забудь, Бут, — недовольно буркнул Драко. — Твоя рассеянность в последние дни пугает. Выпей зелье внимательности. Или сразу настойку болиголова, чтоб не мучаться. Бут рассмеялся и весело хлопнул по столу рукой. Драко мрачно посмотрел на него в ответ, но не удержал губы, и они разъехались в легчайшей из улыбок. — Мне очень не нравится политика Пророка относительно происшествий на континенте, — посерьёзнел Бут и присел, наконец, на стул для посетителя. При оформлении домашнего офиса Драко не удержался и сделал стул для визитёров чертовски неудобным — лучшая техника для пассивного устрашения собеседника. Он успел сто раз пожалеть об этом решении, смотря на страдающее лицо единственного посетителя его кабинета за многие годы. — Их тактика проста как котёл и широко используется британской прессой с тысяча пятьсот лохматого года. Чем меньше информации ты даёшь, тем меньше волнуется твой избиратель. — Казалось бы, история с Фаджем должна была чему-то научить… — протянул Бут. — Шеклболт далеко не идиот, к тому же патологически честен — заметил Драко. — Сомневаюсь, что он лично придерживает информацию, кто-то другой дёргает за ниточки четвёртой власти. — Есть идеи? — Отправь кого-нибудь выведать. Я ставлю на одного из заместителей, но узнать, кто именно из министерских крыс — твоя задача. Свернув встречу с Бутом, Драко бесцельно шлялся по мэнору целый день. Полистал последний выпуск Рун и Защитных Чар, заботливо оставленный эльфами в библиотеке, съел сытный обед из двух блюд и погонялся за снитчем на своём поле. К моменту прибытия совы от Бута с пухлой папкой в лапках он чувствовал себя чертовски уставшим и заслуживающим отдых. Но увы и ах. В папке нашлись файлы по происшествию в Каталонии: сгоревшая деревня Тапис, примерно пятьдесят на пятьдесят состоявшая из магического и маггловского населения. Ни одного выжившего и ни одного свидетеля, от тридцати домов остались лишь головешки. Судя по всему, пожар случился ночью: все жители деревни погибли в своих постелях, никто даже не добрался до выхода из дома. Все говорило о невероятно мощном магическом огне, но Драко не знал ни одного заклинания, способного спалить тридцать домов практически мгновенно. «Это мог бы быть адский огонь», — подумал Драко, но тут же откинул эту мысль. Ни в одном отчете не было упоминаний о заметных отпечатках тёмной магии, а адский огонь оставлял после себя болото тьмы. Трое жителей деревни в момент происшествия были в отъезде. Всех их опросили испанские лижеро, но ничего относящегося к делу их интервью не содержали. Хотя кое-что было интересным. Например то, что один из жителей отправился после допроса к родственникам в Перпиньян. Драко задумался на мгновение и решительно открыл карту Европы, с трудом отыскав крошечный неприметный Тапис, который располагался — вот сюрприз — всего в пяти километрах от границы с Восточными Пиренеями, департаментом юга Франции. Драко задумчиво подпёр щёку рукой и уставился на карту. •••***••• Этот субботний вечер Драко решил провести в клубе средней руки. Разнообразие, поиск приключений, проснувшаяся скромность — он назвал себе целых три разумные причины и аппарировал в тёмную аллею за шумным коктейль-баром в Шордиче. До клуба с идиотским названием XOYO он шёл пешком мимо пьяных в стельку студентов и не менее поддатой публики постарше. Очередь в клуб тянулась, кажется, до Ла Манша. Не останавливаясь, он прошёл вперёд прямо к пузатому охраннику в плохо сидящем костюме, сунул тому хрустящую купюру и зашёл в клуб под возмущённые выкрики из очереди. «Малфои не ждут», — самодовольно подумал Драко и тут же мысленно выругался. Как бы он ни старался, снобские установки его отца продолжали пробиваться даже сквозь толщу лет. Наслаждаясь анонимностью, Драко протиснулся сквозь толпу к бару и взял сухой джин. Первые его вылазки в маггловский Лондон были наполнены содержимым бессчётного количества бокалов. Магический мир, в котором алкогольные напитки можно было посчитать по пальцам двух рук, сильно проигрывал в конкуренции маггловскому. Драко плевался, когда впервые попробовал пиво — ожидал сладкий сливочный вкус, а он оказался горьким и водянистым. Но крепкие напитки его покорили, особенно классический джин. Разговорившись в барменами в различных заведениях (особенно болтливыми