Трикетра

Круг. Ещё один. Ещё. Десятый. Пятнадцатый. Двадцать пятый. Когда руки Драко начали отваливаться от древка метлы, закоченев от ветра, он, наконец, спустился вниз. Терапевтические полёты сегодня не помогали. Он с кряхтением опустил ноги на землю: его задница онемела. «Отлично, — подумал он, — теперь она соответствует внутреннему состоянию». Вчерашнее утро выбило его из колеи. Грейнджер, прекрасная, добрая, светлая Грейнджер облила его помоями и даже не поморщилась. Он швырнул метлу со всей силы, на которую был способен, та отлетела на середину поля и, жалобно потряся прутьями, понеслась в сторону озера. Драко вздохнул и пошёл домой. Десять лет. Десять лет росло его чувство, поливаемое и удобряемое частыми статьями, болезненным одиночеством, мельком увиденными в толпе кудрявыми волосами и воспоминаниями — ворохом их. Он помнил, когда впервые понял, что назад дороги нет. 2 мая 1998 года, когда он поплёлся за Крэббом и Гойлом следить за Поттером. Он думал, что заберёт свою палочку и удержит двух идиотов от глупостей. Уже в Выручай-комнате он увидел её. Когда крик Крэбба «Это грязнокровка» разорвал барабанные перепонки, когда зелёный луч из его палочки прошёлся по её волосам в дюйме от щеки. Локон кудрей упал на пол. Её огромные тёмные глаза, наполненные страхом. Как тогда, в мэноре, где она извивалась на ковре под кинжалом сумасшедшей тётки. Он ничего не мог сделать тогда, он ничего не мог сделать сейчас. Поттер бросил оглушающее в Винсента, и тот дёрнулся из-под линии огня, выбив палочку из рук Драко. Он был бесполезным. И стал ещё бесполезней. Как всегда. Трус, ничтожество — никто. Грейнджер, лежащая на полу после опоздавшего броска в сторону от проклятия, подняла на него взгляд. Решимость, страх, злость. Крэбб снова вскинул палочку и начал уже произносить слова. Всё, что Драко мог сделать, это кричать: «Не убивайте её! НЕ УБИВАЙТЕ ЕЁ! Его! Не убивайте его!». Этого было достаточно, чтобы сбить прицел, но после его крики потонули в дуэльных залпах. Грейнджер бросила в него оглушающее и, отпрыгивая от летящего луча, он успел увидеть недоумение в её глазах. Думала ли она после о его словах, или они были стёрты последующими событиями той ночи? Он видел её ещё: после битвы в замке, на суде и четыре с половиной раза в приёмной аврората, когда она сидела на диване, уткнувшись в книгу, поднимая голову, заслышав чьи-то шаги. Её глаза мазали по нему взглядом, останавливаясь на мгновение, пока он задерживал дыхание от одного её присутствия. Но с тех пор, как он закончил тренинг, её профиль появлялся только в снах. Его чувство росло вместе с расстоянием. Чем дальше она исчезала во времени, тем больше ныло между рёбрами. — Чоп! — крикнул он, входя в холл. Эльф тут же возник перед ним. — Почта? — Только письмо от мистера Бута, сэр, — эльф щёлкнул пальцами, и конверт мягко опустился на протянутую руку Драко. Он распечатал конверт и застонал. Драко успел забыть, что у них назначена встреча. Ему совершенно никого не хотелось видеть. Хотелось утопиться в вине, а лучше в огневиски. Он швырнул письмо в камин и направился в библиотеку. Там, среди лишённых пыли книг, сидя на кожаном диване с клёпаными подлокотниками и старательно избегая взглядом берберский ковёр, он провёл остаток дня с самонаполняющимся бокалом пойла и жалостью к себе. Таким его вечером и нашёл Бут. — Драко? — он вошёл в библиотеку и с беспокойством оглядел своего босса. — Мы теперь проводим встречи здесь? — Тут лучше акустика, — заплетающимся языком отозвался Драко. Он поднял бокал вверх в приветственном жесте, расплёскивая часть янтарной жидкости. — Будешь? — не дожидаясь ответа, он махнул палочкой, и пузатый стакан с виски запорхал перед удивлённым лицом Бута. — Эм… спасибо, — неуверенно ответил Бут, беря стакан. Он сел на кресло через столик от софы. — Обсудим Швейцарию? — Что, туда прибыла роскошная женщина с чёрствым сердцем? Думаешь поставить это на первую полосу? — Драко слышал свой голос, но не был уверен, что он все ещё его контролирует. Салазар, он был пьян. — Что? О чём ты? — удивился Бут. — Кто-то прибыл туда, да. Но наши данные сообщают об авроре и двух гражданских из Британии. Они отправились на первое место преступления. Та деревня