Трикетра

Кабинет министра магии был достаточно просторным и, не усилиями Кингсли, вполне приемлемым: в камине трещали поленья, окно, невероятным образом выходившее на Гайд-парк, впускало лепет птиц, книжные полки поглощали шум, возвращая приятный гул рабочей атмосферы. Джемма любила работать здесь с Кингсли, представляя, как когда-то этот кабинет станет её. Как она всё-всё здесь переделает по своему вкусу: вот тут положит ковёр с растительными мотивами, вместо вон того тяжёлого шкафа поставит лёгкий стеллаж с последними изобретениями артефакторов. С трудом вытащив себя из фантазий, Джемма вернулась к своей задаче на сегодняшнее утро: переделка законопроекта, который умудрился завалить Макмилан. Она все ещё не понимала, как у человека может настолько отсутствовать базовое политическое чутьё. — Кингсли, что ты творишь, — простонала Джемма, не отрываясь от подборки статей, обсуждающих законопроект о защите сквибов. — Джемма? — Кингсли пересматривал их план по защите от внешних нападений и был полностью погружён в дело. — Макмилан? Как ты мог доверить ему разработку и выступление? Он выставил всех нас… крайне неквалифицированными. — Эрнест ещё научится. Представлять закон верхней палате — непростая задача, — спокойно ответил Кингсли. — Я, конечно, доработаю проект и защищу его перед советом, но с этим резонансом, — она потрясла скрэпбуком, заботливо составленным ассистентами, — надо что-то делать. Выступление Макмилана бросило тень на весь кабинет. — Ты хочешь, чтобы я признал свою ошибку? — улыбнулся Кингсли. — Но я не считаю её таковой. Как ещё молодые волшебники должны учиться, если не в действии? — Салазар, Кингсли! — не выдержала Джемма. — Он твой второй секретарь, он уже должен быть достаточно компетентным, чтобы не опозориться на всю страну с недоработанным законопроектом. — У Эрнеста на месте сердце, — почесал подбородок Кингсли, — это больше, чем я могу сказать о многих. — О, Кингсли, — вздохнула Джемма. — Я не понимаю, как ты продержался на посту так долго, — пробормотала она себе под нос. Джемма Фарли всегда была честолюбивой. Она знала, что будет министром магии, с тех самых пор, как впервые взяла в руки сияющий значок префекта Хогвартса. Ощущение власти расставило все по местам в её жизни: не из богатой семьи, не обладая выдающимися внешними данными, не блистая в магических науках, она зато умела анализировать, складно говорить и вызывать доверие. Джемма была отличным менеджером и хорошо управляла людьми, но она знала, что в тридцать три ещё слишком молода для поста главы Магической Британии, поэтому с удовольствием стала сначала третьим секретарём Кингсли, затем вторым и вот, год назад, заменив ушедшего на покой (а именно нянчиться с внуками и копаться в маггловском хламе) мистера Уизли, заняла место по правую руку от действующего министра Магической Британии. Её политические амбиции простирались далеко, и Джемма была умной женщиной, зная, когда нужно надавить, когда — проявить терпение и когда — затаиться. Однако последнее заседание Визенгамота оставило её в растерянности. Джемма не могла даже представить себе, что бы Кингсли наговорил ей, если подобный проект был бы её авторства. Как бывшей студентке факультета Слизерин ей приходилось работать вдвое больше и безупречно держать себя в руках, чтобы не быть обвинённой в эгоистичной жажде власти. Тот-кого-нельзя-называть и последняя пара поколений здорово подпортили репутацию зелёного факультета. Когда-то выпускавший большую часть членов кабинета министров, составлявший половину Визенгамота, Слизерин стал изгоем. Самые некомпетентные и недалёкие wannabe-политики получали несправедливое преимущество, если их не ассоциировали с бывшими Пожирателями Смерти и их факультетом. Джемма гордилась своим домом в Хогвартсе. Несмотря на все ужасы последних сорока лет, она помнила о наследии Слизерина, которое считала главным: амбициозность и хитрость — лучшие друзья политика. И