Трикетра

— Повернись. Вот так отлично. Теперь нагнись. Ну же, Тео! — прищурившаяся Пэнси командовала телом Теодора из пухлого кресла с резными ножками в Твиллфит&Таттинг. — Я не хочу нагибаться, Пэнси! Это будет статья о мужском костюме или о чём-то более пикантном? — встал в позу Теодор. — О, ладно тебе, стесняшка, — отмахнулась Пэнси и взялась за чашку с сервированного набора на столике. — Мне нужно увидеть, как он будет сидеть при нестандартных движениях. Теодор выдохнул и подчинился. Шёл второй час его мучений под руководством самого стервозного редактора моды в Магической Британии. Он десять раз успел проклясть Теодора-из-прошлого, который купился на мольбы Пэнси. Та заявилась к нему в офис утром через камин, вопя, что её модель внезапно подхватила докси-грипп и не сможет прийти на примерку. А эта модель — вот ведь какой чудесный сюрприз! — обладает теми же параметрами, что и несчастный профессор Истории Магии. — За-ме-ча-тель-но! Это мы берём, — довольно воскликнула Пэнси, и изящное серебристое перо послушно что-то вывело на длинном пергаменте. В Теодора прилетел очередной портплед. — Надевай теперь это. Быстрее-быстрее, Теодор, время — деньги! — Я тебя ненавижу, — с чувством сказал он, заходя в примерочную. — Ни за что не поверю! — донёсся до него крик Пэнси. Теодор выругался и натянул следующий ансамбль. Пэнси называла их «луки», что вызывало у него стойкие гастрономические ассоциации. Твидовый пиджак глубокого серого цвета и брюки из легчайшей шерсти сели на него как влитые. Это сочетание он мог бы выбрать и для себя. — О, великолепно! — воскликнула Пэнси при виде Теодора в новом облачении. — Это мы точно возьмём! Даже если штаны треснут, когда ты присядешь. Подожди, я добавлю аксессуары, — проговорила она на одном дыхании и скрылась в другом отделе бутика. Теодор вздохнул и посмотрел на часы, надеясь, что пристальный взгляд на часовую стрелку заставит ту шевелиться быстрее. Как бы не так. — Вот галстук, ещё я взяла пару бабочек, запонки на выбор, носовой платок для кармашка, ну и пару булавок для галстука, — выпалила Пэнси и обернулась на шум. — А, это, должно быть, сумки и обувь. В примерочную гостиную въехала тележка размером с фестралью повозку. Теодор тяжело вздохнул. В который раз за этот день. К счастью, Пэнси решила, что этот образ станет последним. Она дополнила его широким галстуком цвета индиго, касанием палочки сменила цвет рубашки на сумеречно-синий, приколола на галстук булавку с крошечной буквой «Н» («Хоть на что-то годен этот хогвартский коллаб», — бормотала она, цепляя бронзовую деталь к синему шёлку), надела на рукава матовые запонки в тон, движением палочки обула Теодора в рыжие оксфорды и сунула ему в руки портфель из драконьей кожи в цвет. Придирчиво осмотрев друга и смахнув невидимую пылинку с плеча, она удовлетворённо кивнула и гаркнула своему испуганно засеребрившемуся перу несколько отрывистых слов. Теодор уже направился в примерочную, чтобы переодеться обратно, когда она потянула его за руку. В глазах Пэнси горел огонь, который Теодор хорошо выучил за двадцать лет дружбы — нетерпеливое ожидание вот-вот падающих в руки плодов хитрых махинаций. — А давай оставим тебе этот костюм. Тео, что думаешь? — ее бровь хитро взлетела и исчезла под густой чёлкой. — Я не планировал делать покупки, Пэнс. — Да мы его просто возьмём, не нужно ничего покупать, — замахала руками Пэнси и снова хитро глянула на Теодора. — Модель может оставить себе один лук после съёмки. Мы просто немного прогнём гибкие границы правил и оставим его тебе до. Теодор кивнул и развернулся, чтобы снять с себя неожиданный подарок и поскорее покинуть набивший оскомину бутик. Через мгновение до него дошёл смысл слов подруги. — Пэнси! — взревел Теодор, — Я не соглашался участвовать в съёмке! Ты же сказала, что это просто примерка! — Ну, немного приукрасила правду, — дёрнула плечом Пэнси и заглянула ему в глаза: — Соглашайся, Тео, всего один лук! — Но зачем тебе я? — застонал он. — Не прикидывайся, Теодор! — Пэнси назвала его полным именем, что делала крайне редко: когда злилась или считала недалёким флоббер-червём. — Ты самый молодой и привлекательный профессор в Хогвартсе за последние тролль знает сколько лет. В нашу редакцию каждую неделю присылают признания в любви «душке профессору Нотту» для раздела Нам пишут читатели, — она произнесла его регалии насмешливым тоном (что немного задело Теодора). — Ты хочешь сделать мою жизнь невыносимой, — он