Трикетра

Амели Аллен обожала волшебный мир. Когда она впервые узнала о его существовании, всё сразу встало на свои места: Амели была особенной. И она собиралась доказать этому миру, что он в ней не ошибся. Её первые месяцы в Хогвартсе был восхитительными: она поступила на Рейвенкло и стала частью большой и не самой дружной семьи. Ей нравилось, что её однокурсники были похожи на неё: они работали на необходимый им результат и не разменивались по мелочам. Профессор Флитвик был очень внимателен к юной магглорождённой студентке, и чары сразу стали её любимым предметом. Как будущая журналистка, она оценила магические возможности, позволяющие улучшить её мастерство. На втором году обучения из разговоров старшекурсников она выяснила, что буквально только что в этом прекрасном мире с единорогами и гиппогрифами была война. Следующие два года Амели прочла все книги по истории и подшивки ужасной волшебной газеты про Вторую Магическую Войну. Она выписала важные моменты и летом после третьего курса пришла к отцу. — Амели, ты уверена, что хочешь остаться в волшебном мире? — с тревогой спросил её Дэвид Аллен. — Папа, как будто в нашем мире что-то по-другому, — выдохнула Амели. — Я прочитала все твои статьи про войну в Чечне. — В этом-то и проблема, котёнок. — Папа постучал пальцами по столу. — Война в Чечне буйствовала в молодой стране после развала огромного союзного государства. Гражданская война в волшебном мире происходила здесь, в Англии. Это кардинально отличается от той Британии, в которой живу я. — Ты подделываешь факты, отец. Как же Вторая мировая? ИРА? — Амели, ты не… — Нет, это ты не понимаешь! — жестко отрезала Амели, — Мы все животные, в разной степени покрытые тонким слоем цивилизации. Сковырни его, и всё встанет на свои места. Я не покину мир магии, она часть меня. А ты можешь помочь мне стать самым успешным журналистом волшебного мира или отойти и не мешать. Амели осталась в Хогвартсе. На пятом курсе она провела год в Шармбатоне по программе обмена, а когда перешла на шестой, в Британии появилась новая газета. Впервые увидев её, она даже немного расстроилась. Ведь Амели мечтала сама открыть первое достойное СМИ в Магической Британии. Но мелочная зависть быстро сменилась возбуждением. — Как вы думаете, почему в Магической Британии приличное издание появилось только сейчас? — спросила она у профессора Нотта после урока, заметив выпуск Всевидящего Ока на его столе. — Общество приходит к большим переменам после больших потрясений, мисс Аллен, — ответил симпатичный профессор (Амели была в него тайно влюблена, но кто не был). — Вы станете ценным приобретением для газеты, — он выдал редкую улыбку. Когда Амели приехала домой на рождественские каникулы, она удивилась, не застав отца. Мама заканчивала свою диссертацию, сидя за компьютером. — А где папа? — спросила Амели после тёплых приветствий. — Он уехал на похороны в Москву. Была убита его коллега, Анна Политковская, — ответила Сёриз Аллен с грустью в голосе. Она всегда переживала за мужа в отъездах. Амели помнила весёлую Анну в смешных очках, которая пару раз останавливалась в их доме. Дэвид говорил, что она одна из лучших журналисток в бывшем Союзе. «Задаёт правильные вопросы. В России такое не любят», — говорил он. Амели провела вечер, читая все новости про работу, расследования, отравление и убийство Анны. Под утро, с красными глазами и тяжёлым грузом на сердце, она приняла решение. Если она хочет стать акулой и вскрыть своим пером всю неприглядную правду волшебного мира, она должна быть защищена. Полностью. Со всех сторон. И как только Амели исполнилось семнадцать, она наложила все мыслимые и немыслимые защитные чары на домик в Девоне, который ей оставила бабушка. Она попросила о помощи профессоров Флитвика, Макгонагалл, Нотта, Бабблинг, которые с удовольствием откликнулись на просьбу любимой студентки, автора лучших эссе по всем предметам. Домик превратился в крепость, и Амели была готова. Сразу по окончании Хогвартса она устроилась в Всевидящее Око. Главный редактор, Терри Бут, был восхищён её экстенсивным знанием всех скрывающих чар, её немногочисленными, но очень эффективными патентами