в Во. — Значит, она действительно занимается этим делом. И ничего мне не сказала… — Драко звучал жалко. Это все огневиски. — У тебя есть какой-то ещё источник? Он оказался ненадёжным? — деловито задавал вопросы Бут, доставая пергамент и перо, чтобы записать важную информацию. — Я люблю её, Терри, — тихо сказал Драко, залпом приканчивая бокал и наблюдая, как виски вновь заполняет его на треть. — Э-э-э… что? — у Бута было глупое выражение лица. — Я отказался от неё ради… но я люблю её, — простонал он, пряча лицо в ладони. — Не знаю, что сказать… — протянул Бут, осушая бокал. — К такому жизнь меня не готовила, — тихо добавил он себе под нос. — Вы с Падмой… вы же были друзьями сначала? — Ого, я был уверен, что ты меня не слушаешь, — восхитился Бут. — Да, со школы. — Уж она-то не предавала тебя, — мрачно покрутил бокал Драко. — Кажется, всё это идёт куда-то не туда, — пробормотал Бут, а потом сказал громче: — Не то что бы я об этом помнил. Ты не хочешь рассказать мне чуть больше, Драко? — Не могу, — просипел он, снова орошая горло, а потом, забыв про только что произнесённые слова, добавил: — Мы не были друзьями в школе. Она меня ненавидела. — Что ж… — протянул Терри, — ну, она же приняла твои извинения? — Она приняла цветы, — тускло сказал Драко. — Какие цветы? — не понял Бут. — Лаванда, лиловые гиацинты, агапантусы, — перечислил Драко. — Эм, Драко, — осторожно начал Бут, — язык цветов достаточно устаревший, ты уверен, что она им… владеет? — Что? — Драко показалось, что Терри сморозил чушь. — Если она не из чистокровной семьи, она может и не знать. Падма, например, не в курсе, — пожал плечами Бут, делая ещё один глоток. Драко смотрел на него из-под прикрытых век, не сразу осознавая смысл произнесённых Терри слов. Она не знала… она не знала. Грейнджер была маггловского происхождения, она и не могла знать языка цветов. Как он мог быть таким идиотом?! Он не очень хорошо понимал, что ему теперь делать с этой информацией. Все их беседы, прикосновения, флирт, секс… всё необходимо было анализировать с нуля. Он задумался так крепко, что пропустил почти всю речь Бута, включившись только в самом конце. — …и если кто-то настолько запал тебе в душу, не спеши отталкивать их, — голос Бута был назидательным. Это бесило. И протрезвляло. Он и не планировал отталкивать её, но… она была совсем не такой, как он думал. Грейнджер ведь была святой: жалостливой, всепрощающей, с сердцем на рукаве. Но она уколола его, не задумываясь. Весь род до десятого колена. Он сам бы с радостью сжёг все наследия Малфоев, но она была другой. Всегда лучше него. Всегда лучше всех. Может, просто Драко в её личном рейтинге оценивался так низко, что не заслуживал тепла её заботы? Драко взглянул на Бута. Тот терпеливо вертел в руках бокал, искоса подглядывая на диван. «Соберись!». Через несколько минут и пару зелий, с готовностью принесённых тихо причитающим Чопом, Драко и Терри смогли вести беседу на равных. — Что тебе удалось узнать о внутреннем расследовании Британии? — спросил Драко. На этот раз в его руке была чашка крепкого кофе. — Только то, что оно есть, — вздохнул Бут. — Они все завязаны клятвами и не посвящают в детали даже секретарей. Наши связи на границе сообщили о прибытии в Швейцарию делегации из трёх волшебников сегодня днём. Должны вернуться в Британию завтра, пока больше ничего. — Твоя акула сейчас там? — Во Франции, но могу подтянуть её в Женеву. Хотя в Лозанне у нас кто-то, кажется, есть. — Не стоит. Но удостоверься по своим каналам, что «делегация» вернётся в Лондон в целости и сохранности. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — подозрительно сощурил глаза Бут. — Кто из нас босс, Бут? — усмехнулся Драко. — Что у тебя ещё? И тогда Терри Бут рассказал о своей встрече с Джеммой Фарли. После её вспышки ярости на прошлой неделе она неожиданно прислала сову с приглашением на встречу. В захудалом маггловском баре на окраине Лондона, что уже вызывало вопросы. Что же до её предложения… — Привет, Терри, — сладко поприветствовала Джемма Бута, когда тот подошёл к столу в дальнем углу. Бар был без вывески, без официантов и, похоже, без уборщиков: пятнистый линолеум был усыпан скорлупками от фисташек, на столах виднелись