ей пришлось мимикрировать. Кингсли был справедливым, прямым, как палка, и до одури снисходительным. Чтобы сработаться с ним, она не раз наступала себе на горло. Ей претило держать некомпетентный стафф из-за их когда-то актуальных союзов с Дамблдором и Поттером. Она ненавидела простодушность и считала её слабостью. Но Кингсли был министром, и она подстраивалась. Если Джемма хотела сама стать министром магии к 40 годам, ей необходимо было уметь держать лицо в любой ситуации и накапливать опыт всеми доступными способами. Вздохнув, она посмотрела на часы: встреча Ведьморада* начиналась через час, а она ещё даже не начала ревизию своего законопроекта, который должен был увидеть свет всего через полторы недели. Нижняя палата законодательной власти Магической Британии, на взгляд Джеммы, была просто шуткой. Двадцать представителей министерства, глав гильдий, профессоров и коммерции. И у них не было абсолютно никакой власти, несмотря на пафосное название. Все двадцать помогали составлять законы, но финальное слово лежало на кабинете министров. Именно так Макмилан сумел протащить свой сырой проект, и никто из Ведьморада и слова не сказал. Как любой амбициозный политик, Джемма изучала государственность магглов. Опасаясь немагических библиотек, она опиралась на знания, полученные из магических книг о магглах, которые — и она это понимала — рисовали несколько ограниченную картину. Демократия, господствующая в немагической Британии уже больше 150 лет, казалась ей дурной затеей. В самом деле, как можно доверить принятие серьёзных решений простой публике без должного опыта и образования? Джемма считала, что магический путь правильнее (и презирала Ведьморад всей душой). Джемма вошла в зал с папкой подмышкой. На скамьях малого зала уже сидели Боунс, Лавгуд, Маклагген, Макмилан, профессор Бабблинг и другие члены нижней палаты. — Господа, дамы, — кивнула она присутствующим и прошла к маленькой трибуне. — Прежде, чем мы начнём финальное обсуждение моего законопроекта, который я представлю Визенгамоту восьмого сентября, предлагаю пересмотреть проект о защите сквибов, первично рассмотренный верхней палатой 25 августа. Ведьморад зашумел, Макмилан опустил красное лицо, а Маклагген широко улыбался, вызывающе глядя на Джемму. Она с презрением вернула ему взгляд. — Говорят, жалкое было зрелище, — хмыкнула Боунс. — Эрни, ты с докладами в школе выступал получше. — Мисс Боунс, — строго сказала Джемма, — давайте не будем переходить на личности. Кто-то хочет высказаться с критикой самого проекта, а не ответственного за него секретаря? — Я думаю, нам нужно принять во внимание критику, представленную в Оке, — предложила профессор Бабблинг. — Они собрали комментарии от лордов, мы можем использовать эти референции. — Не то что бы мы сами не могли это высказать, — хохотнула Боунс. — Ах, что это я, мы уже всё это говорили. Макмилан решил проигнорировать наши советы и пошёл с тем, что есть. — Мисс Боунс, с сегодняшнего дня доработкой законопроекта буду заниматься я, — твёрдо сказала Джемма. — Вы можете не сомневаться, что все комментарии в этот раз будут учтены. Джемме не нужны были ни их время, ни их советы. Она прекрасно знала, что не так с проектом и как это исправить, но процедура требовала вовлечения Ведьморада, и она подчинялась. Сколько замечательных реформ она сможет провести, когда станет министром. Джемма вздохнула и приступила к ревизии. Общими усилиями они доработали законопроект, смягчив границы категоричных формулировок. Сквибов теперь предлагалось приравнять к волшебникам с оговоркой, что они «волшебники с ограниченными возможностями». Этот статус позволял им сохранить право наследования рода, обеспечивал правом на образование и работу. Рабочие места по первому требованию обязаны были предоставить все: как коммерческие, так и государственные учреждения, включая министерство магии. Пять процентов рабочих мест потенциально отходили сквибам. Ведьморад