закрыл лицо руками. — Я хочу, чтобы ты сиял для всех так же ярко, как и для меня, — взяла его за руку Пэнси и сложила брови домиком. — Ну, Тео-о-о. — Нет! — Знаешь, а у меня ведь была идея сделать специальный выпуск, посвящённый самым горячим профессорам тройки лучших европейских школ, — задумчиво сказала Пэнси, постукивая пальцем по оттопыренной нижней губе. — Мы как раз там и сможем напечатать все письма от твоих поклонниц с ма-аленькими интервью с каждой. Тебе посвятят пару разворотов… — Нет! — в ужасе повторил он. — Смирись, Теодор! Мне нужно от тебя одно фото, а ты за это получишь прекрасный костюм и миллион благодарностей от твоей самой верной подруги. — И услугу, — поднял на неё глаза Теодор, признавая поражение. — Которую я смогу обналичить в любое время без лишних вопросов. — Пффф. Хорошо! — выдохнула Пэнси. Она выглядела довольной. Кажется, Теодор продешевил свою непрошеную популярность у молодых ведьм. — Подожди, выпей со мной ещё чашечку. Скоро придёт Патил. — Полчаса, — взглянул на циферблат Теодор. — Потом мне нужно к новому студенту. Пар над чашками поднимался в крупных спиралях. Пэнси схватилась за чашку и пригубила крохотный глоток, подняв глаза на Теодора. — Расскажи, как твои дела? — спросила Пэнси, вспомнив про приличия спустя три мордредовых часа в этой модной душегубке. — Готовлю обновление программы для нового учебного года, взялся за постоянную консультацию для одного дела в министерстве… — Опять ты о работе, — недовольно выдохнула Пэнси. — Какая же ты лицемерная ведьма, Паркинсон-Забини, — усмехнулся Теодор. — Мы только что совместно целых полдня посвятили твоей работе. — Расскажи мне про своих ведьм! — проигнорировала его Пэнси. — О, и прости ещё раз за ужасный ужин с Дафной. Я не знаю, что на неё нашло, обычно она ведёт себя более адекватно. — Регулятор адекватности сломался, — пробурчал Теодор, вдыхая ароматный дарджилинг из изящного фарфора. — О, ну не будь таким букой, — пихнула его в плечо Пэнси. — Это правда, у неё будто что-то в башке щёлкает в присутствии потенциальных женихов, и она ведёт себя как умственно отсталая моко. — Потенциальных женихов? — поперхнулся чаем Теодор. — Тео, тебе двадцать восемь, — серьезно сказала Пэнси. — Даже если ты предпочитаешь это игнорировать, мир вокруг тебя не перестанет пытаться тебя женить на всём, что дышит и имеет хоть горстку приданого. — Я надеялся, что хотя бы с тобой буду в безопасности, — проворчал Теодор. — Я пригласила Дафну, потому что переживаю за тебя, — честно сказала Пэнси. — Не надо жениться, но ты совсем перестал общаться с женщинами, Теодор. Если только ты, конечно, не крутишь жарких романов с фигуристыми семикурсницами, — хитро улыбнулась она. — Пэнси! — Теодор снова закашлялся и отставил чай совсем, намереваясь решить таким образом проблему своей реакции на непредсказуемые ремарки подруги. — Шутка! — улыбнулась Пэнси. — Но серьезно, Тео, когда последний раз ты продолжительно общался с женщиной, которая старше семнадцати и моложе девяноста? Теодор открыл рот, и Пэнси тут же его прервала. — Кроме меня и Дафни, конечно, — хитро зыркнула она. — Я собирался сказать, — прочистил горло Теодор, — что имел несколько продолжительных бесед с Гермионой Грейнджер в рамках моей работы. К счастью, новая клятва Эйвери позволяла ему раскрыть её имя. — Что-о-о? — округлила рот Пэнси. — Как это получилось? Какой проект? — Этого я не могу рассказать, — покачал головой Нотт и поднял руку, останавливая уже начавшую протестовать Пэнси. — Клятва. — Ох уж эти грязные министерские делишки и их клятвы, — возмущённо выдохнула ведьма. — Блейз тоже мне ничего не рассказывает. Если бы у меня не было моего отдела в Еженедельнике, я бы ебанулась. — Блейз всё ещё в таинственной командировке? — Да, и не меняй тему, — приказала Пэнси. Её не смущало, что сама она скакала с темы на тему как взбесившаяся белка по веткам. — Как тебе Грейнджер? — В смысле как? — похолодел от неприятного подозрения Теодор. — Нравится? Привлекает? Заводит? — быстро набросала уточняющие вопросы Пэнси. — Я встретила её на министерском приёме позавчера, и она выглядит ничего. Я бы, конечно, дала ей пару десятков советов по стилю и мейкапу, но, по крайней мере, там есть с чем работать. А, и волосы выглядят шикарно, кто бы мог подумать, что она приручит своего мохнатого квинтолапа, — затарахтела Пэнси, не обращая внимания на расширяющиеся глаза Теодора. — Но не отвлекайся от главного: как тебе