Трикетра

На рассвете семнадцатого октября Драко Малфой готовился к встрече с Макмиланом, тщательно выбирая наряд для Альтаира Бонэспуара. В его гардеробной со стройными рядами костюмов стоял отдельный рейл для его альтер-эго. Если Драко Малфой предпочитал простые костюмы-двойки, то Альтаир Бонэспуар был франтом, добавляя к классическому ансамблю двадцать первого века жилет. Вместо узких галстуков с виндзорским узлом он предпочитал широкие с ганноверским, носил часы на цепочке в нагрудном кармане и платочки с вышитым гладью гербом рода и инициалами «А.Б.». Драко серьёзно относился к своей работе. — Патил всем, кто развесит уши, рассказывает, что собирается захомутать красавчика-владельца, — протянул Бут, сидящий на софе в гардеробной и потягивающий кофе. — Ты бы одевался поскромнее, что ли… — сказал он, ловко уворачиваясь от летящего в него ботинка. — У Альтаира есть стиль, — с чувством сказал Драко и вернулся к выбору сорочки. — И хвост из поклонниц. Многовато для воображаемого персонажа, — пробормотал Бут, делая глоток. — Что ещё отдел аналитики успел накопать на проекты Маклаггена? — игнорируя провокацию, спросил Драко, прикладывая пиджак к бледно-васильковой рубашке. — Ничего, кроме того, что мы обсуждали в прошлый раз, — вздохнул Бут. А обсуждали они немало. Линда Крессвелл, специальный корреспондент Всевидящего Ока, начала с аптек, с которыми были заключены контракты на поставку аконитового зелья. Респектабельные аптеки в Хогсмиде и Косом переулке осуществляли поставку только первые два месяца, после чего представители благотворительного фонда Круглый Холм лично сообщили им, что они не выдержали тендерных условий и негласно прекратили контракт в одностороннем порядке. Кем являлись эти представители — неясно. Зато в глаза бросалась мутность этого заявления: не было официального расторжения контрактов и даже никаких писем ни на бланках министерства, ни на обычном пергаменте. Отсутствие бумажного следа настораживало. Аптеки, которые поставляли зелья для резерваций и самостоятельно живущих оборотней, оказались зарегистрированы на магглов. Это не противоречило законодательству, но опять же вызывало вопросы. К самим магглам отправилась Линда, как дочь магглорождённого волшебника, лучше ориентирующаяся в немагической культуре. Магглы были родителями молодых волшебников, всего несколько лет назад начавших обучение в Хогвартсе. К ним обратился с бизнес-предложением некий представитель министерства, и они получали процент от дохода. Ни имени представителя, ни его должность они не помнили. Линда не владела достаточным навыком легиллименции, чтобы проверить, замешаны ли чары забвения, но всё указывало именно на это. Сам траст Круглый холм был создан за месяц до принятия законопроекта о защите оборотней и никаких других подопечных не имел. Всё, что удалось узнать о нём, — это адрес, по которому находилось двухэтажное офисное здание, настолько обвешанное защитными чарами, что никто не мог зайти даже на порог. Драко попробовал сделать щедрое пожертвование через Гринготтс от имени Бонэспуара, чтобы привлечь внимание, и оно прошло. В ответ ему пришло приглашение на приём для патронов, что должен был вскоре состояться в одной из ликантропных резерваций. Социальные отчисления из министерства в Круглый холм были регулярными, но невысокими, что объясняло, почему печальная ситуация с резервациями ранее не привлекала публичного внимания. Ежемесячно из бюджета выделялось от пятисот до тысячи галлеонов, что было каплей в море реальных расходов на резервации. Обратная ситуация обстояла с аконитовым зельем: на его закупку выделялось пятнадцать тысяч галлеонов в месяц — астрономическая сумма для британского магического сообщества. Анализ контрактов Круглого холма с поставщиками для резерваций и списков закупок занял у отдела аналитики Ока несколько недель. Как и в случае с аптеками, первоначальное разнообразие сменилось бутылочным горлышком: продукты и товары первой необходимости поставлялись из пяти точек в Британии, все они вызывали подозрения. Одежда, мебель и мелочи — из трёх малоизвестных лавок в Белфасте, продукты — от двух поставщиков из мира магглов. Последняя ниточка и привела Драко к Макмилану. Несмотря на Статут о секретности, магический мир не прерывал торговых связей с маггловским. Основной статьёй сотрудничества были сырьё, которое сложно было добывать магическими методами, и продукты питания. Магическое сельское хозяйство, активно навязываемое политиками с XVII века, сначала развивалось и в какой-то момент даже грозило вывести с рынка маггловских конкурентов. Но промышленная революция и последующая модернизация сельского хозяйства и животноводства настолько уронила стоимость производства растительной и животной пищи в немагическом мире, что заниматься ими в мире волшебном стало просто невыгодно: цены на продукцию в связи с высокими затратами на персонал и маленьким оборотом были в три-четыре раза выше. Конечно, существовали снобы, что предпочитали покупать продукты исключительно с пометкой made with magic, но большая часть Магической Британии считала свои монеты. Торговля с немагическим миром всегда была зарегулирована до невозможности. Опасность нарушения Статута и быстрые изменения в мире магглов вынуждала Визенгамот регулярно вносить поправки в Законопроект