также решил на ограниченный срок усложнить процедуру увольнения, чтобы работодатели не злоупотребляли правом свободного рынка в отношении меньшинства. Вопрос со школой решился быстро: профессор Бабблинг предложила создать коррекционные классы прямо в Хогвартсе, чтобы не изолировать сквибов от основного магического сообщества. Все теоретические классы они могли посещать со студентами, а практические заменялись предметами с большим упором на теорию или ручной труд. «Реформировать Хогвартс будет сложно, но это лучший вариант для детей-сквибов», — закончила профессор Древних Рун. Ведьморад с готовностью с ней согласился, стремясь поскорее разделаться с надоевшим проектом. Сложнее было с навешиванием обязательств на семьи. Как обеспечить безопасность сквиба, если неугодного ребёнка могут просто убить взамен запрещённого изгнания? Магические несчастные случаи были достаточно распространены. Боунс выступила с предложением ужесточить наказание за убийство ребёнка-сквиба до высшей меры и выделять на расследование каждого подобного случая обязательный отряд авроров с супервизией главы аврората. Это защищало детей от потенциального гнева недовольных законом семей. Решение проблемы непорядочного отношения к детям нашла Лавгуд. Своим потусторонним голосом (от которого у Джеммы волосы вставали дыбом) она предложила разделить ответственность за контроль здоровья и благополучия детей-сквибов между Больницей Святого Мунго и Хогвартсом. Запрет на изгнание в законе был изменён на рекомендацию, а в случае, если семья всё же хотела избавиться от сквиба, они могли передать его в больницу или школу, выплачивая ежемесячную сумму на его содержание. Бабблинг предложила ввести новую структуру, которая отвечала бы только за сквибов, и Джемма внесла это как возможный вариант. Заседание длилось уже четыре часа, и все члены совета были порядком вымотаны, а они даже не приступили к финальной ревизии законопроекта Джеммы, который она любовно вынашивала уже несколько лет. Взглянув на часы, она выругалась про себя и предложила на сегодня разойтись. Перед слушанием её проекта в Визенгамоте оставалась ещё одна встреча с Ведьморадом. Придётся на некоторое время отменить сон. На следующее утро Джемма проснулась в паршивом настроении. Было всего шесть утра — храп её мужа не дал получить последний драгоценный час сна перед рабочим днём. Пихнув его в бок и не получив никакой реакции, она поднялась с постели и пошла в столовую. На столике для почты уже лежали свежие номера Ока и Пророка. Джемма листала газету, попивая крепкий ассам, когда чай застрял у неё в горле. Закашлявшись, она поднесла страницу ближе, надеясь, что ошибается. Но нет: напечатанные слова остались неизменны. Новостная блокада Магической Британии Анонимные источники сообщили корреспондентам Всевидящего Ока, что кабинет министров намеренно скрывает информацию о террористических атаках в Франции и Швейцарии. Потрясшие французское и швейцарское население происшествия на континенте, статьи о которых появляются в Оке на регулярной основе, так и не нашли своего места в единственном государственном СМИ Магической Британии. Новостная политика Ежедневного Пророка не первую декаду вызывает вопросы у населения, и на этот раз у Ока есть ответы: один из двух секретарей действующего министра магии ответственен за железный занавес прессы, отрезавший магическое население от информации. Кингсли Шеклболт, министр магии Великобритании, и Барнабас Кафф, главный редактор Ежедневного пророка, отказались от комментариев. Не теряя времени, Джемма накинула жакет и, забыв про свой остывающий чай, бросилась к камину. — Бут, как это понимать?! — трясла она газетой перед спокойным лицом главного редактора Ока в его кабинете. — Что не так, Джемма? — спросил он, облокачиваясь на свой стол. — Что ещё за новостная блокада? Я никогда не отдавала приказ Пророку не публиковать новости! — кричала вышедшая из себя Джемма. — Никто