были сотрудники баров при отелях), он узнал много нового про мир маггловских напитков, быстро составив свой топ (ценой нескольких утренних похмелий): джин, сухой мартини, Old Fashioned и, неожиданно, брамбл. Наверное, сказалась его давняя любовь к ежевике. Он облокотился на стойку, попивая свой джин, и осматривал клуб цепким взглядом. В такт грохочущей музыке вокруг него тряслись тела разной степени раздетости. Маггловская мода была для него бесконечным источником удивления. Казалось, что с каждым годом женщины раздевались все больше, и никакая погода не была препятствием открытому телу. Не то что бы он жаловался, совсем наоборот. Драко не был хищником и не водил девиц за нос, но ему нравилось смотреть, нравилось танцевать, и если это приводило к чему-то большему — иногда он соглашался, не видя ничего зазорного в лёгком развлечении. В конце концов, вряд ли его в его жизни появится настоящая женщина. Драко знал, что с его затворническим антисоциальным образом жизни ему вряд ли удастся встретить прекрасную ведьму, познакомить её со своей любящей семьей (при этой мысли он хмыкнул), жениться, завести детей и жить в самозабвенной идиллии. Драко и сам не знал, чего (а точнее, кого) он хотел. Чистокровные породистые ведьмы вызывали у него мгновенный рвотный рефлекс, но с другими он общаться так и не научился. Кажется, за годы затворничества он несколько подрастерял свои социальные навыки. Его самобичевание прервала открывшаяся брешь в толпе танцующих, через которую он углядел девушку его типа. О, да, у него определённо был типаж. Девушка с темными кудрявыми волосами, струящимися по лопаткам почти до поясницы, изящно двигалась в такт музыке, хотя у этого грохотания едва прослушивалась мелодия. Её стройная невысокая фигура была обхвачена простым платьем на тонких лямках электрического синего цвета, открывающим её ноги в простых сандалиях без намёка на каблук. У неё была сияющая белоснежная кожа, будто никогда не видевшая солнца, без единого пятна, идеально гладкая, светящаяся в приглушенном свете зала. Её аккуратные колечки кудрей пружинили с каждым движением, и Драко сам не заметил, как приблизился к этому видению. Он не хотел видеть её лица, не хотел разрушать иллюзию. — Я могу с вами потанцевать? — спросил он сзади, чуть наклонившись, чтобы девушка могла его услышать. Она дёрнулась от неожиданности, замерла и вдруг кивнула, не оборачиваясь. Её тело слегка откинулось назад, едва коснувшись его. Драко положил свои руки на её талию, не рискуя опускать их ниже, и прижал её гибкое тело к себе, раскачиваясь вместе с ней в такт разрывающему барабанные перепонки ритму. Он держал её осторожно, боясь спугнуть внезапное наваждение. Зарывшись носом в её густые волосы, он почувствовал, как его член просыпается. Наверное, в какой-то момент у него начались обонятельные галлюцинации, потому что от волос незнакомки пахло инжиром, пионами и солнцем. Он глубоко вдохнул, и его голова закружилась от болезненных фантазий и воспоминаний, усиливаемых лёгким трением тела незнакомой девушки в синем платье о растущий бугор в его штанах. Казалось, она совсем не была против. Он прижал её к себе крепче, умоляя всех великих волшебников и богов, чтобы она не повернулась. Но девушка и не думала срывать маски. Она подняла свои руки и обхватила его за шею, скользнула выше, зарывшись в его волосы, и откинулась ему на грудь, продолжая их нехитрый танец. Драко зажмурил глаза, чтобы ненароком не поймать взглядом её лицо, и, опустив голову, потёрся щекой о пряди её волос у лица. Девушка повернула голову, и его щека коснулась её, и его член подпрыгнул от этого контакта, пока Драко наслаждался ощущением кожи к коже, прикрыв глаза. Их танец стал больше напоминать объятия, но Драко не был против. В его голове прекрасная незнакомка вовсе не была незнакомкой. У неё было имя из четырёх слогов и раздражающий голос, и самые красивые в мире глаза, и… Его рука, бездумно летящая по её предплечью, вместо шёлка кожи ощутила резкие углубления, вырисовывавшиеся в такое знакомое и такое ненавистное слово. Драко резко отпрянул от девушки, и та механически обернулась. — Малфой? — воскликнула прекрасная незнакомка голосом Грейнджер. Если подумать, то губы у неё тоже были Грейнджер. И глаза, если, конечно, можно было