Грейнджер? — Пэнси, я не думаю о ней в этом ключе, — медленно сказал Теодор. К его удивлению, Пэнси расхохоталась. — Теодор, я спросила у тебя, общаешься ли ты с какими-то женщинами, и ты назвал Грейнджер. С какой целью ты вообще упомянул её имя, позволь спросить? — Ты спросила, и я ответил, — пожал плечами Теодор, не понимая, к чему клонит Пэнси. Его ответ вызвал новый взрыв хохота. — Ой, Мерлин, я не могу, — отчаянно хохотала Пэнси, откинув голову назад. Теодор молчал и чувствовал себя не в своей тарелке. — Так, Теодор, — хлопнула себя коленке Пэнси, успокоившись спустя несколько минут. — Объясни, пожалуйста, как ты можешь быть самым умным волшебником из всех, кого я знаю — включая моего любимого мужа, прошу заметить, — и одновременно с этим стабильно получать тролль за общение с и о противоположном поле? — Пэнси, — предупреждающе сказал Теодор. — Ладно-ладно, я поняла, не буду больше пороть твоё эго, — примирительно сказала Пэнси. — Но как же я не завидую ведьме, которой придётся делить с тобой сердце и постель. Может, сделаем для тебя словарик? Она снова расхохоталась и дружески похлопала Теодора по плечу, когда он грозно на неё взглянул. Теодор знал, что неизящные намёки Пэнси имели под собой основу. Он действительно был не самым понятливым собеседником, когда дело касалось чувств и многозначительных намёков. Теодор был человеком фактов, а не эмоций. Дверь в примерочную комнату бутика открылась, и на пороге появилась улыбающаяся Парвати Патил со стройным рядом портпледов на рейле, который катился следом. — Пэнси, ты ещё здесь, — обрадовалась она коллеге, и они тут же расцеловались в обе щёки. — И Теодор, приятно тебя видеть, — улыбнулась она серьёзному волшебнику. — Взаимно, Парвати, — кивнул в ответ он. — Какой материал вы будете делать с Т&Т? — повернулась она к Пэнси. — О, это не адверториал, мы делали примерку для фичера на сентябрь. «Профессионалы на грани миров», — гордо процитировала она название. — Мы снимаем известных в узких кругах специалистов магического мира в смешанных луках на стыке волшебной и маггловской моды. Как эта новая линия Т&Т, комплект которой ты можешь лицезреть на Теодоре. — Ого, очень здорово! — восторженно сказала Парвати. — У меня в Оке только одна страница, так что делаю стандартную подборку трендов на осень, — махнула она рукой, указывая на рейл. — Но я думаю предложить идею специального приложения Красота&Мода в октябре. Как раз к Самайну. — Отдельный выпуск? — загорелись глаза Пэнси. — И ваш издатель на это согласится? — О, у нас потрясный собственник, — Парвати присела на свободное кресло и откинула длинные тёмные волосы за спину одним движением. — Он даёт нам полную свободу с двумя условиями: компетентность и правдивость. Как ты понимаешь, второе моего отдела не очень касается, а с первым мы справляемся, — довольно усмехнулась она. — Если дело выгорит, напишешь для нас что-нибудь? Ты же знаешь, я больше по красоте. — Конечно! Око — не конкурент Ведьминского Еженедельника, так что никаких проблем с легальной стороны, — закивала Пэнси широко улыбнувшейся ей в ответ Парвати. — Ты работаешь в Оке? — спросил Теодор, прочистив горло после долгого молчания. — Да, уже почти год, — кивнула Парвати. — Мне очень нравится. В Пророке меня постоянно просили поддерживать рекламодателей, иногда вообще места не оставалось для моих подборок или экспертных мнений, — говорила она, покачивая кричаще-бирюзовой туфлей на высоком каблуке на носке стопы. — В Оке все вообще не так. Мы пишем что хотим и рекламодателей можно ставить исключительно по собственному желанию. — А это не сказывается на доходности издания? — спросил заинтересованный Нотт. Он давно сменил в своём утреннем ритуале чтения новостей Пророк на Око, но никогда не задумывался о его владельце или политике выхода материалов. — О, я не знаю, я не очень разбираюсь во всех этих финансовых делах, — пожала плечами Парвати, — но недавно я слышала, как наш главред говорил финдиру, что мы вроде как вышли в ноль и в следующем квартале начнём приносить прибыль. Так что, предполагаю, что все хорошо, — закончила она и снова широко улыбнулась, обнажив крупные жемчужины зубов, контрастирующие с её медной кожей. — Понятно, — Теодор взглянул на часы и поднялся. — Спасибо за интересную беседу, Парвати. Пэнси, — искренне поблагодарил индианку Нотт и обнял подругу. — Я пришлю сову с временем съёмки, — крикнула ему на прощанье Пэнси. Нотт с достоинством кивнул, повернулся и