Трикетра

— Тео, — позвала Гермиона, напряжённо вглядываясь в глухую стену. — Да? — он подошёл сзади и положил руку на стену. — Что за?.. — Проход исчез, — сказала Гермиона спокойно, хотя ей очень хотелось паниковать. — Может, есть другой выход? Я осмотрю периметр, а ты проверь, что означает эта руна, — кивнул он на ветви огама на стене, скрывшей их выход. Она достала словарь из своей безразмерной сумки и принялась лихорадочно его листать. «Это скоро решится. Это скоро решится», — успокаивала она себя, находя нужные страницы. Тео в это время обходил пещеру по кругу, ощупывая стены и бросая в них стандартные обнаруживающие чары. — «Магия» и «время», — перевела, наконец, она. — Магия времени. Может, этот проход открывается только в определённое время суток? Или как-то связан с лунным календарём? — Я поставлю на него сигнальные чары, и давай осмотрим здесь всё. Где-то точно должна упоминаться особенность прохода, — голос Тео был спокойным и размеренным. — Здесь вырезаны сотни символов, нам не справиться даже за неделю, — Гермиона случайно пропустила пару панических нот в своём голосе, и Нотт тут же отреагировал. — Всё будет хорошо, — Тео подошёл к ней и взял за плечи, смотря в глаза, — мы найдём выход. — Найдём, — тихо повторила Гермиона, прижимаясь к его груди и зарываясь лицом в шею. — Всё будет хорошо, — снова прошептал он, проводя рукой по её волосам. Когда терапевтические объятия завершились (слишком рано, по мнению Гермионы), они принялись за дело. Тео взял на себя перевод огама на ближайших ко входу колоннах, предполагая, что именно на них будет спрятана информация о его изменчивости. Гермиона достала блокнот и вербаквилл и принялась составлять арифмантические уравнения, просчитывая магические потоки широты и высоты пещеры. После она ещё раз прошлась по всему периметру, накладывая мощные обнаруживающие магию чары на каждый квадратный дюйм стен, пола и потолка. «Чёрт. Чёрт. Чёрт!» — думала Гермиона, листая результаты, записанные в блокноте. Она попробовала связаться с Жан-Марком и Сьюзан через блокнот, но ответа не было. Зато были неприятные новости. — У нас проблема, — сказала она, подходя к Тео, сидящему у колонны с трансфигурированной из булыжника партой на одного. Он выглядел очень мило. — Ещё одна? — усмехнулся Тео, отрываясь от пергамента. — В этой точке сходятся три мощнейшие магические линии Земли. Они выраженнее, чем те две, на которой построен Хогвартс. И их три, Тео. — Как они манифестируются? — спросил Тео, беря блокнот из её протянутых рук. — Время, — вздохнула Гермиона. — Пещера искривляет время. — В какую сторону? — Оно течёт здесь медленнее, чем снаружи, но я не знаю точно насколько. В нескольких местах, где из стен выпали камни, есть тонкие слои пространства, буквально в полдюйма шириной, в которых время идёт в пять раз быстрее, чем здесь. — Минимум в пять раз, — Теодор побледнел и посмотрел на часы на своей руке. — Сейчас семь вечера, мы находимся внутри примерно час. — Значит, для Жан-Марка прошло не больше двенадцати минут, и он понятия не имеет, как сюда попасть. Мой блокнот не работает ни на приём, ни на передачу сообщений. Ониксы мы взяли с собой. Предположим, что он поднимет панику, вызовет подмогу, но каждый час у них… — Пять часов у нас. Это плохо, Гермиона, — голос Тео стремительно терял уверенность. — У меня есть только пара книг и палочка, ты что-то с собой взяла? — Я всё с собой взяла, — тихо сказала Гермиона, спиной прижимаясь к колонне и сползая на пол. — На мои запасы мы комфортно можем прожить две недели, может, чуть меньше, если ты прожорлив. — О, — удивился Теодор, — тогда все не так плачевно. Спать, конечно, придётся на каменном полу… — У меня, конечно, есть палатка, — сказала Гермиона скучным голосом. И улыбнулась. — Мерлин, Гермиона! — Тео выглядел удивлённым. — Все невыразимцы так готовятся к командировкам? — Может, только те, что пережили войну в бегах, — вздохнула она и махнула рукой, останавливая поток