подслушивающих устройств и портфолио с материалами, которые она писала про Хогвартс. Её отправляли на задания в министерство и даже на несколько конференций во Францию и Алжир благодаря её второму языку. Но не давали серьёзных материалов — в её двадцать Амели в газете всё ещё считали малышом. Амели специализировалась на журналистике расследований, поэтому она не удивилась, когда её отправили в Париж следить за ситуацией и постараться разобраться в противоречивой политической обстановке. Вооружившись самыми сильными отталкивающими чарами и собрав свой шпионский чемоданчик со всеми когда-либо созданными ей артефактами, она следила и подслушивала. Нацепив самую невинную улыбку, она разговаривала и выясняла — её год по обмену в Шармбатоне помог с контактами, многие сотрудники французского министерства были когда-то её одноклассниками. На основе всех собранных данных она написала уже с десяток статей для Ока, но чувствовала, что до главного так и не докопалась. Парижский совет, состоящий из двадцати представителей столичной знати, был отстранён от принятия решений уже месяц. Амели старалась назначить встречи с членами совета, но все они ушли в подполье, точнее, заперлись в своих поместьях, отказавшись общаться с прессой. С трудом, через свои контакты, она всё же сумела поймать одну из них. Аньес де Шам, молодая маркиза, по слухам, любила проводить время в волшебном спа на rue Magique. Одевшись, как подобает обеспеченной посетительнице салона, в шёлковую мантию и изящную шляпку из фетра, Амели вошла в высокие стеклянные двери, распахнутые по мановению палочки швейцара-домашнего эльфа. В ноздри ударил запах сандала и жасмина. Амели закашлялась и проследовала по скользкому полу из бежевого мрамора к стойке ресепшн из — это что, хрусталь? Ведьма с идеальной укладкой, будто прямиком из Золотого Голливуда, и длинными заострёнными ногтями дежурно улыбнулась. — Bonjour Madame. Vous avez un rendez-vous ? — спросила она с совершенным парижским акцентом. Амели пыталась, но с улицы записаться на процедуры в спа было совершенно невозможно, лишь по рекомендации членов клуба. Зато был другой способ попасть внутрь. — Non, je voudrais visiter votre bar à thé si c’est possible, — промурлыкала Амели, кладя вышитый пайетками клатч на стойку. — Bien sûr, il est là, — указала острым ногтем ведьма в направлении винтовой лестницы. — Jolie vous accompagnera. Она тут же потеряла интерес к Амели, зато к ней непонятно откуда подскочила юная ведьмочка в передничке и, улыбаясь, повела наверх. Чайный бар оказался на крыше с роскошным видом на Париж. Наложенные чары иллюзии блюрили Эйфелеву башню и высотки района Дефанс, предоставляя посетителям вид на город восемнадцатого века. Амели раздражённо выдохнула: эти волшебники и их стремление повернуть время вспять. Жоли привела её к столику и смущённо улыбнулась, собираясь было удалиться, но Амели схватила её за руку. — Cinquante byzants pour l’information. Retrouvez-moi dans une heure aux toilettes pour les femmes, — прошептала она, ловя испуганный взгляд юной ведьмы. Та неуверенно кивнула и быстро удалилась. Амели откинулась на спинку витиеватого стула, оглядывая крышу и её посетителей. Дамы, все как на подбор в дорогой одежде и без каких-либо признаков возраста, чинно попивали травяные чаи, тихо переговариваясь. Амели встала и под предлогом рассматривания вида прошлась между столиками, незаметно накладывая подслушивающие чары на каждый свободный. Дамы сидели за столиками по двое-трое, так что, вернувшись на место, Амели достала книгу, чтобы не привлекать внимания к своему одиночеству. Вскоре двери на крышу распахнулись, и в них вплыла процессия из трёх ведьм тридцати с чем-то. В одной из них Амели узнала маркизу и подняла книгу чуть выше, скрывая лицо. Дамы уселись за столик у края, и Амели махнула палочкой, активируя подслушивающие чары, передающие звук в миниатюрную заколку, держащую волосы у её уха. — Ах, какой прекрасный массажист, Аньес, ты была права, у нас заведений такого ранга просто нет, — сказала на английском одна из дам. У неё был сильный немецкий акцент. — Но вполне может, — жемчужно улыбнулась Аньес, подзывая