круглые пятна от стаканов, а ботинки Терри липли к полу. — Существует какая-то причина, по которой мы встречаемся в этой дыре? — спросил он, усаживаясь на продавленное сиденье с потёртой спинкой. — Или ты инсценируешь плохой детективный роман? — И тебе доброе утро, — Джемма улыбнулась и махнула рукой на сомнительной чистоты чашку с чаем, — твой английский завтрак. Вкусы не поменялись? — Зачем я здесь, Джемма? — снова спросил Терри, придвигая к себе чашку, но остерегаясь прикасаться к ней губами. — Ты ясно дала понять всё, что думаешь о работе моего издания. — Это не твоё издание, — склонила голову замминстра магии. Терри закатил глаза. — Но я пригласила тебя сюда не для споров. У меня есть наводка. — Я слушаю, — вздохнул Терри, сцепляя пальцы в замок. — Маклагген и Макмилан, — перешла сразу к делу Фарли, — они что-то скрывают, ведут двойную игру, и я хочу, чтобы ты выяснил что. — Всё-таки это детективный роман, — усмехнулся Терри. — Но ты что-то напутала: я не частный сыщик, и мои услуги тебе точно не по карману. — Я знаю, где искать, но у меня нет времени заниматься этим самой, — раздражённо выдохнула она. — Джемма, я не буду твоим оружием для устранения политических конкурентов, — начал злиться Терри. — Он коррумпирован! — сказала Джемма громким шёпотом. — Что у тебя есть? — тут же спросил Терри. Он ещё подумает, что делать с этой информацией, но вытащить её не мешало. — Посмотри на их законопроекты в Визенгамоте. Это всё, что я могу сказать. — Джемма… — начал было говорить Терри, но она подняла руку. — Это всё, что я могу сказать сейчас, но это не всё, что я знаю. Найди несоответствия, и мы продолжим беседу. — Я посмотрю, что можно сделать, — неопределённо мотнул головой Терри. Она кивнула и поднялась. Когда она надела платок на голову и солнечные очки, скрывшие пол-лица, Терри снова закатил глаза. Эта встреча всё-таки выглядела как плохо срежессированный спектакль. Драко внимательно слушал его, забыв про свой кофе. Между его бровей залегла задумчивая морщинка. — И что ты узнал про их проекты в совете? — спросил он, когда Терри закончил рассказ. — Я нашёл все, благо их немного, ребята не очень трудолюбивы, — хохотнул он. — На первый взгляд всё выглядит чисто, но у парочки есть коррупционный потенциал. Акт о защите оборотней Маклаггена. У Макмилана до последнего заседания были только вторые роли на паре законопроектов и одна небольшая поправка в законопроект о торговле с немагическими поставщиками. Я взгляну на них подробнее. — Сделай это, — кивнул Драко. — И осторожнее с Фарли. Она амбициозна. Это её главное достоинство и недостаток. Не хотелось бы попасть под перекрёстный огонь министерских сошек. — Я прекрасно знаю Джемму, — выдохнул Бут. — Тебе не нужно тратить время на предостережения, — он отпил чай и, крутя в руках перо, добавил: — Я думал поручить расследование и статью Линде Крессвелл… — Я сам этим займусь, — отозвался Драко с самодовольной ухмылкой. На следующий день Бут прислал стенографию трёх заседаний по законопроекту о Защите оборотней и контракты, заключённые после его одобрения. Драко внимательно изучил каждую строчку. Сам закон был хорошо ему знаком: вводились санкции за дискриминацию при отказе в приёме оборотней на работу, Хогвартс был обязан принимать студентов с ликантропией, обеспечив безопасность учеников, создавались защищённые резервации для оборотней, предпочитающих жить стаями, аконитовое зелье оплачивалось из министерского бюджета на социальные расходы. В отличие от макмиланского недоразумения, все пункты закона были хорошо проработаны и грамотно сформулированы. Маклагген оказался неплохим юристом. Стенография заседания поведала о жарких спорах между негласными фракциями Визенгамота. Активным противником реформы был, разумеется, Лайнус Паркинсон. Брызжа слюной (в тексте этого не было, но Драко ясно представил себе именно такую картину), он вещал об опасности, которую представляют «тёмные твари», припоминал все преступления Грейбека, предостерегал родителей об угрозе, которую создадут потенциальные ученики с ликантропией. Макгонагалл в ответ разразилась тирадой о необходимости гуманного отношения ко всем существам, разумным и неразумным, добавив, что активное включение