вопросов. — Не хочу об этом говорить, не сейчас. Тео кивнул, не отрывая от неё внимательного взгляда. Следующие несколько часов они провели в изучении пещеры и распределении обязанностей. Неизвестно было, сколько им придётся пробыть внизу и прибудет ли помощь. Рассчитывать стоило только на себя. Роспись огама на стенах представляла основной фронт работ. Расшифровывать их взялся Тео, на Гермиону же легла обязанность изучения всех остальных предметов: камни и кинжал на алтаре, котёл с загадочным зельем и проверка пещеры на дополнительные чары. Они надеялись, что проведут здесь одну ночь, а уж за следующий день точно найдут способ открыть проход. Или надеялся Тео, Гермиона же не озвучила свои пессимистичные прогнозы: учитывая количество перевода и искажение времени, ночевать им здесь, скорее всего, придётся не один раз. В полночь Гермиона вытащила из сумки палатку, и они вдвоём установили её в углу пещеры. Это была новая модель, не такая просторная, как та, что они использовали с Гарри и Роном в лесу, но более современная и функциональная. В ней была предусмотрена походная лаборатория для зельеварения, защищённая комнатушка для магических экспериментов (Гермиона называла её кабинетом), уборная с душевой кабиной, кухня-гостиная с красным плюшевым диваном и одна спальня с большой кроватью. Тео тут же вызвался спать на диване, Гермиона лишь кивнула. Ей плохо спалось. Магия пещеры заполнила палатку тихим, едва слышным гулом, действуя на нервы и давя на внутреннее чувство опасности. Гермиона ворочалась до трёх, и в конце концов не выдержав, она пошла на кухню сделать себе чай с ромашкой. Приготовив кружку с горячим напитком, она подошла к дивану. Тео спал на животе, свесив руку на пол. Волосы скрывали его лицо. День 2 — Я кое-что нашёл, — сказал Теодор, протискиваясь в кабинет. Дверь открывалась вплотную к столу. Чтобы войти в помещение, её нужно было снова прикрыть, пролезая в проход в пятнадцать дюймов шириной. — Как открыть выход? — встрепенулась Гермиона, отрываясь от блокнота с описанием её попыток рассчитать чары, наложенные на камни из торка. — Не совсем, — признался Тео, садясь на табурет по другую сторону стола. — Это про торк. Он был чем-то вроде реликвии для галлов и впоследствии для всей деревни. Торк всегда был здесь, в этой пещере с того момента, как Кава и Форбейд привезли его из Ирландии. — Он выполнял какую-то функцию? — спросила Гермиона, откладывая перо. — Ему поклонялись и… общались? Я не совсем уверен насчёт перевода этого символа, — он показал ей древовидную руну на пергаменте, — он означает и «общение», и «связь». В любом случае с ним контактировали только старейшины и друиды. — Только маги, я предполагаю? — кивнула Гермиона. — Я только не понимаю, как они сохранили кельтскую культуру посреди Швейцарии и в период Римской империи, и в Средние века, папства, потом была Реформация… — Даже в Ирландии она сохранилась не везде, — кивнул Тео. — Возможно, торк был для них могущественным объединяющим символом? — Или чем-то большим? — задумалась Гермиона. — Может, в нём была заключена информация, как в компьютере? — Вряд ли кельты были знакомы с оконным интерфейсом, — улыбнулся Тео. — Но я продолжу перевод. День 3 — По-моему, не так уж и плохо, — сказал Тео, прожевав. Он тщательно держал лицо, но глаза его выдавали… — Ложь, — засмеялась Гермиона, — я не умею готовить. Завтра можешь удивить нас чем-то более съедобным. — Как можно не уметь готовить? — улыбнулся Тео. — Нужно же просто следовать рецепту — как в зельях. — Мне скучно и неинтересно, — пожала плечами Гермиона. — Я ем, чтобы поддерживать жизнь в теле, меня не интересует вкус. — А кофе и чай? — Напитки — это совсем другое, — возразила Гермиона и набрала ещё одну ложку несъедобной запеканки. Это должен был быть пастуший пирог, но из-за лишней жидкости он превратился в склизкую кашу. — Их проще делать, — рассмеялся Тео, кладя руку на её предплечье. — Ох, хорошо, да, — выдохнула Гермиона, кладя свою