Трикетра

Хогвартс по воскресеньям всегда был пустынным, что казалось странным Гермионе. Но это был самый ленивый день недели, и ученики предпочитали проводить время в своих гостиных, редко толкаясь в коридорах. Она выпила чай в Хогсмиде с Невиллом перед тем, как отправиться на встречу с Тео, и теперь шла по коридору первого этажа, роясь в сумочке в поисках бальзама для губ. Осень была нещадна. — Мисс Грейнджер, — голос донёсся откуда-то снизу, и Гермиона, опустив взгляд, обнаружила первокурсника в маггловской одежде. — Чарльз… Сеймур, верно? — улыбнулась она. — Рада тебя видеть. Как тебе школа, всё получается? — Мне очень нравится, — потупился он, — и я попал на Слизерин. — О, — удивилась Гермиона, — однокурсники тебя не обижают? — Конечно, нет, — задрал нос Чарльз, — профессор Нотт показал мне пару сглазов, так что я могу постоять за себя. — Интересное решение от профессора, — усмехнулась Гермиона. — А какой твой любимый предмет? — История магии, конечно, — важно ответил Чарльз, — а ещё зелья и защита от тёмных искусств. А вы пришли устраиваться на работу? — Нет, — улыбнулась она, — я пришла как раз к профессору Нотту. — Вы тоже в него влюблены, как все девочки с моего курса? — прищурился он совсем не по-детски. — Все девочки влюблены в профессора Нотта? Как интересно, — засмеялась Гермиона. — Мы с ним просто коллеги, работаем вместе над делом для министерства. — Тогда я не буду вас отвлекать, мисс, — Чарльз отвесил поклон и пошёл в противоположную сторону. Все девочки, значит. Гермиона снова улыбнулась, продолжая путь. Кто бы мог подумать, что Тео так популярен у учениц. Их последняя встреча в поместье Пэнси и Блейза была удручающей. Аврорские чары включили все его мысли в её голове, как только он снял щиты окклюменции. Эти боль, страх и всепоглощающий ужас… вряд ли Гермиона когда-то сможет забыть то, что видела. Чары странно взаимодействовали с омутом памяти, и вместо обычного внутреннего голоса она видела всё, что видел он. И это оставило неизгладимый отпечаток. Пэнси ничуть не удивилась, увидев Гермиону на пороге своего дома, и, кажется, даже не заметила Драко, маячащего позади. Она была в слезах и шоке, но всё же провела Гермиону в гостевую спальню, где на кровати лежал бледный, как мел, Тео. Они с Блейзом уже вызвали целителя из Мунго, и тот прибыл сразу за Гермионой, дав Тео успокоительные и тонизирующие зелья и прописав отдых на двенадцать часов. Гермиона не отходила от него, она просто не могла. Её грудную клетку разрывало от переживания его опыта за пятнадцать минут, а он жил с этим всю жизнь. Все они несли свои шрамы после войны, но никто не должен видеть смерть своей матери от рук отца. И этот эпизод в спальне… неудивительно, что Тео не мог принять нового человека в свою жизнь. Когда он очнулся, то был слишком слаб для разговоров. Да и как можно было об этом говорить? Гермиона просто была рядом. Она читала ему Грозовой перевал вслух, пока не осипла, а он держал её за руку, дыша чуть чаще, чем обычно. Гермиона постучала в кабинет истории магии, и дверь распахнулась. Тео сидел за учительским столом и что-то черкал в блокноте. Он улыбнулся при виде неё и тут же встал. Его плечи были расправлены. — Ты выглядишь намного лучше, — Гермиона подошла и засунула руки в карманы. — Что-то рисуешь? — Пока не готово, — Тео захлопнул блокнот, скрывая свой эскиз. — Пойдём в мой личный кабинет, — он указал рукой на дверь в его покои. В кабинете было, как всегда, уютно: трещали дрова в камине, пахло пергаментом и тёрпкими курительными травами. На картине над камином сверкали звёзды ночного неба и закручивались спирали галактик. — Я так рада, что с тобой всё в порядке, — голос Гермионы чуть задрожал. — Я ужасно переживала… — Мне жаль, что тебе пришлось всё это увидеть, — сказал Теодор, садясь на кресло и придвигая его к столу. — Но я в полном порядке. — Конечно, — Гермиона села напротив и рукой откинула волосы с лица, — но ты точно готов работать в воскресенье после такого? — Да, это поможет мне отвлечься, — улыбнулся он. Было что-то новое в морщинках у его глаз, в золотых лучиках, пронизывающих