доверять плохому освещению в клубе. Драко не очень понимал, почему магглы просто не используют свечи. Свет от них был куда теплее и приятнее, и полумрака было достичь куда легче, чем… «Блять, это же Грейнджер». Драко замер, не веря своим глазам и воспалённому мозгу. Но вот же она, прямо здесь, почти такая же, как в его снах, только лицо потеряло детскую припухлость и вытянулось, веснушек на носу больше нет, зато кожа приобрела восхитительное сияние. И волосы… В его снах она вечно была встрепанная и пушистая, как зверёк, а у ведьмы перед ним была роскошная грива крупных кудрей, за которую так и хотелось схватиться. — Э-э-э, Грейнджер? — наконец, протянул он, поняв, что надо сказать хоть что-нибудь, ведь пауза некомфортно затянулась, и Грейнджер начала посматривать на него с легкой тревогой в глазах. — Что ты здесь делаешь, — прокричала она в его сторону и Драко дёрнулся. Он знаками показал ей на выход и Грейнджер, кивнув, последовала за ним. Выйдя на улицу во внутренний двор клуба, он понял, что не дышал, кажется, уже целую минуту, когда прохладный ночной воздух наконец-то пробрался в его лёгкие. Закашлявшись от переизбытка кислорода, он повернулся к Грейнджер и снова замолчал. — Ну, привет что ли, — начала Грейнджер и неохотно протянула ему руку. Со стороны казалось, что этот жест предназначался вовсе не ему. Малфой начал было наклоняться, чтобы оставить на кисти лёгкий поцелуй, но вовремя себя одёрнул и вместо этого крепко пожал её ладонь. Он задержался на мгновение, смотря на её маленькую белую ручку в своей большой, чуть тронутой солнцем и покрытой мозолями от древка метлы. Он поднял взгляд и увидел, что Грейнджер снова смотрит на него с этим своим выражением беспокойства, которое он часто видел направленным на Поттера или Уизела, когда те вели себя как дебилы. Поняв ненарочный намёк, он собрался, отпустил её руку и постарался придать позе непринуждённость. — Привет, Грейнджер, — сказал, наконец, он и дёрнулся от собственной неловкости. Он опоздал с приветствием на минуту-другую. — Не слишком ли плебейское для тебя место, — она обвела рукой здание, из которого они вышли, и насмешливо посмотрела на Драко. — Я люблю ходить в маггловские клубы по выходным, — пожал плечами Драко. Уверенность возвращалась к нему семимильными шагами, — Не ожидал встретить тебя на танцах. — Мне нравится анонимность, — задумчиво ответила Грейнджер вдруг теми же словами, что использовал он, приходя в маггловский Лондон. — Брошенные под ноги цветы мешают ходьбе? — Что-то вроде того, — сморщила нос Грейнджер. — Я тоже. Ценю анонимность то есть. Но обычно я хожу в заведения несколько другого ранга, — небрежно бросил Драко, окончательно влезая в шкуру уверенного в себе волшебника. — Да уж, не сомневаюсь, — хмыкнула Грейнджер, — Научился одеваться как человек? — Ах, это. Ну разумеется, — Драко огладил белую футболку с V-образным вырезом и серые слаксы, и растянул губы в самой обезоруживающей из своих кривых ухмылок. Грейнджер смотрела на него насмешливо, чуть склонив голову. Драко поддался внезапному порыву и дёрнул её за кудряшку. — Твои волосы лежат совсем как львиная грива. Дань факультетскому маскоту? — Конечно, — серьезно ответила Грейнджер, — Я ещё и на работу добираюсь верхом на грифоне. — Я бы взглянул на вашу парковку, — Драко провёл рукой по её плечу, отпуская кудряшку, и она не отшатнулась от прикосновения. Он принял это за хороший знак. — Вряд ли тебя пустят, — с притворной надменностью сказала Грейнджер, поворачивая к нему корпус, — Мне вообще-то пора. Устала от шума. Повидаться было… странно, — закончила она и уже начала разворачиваться. — Н-не хочешь выпить? — спросил Драко не своим голосом. Она смерила его оценивающим взглядом и сощурилась. Он почти видел, как вертятся шестерёнки в кудрявой голове. — Один коктейль, — сказала она наконец и двинулась к двери, не дожидаясь ответа. Они покинули клуб сквозь грохочущий танцевальный зал, и через шумную улицу подошли к коктейльному бару Золотая Пчела, за которым он аппарировал в Лондон. Они пили кислые коктейли, разговаривали ни о чем. Драко казалось, что они флиртовали. Грейнджер за один вечер смеялась больше, чем Драко за последний год, и пару раз прикоснулась к его руке. Он млел от контакта, но не подавал виду. После двух