о торговле. А растущая глобализация совсем смешала карты: заключать контракты приходилось не только с фермами и местными производителями, но и с импортёрами из других стран. Последнюю поправку со списком одобренных министерством поставщиков в законопроект вносил как раз Макмилан. В связи с чем Драко и застрял в гардеробной, в данный момент выбирая между глициновой и лавандовой сорочкой. — Ты так опоздаешь на встречу, — пропел Бут, подливая себе ещё кофе. — Бут, тебе что, сегодня заняться нечем? — раздражённо выдохнул Драко, снимая с вешалки рубашку глицинового цвета. — Подкинуть тебе ещё задач? — Мне вообще-то нужно воспользоваться твоей библиотекой, — обиженно сказал Бут, с наслаждением делая глоток. — Я не храню книги в гардеробной, — сказал Драко, трансфигурируя черты своего лица перед зеркалом. — Окей, не соблазняй секретарш, — дал последнее напутствие Бут, пружинистым шагом покидая гардеробную с чашкой в руке. Министерство в четверг было заполнено сотрудниками и посетителями. Драко быстро зарегистрировал палочку, специально выписанную для Бонэспуара из Парижа, и поднялся на кошмарном лифте на уровень один. Кабинет Макмилана располагался ровно напротив его коллеги второго секретаря и был ожидаемо тесным и неприветливым. — Мистер Бонэспуар, — чинно поприветствовал его третий секретарь, поднимаясь и протягивая пухлую руку. — Секретарь Макмилан, — пожал руку Драко, — благодарю, что приняли меня со столь коротким уведомлением. — Да, пришлось выделить время в моём плотном графике, — важно сказал Макмилан, — но мы, конечно, обязаны наводить мосты с публикой, и как это делать, если не через прессу. — Разумеется, — сквозь зубы согласился Драко, выдавливая из себя подобие улыбки. — Мы делаем цикл статей о карьерах секретарей министра и решили начать с вас и почётного третьего места, — с непринуждённым лицом вставил пику Драко, удовлетворённо наблюдая, как дёрнулось лицо Макмилана. — Эм, да, конечно, — мялся Макмилан, впихивая свой зад обратно в кресло, — выборы в следующем году держат нас всех в тонусе. — Думаю, вы не захотите обсуждать последний ваш законопроект, — усмехнулся Драко. — Давайте обсудим ваши предыдущие поправки? — С большим удовольствием, мистер Бонэспуар, — в голосе Макмилана сквозило неприкрытое облегчение. — Моё участие в законодательных актах, возможно, пока не слишком активное, но даже малые изменения способны изменить мир к лучшему, — поднял он палец вверх. Драко изо всех сил сдерживал оскал, сжав губы в тонкую линию. — Ваши поправки год назад касались Законопроекта о немагической торговле? — спросил он, доставая блокнот и вербаквилл. — Да, это очень важный законодательный акт, — закивал Макмилан, — сотрудничество с немагической Британией — один из столпов нашего… — Да-да, не могли бы вы рассказать о поправках подробнее? — прервал Драко поток пафоса. — Список поставщиков был полностью изменён, по какой причине? — О, вы же знаете, как быстро меняется этот маггловский мир, — с улыбкой покачал головой Макмилан. — Компании закрываются, сливаются, покупаются… — Из десяти одобренных раннее поставщиков закрылись только две компании, в остальных не произошло никаких изменений, но они были вычеркнуты, — слегка приподнял брови Драко. Давление необходимо было усиливать постепенно. — А, да, — задумался на мгновение Макмилан, — но мы стремимся также улучшать качество продуктов, доступных для волшебников. Для нового одобренного списка мы выбрали лучших… — По каким критериям осуществлялся отбор? — Драко наклонил голову. Вербаквилл послушно строчил рядом. — По… качеству продуктов, — непонимающе уставился на него Макмилан. — Как вы определяли качество? — ласково спросил Драко, будто обращаясь к тоддлеру. — Э-э-э… — замялся Макмилан. Драко почти видел, как в его светловолосой голове вертятся ржавые шестерёнки. — Я советовался с коллегами, — наконец выпалил он, и видно было, что он пожалел о сказанном. — Как чудесно, — улыбнулся Драко. — Кто же в министерстве обладает этим сакральным знанием? Британия должна знать своих героев. Он изобразил самую искреннюю улыбку, на которую был способен. И, видимо, это сработало, потому что Макмилан напротив заметно расслабил щёки. — Мы обсуждали это в кабинете министров, разумеется, — ответил он, вернув тону важность. — У секретаря Маклаггена и министра Шеклболта было множество предложений. Мы сузили их до десяти, которые и попали в поправки. — Неужели сам министр занимается подобными вопросами? — притворно удивился Драко. Чушь. Он прекрасно знал, что Шеклболт не имел никакого отношения к этим поправкам, но второе имя, названое Макмиланом, заставляло задуматься. — Министр привык держать руку на пульсе всех важных решений, принимаемых советом, — отозвался Макмилан, переставляя рамки с фотографиями на своём столе. Драко сузил глаза. Враньё. Он чуял его за версту. Вопрос в том, насколько лживо это утверждение. — Значит, министр принимает участие в создании каждого законопроекта? — Конечно, — закивал Макмилан, смотря в сторону. Говорить с третьим секретарём министра было как транфигурировать булавку в дракона — медленно, мучительно и редко приводило к каким-то результатам. На вопросы про министра и второго секретаря он отвечал, как настоящий политик — много слов и мало смысла. Через полчаса и несчётное количество