радужку. Беззаботность? — Тогда приступим, — кивнула Гермиона, доставая блокнот из сумочки и раскрывая его на столе. — Интерпретация письменности из пещеры. — Это заняло едва ли не больше времени, чем перевод, — усмехнулся Теодор, раскладывая между ними пергаменты со схемами. — Из-за скученности текстов сложно было понять, как соотносятся истории, но что-то сопоставить удалось. Пещера, в которой они провели девятнадцать дней, была храмом Романмотье с торком в роли центральной реликвии. Ему поклонялись, его почитали, с ним проводили советы, и каким-то образом он приносил удовольствие тому, кто его надевал — но лишь избранным. Обмен информацией с торком в огаме на колоннах и стенах был описан как «держать совет с волком и его душами». Неземное наслаждение, что приносил торк — «духовное вознесение к Богу через телесное». Тео предположил, что каким-то образом торк мог соединять носившего с кельтскими богами, даруя покровительство и помощь. Судя по всему, магия времени в пещере не была связана с торком, а являлась продуктом некой магической аномалии, связанной именно с этим местом на определённой глубине. А вот защита от выхода из пещеры была установлена позднее, вероятнее всего, чтобы защитить торк от посягательств недоброжелателей. — Но самое интересное — это повторяющиеся символы, означающие силу и трикетру. Они есть почти на каждой колонне, — Тео водил сухим пером по строчкам пергамента. — Я всё никак не мог понять, почему… — Тейг говорил, что три — самое мощное магическое число… — пробормотала Гермиона. — И кельты знали, как направлять её, — перебил её Тео. Ему не терпелось поделиться своим открытием. — Все колонны связанны друг с другом и указывают на ритуал соединения трёх сил. Торк тоже был создан с его помощью. Помнишь те останки в каирне Мейв? Я почти уверен, что это… — Крёхар и Алил, — усмехнулась Гермиона, сложив руки на груди. — Право, это было несложно сопоставить. — Ты невероятно догадливая ведьма, Гермиона, — Тео порывисто обнял её, но быстро вернулся к столу, вновь нависнув над пергаментами. — Силу Мейв и её мужей заточили в торке. И сделал это Кава с помощью Форбейда или без. — Но для чего? Использовали его как катализатор? — Возможно. Это мы сможем узнать, только получив оригинал, — вздохнул Тео и отодвинул стопку бумаги. — С камнями ведь та же история? — Да, — кивнула Гермиона, — но учитывая обстановку на континенте… Не знаю, что и ждать от швейцарского министерства. — Как-то всё сложится, — беззаботно махнул рукой Тео и посмотрел на неё исподлобья. — Знаешь, что нам сейчас нужно? — Что? — Побочный проект, конечно! — его губы растянулись в самой красивой улыбке. Они аппарировали в тёмный переулок и вышли на улицу. Гермиона узнала Гауэр стрит. Она когда-то думала поступать в Университетский колледж Лондона и бывала там несколько раз. Воскресной ночью улицы были безлюдны, холодный ветер пробирался под её пальто и она запахнулась плотнее. — Что мы делаем в Кэмдене? — спросила она, пока Тео вёл её по улице, крепко держа за руку. — Это сюрприз, — ухмыльнулся он, не замедляя шаг. Они прошли мимо кампуса на юг, свернули на площадь Монтагю, и тут Гермиона догадалась. — Британский музей! Но что… — Помнишь, я рассказывал, что гильдия историков иногда пробирается в музеи по ночам и снимает копии с экспонатов? — он остановился перед колоннадой и повернулся к Гермионе. Его волосы ещё больше закудрявились от редких капель дождя, и она невольно им залюбовалась. — Ты также говорил, что это тайна, — игриво пихнула его в плечо Гермиона. — В которую я хочу посвятить тебя, — он улыбнулся и снова подал ей руку. — Хорошо. Как мы туда попадём? Там, наверное, есть сигнализация и охрана… — Гермиона, ты имеешь дело с профессионалом, — притворно оскорбился Тео и повёл её к торцу здания. — Сегодня там никого нет. Раз в месяц охранники получают ма-аленькую дозу сонного зелья и спокойно спят до утра. Камеры в эту ночь тоже работают из рук вон плохо. Какие-то электромагнитные помехи. Ну а сигнализация… магия, — улыбнулся он. — Я чувствую себя героиней Одиннадцати друзей Оушена, — пробормотала Гермиона. — Это фильм? — спросил