коктейлей (сухой мартини и Old Fashioned для него, Английский сад и Московский мул для неё), он думал, что они попрощаются, но она вдруг наклонилась к нему и прошептала самые приятные слова, которые можно услышать субботней ночью: «Аппарируем ко мне». Её квартира была крохотной, очень чистой и заваленной книгами — он так себе и представлял её дом. Грейнджер даже не думала беспокоиться о приличиях и сразу начала расстегивать его рубашку, прикоснувшись губами к его шее, отчего температура тела Драко подскочила до опасных значений. Ведьма подняла руки, и он стянул с неё платье одним движением. Оно легко соскользнуло, оставив её в одних трусиках. Грейнджер выглядела великолепно. Её бледная кожа светилась в бликах луны, заглянувшей к ним из раскрытого в тёплый август окна. Её дикие кудри были разбросаны по плечам, но он не мог оторвать глаз от её полной высокой груди с маленькими ареолами и уже торчащими розовыми сосками. Драко вобрал сосок в рот, и Грейнджер тихо застонала, вплетая свои маленькие пальчики в его волосы, другой рукой безуспешно пытаясь расстегнуть штаны. Он прикусил сосок и оторвался от её великолепной груди, чтобы раздеться полностью. Его член дёрнулся и вытянулся во весь рост, освобождаясь от темных боксеров. Грейнджер смотрела на него нечитаемым взглядом, пока он не мог оторвать своих глаз от неё. Всё происходящее казалось ему нереальным, как один из его снов, где он трахал её лицом в подушку, просыпаясь от неприятного ощущения влаги в трусах. Всегда предусмотрительная, Грейнджер наложила на себя противозачаточные чары и чары невидимого купола на его член, прежде чем снять с себя умилительно крошечные трусики и предстать перед ним совершенно обнажённой. Она села на кухонный остров, раздвинув ноги (да, они не дошли дальше гостиной), и Драко опустился на колени перед её гладким лобком с широкой полоской кудрявых волос. Он раздвинул пальцами большие половые губы и с восхищением смотрел на горячий центр самой прекрасной ведьмы в мире. Она выгнулась на столе и положила руку на его голову, подталкивая дальше, дальше к пряничным рекам и кисельным берегам её лона. Она пахла морем и инжиром, на вкус она была как солёная карамель, как сладкая амброзия. Уже влажная, ждущая его языка. Он прошёлся мягкими губами по её дырочке, уретре, остановившись на маленькой горошине клитора. Языком он обвёл клитор и пальцем вошёл в её узкую вагину, отчего Грейнджер застонала и вцепилась в его волосы. Драко всосал пульсирующую горошину и вставил в её текущую киску второй палец, изгибая его и потирая верхнюю стенку, там, где его движения вызывали самые сладкие стоны, вырывающиеся изо рта выгнувшейся ведьмы. Он двигал пальцами, не выпуская её увеличивающийся клитор из своих губ, пока она ловила ртом воздух. — Да, здесь, вот так, — постанывала она в такт толчков его пальцев. — О, ещё, наполни меня ещё больше, пожалуйста. Драко ввёл в неё третий палец, массируя уретру большим при каждом толчке в её горячую тесную вагину. Он выпустил её клитор и успел отметить, что тот значительно увеличился в размерах, прежде чем забить по нему быстрыми ударами языка, не прекращая движений руки. Грейнджер кончала как богиня: она развела ноги шире, хрипло застонала и прижала голову Драко к своей вульве ещё ближе, чуть поднимая и опуская свою попку, чтобы насадиться на его пальцы ещё глубже, чтобы подставить свои самые сладкие точки под его умелый язык. Он массировал клитор изнутри и снаружи сквозь её мощный оргазм, отчаянно сжавший его пальцы и выплеснувший порцию смазки на его подбородок. Она расслабилась в его руках, и Драко оторвался от её вульвы, посмотрев на умиротворённую ведьму, полулежавшую на кухонном острове. Он вытер лицо о её ещё подрагивающее после оргазма бедро и поднялся. Грейнджер притянула его к себе и увела в головокружительней поцелуй, слизывая саму себя с его губ, встречаясь с ним языком и улыбаясь ему в рот. — Трахни меня, Малфой, — шепнула она на ухо, и он зарычал. Драко поднял её за бёдра, а она обхватила его ногами. Он понёс её дальше по коридору, туда, где, он предполагал, находилась спальня. Грейнджер толкнула дверь, и они оказались в небольшой комнате с на удивление большой кроватью, куда он уложил прекрасную ведьму. Она тут же подползла к нему на коленях и взяла в