официанта и заказывая успокаивающий сбор. Повернувшись обратно к своим собеседницам, она продолжила: — После того, как наведём здесь порядок с этими мужланами в министерстве, отправимся в Женеву. Подготовка уже началась, ваши волшебники должны быть в курсе. — Ах, это чудесно! — воскликнула третья ведьма. На этот раз с итальянским акцентом. — Эти аресты просто смешны. Кого они надеялись обмануть? — Сильная рука — вот что нам нужно! — стукнула по столу кулаком вторая ведьма, привлекая к себе неодобрительные взгляды дам вокруг. — Тот, кто найдёт и накажет виновных и вернёт былую славу старой магии. — Всё это и больше, — закивала Аньес, — наша программа для улучшения социального положения ведьм заслуживает особого внимания. — О, я не слышала о ней, — с интересом подалась вперёд ведьма с итальянским акцентом. — Достаточно волшебники наворотили дел в магическом мире, — сказала Аньес, отпивая принесённый чай из изящной фарфоровой чашки. — Хватит войн и террора. Пора ведьмам взять в руки то, что мы умеем лучше всего. Она хищно улыбнулась, и её спутницы одобрительно захихикали в ответ. Их беседа после перекинулась на обсуждение внешнего вида обслуживающего персонала, а именно их пятых точек, что взбесило Амели, и она сняла подслушивающие чары. Взглянув на часы, она бросила на стол пару монеток, залпом допила свою Марроканскую мяту и отправилась в дамскую комнату. Жоли уже ждала её там, переминаясь с ноги на ногу у круглого зеркала с меняющей цвет подсветкой. — Madame, je pourrais avoir des problèmes, — начала она, но Амели остановила её жестом руки. — Comme j’ai déjà dit: cinquante byzants, seulement pour l’information. Sans risque pour vous, c’est de l’argent facile, — произнесла она тихо, доставая холщовый мешочек, в котором звенели монетки. — D’accord, — вздохнула Жоли и потянулась к мешочку. — L’information d’abord, — сказала Амели, отдёргивая руку. — J’ai besoin du numéro de casier de Madame Agnès de Champs ainsi que des numéros de casier de ses copines. — Un instant, — пробормотала Жоли, доставая из передника зачарованный пергамент и пробегаясь по нему глазами. — Le numéro de Madame de Champs est 10, de Madame Grison est 7 et de Madame Celeto est 12. — Parfait. Inscrivez-moi à la procedure pour le visage ou pour le corps toute de suite. — Vous avez dit que vous ne voulez rien que de l’information! — возмутилась Жоли. — Vous voulez encore recevoir votre cachet? — Амели помахала мешочком, тот весело зазвенел. — Alors inscrivez-moi. Je m’appelle Amélie Poulain. — Ok, — недовольно выдохнула ведьма и коснулась палочкой пергамента, шепча имя. — Vous avez la procédure pour le corps avec Monsieur Rouge dans dix minutes, — сказала она раздражённо и протянула руку. — Merci pour votre aide, — улыбнулась Амели, кладя мешочек в руку сговорчивой ведьмы. Жадность была отличным инструментом. Обеспечив себе вход в раздевалку, Амели спустилась вниз и вошла в просторное помещение с шкафчиками шириной с её спальню. Она наложила на себя дезиллюминационные чары, чары бесшумности и принялась ждать. Конечно, можно было бы вломиться в шкафчики и покончить с этим быстрее, но Амели предпочитала не нарушать закон без необходимости. Она часто ходила по грани, но переступала её только в крайних случаях. Ожидание длилось около часа. Переговаривающиеся ведьмы во главе с Аньес явились после сауны или хамама — их лица были раскрасневшимися. Они исчезли в своих кабинках и ещё около получаса переодевались. Амели терпеливо ждала. Наконец, выряженные в шелка и увешанные драгоценностями, как ёлки, они начали выплывать из своих кабинок, к счастью, по одной, что позволило Амели уделить внимание каждой. Невидимая и бесшумная, она приклеила на платья, сумки, обувь и даже на ожерелье Аньес, когда та удачно нагнулась поправить шнурки на ботиночках, крошечные кусочки ткани. Зачарованные на невидимость и с хитрой комбинацией следящих чар, которую ещё не успели запретить во Франции. Закончив обвешивать дам, Амели вошла в дамскую комнату и скинула с себя все чары, доставая свой блокнот и открывая зачарованные на отслеживающие чары страницы. На бумаге схематично был изображён кусочек