волшебников с ликантропией в общество и увеличение доступности аконитового зелья в итоге сведут на нет асоциальные привычки оборотней и снизят уровень преступности в магических кластерах. Гринграсс рассказала леденящую кровь историю о том, как Римус Люпин атаковал студентов и укусил Северуса Снейпа. Элфиас Дож парировал, что Дамблдор дал шанс Люпину, а, значит, все оборотни заслуживают того же, добавив, что Снейп не был укушен, и всё это грязные инсинуации. После чего на следующих двадцати страницах все пятьдесят членов Визенгамота обсуждали спорную фигуру почившего профессора, совершенно забыв о цели их собрания. Драко со сжавшимся сердцем пролистывал страницы, выцепляя отдельные фразы («убийца и палач», «тройной шпион, не достойный обсуждения», «помог Гарри Поттеру», «предал собственных друзей»), пока не добрался до финальных слов Маклаггена последнего — третьего — заседания Визенгамота, посвящённого законопроекту. И отныне ни один вервольф не будет больше одинок. Мы, как высокоразвитое общество, обеспечим как их безопасность, так и безопасность публики, подарив шанс на достойную жизнь всем волшебным существам. Драко чуть не стошнило от пафоса. Маклагген стал нравиться ему ещё меньше. Зато кое-что интересное нашлось в списке контрактов, заключённых после принятия законопроекта. Сразу по вступлении Акта в силу они были подписаны с четырьмя аптеками: с респектабельными Просто Аптекой в Косом переулке и Волшебными травами в Хогсмиде; и с сомнительными — Зелья&Настойки в Лютном переулке и Мутная Склянка в Белфасте. Драко решил, что нужно покопаться в этом поглубже: данные о закупках должны храниться в течение, по крайней мере, пяти лет. Другой интересный момент он нашёл в кипе контрактов, обеспечивающих жизнедеятельность ликантропных резерваций. В законопроекте было прописано, что резервации содержатся на средства из пяти благотворительных фондов, которые, в случае нехватки, компенсирует министерство из бюджета на социальные расходы. Однако все контракты были заключены лишь на один фонд — некий траст Круглый Холм. Он осуществлял все закупки для резерваций, включая аренду земли. А в списке партнёров траста среди прочих значились уже знакомые аптеки: английская Зелья&настойки и ирландская Мутная склянка. Всё это требовало скрупулёзного изучения. Драко любил копаться в бумагах, но не настолько. Необходимо было поднять перечень заказов аконитового зелья в аптеках, регистрационные документы траста Круглый Холм, чеки социальных отчислений в траст, списки всех закупок для резерваций. Аналитический отдел не заскучает в ближайшие пару недель. А сегодня Драко мог заняться полевой работой. Достав портплед с спрятанным в нём костюмом, он встал перед зеркалом и навёл палочку на заострённые черты своего лица. Аврорский тренинг со стелс специализацией здорово помогал ему в журналисткой работе. Его нос удлинился и стал более выраженным, глаза, наоборот, чуть сузились, из серых они стали тёмно-синими, подбородок и челюсть приобрели квадратные формы, скулы стали шире, а волосы поменяли цвет на иссиня-чёрный, легкой волной спадая на лоб. Он оделся в асфальтово-серый дорожный костюм и дополнил свой образ очками в чёрной оправе. Конечно, он мог бы выбрать более неприметную внешность, но Драко был тщеславен и не стеснялся этого. Ему нравилось нравиться — в конце концов, это не преступление. Он крутанулся на месте, аппарируя в Хогсмид. Достав уменьшенную метлу из кармана, он вернул ей прежние размеры и за час долетел до самой большой ликантропной резервации в Хайленде, проклиная древний Чистомёт — на Молнии он уложился бы в половину времени. Резервация встретила его серым небом и воротами из грубых досок. На входе огороженной мрачным забором территории с сотней защитных чар висела табличка с надписью «Хайлендская резервация». Драко толкнул створку и вошёл внутрь. Похоже, заповедник переживал не лучшие времена: пыльная дорога через коммерческую зону с киосками, часть из которых была заколочена досками, вела к палаточному лагерю, раскинувшемуся между деревьями небольшого леса. Драко прошёл мимо каменного колодца с ржавым ведром на бортике, впереди маячила хижина с надписью «Администрация» на двери. В углу небольшой комнаты