и не обвиняет тебя. В статье сказано: один из двух секретарей. Это не включает достопочтенную Джемму Фарли, — сказал Бут, палочкой призывая чашку чая откуда-то из-за двери кабинета. — Но об этом не написано в статье! Не названо ни одного имени, а, значит, подозрение падает и на меня! — Джемма была в ярости. — Действительно… — задумчиво протянул Бут, отпивая чай. — Но вот в чём дело: даже если ты лично не отдавала приказ, никто из кабинета даже не почесался узнать, почему Пророк игнорирует теракты на континенте. Тебе было удобно, что они остаются вне контекста, — к концу речи его голос покрылся льдом. — Я… — не сразу нашлась Джемма. — Я считала, что это удачное стечение обстоятельств. Нам не нужен хаос… — Ты заговариваешься, Джемма, — голос Бута стал угрожающим. — Вы слишком расслабились в министерстве со всеми потоками информации в ваших руках. Проснись, Око выпускается уже четыре года, наш тираж скоро догонит Пророк. — Что это ещё за анонимные источники? — решила зайти с другого угла Джемма. — Какое уважающее себя издание станет печатать непроверенные слухи? А это именно они и есть — слухи. У тебя нет никаких доказательств! — У нас было достаточно доказательств, чтобы напечатать то, что ты прочитала в сегодняшней газете — ни больше, ни меньше. Когда мы узнаём больше, мы напишем ещё. И ещё. Мы будем писать обо всём, и ты ничего не сможешь с этим сделать, — Терри разозлился не на шутку. Джемма его таким ещё не видела. — А комментарии у Кингсли? — не сдавалась Джемма. — Ты же знаешь, что всё общение с прессой происходит через меня! — Не хотелось услышать гладкий ответ ни о чём, — Бут смотрел прямо в её глаза. — Отсутсвие комментариев от Кингсли говорит о большем, чем твои десятистраничные пресс-релизы. — Я тебе это ещё припомню, — злобно закончила Джемма, разворачиваясь и исчезая в камине. Она полыхала от злости. Недальновидная конфронтация с Бутом не сослужит ей хорошую службу, но Джемма была в ярости. Как они смеют писать сплетни в своей третьесортной газетёнке, очерняя её, будущего министра? Она вообще никакого отношения не имеет к новостной политике Пророка! Немного успокоившись, Джемма допила едва тёплый ассам и быстро составила три письма, отправив их с домашней совой. Её ждала встреча с двумя дебилами, и к ней надо было подготовиться. Переговорная комната, постоянно зарезервированная для секретарей министра, была пуста, когда вошла Джемма, уже натянувшая маску идеального политика. Она заняла стратегически выгодную позицию спиной к стене — идеальную для порки провинившихся недоподчинённых. Маклагген и Макмилан вошли вместе. Выглядели они, на удивление, вполне цветуще. Джемма пренебрежительно рассматривала круглое и угловатое лица, очень рассчитывая стереть с них счастливое спокойствие. — Садитесь, — резко указала она на стулья напротив своего. Маклагген мерзко улыбнулся, Макмилан споткнулся о полы своей мантии, Джемма закатила глаза. — Вы знаете, почему вы здесь? — спросила она. — Просвети нас, Фарли, — Маклагген с вызовом посмотрел на Джемму, и она встретила его взгляд не мигая. Кормак ей никогда не нравился. Ещё в школе она помнила его задиристым мальчишкой, обижавшим её младшекурсников. Став в 25 третьим заместителем Кингсли за заслуги его папаши в аврорате, он был относительно бесполезным и часто старался сбросить свои обязанности на старших секретарей. За последние полтора года он не представил Визенгамоту ни одного законопроекта, увиливал от обязанностей по составлению бюджетов и из всех министерских дел с готовностью выполнял только обеспечение комфорта младших сотрудников — своим членом в подсобках. Единственные дела, представленные им верхней палате, плохо пахли — Джемма надеялась найти когда-то время изучить их подробнее, но, учитывая, что почти всю работу за обоих Маков выполняла или переделывала она, со временем было туго. Когда Джемма спрашивала у Кингсли, почему тот держит этого бесполезного балбеса (в