rue Magique и здание спа, в котором в данный момент копошились все десять точек её следящих элементов. Она удовлетворённо кивнула и вышла из уборной, сразу направившись к выходу. Её операция прошла успешно, и за следующие три дня она узнала всё о передвижениях трёх дам. Аньес де Шам покидала своё поместье только для визита в спа и в не нанесённый на карту дом где-то в пятом районе. Только однажды она нарушила свой маршрут, и Амели тут же поспешила перехватить её в Лувре. Площадь у главного музея Парижа как всегда была забита туристами. Амели с наложенными дезиллюминационными и чарами бесшумности прошла мимо пирамиды, недовольно на неё покосившись. Проскользнуть в музей оказалось легко, сложнее было найти внутри мадам де Шам. Её отслеживающее заклинание показывало точку на двухмерной карте, игнорируя уровни. Амели пришлось притормозить у скамейки, чтобы достать планы Лувра. Точка де Шам находилась в восточном углу, где, судя по планам… не было ничего. «Магия», — догадалась Амели и отправилась в восточное крыло музея. Этаж за этажом она накладывала обнаруживающие чары, пока на третьем ей наконец не улыбнулась удача: чары проявили дверь — обычную дверь из тёмного дерева, чуть потёртую, с золотой ручкой. Она толкнула её и оказалась в картинной галерее. Ничего необычного в наличии очередного зала в Лувре, кроме того, что все картины двигались — Амели наткнулась на магическую часть музея. Интересно, что ни в одном путеводителе по Магическому Парижу не упоминалось об этом. Большой зал с французскими окнами вмещал в себя коллекцию пейзажей и портретов. Пройдясь по периметру и невольно засматриваясь на большую картину высотой с человеческий рост, изображающую светловолосую нимфу в купальне, Амели обнаружила завешанный бархатной портьерой проход в соседний зал. В нем были натюрморты, ещё портреты и люди. Двое незнакомых ей мужчин, Аньес де Шам и ещё один член Парижского совета, на аудиенцию с которым она безуспешно пыталась записаться уже несколько недель — Лоран Д’Асье. Д’Асье был молод и чертами лица напоминал водную крысу. По городу ходили слухи о его сладострастии и неуёмной любви к ведьмам. — …vous ne voulez pas prendre tout? — спрашивала Аньес двух мужчин, сложив руки в молящемся жесте. — On va prendre ce qui nous plaît, pas tout, — кивнул один из них. — Henri, je vais vous aider, bien sûr, — обрадовалась Аньес. Динамика между ними указывала на превосходство незнакомых Амели мужчин, так что она рассмотрела их внимательнее. Высокий, Анри, был невероятно красив. Очерчённые губы, будто выточенные черты лица, тёмные волосы, убранные назад в хвост. Его чёрный костюм-тройка был старомоден и идеально подогнан. Второй, пониже, с рыжими волосами и аккуратной бородой, был одет проще, в рубашку и брюки, но держал себя так же, как Анри — будто всё вокруг подчинялось его воле. — Tout est prêt pour notre projet. Avez-vous décidé qui va prendre la place du ministre? — спросил мужчин Д’Асье. — Quelqu’un du conseil, — кивнул рыжий. — Elle veux voir une femme dans cette position. Madame de Champ, êtes-vous intéressée? — Oh, mon Dieu, — прижала руку к губам Аньес. — C’est un honneur, mais… — Alors, c’est décidé, — прервал её Анри. — Il y a une autre problème concernant la collection des peintures… Их разговор снова перекинулся на тему изобразительного искусства. Анри и его рыжий друг планировали вывезти бесценные произведения из Франции, но куда они направлялись и зачем — об этом речь не зашла. Перед тем, как попрощаться, Анри сунул месье Д’Асье кусочек пергамента со словами «pour la première visite». Удача улыбнулась Амели: она стояла под правильным углом, чтобы увидеть адрес. Rue Rattard 26/1. «Пятый район», — вспомнила Амели. Именно там находилось одно из частых мест посещения Аньес. Она, конечно, сразу поехала туда, но между домами 24 и 28 не было ничего. Амели не хватало либо ещё какого-то знания, либо приглашения, чтобы попасть в дом или хотя бы увидеть его. Следующие три дня удача её избегала: Аньес не выходила из дома совсем (или оставляла там все вещи со следящими чарами), её подруги из спа уехали обратно в Швейцарию, а дом на улице Раттар отказывался