Тео, открывая боковой вход обычной Аллохоморой. — Да, про ограбление, возведённое в ранг искусства. Я думала, ты не любишь игровое кино. — Всё меняется, — усмехнулся Тео, жестом приглашая её войти. — Après vous Madame. — Avec plaisir, — улыбнулась Гермиона и вошла в музей. Конечно, Гермиона уже не раз бывала в Британском музее, но прийти сюда ночью… Это было невероятное ощущение. Громадный холл со стеклянной крышей, впускающей скупой желтый свет уличных фонарей, мраморные лестницы, пустота и тишина. Без посетителей это место казалось волшебным. — Я уже люблю твою работу, — сказала она, повернувшись к Тео. Он запирал дверь серией чар. — Я знал, что тебе понравится, — широко улыбнулся он и направился к лестницам. — Выставка, которая нас интересует, на втором этаже. Они шли по пустым холлам, их шаги эхом отражались от стен. Мимо египетского зала со сфинксами и цветастыми саркофагами, мимо зала коренных жителей Америки с головами, точь-в-точь повторяющими скульптуры с острова Пасхи, мимо сразу четырёх залов античной Греции с белоснежными статуями с отломанными головами и конечностями. Гермионе хотелось рассмотреть каждый зал подробнее, но она понимала, что времени на весь музей у них не хватит. Наконец они дошли до зала с временными экспозициями. Сияющие буквы над ним гласили «Золотая коллекция Ирландии». — Я подумал, что это хорошо впишется в нашу сферу интересов, — сказал Тео, открывая прозрачные двери. Темное помещение со стенами, обитыми бархатом, и стеклянными кубами с подсветкой, в которых сверкали золотые украшения: торки, браслеты и кольца. — На пять-десять веков старше нашего торка, — Тео подошёл к одной из витрин. — Это всё ещё кажется мне невероятным, — Гермиона встала рядом с Тео, разглядывая золотые спирали, — как медленно менялся мир до девятнадцатого века. — Я думал о другом, — тихо сказал Тео, — как медленно меняемся мы. Пока немагический мир растёт и развивается, мы застряли в стазисе. И никогда из него не выйдем, потому что у нас есть магия. Нам не нужно развиваться, чтобы упрощать жизнь. Значит, нам не нужно развиваться вовсе. — Несмотря на Статут, наши миры не сепарированы в полной мере, — она положила руку на его плечо. — Мы учимся у магглов. И будем продолжать это делать всё больше. — Время покажет, — грустно улыбнулось его лицо в отражении на стекле. — Как ты обычно вскрываешь витрины? — спросила Гермиона. Тео бросил на неё хитрый взгляд и снова повернулся к стеклу. Его палочка запорхала в незнакомых ей движениях, и стекло на секунду подёрнулось рябью и стало ещё прозрачнее. Воздушнее. Тео снова взмахнул палочкой, и торк с обитого бархатом постамента взлетел и приземлился в раскрытые ладони Гермионы. — Не шевелись, — сказал он и положил рядом с торком слиток золота. Он ещё раз занёс руку: слиток удлинился и зашевелился. Из его концов выросли два круглых наконечника с вязью, а основа закрутилась в тугую спираль. Через несколько секунд Гермиона держала в ладонях два абсолютно одинаковых украшения. — Научишь меня этим чарам? — спросила она, разглядывая копию и не замечая ни одного изъяна. — Конечно, — Теодор отлевитировал оригинал обратно в витрину, и стекло вернулось в исходное состояние, подчиняясь взмаху его палочки. Копирование всех украшений заняло не так много времени — они управились за час, став обладателями нескольких дюжин копий, звякающих в сумке с незримыми чарами расширения на плече Тео. Гермиона быстро выучила движения, правда, пока могла выполнять заклинания только вербально. Когда они закончили и направились к выходу из зала, Гермиона с тоской посмотрела назад. Ей не хотелось уходить. — Нам необязательно, — сказал Тео, словно прочитав её мысли. — Прогуляемся? И они отправились в египетский зал. А потом в греческий и азиатский, и ближневосточный. Тео рассказывал ей о каждом экспонате, повторял легенды и погружался в мифы. Когда они осматривали экспонаты в последней галерее, рисунка и печати, Тео остановился у гравюры с крылатыми фигурами. — Если есть желание, найдётся путь, — сказал он, глядя на причудливые крылатые механизмы, позволяющие людям на изображении парить в