ладонь на его, — я просто не хочу тратить время на готовку и обучение ей. Доволен? — Не очень, — с улыбкой поддел её Тео. Он поднял ложку с «кашей» и вывалил её содержимое обратно в тарелку. — Пастуший пирог обычно едят вилкой, ты знала? Гермиона вытащила свою руку из-под его и пихнула его локтем в бок. Тео рассмеялся и прижался к ней плечом. Они доели невкусный ужин в комфортной тишине. Пламя в печке у дивана приятно потрескивало. День 4 — Как идёт перевод? — спросила Гермиона, подходя к Тео, сидящему, скрестив ноги, у одной из колонн. Она накинула на его плечи плед. В пещере было прохладно. — Со скрипом, — вздохнул Тео, откладывая пергамент и запахивая плед. Он бросил ей благодарный взгляд и взял за руку, проводя большим пальцем по её ладони. — Спасибо. — Несправедливо, что ты все дни проводишь здесь, — вздохнула она, — не хочешь поменяться на завтра? — Нет, — покачал головой Тео, — тебе комфортнее работать в палатке. Мне нормально и здесь. — Мне бы не помешал свежий взгляд, — вздохнула Гермиона, садясь рядом с ним. — Зелье галльское. Я разобрала часть ингредиентов, но не все они мне знакомы. — Подумаем вместе? — предложил Тео, накидывая плед ей на плечи и приобнимая. Так было теплее. — Точно я уверена только в трёх: корень асфоделя, кровь ре-эма и обсидиан, — Гермиона положила голову ему на плечо. — Смерть и сила, — задумчиво протянул Тео. — Я не знаю ни одного зелья, совмещающего все три. — Мне надо был упаковать больше книг, — Гермиона прикрыла глаза и прижалась к нему ещё крепче. — Гермиона, — тихо сказал Тео, сжимая её плечи, — мы живём здесь в достаточно комфортных условиях только благодаря тебе. — Я могла сделать больше. Я должна была сделать больше, — она вздохнула. — Нет, — просто ответил Тео и поцеловал её в макушку. День 5 — Почему ты так странно сидишь? — прищурилась Гермиона, оглядывая скосившегося на один бок Тео, помешивающего чай за кухонным столом. — Отлежал мышцы на спине, ерунда, — отмахнулся Тео. — Боже, Тео, — не выдержала Гермиона, — спи в кровати. — Это… не очень прилично, — сказал Тео, опустив глаза. — Она огромная, — не отставала Гермиона. — Можем положить между нами меч, если ты переживаешь о моей добродетели, — усмехнулась она. — Гермиона… — простонал Тео, закрывая лицо руками. — Мы, конечно, можем и дальше притворяться, но это будет не первая наша ночь в одной постели, — промурлыкала она. Отсутствие друзей на неё плохо влияло — единственным развлечением в пещере стало смущение Теодора. — Хорошо, хорошо, — быстро согласился Тео (скорее всего, чтобы поскорее закончить этот разговор). Яблочки его щёк налились розовым. День 6 Они легли спать на разных сторонах кровати, но проснулась Гермиона в его объятиях. Когда-то в ночи их притянуло друг к другу в центр, и они сплелись в тёплый уютный комок. Она дышала носом в его грудь, его рука крепко прижимала её к телу, а их ноги были скрещены в причудливую фигуру. От Тео пахло её мылом и чем-то тёплым, отличительно им. В этот раз на них было куда меньше одежды. Тео был только в пижамных штанах Гарри, невероятным образом оказавшихся в её сумке, на Гермионе была длинная футболка с логотипом Холлихедских гарпий. Редкие волосы на его груди щекотали ей нос. Гермиона открыла глаза и подняла голову, сталкиваясь с его взглядом с золотыми лучиками. В них было что-то, кроме страха, но она не могла разглядеть в полумраке. Зато даже в темноте было видно, как порозовели яблочки его щёк. Утро было неловким: Тео прятал глаза и отвечал односложно. Краска не сходила с его лица. Сразу после кофе они разбрелись по своим научным постам. Гермиона со вздохом разложила камни на столе кабинета. В который раз. Прозрачный камень оказался кварцем, чёрный — базальтом, янтарь не нуждался в представлении. На всех трёх камнях были разные чары, но узнать какие оказалось непросто. Чары на них переплетались, как нити ткани, связывая камни друг с другом и — как Гермиона предполагала — с торком. Помимо сдерживающих чар (обнаружить