рот его уже покрасневший от возбуждения член. Драко хрипло застонал, толкаясь в её развратный рот, в глубине сознания все ещё не отпустив мысль, что всё это грёбаный сон. Даже если так, он не хотел просыпаться и толкнулся в её рот глубже, пока она взяла его своими маленькими ручками за ягодицы, сама насаживаясь на его член. Он почувствовал, как его головка прошла в узкое горло, восхитительно сдавленная со всех сторон. Грейнджер качнула головой вперёд, и его член вошёл в рот полностью: он почувствовал, как её нос упирается в лобок. Драко застонал от божественной стимуляции и намотал её волосы на руку. Она двинулась назад и выпустила его член изо рта. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня в рот, Малфой, — подняла на него слезящиеся глаза Грейнджер, — но не смел кончать. Потому что я хочу, чтобы ты наполнил своей спермой мою киску. Драко шумно выдохнул, и его голова закружилась от грязных неправильных слов, вылетавших изо рта обнаженной ведьмы из его снов, стоящей перед ним на коленях. Она уже снова вобрала его член в свой рот, и Драко, ухватившись покрепче за её львиную гриву, толкнулся бёдрами в узкое горло. И ещё раз. И ещё. Она издавала ещё больше возбуждающие его задушенные стоны, пока он самозабвенно трахал её вишнёвый ротик, держа её густые волосы в своём кулаке. Толкнувшись ещё несколько раз, он понял, что ещё немного, и он не выдержит и кончит прямо в её восхитительно узкое горло. Он снял её голову со своего члена за волосы, но Грейнджер, похоже, не была против таких грубостей. — Теперь трахни меня. Пожалуйста, Малфой, я больше не могу ждать, — умоляла она его, стоя на коленях, и член Драко дёрнулся в предвкушении. — Как ты хочешь, чтобы я взял тебя, Грейнджер? — спросил Драко, привычно растягивая слова, и провёл рукой по своему члену. — Сзади, как настоящую львицу, или сверху, как правильную заучку? Он был рад, когда она встала перед ним на четвереньки и обернулась на него, тряхнув кудрями. Драко не был уверен, что если он кончит, держа её лицо в своих руках и смотря в золотые искры её ореховых глаз, то сможет сдержать себя в руках и не наговорить лишнего. Он схватил её бедро всей ладонью и приставил свой бордовый от оральных ласк член к её истекающей смазкой киске. Она была такой горячей, такой влажной и ждущей, что он вошёл в неё сразу и без подготовки, насадив её тесную вагину до шлепка яиц по промежности. Грейнджер застонала и прогнула спину сильнее. Драко нажал на верх её спины раскрытой ладонью. — Сложи руки перед собой и опусти голову между них, Грейнджер, — сказал он, вытаскивая свой член и снова резко вколачиваясь в её тесную дырку. — Я хочу, чтобы твои соски тёрлись о покрывало, пока я буду ебать тебя. Грейнджер застонала от потока непристойностей и послушно опустила голову вниз. Драко взял её за узкие бёдра и увеличил темп, быстро вставляя свой твёрдый член в её манящую вагину. Грейнджер быстро задышала и издала эротичный стон. Драко пришлось замедлиться, чтобы тут же не кончить в её тесную дырку. Непослушная ведьма, не приняв правил игры, начала вертеть тазом, совершая круговые движения, сама насаживаясь на его член. Драко быстро нашёл рукой её набухший клитор и потёр его, пока она самозабвенно трахала себя его членом. Он почувствовал, как её тесные стенки стали ещё уже, Грейнджер восхитительно заныла и с громким криком кончила, сжав его пенис пульсацией мышц. Драко, не раздумывая, последовал за ней в бездну, изливаясь в её раскрытую вагину с хриплым стоном. Он тяжело опустил корпус на её спину и поцеловал острые позвонки. С минуту они оставались в этой позе, соединившись, переживая мгновения наслаждения. Он вышел из неё и быстро очистил себя заклинанием. Грейнджер поднялась с коленно-преклонённой позы и оставила на его губах лёгкий поцелуй благодарности и… может, чего-то ещё? При свете лишь бледной луны он не мог прочесть золотых искр в её глазах. Они заснули вместе на её большой кровати. Он обнял её, и Грейнджер сунула нос ему подмышку, довольно быстро засопев, как маленький зверёк, расслабившийся в руках хищника. Драко лежал ещё какое-то время, смотря в потолок и бездумно поглаживая её разметавшиеся по подушкам кудри, не веря, что он только что получил самый яркий оргазм в его жизни в святая святых Гермионы Грейнджер.