являться перед её глазами. Она всё ещё надеялась взять интервью у кого-то из кабинета министров, но они упорно игнорировали всех представителей прессы. Поэтому 16 октября, когда время приближалось к полуночи, она сидела в пустом министерстве, дописывая очередную депешу Терри. Увидев, как одна из секретарш, оглядываясь, заходит в кабинет министра, она не преминула случаем проследить за ней. Скрытая мощнейшими отталкивающими чарами, она видела, как секретарша роется в ящиках бюро, вытаскивает оттуда материалы свежих законопроектов, ещё не прошедших голосование кабинета, копирует их, кладёт в сумку и бесшумно пробирается к каменному залу. Секретарша крикнула «Bardot manoir» и исчезла в зелёном пламени. Поместье Бардо оказалось тем самым домом на улице Раттар. Теперь, когда Амели знала его название, трёхэтажный особняк сложно было пропустить. Амели следила за поместьем сутки, прежде чем у неё появилась возможность в него проникнуть. Чистая случайность: за день никто не входил и не покидал поместья, но на третий у ворот появился член Парижского совета Лоран Д’Асье с букетом цветов. Ворота распахнулись, впуская посетителя и идущую за ним по пятам Аллен, укрытую всеми известными ей чарами невидимости, бесшумности и отвлечения внимания. Поместье было большим и активным: в холле, многочисленных гостиных, кабинетах и библиотеке она увидела по крайне мере треть лиц из её тщательно подготовленного досье на французскую аристократию и даже несколько министерских сотрудников. Амели поняла, что она на верном пути: именно в этом доме готовился переворот. Она лавировала между переговаривающимся волшебниками и ведьмами, следуя за своим проводником, улавливая лишь обрывки разговоров. — Доступ в поместье в Антибе обеспечит нам прямой путь в Лондон… — говорил пожилой волшебник с пышными усами. — …в первую очередь избавиться от независимых СМИ, чтобы контролировать поток… — какая-то ведьма в модной шляпке проповедовала кивающему ей в ответ спутнику. — Genève va tomber plus vite qu’ils peuvent dire «rösti»… — высокий колдун в плаще своей собеседнице. Месье Д’Асье, любезно предоставивший ей вход, тем временем поднялся на третий этаж, и Амели, сделав выбор, последовала за ним. Он вошёл в комнату, сразу притворив за собой дверь. Плотно прикрывшись, она не оставила даже щели под собой, так что Амели пошла на хитрость: она просунула своё подслушивающее устройство прямо сквозь дверь. Это был прототип и он не работал со всеми материалами, но ей повезло: дверь была деревянной. — …j’ai voulu vous rejoindre, — говорил мужской голос. Амели предположила, что голос визитёра. — Qu’est-ce que tu peut offrir ? — спросил холодный женский голос с сильным акцентом, который Амели не могла идентифицировать. — Mon humble service à vous éternellement. — Tu sait que ta place ne sera pas seulement à mes pieds dans ce nouveau monde ? — засмеялась незнакомая ведьма. — Rien que pour le pouvoir, — мужской голос звучал подобострастно. — Très bien, — сказала ведьма удовлетворённо. Шаги подошли к двери, и Амели едва успела вытащить свой артефакт и отпрыгнуть влево, вжавшись в стену, когда дверь открылась, к счастью, прикрывая её своей створкой. Она слышала цокот обуви, но смогла увидеть сквозь щель между стеной и створкой лишь обнажённую спину и прядь светлых волос. Шаги чуть удалились, но вдруг замедлились. — Qui est là ? — спросил опасный женский голос. Шаги приблизились к укрытию Амели, и она увидела длинные пальцы, схватившие дверь. Пальцы потянули створку на себя, и Амели, запаниковав, активировала экстренный порт-ключ, висящий на цепочке на её шее. Журналистка приземлилась в своём номере в занюханном отеле Парижа. Она тяжело дышала, будто только что пробежала марафон, а её сердце отбивало беспорядочный ритм страха. Амели знала, что на следующий день министр должен был ехать в Перпиньян, чтобы продемонстрировать публике, как тонко он держит руку на пульсе расследования о сожжённой деревне. Шестое чувство подсказывало ей, что именно суббота 18 октября 2008 года станет днём, когда все случится. Так что вместо того, чтобы следовать за министром в Перпиньян, она осталась в Париже и