их было проще всего), на каждый камень были наложены сложные заклинания, усиленные вязью огама. Символы были настолько крошечные, что Гермиона не сразу их обнаружила. Зато быстро расшифровала, когда нашла: кварц — «ограждение», базальт — «разум», янтарь — «путы». Руны наводили на мысли, но узнать, какие именно чары сопровождали каждый камень, без торка оказалось невозможно. День 7 — Вот этот символ означает «путь», а этот — «затерянный во времени», ещё рядом был этот — «оплата», — Тео водил пальцем по пергаменту. — Может быть, это про нашу ситуацию, а может, про одну из кельтских легенд… на другой колонне я нашёл сразу три легенды: о магическом месте силы с источником вечного наслаждения, о волке, подстерегающем в темноте, и о трёх возлюбленных, ставших жертвами страсти других. А также рецепт кровоостанавливающего зелья. — Да уж, с такой организацией информации вряд ли торк был похож на компьютер, — усмехнулась Гермиона. — Это как библиотека, если бы книги были свалены в кучу без какого-либо каталогизирования, — посетовал Тео, отпивая чай. Они обсуждали находки за день в гостиной. Тео сидел, развалившись, на плющевом диване, а Гермиона лежала головой на подлокотнике, положив ноги ему на колени. Усталость и безысходность накрывала их каждый вечер. Быть рядом друг с другом помогало. — Я ещё поигралась с чарами обнаружения на зелье, совместив их с мхом, — Гермиона зевнула и потянулась, вытягивая носочки. Тео положил руку на её голень и погладил. — То, как взаимодействие элементов влияет на окружающую флору, напомнило мне воздействие на неё вуали. — Зелье как-то связано с аркой смерти? — с любопытством спросил Тео, бездумно поглаживая её ноги. — Не с самой аркой смерти per se, скорее с миром мёртвых, — Гермиона приподнялась на локтях и посмотрела на Тео. — Может, некая сила торка связала наш мир с тем, что за вуалью, и выпустила из него… что-то ужасное? Я не представляю, что это может быть, учитывая, что над нами буквально камня на камне не осталось. — В кельтской мифологии есть множество демонов и тёмных существ, но ничего, что могло бы сотворить такое, — размышлял Тео, — кроме богов, возможно. Но о них никто не знает, кроме Тейга, и тот только по личному знакомству, — усмехнулся он и поиграл бровями. Гермиона пихнула его колено пяткой, улыбаясь. — Может, это дело рук Морриган? — спросила она через пару минут. — У неё есть предрасположенность к магии смерти. — Она же мертва. — Но умудрилась же она как-то передать нам брошь? — возразила Гермиона. — До этого момента считалось, что контакт с миром за вуалью невозможен. — Нам нужно ещё пообщаться с Тейгом, — произнёс задумчиво Тео. — Да-а-а, небольшая проблема… — протянула Гермиона, и они оба рассмеялись. Звук был вымученным и невесёлым, но это точно был смех. — Пойду сделаю ещё чай, — сказал Тео, не делая попыток подняться. — Не-ет, ты греешь мои ноги, — пробормотала Гермиона, крепче прижимая икры к его коленям. — Ты не пробовала носки? — усмехнулся Теодор, проводя пальцами по её голым стопам. — Ай! Щекотно, — захихикала Гермиона, суча ногами. — Носки бы тебя спасли, — угрожающе расхохотался Тео, прежде чем напасть на её ноги с новой порцией щекотки. День 8 — Куда мы идём? — спросила Гермиона, спотыкаясь о что-то под ногами, пока Тео вёл её, закрыв глаза руками. — Это сюрприз, — донёсся голос Тео над её ухом. Он поймал её в кухне за приготовлением очередного малосъедобного ужина. Наученная горьким опытом пастушьего пирога, Гермиона больше не экспериментировала, готовя самые простые блюда. У Тео всё равно получалось лучше, и это было просто-напросто несправедливо! — Та-да! — пропел Тео и опустил руки. Гермиона ахнула. По стенам пещеры двигались тени животных: единорог скакал, изящно вздергивая голову, его копыта утопали в угловатой траве, дракон летел меж курчавыми облаками, выдыхая пламя, гиппогриф грациозно вытанцовывал фигуры, его когтистые лапы взмывали ввысь. Она завороженно оглядывала стены: театр