сожжённых нервных клеток Драко составил примерную картину. Десять немагических поставщиков были выбраны по велению двух Маков в кабинете министров. По причинам, которые Макмилан не сумел (или не хотел) донести прямо. Но проскользнуло и кое-что интересное в его изворотливых ответах. Драко даже не обратил бы внимания на эту деталь, если бы Макмиллан не начал усиленно потеть вместо ответа на очередной вопрос лощеного Бонэспуара: — Все расчёты с немагическим миром, как обычно, проходят через Гринготтс? — спросил Драко под тихий скрип вербаквилла. — Что? М-м-м, да, разумеется, — ответил Макмиллан, запнувшись. На его лбу появилась испарина. — Или какие-то совершаются внутри магических компаний-импортёров? — сузил глаза Драко. — М-мы все возможные расчёты проводим через Гринготтс, да-да, — заикнулся Макмиллан. Драко едва справился с желанием закатить глаза. Вот, что бывает, когда на работу, требующую хитрости и изворотливости, ставишь хаффлпаффца. Но что неудача для Макмилана, то эликсир для него. Стало ясно, что одна из тайных сторон поправок как-то связана с банком. Выйдя из кабинета третьего секретаря, Драко взглянул на часы, вытащив их из внутреннего кармашка: он ещё успевал зайти в Гринготтс, но перед этим у него состоялась ещё одна встреча — на этот раз незапланированная. Ничто её не предвещало. Драко уже шёл к каминному залу, когда столкнулся в коридоре с Поттером в полном аврорском обмундировании. Тот шёл рядом с ведьмой Боунс и незнакомым ему люмьером с французским акцентом. Завидев Драко, Поттер притормозил и, шепнув что-то своим коллегам, двинулся прямо к нему. Драко приготовился было к перебранке, но потом вспомнил, что с трансфигурацией внешности Поттеру его не узнать. — Сэр, — обратился к нему Поттер без доли почтения в голосе, — не могли бы вы пройти со мной? — В чем дело, главный аврор? — спросил Драко, когда они оказались в комнате за ближайшей дверью. Судя по вытянутому овальному столу, стульям и отсутсвию другой мебели, это была переговорная. — К нам поступили разведданные, что один из ваших корреспондентов в Париже получил некую информацию незаконными методами. — Боюсь, я не знаю, о чём вы, — Драко даже не пришлось прикидываться. Бут о подобном ещё не докладывал. — Конечно, — ухмыльнулся Поттер, но вмиг посерьёзнел, — я хочу напомнить вам, что вся информация, добытая способами, противоречащими законодательству, будет оспорена. Не выпускайте её в печать. — Это попытка повлиять на свободную прессу, аврор Поттер? — ощетинился Драко, сложив руки на груди. — Это попытка предупредить преждевременное закрытие вашего издания, — вздохнул Поттер и снял очки, потерев переносицу. — Всё, что вы печатаете о ситуации во Франции и в Швейцарии, должно быть добыто исключительно законными методами. — Разумеется, главный аврор. Если это всё… — процедил сквозь зубы Драко и повернулся, чтобы покинуть комнату. — Я не шучу, — кинул ему вслед Поттер, — речь о национальной безопасности. Проверяйте ваши источники. Бормоча себе под нос ругательства, Драко тенью метнулся в каминный зал и прошептал пункт назначения. В банке Гринготтс в Косом переулке, как в главном отделении Британии, всегда был плотный трафик. Вот и сейчас все гоблины-консультанты были заняты посетителями. Драко не привык ждать очереди, но всё же подавил бьющееся в грудине желание воспользоваться статусом золотого клиента и прислонился к колонне, терпеливо ожидая, пока семья магглов поменяет фунты на галлеоны. — Чем могу помочь? — спросил пожилой гоблин, когда семья магглов наконец отошла от стойки, звеня мешочком с золотыми монетами. — Меня зовут Альтаир Бонэспуар, — представился Драко, протягивая тиснёную визитку с названием издания и должностью. — Я пишу материал про недавние поправки в законодательство и хотел бы задать несколько вопросов относительно финансовых операций. — Вы можете запросить всю необходимую информацию у министерства, — недружелюбно ответил гоблин и вытянул шею, чтобы пригласить следующего посетителя. — Конечно, — кивнул Драко, возвращая внимание гоблина, — но вы же знаете, что волшебники куда менее аккуратно относятся к хранению данных. — Хм… — нехотя кивнул гоблин. — Что уж говорить об их системе, — вздохнул Драко, — картотеки министерства поистине ужасают. — Это верно, — уже более дружелюбно подтвердил гоблин. — Кстати, я не рассказывал, что мы планируем делать экспозе о политике министерства, ущемляющей права гоблинов? Возможно, мы могли бы набросать список вопросов уже сегодня. Грубая лесть и намёк на политическую репрезентацию сработали безотказно. Гоблин-консультант тут же щёлкнул пальцами, подзывая ассистента, и Драко проводили в офис менеджера по связям с общественностью. История взаимоотношений гоблинов и волшебников всегда была непростой. По привычке недооценивать тех, кто отличаются, многие волшебники считали своих невысоких соседей более примитивными, что, конечно, не соответствовало действительности. Гоблины были намного более внимательны к деталям, их мозг улавливал логические связи быстрее, а их перфекционизм и не снился ведьмам и магам. Что у них действительно было в дефиците — это эмоциональный интеллект. В их обществе, построенном на логике и чести, не было места эмоциям и сантиментам, и именно поэтому волшебникам и гоблинам так трудно было понять друг