своими глазами увидела самую эффективную смену правительства. Люмьеры вошли в здание министерства в десять утра, когда все сотрудники уже были на месте. Они быстро рассредоточились по офисам, концентрируясь на кабинете министров: заместителей премьер-министра, министров международного сотрудничества, экономики и иностранных дел. Часть сотрудников была выведена из здания под конвоем, часть осталась на своих местах. Coup d’état заняло три часа. Амели сидела на трансфигурированном стуле в алькове, записывая все, что происходило. Позже, в номере отеля, говоря с Терри по камину, она узнала, что в Перпиньяне произошла попытка похищения министра, но он успел ускользнуть вместе с большей частью своего штата. Из министерства в этот день смогли бежать лишь министр иностранных дел и один из заместителей. Связавшись с одним из своих однокурсников, Амели узнала, что почти весь Парижский совет поддержал переворот. А те, что нет — были арестованы или бежали. Получив задание от Терри, Амели сделала несколько звонков. Попытка узнать, куда направились беглые политики, привела Амели в Швейцарию. Было странно возвращаться в страну, в которой она провела детство. Магическая Швейцария была рассредоточена по крошечным анклавам внутри больших городов, ещё несколько поселений сосуществовали с магглами в деревнях. Министерство магии в Женеве, как это ни удивительно, находилось в соседнем здании с ООН, спрятанном тысячей тысяч отталкивающих чар и заклятий, прямо рядом с каминным вокзалом. Амели решительно направилась в министерство, зарегистрировалась в отделе международного сотрудничества как британский журналист и сразу же попала на пресс-брифинг. Как удачно. — Как произошедшее во Франции отразится на внутренней политике Швейцарии? — спрашивала пожилая ведьма, журналистка из немецкой газеты. — Совет конфедерации в данный момент решает вопрос о закрытии границ, — ответил второй секретарь министра магии Швейцарии. — Швейцария не будет принимать беженцев из соседней страны? — поинтересовался волшебник из голландской газеты. — По крайне мере до конца следующей недели границы останутся открытыми для всех пострадавших от нового режима, после решение совета вступит в силу, — сообщил секретарь. — Существует ли опасность повторения французского сценария в Женеве? — спросила ещё одна ведьма. Амели её узнала: Мари из швейцарской La Chimère Romande. Одна из её ролевых моделей в мире журналистики. Суровая Мари не только отлично писала, но и умела видеть суть в воде, льющейся изо рта опытных политиков. Её журналистская карьера всегда вдохновляла Амели работать ещё усерднее. А ещё при личной встрече Мари оказалась невероятно харизматичной. — Ситуация в Швейцарии стабильна и не вызывает опасений, — подчёркнуто расслабленно ответил секретарь. — Совет конфедерации и кабинет министров делает всё возможное для сохранения мира. — А что насчёт терактов? — задал вопрос волшебник. На его груди был бейджик с названием австрийской газеты. — Совет отпустил арестованных раннее подозреваемых, но виновные так и не найдены. — Последние события показали то, что мы давно подозревали: происшествия в Швейцарии были проведены радикальной группой из Франции с целью дестабилизации обстановки. Возможное закрытие границ решит эту проблему… — Первый теракт был совершён в Швейцарии, — сузила глаза Мари, — кабинет министров не видит нелогичность в своих выводах? Секретарь не ответил сразу. Вместо этого он невежливо повернулся к залу спиной и пошептался со стоящими за ним сурового вида люмьерами в темно-синих мантиях, после чего снова обратился к залу. — Прошу прощения, ситуация в министерстве требует моего внимания. Брифинг окончен, — проговорил секретарь скороговоркой и тут же исчез со сцены за шторкой. — Putain, il nous prend pour des cons, — выругалась Мари себе под нос. — Мадам Лафо, — обратилась к ней Амели, обходя ряд кресел, — я хотела представиться… — Амели Аллен, — улыбнулась ей ведьма, — я слежу за вашей карьерой, немногие швейцарские волшебники начинают так ярко в британской журналистике. — О, — покраснела от похвалы Амели, — это очень лестно. Не хотели бы вы выпить кофе после брифинга? — У меня