теней, аллегория пещеры, Платон, Тео, мысль перекинулась и на Драко. Как удивительно иногда всё сходилось в одном моменте. Обернувшись на Тео, она наткнулась на его тёплую улыбку. В кострище посреди пещеры потрескивало пламя, над ним вертелся полый цилиндр с вырезанными на нём движущимися фигурами. — Как ты это сделал? — хрипло спросила Гермиона, следя за развевающейся гривой единорога. — Мама научила меня в детстве, — он прижался к ней сзади, обнимая за плечи. — Спасибо, — прошептала она, откидывая голову на его грудь. Они сидели у костра, прижавшись друг к другу, завернувшись в колючий шерстяной плед, рассматривая тени на стенах. Он положил подбородок на её макушку и они провели следующий час в тишине и спокойствии. В руках Тео было уютно. В руках Тео Гермиона забывала, что они заперты в пещере восьмой день. День 9 — Я разбила чары кинжала на составляющие, — деловито заявила Гермиона, когда они плюхнулись на диван для ежевечернего статуса. — Он предупреждает коагуляцию крови. А на ручку наложены какие-то распознавающие чары, не позволяющие сделать надрез тому, кто не соответствует условиям. — Каким именно? — спросил Тео, приобнимая Гермиону. Она тут же опустила голову ему на плечо. — Я могу судить только по рунам, их две: «кровь древних» и «потомки». Думаю, кинжалом могли пользоваться только потомки древних галлов и кельтов. — Нотты произошли от германских племён, в жёны они традиционно брали ведьм с континента, чтобы избежать кровосмешения. Мама приехала из Дании, — сказал Тео в её волосы, зарываясь в них носом. — Ты что-то знаешь о своих предках? — Перед приездом… сюда я ходила на тестирование к Джастину, но результаты ещё не были готовы. Моя фамилия фермерская, корни латинские. По прямой линии это должны быть норманны, по непрямой — кто знает, — Гермиона прижалась к Тео крепче, обнимая его за плечи. — В моей родословной кельтов точно нет. Остаётся надеяться на тебя. — Ты думаешь, мы когда-то выберемся отсюда? — тихо озвучила она свой страх. — Обязательно, — он запечатлел на её лбу поцелуй. День 10 Тео не удержался на ногах и плюхнулся на трансфигурированный Гермионой ярко-зелёный коврик. Застонав, он поднялся на ноги и посмотрел на неё возмущённо. — Скажи мне ещё раз, зачем мы этим занимаемся? — спросил он, потирая ушибленную пятую точку. — Мы сидим в пещере безвылазно уже десять дней, — ответила Гермиона, легко переходя из гарудасаны в собаку мордой вниз, — йога приводит в тонус мышцы, улучшает растяжку и восстанавливает баланс в прямом и переносном смысле. — Мне нравится только эта поза, — пробурчал Тео, ложась на спину. — Шавасана, — засмеялась Гермиона, принимая дханурасану (не самый простой переход от собаки мордой вниз, но она любила сложные задачи). — Только мы ещё не закончили, а шавасаной надо закрывать занятие. — Я уже закончил, — сказал Тео с вызовом, поднимая голову и оглядывая растянутое в мостик тело Гермионы. — Предпочитаю позицию наблюдателя, — ухмыльнулся он. — Вы, волшебники, такие ленивые, — улыбнулась Гермиона, меняя позицию на капотасану, стоя на коленях и локтях, выгнув живот и рёбра вверх. — Мерлин, — прошептал едва слышно Тео. Гермиона вышла из капотасаны и, потянувшись, легла в шавасану. Она повернула голову и посмотрела на Тео. Тот не мог оторвать взгляд от её голого живота. Гермиона протянула руку и коснулась его волос. Мягкие, совсем не такие, как её пружинки. Она вплела пальцы глубже, массируя его скальп. Он посмотрел в её глаза и улыбнулся. Всё было хорошо, когда он улыбался. Проводя пальцами по её предплечью, он сдвинул брови. — Что это? — спросил он, оглаживая шрамированные буквы. — Сюрприз от тётки Драко, — усмехнулась Гермиона. Она прошептала заклинание, снимая чары гламура. Грязное слово отпечаталось на руке белыми полосами. — Блять, — выругался Теодор, пальцами вычерчивая буквы. Он перевёл взгляд на неё и нахмурился. — Ты же не считаешь до сих пор… — Нет, — успокоила она его, — давно в прошлом. — Он не рассказывал про это, — сказал вдруг Тео, глядя в потолок. Его пальцы всё ещё поглаживали предплечье Гермионы. — Это случилось на Пасху в девяносто восьмом, — медленно произнесла Гермиона, — я не знаю, когда вы… — На Рождество, — быстро ответил он, внимательно разглядывая своды пещеры. — Мне очень жаль, Тео, — прошептала она, придвигаясь ближе и обнимая его. — Я думал, что больше не смогу никому доверять, — сказал он тихо, уткнувшись ей в подмышку. — Ты сможешь, — гладила она его по волосам. — Всё проходит, Тео. Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. Зачарованные огни, что Гермиона развесила на стены пещеры, окрасили лучики его глаз в серебро. Она провела рукой по его щеке и наклонилась к его лицу. Тео вздохнул и опустил голову, прижимаясь к её телу. Она оставила лёгкий поцелуй на его лбу, рукой отодвинув непослушные волны. День 11 — Я решил поменять подход и переводить не все колонны подряд, а только те, где есть упоминания «выхода» и «времени», — объяснял Тео, водя пальцем по пергаменту. Они снова сидели на плюшевом диване, прижавшись друг к другу. Каждую секунду, что они были вместе, кто-то из них инициировал контакт. Тео, похоже, больше не смущала их близость, а Гермиона находила в его руках дефицитное в последнее время ощущение безопасности. В этой пещере посреди Европы она чувствовала себя словно на необитаемом острове. Без контакта с внешним миром, с растущей тревогой от стремительно убывающих запасов продовольствия, Тео был единственным, кто не давал ей сойти с ума. Она предполагала, что его должны преследовать похожие мысли. — Это значительно сократило количество перевода, и вот что у меня уже есть, — он протянул ей пергамент, указывая на абзац. Собственной жизненной силой Начерчен символ, Ломая оковы согнутого, Проход открывается там, Где сердце оставило след, Вошедшее в амулет. — Чёрти что, — пробормотала Гермиона. — Ну почему ни пророчества, ни загадочные надписи на колоннах в древних пещерах не могут быть простыми и понятными? — Так было бы скучно жить? — ухмыльнулся Тео и потрепал её по волосам. — Сердце, вошедшее в амулет — речь точно идёт о торке, живое сердце, помнишь? — размышляла вслух Гермиона, хватая руку Тео и отводя от своей головы. — Что такое «оковы согнутого»? — Стены пещеры? Я не знаю, — пробормотал Тео и снова потянулся к её волосам. Она шлёпнула его по руке, и он рассмеялся. — Ауч! — Я их потом не расчешу, перестань, — сказала она, не отрывая глаз от пергамента. — Жизненной силой начерчен символ — это кровь или магия? — Скорее кровь, — оставил в покое волосы Тео и вместо этого положил свою голову ей на макушку. — Для этого, наверное, нужен кинжал. Он как раз препятствует свёртыванию крови, наверняка эти чары нужны для того, чтобы можно было «начертить символ». Осталось понять, где и какой. — Пойдём спать, — зевнул Тео на её голове, — я устал и замёрз. День 12 Гермиона проснулась в его руках в седьмой раз подряд. Они уже бросили притворятся, и засыпали, прижавшись друг к другу. Тео гладил её волосы, Гермиона зарывалась носом в его грудь, вдыхая и сходя с ума от желания. Она делала вид, что не замечает твёрдости в его штанах, он делал вид, что она не трёт бёдрами, чтобы успокоить зуд. Ей было хорошо с ним рядом. Они всё время касались друг друга, и это стало привычкой — всё ещё волнующей, но уже такой знакомой. Они разглядывали друг друга перед сном и только проснувшись. Руки гладили лицо, плечи, спину, никогда не опускаясь ниже. Он смотрел на неё так же, как Драко. Больше никто так не раздевал её глазами. Было что-то ещё общее в их взгляде, что она никак не могла расшифровать. Когда они лежали нос к носу и руками изучали лица друг друга, ей казалось, что она может дышать. В пещере воздуха часто не хватало, и её грудь сжимала паника, но только не рядом с ним. Гермиона ждала. «Он не готов», — твердила она себе. И Гермиона умела ждать. Умела. Умела. Вчера у них закончилась еда. День 13 — И как мы раньше не догадались их поднять? — сокрушалась