сгрудились казённые стулья с металлическими каркасами, напротив входа были стойка из дерева со звоночком и дверь за ней, ведущая, по всей видимости, в подсобное помещение. Драко подождал пару минут и нажал на звонок. Птичья трель разнеслась по хижине. — Иду-иду, — проскрипел голос из-за двери, а спустя мгновение в проёме показалась лохматая седая голова. — А, какой красивый посетитель, — усмехнулась пожилая волшебница, — чем мы можем вам помочь в Хайлендской резервации? Вы недавно укушены? — Добрый день! — Драко растянул губы в своей самой очаровательной улыбке. — Я Альтаир Бонэспуар, корреспондент газеты Всевидящее Око. Мы делаем жизнеутверждающий материал про улучшившуюся жизнь оборотней в Британии для специального международного выпуска. Хотим показать нашу страну с самой лучшей её стороны. — Ах, как это чудесно, — заохала женщина. — Давно к нам не заглядывали журналисты. Мы открылись два года назад и принимали писак только в первые месяцы. Это вы хорошо придумали. Волчата заслуживают внимания, — тепло сказала она. — Я уже старовата для туров, сейчас позову нашу волонтёрку. Очень хорошая девочка. Она открыла окно и что-то крикнула на улицу, повернувшись после к бюро и погрузившись в раскладывание бумаг. Похоже, она успела забыть про одинокого посетителя. Драко терпеливо ждал, разглядывая помещение. Оно не было потрёпанным, но производило крайне неряшливое впечатление: на подоконниках лежал толстый слой пыли, плакаты с воодушевляющими аффирмациями были засижены мухами, у стульев были продавлены сиденья, выдавая низкую стоимость мебели. Через пару минут Драко услышал за спиной звук открывающейся двери и шаги. — Патил? — удивился он, увидев вошедшую ведьму. Запыхавшаяся брюнетка индийского происхождения с блестящими волосами, забранными в хвост и в странных пухлых сапогах из овцы на ногах мало походила на свои фото с корпоративов. Что редактор красоты и моды Ока забыла в резервации? — Мы знакомы? — нахмурилась она, разглядывая Драко. — А, Парвати, милая, это Альтаир Бонэспуар, корреспондент из газеты. Покажешь ему нашу деревню? — проскрипела ведьма сзади. — Элси, не беспокойся, всё сделаю в лучшем виде, — широко улыбнулась она ведьме, и обратилась к Драко: — Так вот вы какой, мистер Бонэспуар, — её голос стал приветливее. — Я Парвати, тоже работаю в Оке и зачитываюсь вашими статьями. Как так вышло, что вы совсем не появляетесь в редакции? — У нас особая договоренность с Терри, — улыбнулся ей Драко, — только удалённая работа. Я пишу и в другие издания, в основном во Франции и Америке. Глаза Парвати вдруг расширились, и она громко вздохнула. Прикрыв рот рукой, она оглядела Драко с ног до головы и расплылась в широкой улыбке. Её голос теперь отчётливо напоминал мурлыканье: — Ну, разумеется, — сказала она, подходя ближе (её бёдра при ходьбе задвигались совершенно неприлично). — Могу я узнать, не занимаетесь ли вы также финансовыми вопросами Ока? — Эм, нет, — немного удивился Драко. — Внештатный корреспондент, не бухгалтер, — он выдал ей свою очаровательную ухмылку и остался довольным произведённым эффектом: Патил тут же разомлела. — Ну, конечно! — воскликнула она, беря его под руку. — Я все понимаю, — она улыбнулась и приложила палец к губам, а после потянула его к выходу из хижины. Он быстро забыл про её странную реакцию, когда она с увлечением принялась рассказывать про поселение оборотней. Патил была эффектной, харизматичной и очень живой: энергия била из неё ключом. Он всерьёз подумал дать ей больше обязанностей в газете. Может, завести издательскому дому ещё одно издание, на этот раз глянец? У Ведьминского еженедельника была достаточно большая аудитория, потенциальная прибыль могла бы закрыть часть серьёзных расходов на журналистские расследования для Ока. — Здесь у нас маленькая аптека, — указала Патил на одну из открытых торговых палаток. Из-за прилавка им помахала ведьма. — В них всегда есть запас бесплатного аконитового зелья, все другие заказы оплачиваются посетителями. — Кто работает в магазинах? — спросил Драко, доставая вербаквилл и блокнот. — Только жители резервации, — гордо сказала она, когда они подошли к прилавку аптеки. — Они получают процент прибыли от продаж и небольшой оклад. — Добрый