друга. Если волшебная мысль вместе с маггловской росла на идеалах гуманизма, гоблинская укоренялась в традициях. В исключительно рациональном мышлении не было места защите слабых, заботе о меньшинствах и социальной справедливости. Сильный пожирал слабого. Кабинет менеджера по связям с общественностью, которым оказался мрачно выглядящий гоблин по имени Горг, был огромным и дорого обставленным. Окна в пол выходили на Косой переулок, в мраморном камине потрескивал костёр, стул для посетителей оказался — сюрприз — удобным, как дома. — Мистер Бонэспуар, — поприветствовал его гоблин из-за своего стола. Он, видимо, стоял на подиуме, потому что, сев, Драко оказался ниже его на две головы. — Рад видеть представителя свободной прессы в нашем банке. Чем могу быть полезен? — Меня интересуют данные по контрактам с немагическими поставщиками продуктов, — учтиво начал Драко. — Я слышал восторженные отзывы о вашей картотеке… — Оставьте лебезения, — отрезал Горг и облокотился на стол, угрожающе над ним нависнув. — Гоблины не вмешиваются в политику волшебников, — он помолчал с пару секунд, а потом добавил: — Пока нам это не выгодно. — Чем тогда я могу быть полезен? — спросил Драко, поднимая подбородок. — Вы хорошо играете вашу роль, мистер Малфой, но финансовый след не обмануть, — губы гоблина раздвинулись в жуткой улыбке. — Услуга за услугу. Нам нужен путь в Визенгамот. — Этого я обещать не могу, — покачал головой Драко, скрыв своё удивление от расторопности гоблинов, — но мы можем договориться о честном экспозе в Оке. — Этого недостаточно, — сложил руки на груди гоблин. — Мистер Горг, — усмехнулся Драко, — я предлагаю привлечение внимания к вашей ситуации, но если вас это не интересует… Информация не настолько мне нужна, — сказал он и поднялся, чтобы уйти. — Сидите, мистер Малфой, — буркнул гоблин, откидываясь на спинку стула. — Две статьи с разницей в два месяца, — не упустил возможность поторговаться он. — Две статьи, — кивнул Драко, — и все данные по контрактам с вас, а также, — он прищурился, — ещё один запрос с меня позже по необходимости. — Вы мастер кабальных сделок, лорд, — гоблин сузил глаза, и с минуту они молча глядели друг на друга. — По рукам, — наконец сказал он и протянул тонкую морщинистую руку. Разумеется, никто не дал Драко файлы для ознакомления с собой, так что следующие два часа она провёл мучительном сравнении контрактов и чеков за последние десять лет. Через двести листов пергамента он наконец поднял голову и подвигал ей из стороны в сторону, разминая затёкшие мышцы. Все суммы официально проходили через Гринготтс, в конце концов экономическая монополия волшебного мира всегда служила плохую службу коррупционным схемам. И только недоверие гоблинам мешало министерству сверять все данные с ними, а это стоило того. Подбитые квитки за десять лет показали устойчивый рост цен. До поправок Макмилана на один-два процента в год, что можно было списать на инфляцию, после — на три-четыре процента в месяц, что уже вызывало вопросы. В очередной раз Драко вспомнил подсмотренную сцену в продуктовой лавке ликантропной резервации. Далеко не все волшебники использовали магические пути для покупки продуктов. Многие из тех, что жили вне волшебных кластеров, отоваривались в маггловских магазинах, а вот резервации, министерство, Хогвартс и большие дома с обслугой… С большим оборотом или со значимым доходом можно было пропустить повышение цен, зато бедные покупатели явно должны были почувствовать это первыми. Так и случилось. Но как же это осталось незамеченным в отчётах министерства? Драко тут же пролистал блокнот назад, развернув пергамент с продуктовым контрактом и отчетом по месяцам. Вместо прайс-листа в отчётах указывалась продуктовая корзина — базовый набор продуктов, который обычно закупался волшебниками. В ней всегда фигурировало 50 наименований, и сумма едва колебалась от месяца к месяцу. Но если присмотреться внимательно… Ещё час Драко уделил скрупулезному изучению всех двенадцати месяцев и наконец нашёл ответ. Продукты в корзине менялись. Иногда по одному наименованию, иногда больше, но не превышая десяти. Всё для того, чтобы скрыть рост цен на продукты, тогда как итоговая стоимость корзины оставалась практически неизменной. Тонкая работа. И хитрая. Неудивительно, что отдел аналитики это пропустил. Драко бы и сам не нашёл, если бы не знал, что искать. Он попытался задать вопросы Грогу, но тот в очередной раз заявил, что в дела волшебников они не лезут и ведают лишь финансовыми вопросами. Зато гоблин надавил на вторую часть их соглашения. За следующие полчаса они составили список вопросов для интервью, которое позже должен будет провести кто-то из Ока. Драко сразу предупредил, что списком вопросы не ограничатся, и экспозе в газете не будет односторонним. Больше всего он дорожил репутацией издания, и никакое расследование не стоило её запятнания. Драко вернулся в мэнор уставшим, как шушуга. На ходу скидывая с себя трансфигурацию внешности, он тут же направился в библиотеку, чтобы запить изматывающий день чем-то крепким. То ли годы давали о себе знать, то ли он слишком глубоко погрузился в свои мысли, но увиденная сцена у камина в библиотеке застала его врасплох. Грейнджер и Бут сидели на диване, тесно прижавшись друг к другу, и с бокалами белого вина в руках