вышел из гостиной. Уже закрывая дверь, он услышал тихое ойканье Парвати. — Мерлин, вот я разболталась. Кажется, случайно выдала коммерческую тайну. Парвати хихикнула, дверь закрылась, и Нотт с легкой душой покинул Твиллфит&Таттинг. Если бы он никогда туда не вернулся, это было бы слишком скоро. Дела Теодора на день далеко не были закончены. Вытащив из кармана письмо и внимательно взглянув на адрес, он внутренне застонал и крутанулся на месте, перемещаясь за ворота Малфой мэнора. Ворота в поместье Малфоев будто не открывались годами. Засохший плющ намертво сковал створки и разросся по темным решёткам, отгораживая дом и его обитателей от внешнего мира. Теодор с тоской смотрел на башенки, видневшиеся над воротами. В Северной башне, вспоминал он, была гостевая спальня, которая никогда не использовалась. Летом перед первым курсом они построили в ней форт из подушек и одеял, стащенных, кажется, из всех спален особняка. Форт разросся до таких размеров, что часть его пришлось разместить в коридоре. Они назвали этот отрезок Приёмной лордов Малфоя и Нотта и чинно встречали там испуганных домовых эльфов с повисшими ушами; те несли сласти и горячий чай. Домовые не знали: то ли подчиняться маленьким мастерам, то ли срочно разобрать их форт, пока не заметили старшие. Ох и попало потом мальчикам от Нарциссы. Нотт на мгновение улыбнулся воспоминаниям, но уголки его губ быстро сползли вниз. В голове всплыла другая сцена, та, что поделила его жизнь на до и после не меньше, чем война. «Он слаб», — как сейчас он помнил холодные слова Драко, обращённые к его отцу. «Вы мало знакомили его с круциатусом», — губы его друга изогнулись в леденящей душу усмешке, и он повернулся, чтобы уйти. Теодор помнил, как смотрел в удаляющуюся спину, когда его тело пронзила вспышка боли. Нотт сжал губы и поднял лицо к небу, чтобы начавшие собираться в уголках глаз слёзы вкатились обратно. Малфой не заслуживал ни его слёз, ни его боли. Придя в себя через несколько минут, он двинулся на восток. Путь его лежал совсем в другой мэнор Уилтшира. Когда Нотт впервые увидел Уилтон-хаус за поворотом живописной просёлочной дороги, он не сдержал свиста. Никогда ещё он не встречал магглорождённых волшебников с домом больше, чем у него. «Но все бывает в первый раз», думал он, пересекая французский сад и обходя круглый фонтан с шипящей струей воды. Он подошёл к тяжелой дубовой двери высотой с два его роста и постучал. Дверь открыла миловидная маггла в светлом костюме-двойке из дорогой ткани. — Добрый день, мисс, — кивнул он маггле. — Я профессор Нотт из частной школы для одарённых детей в Шотландии. Могу я увидеть мистера Сеймура? — Профессор Нотт, добрый день. Лорд Сеймур, — она сделала паузу, чтобы её слова произвели достаточное впечатление, — вас ожидает? — Боюсь, что нет, мисс, — Теодор понял, что разговор зайдёт в тупик быстрее, чем он произнесёт «гиппогриф», и быстро бросил в магглу невербальный Конфундус. Он отмолит свои грехи у Минервы позже. Женщина расплылась в расфокусированной улыбке и посторонилась. Теодор уверенно прошёл в большой зал. Поместье могло бы похвастаться своими размерами перед Хогвартсом, а обстановка — смутить даже самую искушенную куртизанку: позолота, лепнина, маннеристские полотна, увешивающие стены как обои… Теодор оглядел избыточную красоту быстрым взглядом и, не задерживаясь, брошенным Гоменум Ревелио нашёл фигуры семейства на втором этаже. В малой гостиной на софе с книгой сидел длинный мужчина с проседью в волосах, у его ног мальчишка лет одиннадцати играл с причудливо выглядящими деревянными игрушками (тоже с позолотой — не удивился Нотт). — Лорд Сеймур? — окликнул Нотт. — Прошу прощения, сэр, не припомню, чтобы мы ждали гостей, — сказал лорд ровным голосом с самым претенциозным из британских акцентов, изящным образом повернув голову к двери. — Мне не назначено, — выдохнул Нотт, проклиная дурную волшебницу или волшебника, которой пришло в голову заделать ребёнка с предком этой высоколобой жерди. — Я профессор Нотт из школы для одарённых детей. У меня есть письмо для вашего сына, — он взглянул на конверт, чтобы не ошибиться, — Чарльза Томаса Джорджа Сеймура. Мальчишка, до этого игнорировавший всё происходящее, поднял голову и с любопытством посмотрел на Теодора. Тот едва заметно ему улыбнулся. — Мы не отправляли документы на перевод в новую школу, — сузил глаза лорд Сеймур, — и Чарльз Томас уже посещает Сейнт Пол, мы не ищем новое учебное заведение, благодарю