день! Я пишу статью для газеты про резервацию, — поприветствовал Драко продавца. — Вы не ответите на несколько вопросов? — Конечно, — ответила ведьма, вылепляя из губ подобие улыбки. — Вас устраивает качество зелий, предоставляемое аптеками? Аконитового и других? — Кажись, в первый год было получше, — протянула ведьма за прилавком с сильным шотландским акцентом, — но мы не жалуемся, нет, — вдруг подобралась она, — дают бесплатно и ладно. Извините, мне надо работать, — она повернулась к ним спиной и скрылась в глубине лавки. — Они могут быть немного нервными, — прошептала Парвати на ухо Драко, — сюда нечасто приходят посетители. Они покинули палатку и пошли дальше. Чёрные ботинки Драко посерели от пыли. Продуктовая лавка располагалась чуть поодаль, у прилавка толпилось человек семь. Драко подошёл поближе и прислушался к разговорам жителей. — Опять подняли цены на муку, что ты будешь делать, — качала головой ведьма средних лет с проседью в волосах, рассматривая витрину. — Ничего, мама, как-нибудь справимся, — ответил ей стоящий рядом совсем юный мальчик с очень длинными руками. На вид ему было не больше шестнадцати. — Я же не поехал в школу в этом году, возьму вторую работу. — Ты очень мне помогаешь, Реми, — вздохнула ведьма, — но ты должен вернуться в Хогвартс. Пожалуйста. — Мама, ты не можешь найти работу. На что мы будем жить? Я сдам СОВ в министерстве, этого будет достаточно, — отрезал волшебник. — Привет, Лейла, Реми, — кивнула им Патил, её глаза блестели. — Я принесла несколько пакетов с продуктами, они у Элси. Там пять фунтов муки, на всех хватит понемногу. Драко не стал слушать благодарности семьи оборотней. У него щипало глаза от пыли. Он отошёл от палатки и прислонился к дереву, закрывая глаза и медленно дыша. Когда он услышал шаги рядом, он опустил голову и вопросительно посмотрел на Патил: — Разве в акте не прописано, что дискриминировать против оборотней запрещено? — Написано, — раздражённо выдохнула Парвати, — только у большинства нет даже среднего волшебного образования. Здесь бы построить школу для взрослых, но бюджеты всё урезают и урезают. У Лейлы есть неплохие ЖАБА, но из-за большого перерыва в работе ей сложно что-то найти. Рассказ Патил продолжался, пока они шли дальше, минуя лавки и двигаясь в сторону леса. В резервации постоянно проживало сто пятьдесят оборотней, а процент безработицы составлял рекордные для магического мира сорок пять процентов. Парвати бывала в других резервациях, и ситуация там обстояла не лучше. Финансирование сокращалось, и это было особенно заметно по нехватке персонала — мастерами и уборщиками нанимали жителей деревни, но в последние полгода их ставки были сокращены из-за нехватки средств. Возросшая стоимость продуктов и товаров тоже не внушала оптимизма. Драко, конечно, не знал рыночных цен, но честно переписал все цифры с витрин. Патил щебетала не останавливаясь. Когда она рассказала всё, что знает про резервацию, она переключилась на личные вопросы, и Драко пришлось её оборвать ответной атакой. — Как так вышло, что ты занимаешься здесь волонтёрством? — спросил он, когда они дошли до леса и встали под раскидистым кедром. — Моя подруга погибла в Битве при Хогвартсе, — помедлив, ответила она, пряча глаза. — Я ненавидела их… оборотней… хотела, чтобы они все исчезли… Солнце медленно катилось за горизонт, окрашивая небо в розовый. Зажглись лампочки на деревьях. У бара рядом с воротами началось движение. Ветер трепал выбившиеся из хвоста Патил волосы. — Я приехала сюда на открытие два года назад. Хотела сказать им что-то. Как-то дать понять, сколько боли их вид причинил мне. Лаванде… — её голос был тихим, глаза спрятаны в землю. — Реми тогда было четырнадцать. Он собирался пойти в Хогвартс в первый раз. Грейбек покусал всю семью. Отец умер, Лейла и Реми выжили. Ему было всего шесть… — голос Парвати стал шёпотом. Она спрятала лицо в ладонях, и Драко, не раздумывая, положил руку на её предплечье, слегка сжав. Парвати зашмыгала носом и разрыдалась. Это были слёзы тоски, слёзы вины, слёзы о боли, что не стихает уже декаду. Драко хорошо знал это чувство. Ему тоже хотелось плакать так много раз за последние тринадцать лет. Он не умел. — Я прихожу сюда раз в