листали какую-то книгу, умостившуюся на их коленях. Грейнджер хмурилась, глядя на страницу, а Бут выглядел самодовольным, как индюк. — Что здесь происходит? — спросил Драко низким голосом. Ревность в нём боролась с радостью от встречи с Грейнджер, раздражением от вида явно что-то замышляющей рожи Бута и, пожалуй, ещё неприятным щемящим чувством, что все его секреты в этот самый момент дружно пошли на хуй. — Драко! — Грейнджер вскочила, уронив книгу на пол и даже не заметив. Мелькнули тиснёные золотые буквы «Светский декорум». — Я прислала сову, что зайду, но, видимо, вы разминулись. Терри сказал, что я могу остаться… — Насколько я помню, слово Терри в этом доме не имеет никакой силы, — процедил Драко, облокачиваясь на дверной косяк. — Как интервью с Макмиланом? — непринуждённо спросил Бут. Поймав гневный взгляд Драко, он даже не дёрнулся: — О, не переживай, она обо всём догадалась, как только увидела меня здесь. Это же Гермиона. — Бут, ты ещё не закончил со своим внезапным интересом к моей библиотеке? — спросил Драко елейно. — Нет, — жизнерадостно ответил Бут, но, заметив поднятую бровь босса, тут же догадался. — Хотя да. Да. Мне пора. Пока, Гермиона, — он махнул рукой ведьме и взлетел с софы. — Через каминный зал. Я провожу, — Драко вышел за дверь и быстрым шагом дошёл до камина, ожидая Бута. — Что-то важное? — спросил догадливый Терри, подходя к сложившему руки в карманы Драко. — Возможно, — качнул головой он. И быстро пересказал диалог с Поттером. — Она действительно кое-что раскопала не совсем законными методами, — кивнул Бут, задумчиво почёсывая подбородок, — но я знаю нашу политику, — поднял он руки в ответ на злобный взгляд босса. — Что именно нашла твоя акула? — Штаб восстания, как мы предполагаем. И, возможно, пару главных действующих лиц, но это требует дальнейшего расследования. — Ничего. Я повторяю: ничего не публикуй, кроме законно полученных фактов, без моего одобрения. Под Око копают, и нам нужно сохранить наше имя во что бы то ни стало, — серьёзно сказал Драко и отправил Бута в офис. Он вернулся в библиотеку. Грейнджер тут же вскочила. Она выглядела восхитительно, но Драко лишь окинул её долгим взглядом. Ему крайне не понравилось её поведение, и он не был уверен, что готов так легко простить её пренебрежение. Пренебрежение? Да, это правильное слово, решил Драко. — Мне жаль, что так вышло, — Грейнджер снова села на софу и закинула ногу на ногу. Её оливковый комбинезон натянулся на бёдрах. — Что ты ворвалась в мой дом без приглашения или сбежала, не попрощавшись? — спросил Драко, садясь на кресло напротив и призывая бокал и бутылку огневиски. — За всё сразу? — она вздохнула и сделала щедрый глоток вина, враз ополовинив бокал. — Я пришла не ругаться. — Тогда зачем? — Драко с наслаждением сделал первый глоток, что позволило ему немного расслабиться. Грейнджер его нервировала, и он чувствовал себя уязвимым — не лучшее сочетание. — Поговорить. Я… — она рукой откинула волосы с лица и помолчала секунду, — я не должна была сбегать. — Ты вольна делать всё, что пожелаешь, — ледяным тоном сказал Драко. Её лицо дёрнулось. — И всё же. Это было неправильно по отношению к тебе. — Избавь меня от своей жалости, Грейнджер, — скривился Драко, — мне она ни к чему. — Избавь меня от своей колючей защитной реакции, — ничуть не смутилась Грейнджер. — Я хочу тебе кое-что показать. — А что, если я не хочу это видеть? — спросил Драко, болтая янтарную жидкость в пузатом бокале и делая глоток. — Значит, нам не о чем говорить, и я просто уйду, — наклонила она голову, — если ты хочешь. Они помолчали. Драко считал секунды в уме, раздумывая, сколько ещё прилично подождать, чтобы она не решила, что он даже не рассматривал её предложение как выбор. Грейнджер молча пила своё вино, смотря куда-то за него. Кудряшка упала на её лоб и она убрала её за ухо, не фокусируя взгляда. — Хорошо, — вздохнул он, допивая виски и поднимаясь, — куда мы идём? — Это сюрприз, конечно, — улыбнулась она, протягивая ему руку для аппарации. Когда мир перестал кружиться, Драко огляделся вокруг. Они стояли на террасе с видом на море, оно плескалось о скалы где-то внизу, а позади них был самый странный дом, который он когда-либо видел: угловатый, весь состоящий из прямых линий, врезанный в скалу, он смотрел на океан через огромные панорамные окна, слепые без света внутри. — Где мы? — спросил Драко, с любопытством оглядывая футуристичный особняк в камне. — Как ты думаешь? — она подошла сзади, и он чувствовал её дыхание на своей шее. — Какой-то маггловский музей с кляксами вместо картин? — Драко не любил гадать. — Это мой дом, — усмехнувшись, сказала она, палочкой открывая раздвижную дверь внутрь. Они зашли в пустую гостиную. В ней не было ничего, кроме широкой колонны со встроенным в неё выключенным камином. Грейнджер провела его по помещениям, рассказывая, где что будет, и показывая уже частично обставленные комнаты: зимний сад, дуэльный зал, винный погреб, столовая и кабинеты, на спальни она махнула рукой, сказав, что мебели там ещё нет. Они снова вернулись в гостиную, и она указала на лестницу с видимой гордостью. Драко догадался, куда они пойдут дальше. Лестница вела на полэтажа выше, и через широкий коридор они попали в библиотеку. Точнее, это наверное когда-то станет библиотекой. Грейнджер по