покорно. Теперь, если вы позволите… — Лорд Сеймур, прочтите, пожалуйста, письмо, — Нотт протянул конверт старику, и тот с сомнением взял его. — Это что, розыгрыш? — поднял глаза лорд через минуту. — Школа чародейства и волшебства Хогвартс? Вы в своём уме, молодой человек? Я член палаты лордов. Я герцог Сомерсета. Что вы себе позволяете? — в его претенциозном акценте появились стальные нотки. Мальчишка на полу шевельнулся. — Лорд Сеймур, — сказал Нотт, уже чувствуя себя смертельно уставшим от едва начавшего разговора. — С вашим сыном никогда не происходили необъяснимые происшествия? Летающие игрушки? Возможно, исчезнувшая без следа нелюбимая еда? Или внезапное исчезновение прямо у вас на глазах? — он увидел проблеск узнавания в глазах лорда и понял, что на верном пути. — Ваш сын — волшебник, лорд Сеймур. И в школе Хогвартс его научат контролировать и управлять магией, которая есть в нём с рождения. Чарльз Томас Джордж уронил своего деревянного зверя с позолоченным носом, даже не заметив, и таращился на Теодора расширенными до почти идеальных окружностей глазами. Объяснение заняло добрых два часа и включало помимо краткого курса «Магический мир для чайников» демонстрацию чар левитации и трансфигурацию кресла в осла. Сейчас Теодор не хотел уже больше ничего, кроме как исчезнуть аппарацией и не видеть любопытного до сведения скул лорда Сеймура больше никогда в своей жизни. — Но как же высшее образование? — сокрушался лорд Сеймур. Его идеально уложенные волосы с проседью растрепались, а прямая посадка чуть просела, приобретая естественность. — Обучение в Хогвартсе не исключает дальнейшего поступления в университет, — устало заверил его Теодор. — Мой хороший знакомый Джастин Финч-Флетчли, тоже магглорождённый волшебник, получил докторат в Оксфорде. Он занимается исследованиями в мире магглов и работает в магической больнице. — Оксфорд, хорошо, — одобрительно покивал головой лорд Сеймур. — Подождите, Финч-Флетчли — это не младший ли сын эрла Сомерсета? — К сожалению, я не располагаю этой информацией. — Как, вы не следите за преемственностью британской аристократии? — удивился он. — В магическом мире есть своё министерство и своя палата лордов — Визенгамот. — Своя палата лордов, подумать только, — подивился лорд Сеймур, — а как… И дальше, и дальше это шло. Ещё через час Теодор решительно прервал бесконечный поток вопросов лорда и спешно откланялся. Он шёл по поместью, быстро передвигая ногами, как будто за ним гнались — а вдруг у лорда осталось ещё пара тысяч вопросов? Кое-кто его всё же настиг. — Сэр, профессор, — раздался позади голос и Нотт притормозил. — История — мой любимый предмет. Могу я попросить вас прислать мне список книг, которые вы рекомендовали бы почитать начинающему волшебнику? Младший Сеймур стоял, засунув руки в карманы, и выглядел неуверенным в своих собственных словах. Теодор наклонился, чтобы ответить Чарльзу на его уровне. — Конечно, я пришлю сову со списком в ближайшие дни. И даже приложу одну свою любимую книгу по истории, чтобы ты мог почитать её, пока ждёшь нашей поездки в Косой переулок. Чарльз застенчиво улыбнулся и протянул Теодору маленькую ладонь. Они пожали руки с грацией, достойной лордов, и разошлись. Мальчик возвратился к своему отцу, все ещё не вернувшемуся в привычное лордовское состояние после удивительных новостей о мире магии. А Теодор отправился домой зализывать социальные раны после тяжёлого дня. Проходя по бесконечной анфиладе комнат, Теодор думал о том, как сильно поменялась Магическая Британия за декаду после войны. Ксенофобия, казалось, так глубоко въевшаяся в магическое общество, была выдрана с корнем одним сумасшедшим магом и горсткой его фанатиков. Год власти Волдеморта стал прививкой для магического мира, предупредив повторное заражение вирусом — Теодор надеялся — на века вперёд. Они расплатились за неё десятками трупов, пятнами крови на руках, искалеченным детством… Цена была высока, но пережитым кошмаром они заслужили спокойствие до конца своих дней. Теодор ещё не знал, как сильно он ошибался. •••***••• Он потянулся на неудобном библиотечном стуле и посмотрел на сидящую рядом ведьму. Та уткнулась в свой невыразимский блокнот и что-то быстро черкала карандашом. — Ты зарисовываешь Мейв? — спросил он с любопытством. — Пытаюсь, — вздохнула Грейнджер, отрываясь от блокнота. — Мои навыки рисования оставляют желать лучшего. — Позволишь? — спросил Теодор, и она без раздумий протянула