Гермиона, раскидывая подушки с каменного ложа у алтаря. — Слепая зона? — предположил Тео. — Ого… Под расшитыми подушками обнаружился высеченный в камне рисунок — торк с прекрасной женщиной и двумя мужчинами по бокам. Внутри торка было изображение… сердца, возможно? Неровный овал. Гермиона проследила пальцем линии рисунка. — Где сердце оставило след… — протянула она. — Похоже, мы нашли место. Осталось найти руну. — Не забудь ещё про надежду на то, что в тебе есть кровь древних кельтов, — мрачно сказал Тео. Он откинул её волосы на одну сторону и провёл носом по шее, вдыхая. Гермиона затрепетала. Внизу живота мгновенно всё сжалось, разливая тепло по телу. Прикосновения Тео с каждым днём становились всё смелее. Он будто заходил в воду дюйм за дюймом: сначала пальцы ног, щиколотки, потом колени, бёдра, живот... Это волновало. Предвкушение было невыносимым и томительным. Ей не терпелось поцеловать его, и ожидание делало награду ещё желаннее. Она обернулась, столкнувшись с ним носом, и они пару секунд смотрели друг на друга, пока она не закрыла глаза и подалась вперёд. Сейчас… Тео сделал два шага назад, увеличивая расстояние между ними. Гермиона, стараясь сдержать вздох разочарования, не уследила за выражением своего лица. В его глазах отразилась мука. — Я… не могу, — сказал он задушенно. — Я хочу, но… не могу. Извини, — бросил он и быстрым шагом ушёл в палатку. Гермиона смотрела ему вслед, вжав кулак в рёбра, чтобы оттуда не вытекла боль, разбивающая грудную клетку. Этой ночью Тео снова спал на диване. День 14 Они не говорили больше суток. Каждый раз, когда Гермиона входила в комнату, где был Тео, он покидал её, не оглядываясь. Сначала это её печалило, а потом стало раздражать. Она сидела в кабинете над проклятыми камнями, в который раз подбирая новые руны и снова неудачно. Потерпев очередное поражение, она швырнула ониксы в створку книжного шкафа. Стекло с жалобным всхлипом осыпалось на пол. Вскочив со стула, она открыла дверь, протиснулась сквозь неё, грязно ругаясь себе под нос, и потопала на кухню. Она успела увидеть спину Тео, стремительно заворачивающую за угол. — А ну-ка стой! — крикнула она ему вслед. Он послушался. Спина замерла, прямая, как палка. Гермиона подошла к нему, ожидая, что он повернётся. Зря. — Тео, поговори со мной, — попросила она мягко. Злость начала сдуваться. Ей было страшно. Почему? — Я уже всё сказал, — холодный голос обжёг. Её грудь сдавило. — Я знаю, что ты делаешь, — она взяла его за плечи, и он напрягся. — Я тоже отталкиваю людей, когда мне больно. — Не делай вид, что понимаешь меня, Грейнджер, — сказал Тео таким знакомым тоном. Он высвободил свои плечи и ушёл, оставив её сжимать свои рёбра. День 15 Камни, кинжал, зелье, руны… Гермиона не могла больше работать и лежала весь день в кровати, жалея себя. Грудь давило тисками, ей всё время хотелось плакать, и она позволяла слезам течь по щекам, заливая подушку. К сердечным неприятностям добавился первый день менструации. Тянуло живот, и назло себе Гермиона не принимала обезболивающее. Физическая боль была кстати — она отвлекала от эмоциональной. Она в надцатый раз перечитывала Гордость и предубеждение. За сегодняшний день она была в душе и больше спальню не покидала. Она читала, плакала, спала, читала. Снова в одиночестве, её сон сделался беспокойным и прерывистым. Она знала, что они никогда отсюда не выберутся. Она так и умрёт в этой пещере. Совсем одна. День 16 Человек без еды может прожить сорок дней. Волшебник — в три раза меньше. В два, если не будет использовать магию. День Гермионы прошёл в постели. У неё не было сил даже читать. Она не видела Тео два дня. День 17 Третий день в полном одиночестве казался уже привычным. Она смотрела в потолок и спала. Ей больше не хотелось бороться. День 18 После дня в полузабытье ночью она проснулась в его объятиях. Он сопел ей в макушку, обхватив её тело руками и крепко прижимая к себе. — Тео, — позвала она тихо, и он открыл глаза. В