ещё одной лестнице поднялась в мягкую зону с округлыми диванами и кофейным столиком из цельного камня. С высоты мезонина всё помещение было как на ладони: пустые книжные полки в два этажа высотой, стреляная крыша с пробивающимся сквозь облака закатным октябрьским солнцем, рабочая зона с двумя столами, уже заваленными пергаментами, книгами и камнями с какими-то чёрточками вместо рун. — Это место похоже на музей. Твоя квартира подходила тебе больше, — сказал Драко, тут же пожалев о своих словах. Грейнджер сначала ничего не ответила, просто смотрела на него своими большими тёмными глазами, в которых было что-то неидентифицируемое. Вся её поза говорила о расслабленности. — Драко, — она коснулась его руки, но не взяла её в свою, — что для тебя любовь? — Что за вопросы, Грейнджер? — огрызнулся он. Неужели она хотела его унизить ещё больше… — Давай я расскажу, что она значит для меня? — предложила она, в очередной проигнорировав его недружелюбный тон. — Это не влечение и не похоть, хотя они и могут присутствовать. Любовь сложнее и проще одновременно. — Грейнджер… — простонал Драко. — Любовь не возникает из ниоткуда. Она всегда начинается со знания, — продолжала она. — С маленьких точек: запах и вкус, привычки и слабости. Любовь — это истина. Правда. Вечность. И путь к ней, и место назначения. — Ты… — Драко вдруг понял, что она делает. — Ты не знаешь меня. — Не знаю, — сразу согласилась она, — как и ты меня. — О, я знаю тебя, Грейнджер, — усмехнулся он. — Нет. Ты не знаешь, что я не принимаю подарки, потому что боюсь стать зависимой от других. Ты не знаешь, что я ценю свою свободу и независимость так же сильно, как честность, и навешиваешь на свой подарок следящие чары. — Это для твоей… — Безопасности, конечно, — она выдала нервный смешок. — Это не аргумент, Драко. — Да что ты понимаешь в этом, Грейнджер, — сказал он, отворачиваясь от её требовательных глаз и облокачиваясь на заграждение. Пустые книжные полки были предпочтительнее. — Я знаю, что тебе сложно об этом говорить, — она положила руку на его предплечье и сжала, — поэтому ты использовал цветы… — Мордредов Бут, — выругался себе под нос Драко. Он понял, что за раздел в «Светском декоруме» они с таким интересом рассматривали в его библиотеке. — Он очень заботится о тебе, — её голос звучал тепло, — здорово, что у тебя есть такие друзья. — Мы не друзья, — отрезал Драко, сразу понимая, что это, кажется, уже ложь. — Как скажешь, — в её словах сквозила усмешка, — хотя он твой босс, так что… — Что? — Драко так удивился, что даже прекратил сверлить взглядом пустые полки, развернувшись к ней всем корпусом. — Он же главный редактор Ока, — нахмурилась она, — а ты… о-о-о, — она прижала руку ко рту, — ты владелец?! — Ну, как бы, — вдруг смутился он. — Парвати говорила, что это Бонэспуар… — её глаза расширились, и она вдруг широко улыбнулась. — Малфой и Бонэспуар. Умно. — Ты забыла про имя, — усмехнулся Драко, — Альтаир. Звезда и сокол. — Надо было просто знать, где искать, — улыбнулась она, но уголки губ быстро опустились. — Почему ты не сказал мне? Или… всем. — Не хотел, чтобы Око связывали с моим именем, — пожал плечами Драко, — это могло дать газете ненужный флёр. — Хорошо, — медленно кивнула она, — но почему не мне? — Не знаю, — Драко снова отвернулся к полкам. Она снова помолчала. Тишина между двумя бывает разной. Комфортной, когда вы наслаждаетесь обществом друг друга, но не стремитесь нервно заполнить пустоты. Гнетущей, когда в воздухе витает буря, готовая разорваться по первому слову. И неловкой — ещё не всё сказано, но уже всё ясно. Драко знал, куда идёт этот разговор, и страшился его завершения. Он не нарушит тишину. — Ты думаешь, что я — это маленькая квартира, заставленная книгами, — сказала наконец она незнакомым ему тоном, — но меня намного больше. Я — это мой новый дом. Он кому-то покажется несуразным, слишком большим или прозрачным, недостаточно традиционным или уютным. Но это всё я. Грейнджер тронула его за плечо, и он обернулся. В её руке лежала раскрытая картонная коробочка с ожерельем, что он подарил ей. Ему хотелось тогда выбрать для неё что-то особенное, что-то, что было только для неё. Он отмёл все массивные украшения из хранилищ Малфоев, все серьги и кулоны, что лежали в шкатулках в мэноре. И сделал новое ожерелье для неё на заказ. Кластер крошечных бриллиантов на тонкой цепочке — изящное, хрупкое, но неразбиваемое. Только для неё. И вот настал этот момент. Его любовь, взращенная одиночеством, их дружба, согретая кофе и беседами. Всему приходит конец, потому что Драко не смог удержать свой язык за… — Надень его на меня, — сказала она, и Драко посмотрел на неё удивлённо. — Мы не знаем друг друга, но это не приговор. У нас есть время, у меня есть желание. Надеюсь, что и у тебя. Этого достаточно, — она смотрела на него так открыто, что он смутился. — Я сняла следящие чары, но я хочу носить твой подарок. Он взял коробочку из её рук, доставая ожерелье. Она повернулась к нему спиной и руками подняла волосы, обнажая шею. Драко обернул цепочку вокруг и застегнул сзади, пальцами обжигаясь о её кожу. Дрожь прошла по её телу, и он задержался на её шее чуть дольше, чем нужно, погладив выступающие позвонки. Гермиона повернулась к нему. Её губы были приоткрыты, а глаза блуждали по его лицу. Её слова