разговоре с Шеклболтом она назвала его «нерадивым сотрудником»), он усмехался и говорил, что «мальчик ещё себя проявит». — Статья в Оке о блокировке новостей в Пророке. Чьих это рук дело? — спросила Джемма спокойно, выкладывая газету на стол. — Понятия не имею, — пожал плечами Маклагген, пробегаясь по тексту взглядом. — «Один из секретарей министра», — процитировала Джемма. — Я этого не делала, остаётся один из вас. — Откуда мы знаем, что это не твой политический ход, будущий министр? — окрысился Маклагген. — Это твой ответ, Кормак? — спросила Джемма, откидываясь на спинку стула. Она перевела взгляд на Макмилана. Тот усиленно потел, периодически вытирая лоб платочком. — Что ты скажешь, Эрни? — Я не знаю, — проблеял Макмилан, потея ещё активнее. — Ты идиот, Макмилан! — стукнула Джемма по столу ладонью. — Я уже была у Каффа, и он сдал мне всю переписку. Ты не просто отдал приказ Пророку не публиковать новости с континента, ты ещё и оставил бумажный след. Макмилан затрясся. Маклагген продолжал лыбиться, глядя на разворачивающуюся перед ним картину, сложив руки на груди. — Я уничтожила переписку и убедилась, что Кафф будет молчать об этом, но, — Джемма угрожающе навалилась на стол, — если я ещё хоть что-то услышу про ваши делишки вне планов кабинета, то не стану покрывать вас перед прессой. — Я просто не хотел паники среди населения! — вскричал Макмилан, вскакивая со стула. — Я считаю, что поступил правильно! — Тебя мама в детстве не роняла? — с притворным сочувствием спросила Джемма. — Каким образом ты предотвращаешь панику, если Пророк — не единственная газета в Британии. Око печатает обо всех происшествиях с самого начала. — Я не читаю Око, — обиженно сказал Макмилан, и Джемма закатила глаза. Этот разговор не имел никакого смысла. — Кингсли обо всём узнает сегодня, — она жестом остановила начавшего было говорить Макмилана. — Я не сдам тебя прессе, потому что это негативно отразится на всём кабинете, но с Кингсли тебе придётся разобраться. И мне плевать, если он тебя уволит. Пошли вон. Оба! Макмилан тут же выскочил из кабинета. Джемме показалось, что в его глазах блестят слёзы. Маклагген медленно поднялся и вразвалочку отправился к выходу, взглянув на прощанье Джемме в глаза с нечитаемым выражением. — И не думай, что ты слетел с крючка, Маклагген, — прошипела Джемма, вставая со стула. — Макмилан слишком туп, чтобы додуматься до чего-то в одиночку. — Неужели, — процедил Маклагген и покинул кабинет. Джемма вздохнула, села за стол и опустила голову на сложенные перед собой руки. •••***••• Не прошло и двух дней, как Лёлек и Болек снова стали занозой в заднице Джеммы. Пятница началась хорошо: её законопроект был почти готов и она вносила в него финальные правки, сидя в своём кабинете в министерстве. Сова с опоздавшим утренним номером Пророка влетела в окно и, бросив свёрнутую трубочкой газету на стол, тут же покинула кабинет. Джемма наскоро пролистала газету, цепляясь взглядом только за заголовки, пока не нашла небольшую заметку о перестановке в кабинете министров. Прочитав её, она тут же поспешила в офис напротив. — Кингсли, скажи мне, что это шутка, — сказала она, бросая газету на стол перед ним. — Тебя не устраивают новые назначения? — спросил Кингсли, откладывая перо в сторону. — Меня, во-первых, не устраивает, что я узнаю об этом из газет. И, прости, новые назначения? — Джемма чувствовала, что заводится, и незаметно сделала три глубоких вдоха, чтобы успокоиться. Держать лицо, всегда держать лицо. — Ты была недовольна слишком высокой позицией Эрнеста. Он больше не второй секретарь, — Кингсли, кажется, всерьёз не понимал, о чем толкует его заместитель. — Да, теперь он третий. Ты же просто сделал бесполезную рокировку. Зачем, Кингсли? — в голосе Джеммы появились молящие нотки. Ей очень хотелось понять логику своего босса, потому что альтернативой было бы признать его непроходимым тупицей. — Джемма, — серьезно сказал Кингсли, положив