ему блокнот. Он рассмотрел неумело сделанный рисунок и чуть улыбнулся наивному изображению. Взяв карандаш, он вопросительно посмотрел на Гермиону и под её кивок принялся исправлять работу. Все источники славили королеву Мейв как ведьму невероятной красоты: волосы золотом, губы как кровь, глаза — два изумруда, брови — птицы, парящие ввысь, нос её, словно клюв величавого орла, вздергивался ввысь при виде неугодного любовника. Говорили, что лишь один взгляд на прекрасную Мейв лишал воина половины его доблести, подчиняя его дух неземной красоте ведьме. Закончив работу, он критически её осмотрел. Черты лица Мейв оказались несколько похожими на Грейнджер. Он выругался про себя, посетовав, что давно не практиковался в рисовании и теперь механически рисует с последнего увиденного образа. — Как ты думаешь, Мейв была анимагом? — вдруг спросила Грейнджер. — Источники об этом ничего не говорят, — осторожно ответил Теодор, откладывая блокнот. — Я все думаю про её волка, — Гермиона задумчиво крутила в руках вербаквилл. — Она скормила ему сердце своей сестры, но почему она его не использовала непосредственно для убийства? Может быть, конечно, она жаждала пролить кровь лично, но все же… И ты говорил, что её называют волчьей королевой. — Знаешь, а в этом что-то есть, — подумав, ответил Теодор. — В источниках есть много упоминаний о битвах, в которых Мейв участвовала со своим волком, но нигде не говорится, откуда он у неё. Обычно в мифах и легендах о героях всегда описывается часть их становления, где они встречают своих фамилиаров, становятся повелителями животных. — Я запишу это как возможную опцию. — Это очень интересное наблюдение, Грейнджер, — не удержался от комплимента Теодор. — Моя сосредоточенность на фактах порой мешает делать мне такие предположения. Гермиона тепло ему улыбнулась и потянулась к своему блокноту. Увидев рисунок Теодора, она одобрительно на него посмотрела, кивнула и ничего не сказала. Он выдохнул. — Есть ещё кое-что, — сказала она, листая свой блокнот. — Я прочла всё, что ты мне прислал, и ещё кое-что, что нашла в своей личной библиотеке. И обратила внимание, что в легендах часто упоминается один и тот же «великолепный цветок цвета небес». И на торке, и на броши есть символ цветка, такой же, как на руническом камне, найденном в Алстере, информацию о котором ты включил в материалы. Это может быть один и тот же цветок? Теодор посмотрел на иллюзию цветка, взлетевшую над её блокнотом, и вновь подивился наблюдательности ведьмы. Она быстро находила мелкие общности в целом ворохе материалов, которые порой пропускал даже он. — Я не знаю, — признался он. — То есть, я помню его название — каменная сцилла. Но ничего не могу сказать о его ареале обитания или использовании в магии. — О-о-о… — разочарованно протянула Гермиона. — Зато я знаю, кто может, — улыбнулся Нотт. — Лонгботтом с сентября начнёт преподавать гербологию, и он хозяйничает в теплицах с июля. — Я сто лет не видела Невилла! — радостно воскликнула Гермиона. Теодор невольно улыбнулся ещё шире. Середина августа в Шотландии была самым приятным временем. Земли Хогвартса зеленели, небо было чистым, и солнце отражалось от зачарованных стёкол теплиц, будто проходя сквозь витражи: с высоких прозрачных крыш светила радуга и рассветное марево, и сизые сумерки. Грейнджер шла впереди своей легкой, чуть подпрыгивающей походкой. Она сменила свои угрюмые мантии невыразимца на светлое летящее платье, обнимавшее только её узкую талию. Идиллическая картина, однако, длилась недолго. — Джинни?! — вскрикнула Грейнджер, когда они увидели выходящую из теплицы номер три рыжую Поттер. — Гермиона? Что ты здесь делаешь? — искренне удивилась ведьма. — И Нотт, — она вдруг ухмыльнулась и… Она что, подмигнула ему? — Мы работаем над одним делом, — отмахнулась Гермиона от вопроса, быстро подбежала к подруге и стиснула ту в объятиях, мгновенно сконфузившись. — Ох, прости, Теодор, это ужасно непрофессионально с моей стороны, — сказала она, отпрыгивая от Поттер. — Брось, Грейнджер, — ухмыльнулся Теодор. Она выглядела презабавно, когда смущалась. — Что ты здесь делаешь, Гермиона? — хитро улыбнувшись, спросила рыжая. — Стоит мне пропустить пару наших встреч, и у тебя уже новый кавалер? — Джинни! — Гермиона в ужасе прижала руку ко рту, и Теодору вдруг стало некомфортно. — Мы работаем вместе над расследованием. — Что ничуть не мешает приятным побочным проектам, — беспечно махнула рукой ведьма. — Вообще-то мы