ранили и дарили надежду. Она не взяла его чувство, не приняла его, отвергла, но не закрыла дверь. Он вдохнул, и голова закружилась. Свежий инжир и пионы. — Тео… — вдруг выдохнула Гермиона, теряя равновесие. Драко едва успел её подхватить за плечи, прежде, чем она покачнулась, грозясь осесть на пол. — Нет… нет… — шептала она. Глаза её невидяще смотрели в пространство. — Что происходит? — Ты уходишь… его отец… о, Боже, — она вскрикнула и забила кулаками по его груди. Драко прижал её к себе ближе, пока она билась в его руках. Через несколько минут она обмякла, и тогда он обнял её ещё крепче. Она вдруг встрепенулась и подняла заплаканные глаза. — Он у Пэнси с Блейзом. Мне нужно идти, — пробормотала она. — Я аппарирую с тобой, — кивнул Драко. — Ты не… поговорил с ним. — Нет, — сжал зубы он, — я не зайду в дом. — Хорошо, — она крепко вцепилась в его плечи, и их закружил вихрь перемещения. Он передал её на руки Пэнси, которая сама была на грани истерики, настолько, что даже забыла привычно оскалиться при виде Драко. Дверь за ведьмами закрылась, оставляя его на подъездной дорожке поместья соображать, что только что произошло. Он так и не спросил Гермиону, откуда она узнала, где Тео, и что за связь была между ними, позволяющая за сотни миль почувствовать его стресс. Все его предположения не сулили Драко ничего хорошего.

•••***•••

На следующий день Драко проснулся позже обычного. Он шатался по мэнору в задумчивом настроении, не зная, куда себя приткнуть. После полудня он попросил Чопа подать обед в соляриуме. Вид из зимнего сада мэнора на осенний парк как нельзя лучше подходил его состоянию. Размякшая от дождей листва под почти оголившимися деревьями, низкое серое небо и выключенный с октября фонтан с хмурым келпи. Гермиона ответила на письмо, что зайдёт сегодня позже, что Тео в порядке, но ещё слаб. Драко ел тыквенный суп, не чувствуя вкуса, когда камин в зале просигналил о посетителе. Бут. — Coup d’état во Франции, — сказал он с порога, плюхаясь на стул напротив Драко. — Твоя акула?.. — Да. Всё заняло пару часов: часть кабинета министров арестована, Парижский совет поддержал переворот за несколькими исключениями, — Бут помог себе с тарелкой супа и крошил в него перец. — Кому-то из них удалось бежать, я отправил акулу по следу. — Большую статью на завтра? И надо запросить комментарии у нашего министерства, — тут же перешёл в рабочий режим Драко. — Сделано и сделано, — ухмыльнулся Бут, запихивая в себя ложку супа. — Крессвелл возьмёт на себя министерство, пока Аллен копает в Швейцарии. — Аллен? — нахмурился Драко. — Это твоя акула? — Да, она магглорождённая, — ложка нарушила маршрут между миской и ртом Бута, зависнув где-то посередине. — Только не говори, что у тебя есть какие-то проблемы с этим… — Нет, — отмахнулся Драко, — просто её фамилия мне знакома. Она не родственница Дэвида Аллена? — Возможно, надо посмотреть в её досье в отделе кадров, — пожал плечами расслабившийся Бут. — А кто он? — Только один из лучших журналистов ФТ. Ты медиа руководишь или чем? — возмутится Драко. — Ну не знаю я всех маггловских журналистов, — покаялся Бут, — исправлюсь, босс, — он улыбнулся и опрокинул остатки супа в себя прямо из миски. — Я хочу с ней встретиться, — сказал Драко. — Кстати, почему акула? — О, ты узнаешь, — ухмыльнулся Бут, уничтожая булочку за один укус. — Ты… — начал Драко, но их прервал громкий шум в каминном зале. Гермиона! Он слышал, как она вежливо поприветствовала Чопа, который проводил её в зимний сад. Выглядела она презабавно: на ней было что-то кучерявое и золотое сверху, а на ногах — узкие брюки в ярких соцветиях. Драко прыснул в руку, а Грейнджер уставилась на него со зверским выражением на лице. — Пэнси, — махнула она рукой на свой наряд и села за стол. Чоп тут же возник рядом с чашкой кофе. — Привет, Драко, Терри, — кивнула она улыбнувшемуся Буту. — Как Тео? — спросил Драко, отодвигая успевший остыть за время беседы с Бутом суп. — Лучше, — качнула головой Грейнджер, откидывая волосы с лица рукой. — Я… не могу рассказать, извини, — сказала она с искренним сожалением. Конечно, она не могла. Драко чувствовал себя перед ней разодетым без брони своих секретов, а она не могла. Что-то горькое начало подниматься вверх по горлу, но он усилием воли сдержал себя. — Он сам тебе расскажет, когда вы снова будете вместе, — в её тёмных глазах читалась решимость напополам с заботой. Бут попрощался и ушёл, получив папку с материалами по расследованию коррупции и передав свою — с данными из Франции от акулы. Гермиона допила кофе и засобиралась тоже. — Подожди, — сказал Драко, когда она уже встала и попрощалась. Он вздохнул: — Мне сложно об этом говорить. — Понимаю, — наклонила голову она и осталась стоять. — Пройдёмся? — предложил Драко, подавая ей руку. Она взялась за неё, и они пошли по тёмным коридорам его мрачного поместья. С ней рядом Драко отчётливо ощутил контраст между её воздушным домом, парящим над морем, и мэнором. Поместье его предков впитало века предрассудков вместе с мрачной эстетикой регентской эпохи. Почему он не поменял свой дом? Почему тот так и остался в вековом стазисе? В нём не было ничего от Драко, кроме разве что кабинета с неудобным стулом для посетителей. Дом Гермионы был несуразным, таким непривычным для глаза, воспитанного на классических