неделю, иногда чаще, — сказала Парвати, вытирая слёзы рукавом. Она немного успокоилась, но слёзы текли по щекам, не подчиняясь её воле. Драко молча протянул ей платок. — Спасибо, — поблагодарила она, промакивая покрасневшие глаза, — им стало легче жить после принятия акта. Но это всё равно не совсем… жизнь. — Мы придумаем, как им помочь, — сказал вдруг Драко, сам испугавшись своих слов. С каких это пор он заделался защитником униженных и оскорблённых?! Вечером улицы резервации становились оживлённее. Открытый бар у входа привлекал резидентов, разместившихся за столами и у стойки. Атмосфера, царившая в нём, была унылой. Дешёвый алкоголь подавали в мутных стаканах, вместо обилия закусок — пыльное вяленое мясо. Драко вгляделся в лица, и что-то в нём защемило. В их глазах была безнадёжность. Попрощавшись с бывшей однокурсницей (как только высохли слёзы, она тут же принялась бесстыдно флиртовать), он вернулся в поместье и отправил сову Буту со всей информацией, что нашёл в контрактах и резервации. После срыва Парвати была не способна на продолжение тура, но Драко узнал всё, что ему требовалось — идеально выглядящий на бумаге законопроект насквозь прогнил в своей реализации. Мутную историю резерваций необходимо было раскручивать. Бут заявился в полдень в четверг, когда Драко ещё пил кофе в пижамных штанах, решив проигнорировать верх в честь своего вечного одиночества. — Это всё для меня? — спросил входящий в столовую Бут, красноречиво оглядывая голый торс Драко. — Мне отозвать твои привилегии пользования моим камином? — пробурчал он, намазывая горячий тост маслом. — Я прислал сову. А, вот и она, — весело отозвался Бут. Одна из редакционных сов бросила конверт в чашку с кофе, забрызгав стол вокруг. — Мог бы дать ей пару минут форы, — пробормотал Драко. Утро не казалось добрым. Он чувствовал себя препаршиво. Вернувшись домой из Хайлендской резервации, он тут же выпил четыре пальца огневиски, а потом позвал Чопа, наказав тому отправить всю имеющуюся дома муку в поселение оборотней. С младенчества живя в достатке и благополучии, Драко слабо представлял себе, что такое бедность. В школе она ему казалась смешной и нелепой. Он не понимал, как можно было не иметь денег, при этом плодя детей направо и налево. Он свято верил, что нищета — удел плохих волшебников: невежественных, глупых и необразованных. Как настоящий Малфой, он встречал по одёжке. Дешёвые ткани и потрёпанный вид вызывали у него отвращение. Наверное, только после встречи с Люпином он начал понимать, что бедность и глупость не всегда идут рука об руку. Ему хотелось кричать от несправедливости. Вспоминая злобную морду Грейбека, нависшего над Грейнджер, худосочного Реми, укушенного им же в детстве, изношенные жилые палатки в резервации, ржавое ведро у колодца, Драко разбил костяшки пальцев о деревянные панели на стене в библиотеке, оставляя кровавые следы на светлом орехе. — Отличные находки, — сказал Бут, притягивая к себе тарелку с тарталетками. — Можно мне кофе? — спросил он, набивая рот сразу двумя. Драко попросил Чопа, и тот почти мгновенно подал к столу ещё три чашки качипуно. — Я передал всю работу с документацией в отдел аналитики и назначил ответственной за полевую работу Крессвелл. Но материал твой, конечно, — поднял он руки вверх в ответ на взгляд Драко из-под бровей. — Впряги к Крессвелл Патил, — сказал Драко, делая глоток свежесваренного кофе. — А при чём тут она? У волчиц неплохой стиль? — хохотнул Терри. — Блять, Бут, это место не повод для шуток, — простонал Драко в чашку. — Патил волонтёрит там почти каждую неделю. — Интересно… — протянул Терри, — Падма об этом никогда не упоминала. А, все понятно, — он хитро ухмыльнулся, — вот почему Парвати так активно расспрашивала с самого утра о тебе. Точнее о твоём альтер-эго. Ты её очаровал, проказник. — Это последнее, что у меня на уме, Бут, — мрачно отозвался Драко. — Что там делегация в Швейцарии? Вернулась? — Мерлин, вот же зачем я пришёл, — хлопнул себя по лбу Бут, — а тут ты меня отвлёк своей обнажёнкой. Не вернулись они. Я связался с нашим корреспондентом в Лозанне, и он узнал только обрывки: что-то случилось на месте первого происшествия, в той деревне, как её там, — он пощелкал