пришли спросить кое-что у Невилла. Он в теплице? — неуверенно спросила Гермиона. — Да-да, должен быть там, — неопределённо пожала плечами Поттер. У Теодора было смутное ощущение, что ей так же также некомфортно от этой беседы, как и ему. — Я просила совета о истреблении слизняков на цветной капусте — совсем распоясались этим летом. — Невилл, конечно, знает об этом всё, — улыбнулась Гермиона. — Мы тогда пойдём, — Гермиона взглянула на Теодора, и он кивнул. — Ты хочешь потом выпить сливочного пива в Трёх мётлах? — Ой, не могу, мне уже пора, — Поттер глянула на часы. — Пора кормить детей. Пока, Гермиона! Нотт, — спешно попрощалась она. — Джинни! — крикнула Гермиона, но рыжая уже была далеко. — Странно, — протянула Гермиона и посмотрела на Теодора. Он пожал плечами в ответ. Для него эта интеракция была не удивительнее обычной. В теплице было жарко, душно и очень влажно. Теодор тут же вспотел в своём твиде и быстро снял пиджак, оставшись в сатиновой рубашке из хлопка. — Гермиона, какой приятный сюрприз! — сказал подошедший к ним Невилл. — Невилл, я так рада тебя видеть! Грейнджер обняла очередного друга. Её платье чуть натянулось, и Теодору стало жарко даже в рубашке. «Что-то не так с терморегуляцией», — подумал он, безмолвно накладывая охлаждающие чары на загривок. — Мы к тебе по важному вопросу, — деловито сказала Гермиона. — Что ты можешь рассказать о каменной сцилле? — Очень интересный цветок, — ответил Лонгботтом; его лицо приобрело мечтательное выражение. — Его используют для варки восстанавливающий зелий, самых эффективных в своей категории. Сцилла — очень редкий цветок. Считается, что он растёт только в тех местах, где не может упокоиться душа, но я думаю, что это просто легенда — он отлично прижился в теплицах, — Лонгботтом указал на маленькие голубые цветочки, медленно шевелящие лепестками в кадке неподалёку. — Какой у него естественный ареал обитания? — спросил Теодор. — Не могу сказать про всю Европу, — задумчиво почесал бороду Лонгботтом, — но в Британии он растёт только в одном месте — на горе Нокнари. — Усыпальница Мейв, — медленно произнёс Теодор, и они с Гермионой посмотрели друг на друга. — Экскурсия в Коннакт? — спросила она. — Экскурсия в Коннакт, — эхом отозвался Нотт. Это дело становилось всё интереснее и интереснее. Грейнджер ещё раз обняла Лонгботтома на прощание. Теодор неожиданно почувствовал легкую слабость. «Попрошу эльфов на ужин сделать пирог из патоки», — решительно подумал он. — Пока, Невилл, — пробормотала Грейнджер в плечо другу и вдруг резко отодвинулась. — Ой, у тебя пуговица посреди рубашки расстегнута! Я ужасно неловкая, прости. Секунду, — сказала она, и одним движением палочки достойный вид Лонгботтома был восстановлен. Выйдя из теплицы, Теодор с наслаждением вдохнул воздух, который показался ледяным после душной теплицы. Гермиона стояла рядом. Она смотрела куда-то вдаль, где трава поля для квиддича встречалась со стволами деревьев Запретного леса, обняв узкие плечи руками. Её волосы трепал ветер, а кожа на плечах покрылась мурашками. Теодор сглотнул и отвернулся. Пора было возвращаться в замок. __________________ Примечания Адверториал — рекламный материал в печатном СМИ, прикидывающийся статьей. Поддержка рекламодателей — упоминание и/или размещение изображений продуктов брендов, которые закупают рекламу в издании, в эдиториалах. Во всех крупных издательских домах обязательна. Эдиториал — любой нерекламный материал в печатном (или онлайн) СМИ. Почему Теодор сначала аппарирует к Малфой мэнору — для аппарации нужно четко представить место назначения, а он ещё никогда не был в Уилтон хаусе, и вряд ли бывал ещё где-то в Уилтшире кроме поместья друга. Уилтон Хаус (Wilton house)- реально существующая в Уилтшире летняя резиденция, до сих пор является жилым зданием, хотя летом его открывают для посетителей. В поместье и его садах снимали Bridgerton, The Crown, Tomb Raider (2008). Джон Сеймур — реально живущий лорд и экс-герцог Сомерсета, правда, уже отошедший от дел. И у него есть сын Чарльз Томас Джордж. Скорее всего, он не волшебник) Школа Сейнт Пол (St. Paul school) — самая роскошная частная школа для мальчиков в Британии. Каменная сцилла — придуманный автором цветок, основанный на традиционно произрастающем в Ирландии цветке Scilla Verna. Я могла бы перевести его как каменная луковица, но транслитерация «сцилла» напомнила мне о чудище Сцилле из греческой мифологии, и я решила оставить так. Лингвистические