архитектурных формах. Но в нём была она. Наверное. Драко ещё не был уверен, но, кажется, был готов узнать. Гордость, уязвлённая отказом и непрошеной критикой его чувства, подняла голову и приказала ему сжечь все мосты, но он не послушал. И не послушает. Он будет узнавать Грейнджер на своих условиях и начнёт с сегодняшнего дня. Они вышли в сад, и Гермиона поёжилась от резкого перепада температур. Её забавный костюмчик явно не был рассчитан на октябрьские прогулки. Драко уже хотел предложить свой пиджак, но она быстрее наколдовала согревающие чары, укутавшие их обоих сухим тёплым коконом. Независимая. Он показал ей квидиччное поле и озеро с плакучей ивой, под которой в детстве они с мамой устраивали пикники. Розовый сад, несколько грустно смотревшийся в октябре, лабиринт из живой изгороди, в котором они с Тео играли в детстве. Он рассказывал о своём прошлом, о счастливых днях в поместье, не решаясь заговорить о главном. Она не торопила. Оранжерея поместья располагалась в восточной части парка. Зелёный островок под стеклянным куполом посреди унылой осени. Нарцисса забрала во Францию почти половину образцов, но все они были декоративными, она никогда не ценила целебные и редкие растения, отдавая предпочтение ярким и цветущим. Несмотря на видимый порядок, Драко знал, что сад не в лучшем состоянии. Кусты были обрезаны неправильно, позволяя ветвям разрастаться в хаотичном порядке, график пересадки не соблюдался, и часть горшков грозила вот-вот треснуть под напором корней. Домовики отлично справлялись с домом, но у них отсутствовала связь с флорой. Драко знал, что растения любят человеческую руку. Гермиона с восхищением оглядывала ряды кустов и деревьев. От влажности её кудри распушились, делая её похожей на натурщиц с картин прерафаэлитов. Драко хотелось коснуться венца её волос. — Здесь очень красиво, — сказал она, проводя рукой по белым лепесткам молей. — Но запущено, — ответил Драко, подходя сзади. От её волос пахло солнцем даже в октябре. — Немного, — в её голосе звучала улыбка. — Кто ухаживает за садом? — Эльфы, конечно. Но никто не заботится о них достаточно, и они не расцветают так бурно, как могли бы. — Я не могу это принять, — сказала она, поворачиваясь. Умная ведьма. — Ты сделаешь мне одолжение, Грейнджер, — Драко провёл пальцами по её щеке, и она прикрыла глаза. — Сад должен быть любим. Здесь он зачахнет. — Он как-то жил последние десять лет лишь под твоим присмотром, — непреклонно сказала она. — Выживал, — прошептал Драко, наклоняясь к ней и заглядывая в тёмные глаза. Вся их история с оскорблений маленького Драко, через эпоху индифферентности, его безответной влюблённости, их случайной встречи спустя десять лет, через два восхитительных раза в её объятиях, их хрупкая дружба — всё вело к этому моменту. Первый поцелуй. Когда всё уже сказано и сделано, остаётся лишь одно. Её щёки раскраснелись от тёплого влажного воздуха, зрачки были расширены, бегая между его глазами и губами. Она едва слышно выдохнула и выгнулась, прижимаясь к нему телом. Драко провёл пальцами по кластеру бриллиантов на её груди, отвёл непослушную прядь волос со лба и приблизился на расстояние вдоха. Его губы почти коснулись её, когда… — Драко! — раздался знакомый голос позади. — Эльф передал, что у тебя гости, но я не могла не поприветствовать любимого сына. Нарцисса. Драко обернулся, всё ещё загораживая Грейнджер своим телом. — Мама. Драко стоило догадаться, что переворот во Франции вынудит её воспользоваться порт-ключом. Нарцисса стояла перед дверьми в дорожном костюме с её привычным вышколенным выражением лица. На нём добавилось морщинок, но выглядела она лучше, чем до отъезда из Британии: было в её глазах что-то, что Драко ранее считал мифом в семействе Малфоев. Что-то нечитаемое, но так явно бросающееся в глаза. — Багаж размещают в моём крыле, — она сделала шаг вперёд, — в Антибе переполох, и я решила переждать здесь, — она оглядела оранжерею и выдохнула. — Никто не занимался садом, как я погляжу. Ну, мы быстро это исправим. Гермиона за ним дёрнулась, не желая больше оставаться спрятанной, но Драко удержал её рукой. Он не знал, как Нарцисса отреагирует на гостью, и не хотел рисковать. — Даже не обнимешь мать? — спросила она, останавливаясь у ближайшей ко входу полки с кадками. — Чуть позже, мама, не могла бы ты подождать меня в гостиной? Я скоро закончу, — сказал Драко, всё ещё удерживая Грейнджер. — Я рад тебя видеть. — Миссис Малфой, Драко, — упорная ведьма вырвалась из его хватки и выскочила вперёд, — я уже ухожу. Всего доброго! Она прошла мимо Нарциссы, которая лишь расширила глаза, ничем больше не выдав узнавания, вышла за дверь и испарилась. Драко даже не успел ничего сделать. Он застыл. — Драко, — голос Нарциссы приобрёл угрожающие нотки, — как это понимать? — Как хочешь, — сжал зубы он. — Это неподобающее поведение для волшебника, не обременённого узами, — поджала губы она, — не говоря уже о мезальянсе такого уровня… — Мама, — остановил поток Драко, поднимая руку, — я не намерен это обсуждать. Пойдём в гостиную и обсудим твои дальнейшие планы. Я попросил подготовить поместье на Лонг Айленде, ты можешь отправиться туда в ближайшие дни, как только отдохнёшь с дороги. — О, нет, мой дорогой, — Нарцисса спокойно улыбнулась, — в этот раз я намерена остаться в Британии.