ладонь на стол. — У тебя есть другие кандидатуры на этот пост? — Какие угодно! Они оба абсолютно бесполезны, — сказала правду Джемма. — Назови имена, — потребовал Кингсли. — Ромулус Эйвери, Темис Боунс, Лайнус Паркинсон, — тут же перечислила она. — На Ромулусе и Темисе уже лежит руководство другими отделами, ты знаешь это. Лайнус… мы с ним не сработаемся. — Грейнджер, Забини, — тут же предложила альтернативу Джемма. — Гермиона, — вздохнул Кингсли, — я не раз предлагал ей вернуться в министерство, но она не хочет связывать свою жизнь с политикой, у Блейза… уже есть подходящая должность. — Малфой, — выпалила Джемма, — да, он спорная личность, но, судя по последнему заседанию, он стоит того, чтобы его хотя бы прощупать. — Джемма, — вздохнул Кингсли, сцепляя перед собой руки в замок, — решение принято, все уже осведомлены о своих новых обязанностях. На тебе эти изменения никак не отразятся. — Кингсли, — начала Джемма, но быстро взяла себя в руки. Она не могла спорить с боссом. Она не могла повлиять на его решение. Она вообще ничего не могла. — Законопроект о равенстве будет готов после обеда, — сказала она бесцветным голосом. — Я пришлю тебе копию. Он откинулся на спинку кресла, смотря, как Джемма покидает кабинет. Сосредоточенная на сдерживании своей злости Джемма быстро пошла в сторону министерской столовой. Ей хотелось выпить, но ещё даже не полдень. Шаги гулом отдавались по полупустому коридору, мимо прошла Боунс, кивнувшая ей и вернувшаяся к папке в руках, а за ней… — Уже торопишься на обед, Фарли? — насмешливо произнёс Маклагген, складываясь руки на груди. — Маклагген, — раздражённо выдохнула Джемма, — поздравляю с назначением. — Яд сочился из её голоса, заливая дорогой костюм. — Ты давно зарился на место второго секретаря за отсутствующие заслуги. — Береги своё, — угрозу в словах Кормака сложно было пропустить. Он насмешливо кивнул ей и двинулся дальше по коридору, пока Джемма глотала ртом воздух, собирая куски себя, вновь распавшиеся от ярости. Она найдёт способ избавить кабинет от некомпетентных выродков, даже если это будет последним, что она сделает за свою карьеру. Примечание: государственное устройство Магической Британии Как и в обычной Британии, власть делится на исполнительную и законодательную. Исполнительная — кабинет министров во главе с министром магии. Министра магии выбирает Визенгамот, свой кабинет он составляет сам. Законодательная — верхняя палата (Визенгамот) и нижняя (Ведьморад). Нижняя палата состоит из простых сословий и напоминает одну из ранних версий House of Commons (палата общин), состоящий из советников при короле. Ведьморад занимается составлением законов под ведомством кабинета министров — больше консультационная деятельность. В немагической Британии House of Commons изначально состоял из профессионалов-советников, затем из представителей разных регионов острова. Так как региональное разделение для волшебников не очень подходит — в основном они живут кластерами, — я оставила совет профессионалов. Члены ведьморада избираются совместно кабинетном министров и Визенгамотом. Учитывая его низкое влияние, вступать в совет никто не горит желанием, и состав меняется достаточно часто. Верхняя палата принимает (или нет) законопроекты, составленные Ведьморадом и кабинетом министров. Визенгамот напоминает House of Lords (палата лордов), места в нём передаются по наследству. Довольно гнилая система, но что поделать. Не знаю ещё, возьмусь ли я за введение демократии в волшебном мире (если и возьмусь, то только в эпилоге) — не уверена, что эта задача мне по плечу, они слишком закостенели в своих взглядах. По широкому опыту европейской истории исправить такое может только революция (обычно кровавая). С другой стороны, история Британии рассказывает о другом: со временем House of Commons взял и стал демократическим. Путём переживания кризисов и принятия реформ, но без свержения действующей власти. Мечта)