ремарки Предложение «В глазах Пэнси горел огонь, который Теодор хорошо выучил за двадцать лет дружбы — нетерпеливое ожидание вот-вот падающих в руки плодов хитрых махинаций» мне пришлось родить, потому что я не нашла лучшего аналога словосочетанию scheming face/scheming face expression. Либо русский язык богат и прекрасен, но порой чудовищно тяжеловесен, либо сани не едут по другой причине (а именно моей некомпетентности). Если вам пришёл в голову хороший перевод, поделитесь в комментариях. «Самый претенциозный из британских акцентов» — в британском английском есть наверное самое большое разнообразие акцентов и диалектов. Как и во всех языках, они делят страну географически, а их большое количество объясняется скорее всего непрерывной преемственностью. Когда в Европе бушевали революции, Британия сохранила и корону, и знать. Многие диалекты сохранились в английском из-за письменных практик (шотландский диалект, ирландский) — в поэзии и прозе. Когда Франция провела большую реформу систематизации и унификации языка в XVIII веке, британский народ отверг эту идею, и тогда анонимусы пошли на хитрость: они начали выпускать памфлеты и листовки о языке, его нормах и недостатках. Это всколыхнуло интерес в обществе, и начали появляться частные предложения о языковой реформе. Мне кажется, это здорово иллюстрирует разницу в британском и французском менталитетах. Где французов нужно прогнуть и дать им решение сверху (чтобы они его проглотили, а потом полгода бастовали), британцы предпочитают прийти к нему самостоятельно. Разница в акцентах и диалектах проявляется не только географически, но и вертикально. В Лондоне вы услышите разные акценты в разных районах, и они всегда будут связаны с социальным положением родителей говорящего. Классовая система, хоть и менее выраженная сейчас, существует сквозь века и оказывает значительное влияние на формирование (или не формирование) унифицированного языка и акцента. В России существует поразительно мало акцентов и диалектов из-за прерванной преемственности (революция 1917 года, на мой взгляд, та самая точка, откуда всё в у нас пошло по п***е) сильной централизации власти, как в период существования Советов, так и сейчас и, конечно, диктаторского насаждения норм языка. Многие территории в XX заселялись искусственно, и московский акцент с тянущимися гласными захватил всю страну. Остались некоторые особенности речи: несколько слов тут и там (резинка и ластик, водолазка и бадлон), на границе с Украиной распространена смесь украинского и русского языков, сибиряки не так сильно тянут гласные, есть ещё несколько примеров. Но в общем и целом многообразие акцентов и диалектов мы потеряли, и их уже не вернуть. Самым претенциозным британским акцентом является, конечно, RP (received pronunciation), его ещё называют Queen’s English. Да, с ним говорит Элизабет, а ещё на нём говорят почти все дикторы новостей. Он относится к классовому, а не к географическому акценту. Его прародитель — английский язык знати — появился ещё в XV веке, так что волшебники должны быть хорошо с ним знакомы, а Теодор, как мы уже видели, проводит часть времени в маггловском мире, изучая общую с магглами историю до статута о секретности. Магическая Британия очень мала по сравнению с маггловской, так что казалось бы логичным, что разнообразие акцентов и диалектов в ней также должно быть меньше. Однако важный формативный период развития чистокровных детей, когда их родной язык занимает своё место в мозге (до 7-8 лет) проходит вне общества и унифицированного образования. Это должно рождать свои внутренние семейные диалекты и акценты, которые сильно будут влиять на вокабуляр каждого члена общества. В смешанных семьях маггловское влияние на «семейный» диалект должно быть значительно выше, а магглорождённые волшебники вообще должны производить фурор своим осовремененным на пару веков языком. Я не такой хороший писатель, чтобы отразить эту деталь в романе (да и переводить на русский это было бы несколько смехотворно), но держу её в голове. Кстати, до сих пор по акценту в Британии мгновенно определяют социальный статус, доход и происхождение. В России встречают по одёжке, в Британии — по акценту. Я лингвист-любитель и не претендую на статус эксперта. Если вас интересует тема формирования и становления английского языка, рекомендую книгу: https://docenti.unimc.it/carla.cucina/teaching/2017/17413/files/baugh-cable-a-history-of-the-english-language