темноте она могла только догадываться об этом. — Прости меня, — прошептал он, притягивая её к себе ещё ближе, зарываясь носом в её волосы, вдыхая, гладя её по спине. — Прости меня. Прости… — приговаривал он. — Нам нужно выбираться отсюда, — сказала она, поднимая голову и обнимая его лицо ладонями. — Мы скоро умрём от голода. — Я перевёл все колонны, — тихо ответил он, щекой прижимаясь к её руке. — И я знаю, как открыть проход. День 19 — Почему ты думаешь, что нам нужны именно эти руны? — спросила Гермиона, осматривая пергамент с пометками Тео. — Они повторяются на колоннах, они связаны с кинжалом и пещерой. У нас не так много вариантов. Попробуем это, и если не получится… — Я вряд ли переживу две попытки, — тихо сказала Гермиона, — три руны моей кровью — это примерно три унции. Без еды восполнить её будет неоткуда. Кровоостанавливающее зелье только останавливает кровь, не восполняет её. — Мы можем сделать крововосполнающее? — предложил Тео. — Три дня на варку, и настаивать его надо при свете луны, — покачала головой Гермиона. — Одна попытка, Тео. — Всё получится, — он обнял её и прижал к себе, шепча на ухо, — мы выберемся отсюда, всё получится. Я с тобой. — Надолго ли, — усмехнулась Гермиона, и он замер. — Разберись сначала в себе, Тео, потом обсудим… это. Он медленно кивнул. В его глазах за первенство боролись боль и стыд. Они быстро собрали свои вещи и всё, что ещё хотели поднять наверх. Гермиона не хотела возвращаться в эту пещеру больше никогда. Застегнув сумку, она взяла кинжал и посмотрела на него. — Я готова, — сказала она и сделала надрез на среднем пальце. Из него тут же выступила капля крови, превратившаяся в ручей. Чуть пошатываясь от слабости, она вывела на каменном ложе три руны: «время», «сердце» и «волк». Воздух вокруг них едва ощутимо завибрировал, и Тео, подхватив её под руку, повёл её к проходу. Стена исчезла. Они могли выйти! Не теряя времени, они бросились вверх по ступенькам. Десять ступенек вверх, ещё десять… — Мне нехорошо, — промычала Гермиона, замедляясь. Её ноги заплетались. — Мерлин, зелье! — Тео достал склянку из кармана и, откупорив её, вылил содержимое в её рот. Гермиона закашлялась и проглотила маслянистую жидкость. Лучше ей не стало, но силы перестали убывать. Её нога была вся в крови вытёкшей из её пальца. — Давай, ещё немного, — Тео выругался, подхватил её на руки и побежал вверх по ступенькам. Наверное, ему тоже было страшно, что проход закроется быстрее, чем они успеют добежать. Пласты земли разъехались прямо над их головами, и яркое солнце ослепило их после девятнадцати дней в полутьме. Гермиона слышала шум вокруг: чьи-то голоса и пение птиц. — Гермиона! — крикнул знакомый голос. — Теодор, что с ней? — Истощение, потеря крови. Ей нужно крововосполняющее зелье, — ответил Тео, тяжело дыша. — Сейчас, сейчас, — приговаривал знакомый голос, — Тео, опусти её на землю. Вот так, Гермиона, открой рот. Глотай. Гермиона послушно проглотила, и через пару минут зрение к ней начало возвращаться. Она увидела встревоженное лицо Сьюзан, склонившееся над ней, с десяток авроров, маячащих позади, Тео рядом, не выпускающего её руку из своей. Она улыбнулась, и Сьюзан выдавила нервный смешок: — Выглядишь, как смерть, подруга. Вас не было всего четыре дня, как ты так умудрилась? Забыла свой походный набор? — Искажение времени, — прошептала Гермиона, — девятнадцать… дней. — Мерлин! — глаза Сьюзан в ужасе расширились, и она повернулась к переминающимся позади неё аврорам. — А ну-ка быстро организовали им трансфер в госпиталь. Шевелитесь! — она повернулась к Тео и сузила глаза. — Ты выглядишь поприличнее. Не мог отдать последний кусок колбаски даме? — Я… э-э-э… — промямлил что-то неразборчивое Тео, всё ещё крепко сжимая ладонь Гермионы. — Понятно, шок, — махнула на него рукой Сьюзан. — Гермиона, мы сейчас доставим тебя в госпиталь в Женеве. Ты меня слышишь? Гермиона? Звуки утонули в невнятном гуле, и Гермиона закрыла глаза, погружаясь во тьму.