пальцами. — Романмотье, — прошептал Драко, чувствуя, что у него холодеет в груди. — Что там произошло? — Не знаю, там столпотворение люмьеров, всё оцеплено и никого не пускают. Но вряд ли это новый теракт — деревни-то давно уже нет. — Мне пора, — вскочил Драко. Игнорируя вопросы Бута, летящие в спину, он поднялся на второй этаж, мгновенно оделся и аппарировал в прихожую Грейнджер. Всё это время он молился, что ошибся. Что это была вовсе не Грейнджер, а какие-то случайные три волшебника, имён которых он не знает и не узнает никогда. Оказавшись у покосившейся вешалки, заваленной одеждой, он понял, что даже если Грейнджер не в Швейцарии, вряд ли он застанет её дома в час дня. Глубоко вздохнув, он вошёл в гостиную, решив написать письмо и оставить его на случай её возвращения. Пергамент нашёлся на кухонном острове, перо на подоконнике. Он сел на высокий стул у острова, начав быстро царапать буквы, когда из спальни донёсся шум, затем быстрые шаги в коридоре, и вот в арке гостиной появилась темноволосая ведьма. — Я так и знала, что она с тобой спит, — прошипела стоящая в проёме Пэнси Паркинсон-Забини, складывая руки на груди. — Что ты здесь делаешь? — спросил Драко, вскакивая со стула. — Я принесла костюм Грейнджер со съёмок. Не то что бы я обязана отвечать на твой вопрос. А что насчёт тебя, предатель? — Пэнси двинулась на него угрожающе, но резко остановилась в паре футов. — Пишу письмо, — пожал плечами Драко, рефлекторно подаваясь назад. — Что, в Малфой мэноре закончились чернила? — издевательски передразнила она его тон, растягивая гласные. — Это тебя вряд ли касается, — холодно парировал Драко. — Как же я тебя ненавижу, — с чувством произнесла она, ударяя кулаком по своему бедру, затянутому в узкую юбку. — Гори в аду, Драко. И Грейнджер захвати с собой, если она не видит, какое ты ничтожество. — Мы друзья, — сказал он тихо, сразу же жалея о своих словах. Лучше было промолчать. Пэнси была в огне. — У тебя нет друзей, — жестко отрезала Пэнси. — Так что трахай её сколько влезет, больше тебе в этой жизни ничего не светит. — Не говори так о ней, — почти взмолился он. — Тебе напомнить, что ты о ней говорил? Какая же ты лицемерная сволочь, — выплюнула она. — Я не собираюсь это выслушивать, — пробормотал Драко себе под нос, обходя Пэнси и направляясь в сторону прихожей. — Нет уж, ты будешь! — Пэнси крепко схватила его за локоть и дёрнула так сильно, что он снова оказался перед её лицом. — Я долго держала этот пиздец в себе, но довольно, — шипела она. Её лицо исказилось гневом. — Пэнси… — Драко попытался вырвать руку, но она вцепилась ещё сильнее, впиваясь ногтями в кожу через хлопок рубашки. — Ты повёл себя как мудак со мной, выставил на посмешище перед своим отцом, моей семьей, нашими друзьями, — её голос звенел от ярости. — Блейз собирал меня по кусочкам, уча снова доверять людям. — Я… — начал говорить Драко, но Пэнси тряхнула его руку, заставляя замолчать. — И всё это ничто по сравнению с тем, что ты сделал с Тео. Ты ублюдок! — перешла на крик она. — Его пытали днями! Он еле приполз ко мне через неделю. Весь в крови! Как ты мог?! Как ты мог поступить так с ним?! — Пэнси… — снова начал говорить Драко, но она залепила ему звонкую пощечину, выбивая все слова из горла. — Он любил тебя! Он любил только тебя! Ты сломал его, — в её глазах стояли слёзы, губы дрожали, — он никогда не будет прежним из-за тебя! — её голос стих, и она отпустила его руку. Будто весь гнев вышел из неё со словами. Пэнси стояла напротив него, тяжело дыша и глядя в одну точку где-то за его ухом. Комната внезапно озарилась серебром: светящийся камышовый кот влетел через закрытое окно, приземляясь на четыре лапы между ними. — Тео пропал. Макгонагалл передала, что он не явился на сегодняшние уроки. В замке его нет, в поместье тоже. Я дома, пришли патронус, если тебе что-то известно, — сказал кот голосом Блейза и растворился в дымке. Пэнси стояла прямо, как палка, её глаза сузились, а брови свелись к переносице. Злость окончательно исчезла, уступив место беспокойству. Не глядя на Драко, она пробормотала: — Он никогда не пропускал уроки. Что-то случилось. Сердце Драко упало. — Я знаю, где он, — тихо сказал он, и Пэнси перевела на него вопросительный взгляд.