есть, — она посмотрела на наручные часы, — сорок минут до того, как я должна быть в редакции. Есть здесь неплохое место… Так они оказались в парящем над Леманом волшебном кафе. Брызги от Jet d’eau покрывали невидимый барьер, отделяющий их столик от мира магглов. Они заказали кофе и печенье, и Лафон тут же предложила перейти на первые имена. Амели всегда чувствовала, когда с ней пытались сблизиться для собственной выгоды, но в этом случае выгода могла стать обоюдной. — Вы хотите обсудить coup d’état во Франции? — спросила Мари, закуривая сигарету. — И предложить сотрудничество, — кивнула Амели. — On peut parler en français si vous préférez… — Нет-нет, надо же мне тренировать мой английский, — улыбнулась Мари, — к тому же так меньше вероятность быть услышанными. Что у вас на уме? — У меня есть информация о группе, устроившей coup во Франции, а также об их возможных передвижениях, — осторожно сказала Амели, делая глоток кофе со сливками. — Интересно, — прищурилась Мари, — что же вы хотите взамен? — Сотрудничество. Если границы действительно закроют, мне придётся уехать, и у нас не будет глаз в кантонах, — пожала плечами Амели. — И вы хотите, чтобы вашими глазами стала я… — протянула Мари задумчиво. — У меня будут условия. Предсказуемо условия Мари были выше возможностей Амели. Но не выше возможностей Ока. Связавшись с Терри и описав результаты своей охоты, она получила добро на установление и ведение контакта, назначив совой встречу с Мари на следующий день. Освободившийся вечер она потратила на изучение досье членов Совета Конфедерации, что отправил ей Бут, с интересом обнаружив, что спутницы Аньес в спа, Гризон и Челето, оказались любовницами графов кантонов Базель и Тичино. Интрига закручивалась. Их встреча с Мари состоялась в том же кафе над Леманом, на этот раз в закрытой приватной кабинке, увешанной защитными чарами. Мари уже ждала её, сидя на диване и куря длинную тонкую сигарету со сладким дымом. Она поприветствовала Амели улыбкой и колечком дыма, выпущенного из накрашенных губ, сложенных буквой О. — Мои условия будут соблюдены? — перешла сразу к делу Мари, когда Амели села напротив. — Информация в обмен на информацию, порт-ключ в Лондон и содержание на время беспорядков в Швейцарии, если таковые произойдут, — кивнула Амели. — Я удивлена, что вы не хотите остаться здесь, в гуще событий. — О, я не планирую покидать события, — улыбнулась Мари, — но об этом позже. Информация за информацию. Что у вас есть? Амели рассказала ей про подслушанные встречи в спа и в Лувре, придержав пока увиденное в поместье Бардо. Мари внимательно выслушала её, куря одну длинную сигарету за другой. Пепельница на столе вскоре стала напоминать ежа. — Вы неплохо поработали, — сказала Мари, когда Амели закончила свой рассказ. — Но кое-что упустили. Вы помните первый теракт в Во? Деревня Романмотье? — дождавшись кивка Амели, она продолжила: — Двое мужчин, которых вы встретили в Лувре, имеют к ней прямое отношение. До сегодняшнего дня я считала их погибшими, но с вашим свидетельством… Анри Дюваль и Паркер Дэвис — эмигранты из Швейцарии и Британии, после переезда родителей обосновались в Америке и познакомились в Ильвермони. С годами дружба крепла, а амбиции росли. Одноклассники описывали их как закадычных друзей, привыкших всё делить между собой: желания, вину, вино и ведьм. Их слава ловеласов и сорвиголов имела успех у женской половины Ильвермони (и не только). В конце концов жажда приключений подстегнула их совершить долгожданную поездку на родину. Они путешествовали по восточной, центральной и западной Европе. Одной из многих их остановок стала красивейшая деревня Швейцарии — Романмотье. — Но я о них ничего не слышала, — возмутилась Амели. — О, они были в списке погибших. Я потратила много часов, выясняя бэкграунд каждого из них, и Дэвис с Дювалем выделялись отсутствием корней. Все остальные исчезнувшие веками жили в Романмотье. — И если они живы… — То должны иметь непосредственное отношение не только к перевороту во Франции, но и к терактам в обеих странах, — голос Мари стал жёстким, а взгляд потерял игривость. — Думаю, мы хорошо с вами сработаемся, Амели.