воздухе. — Гойя, — Гермиона очертила в воздухе контуры крыльев, — он вдохновлялся чертежами Да Винчи? — И мечтой, — Тео не отрывал взгляд от гравюры. Цокот чего-то твёрдого по гранитному полу привлёк их внимание, и Гермиона обернулась. Позади них стоял… пёс? С короткими загнутыми ушами и разноцветной шерстью — будто по белой канве разлили всю палитру красок. Один глаз у него был серый, а другой — тёмно-зелёный. — Невероятно, — выдохнул Тео. — Привет, малыш, — Гермиона села на корточки и протянула руку. Пёс смело подошёл к ней и, деловито понюхав пальцы, тут же подставил под них голову для ласки. Гермиона послушно почесала его за ухом. — Что ты здесь забыл так поздно? Ты друг кого-то из охраны? — Это не собака, Гермиона, — голос Тео раздался прямо над ней, и он присел рядом, не притрагиваясь к псу. — О чём ты? Вот же он какой хороший мальчик, — Гермиона продолжала чесать пса за ухом, пока он не перевернулся на спину, подставляя покрытый шерстью животик. И тогда она погладила его. — Это тефран, — сказал он сдавленным голосом, — спутники Бриид, кельтской богини искусства и ремесла. Только это должен быть миф… — Что ты здесь делаешь, тефран? — Гермиона снова почесала животик пса, и тот довольно замахал хвостом, подметая гладкий пол. — В легендах они являлись лишь богам и истинным ценителям искусства, что могли вести споры с самой Бриит, — Тео откашлялся, — они выбирают старшего друга один раз и на всю жизнь. Тео осторожно протянул руку, и Тефран вскочил на четыре лапы и понюхал ладонь Теодора, после чего поднял на него свои разноцветные глаза и кивнул. Гермиона таращилась на развернувшуюся сцену во все глаза. — К кому же ты пришёл, малыш? — спросила Гермиона. Тефран снова подставил свою голову под её руку, и она, засмеявшись, провела по мягкой шерсти. — Нам пора, — с сожалением сказал Теодор, глядя на часы. — Уже четыре, охрана скоро проснётся. — Ну что ж, нам пора прощаться, — Гермиона поднялась на ноги и ещё раз потрепала тефрана по патлатой голове. Он тихонько заскулил и посмотрел на неё с укоризной. Потом обошёл Гермиону кругом, сел слева и поднял на неё глаза. — Кажется, он хочет пойти с тобой, — улыбнулся Теодор. — О, — только и могла сказать Гермиона. — Ты уверен? Тефран снова махнул хвостом и кивнул. «Кивающая собака. С ума сойти», — подумала Гермиона. Она уже какое-то время думала взять в Волшебном зверинце низзла, шушугу или всех сразу, но ждала завершения переезда в дом в Девоншире. Но раз уж пёс сам её нашёл… — Тогда тебе нужно придумать имя, — размышляла вслух она. — Тео, я поручаю эту важную задачу тебе, — посмотрела она на своего спутника, и он согласно кивнул, сдерживая улыбку. — Решено. Тогда не отставай, — сказала она тефрану, и он тихонько гавкнул в ответ. Втроём они вышли из музея, и Тео запечатал дверь запирающим заклинанием. Ранним утром город снова умылся дождём. Сверкающий чёрный асфальт отражал свет фонарей и подсвеченную колоннаду. — Это было здорово, Тео. Спасибо тебе, — сказала Гермиона, когда они вышли на площадь перед музеем. — В моей работе не так много захватывающих моментов, как в твоей, — усмехнулся Тео. — И я хотел поделиться с тобой самым, — сказал он, подходя ближе. Ещё ближе. Тефран вертелся под их ногами, но замер, заинтересовавшись ближайшей лужей. Гермиона теребила подвеску на шее. — Я так… — начала она, но Тео прижался к её губам, сорвав с них слова. Воздух исчез из лёгких, сменившись томлением. Губы Тео прошлись по её губам раз. Два. Серия коротких поцелуев и обещание большего. На какой-то момент брызги тефрана в луже, редкие машины, заблудшие капли дождя по асфальту — всё перестало существовать. Его губы были мягкими, поцелуй — осторожным. Он вплёл пальцы в её волосы. Сердце отбивало четырёхчастный такт, пока он исследовал её. Она его. Гермиона прижалась к его груди и подавила стон от долгожданной близости, от его дыхания, нежных прикосновений. Голова кружилась от тёрпкого ветивера. Октябрьское утро ещё никогда не было таким обжигающим. Тео отстранился и прижался своим лбом к её. Его глаза были закрыты. — Ты не представляешь, как давно я хотел это сделать, — прошептал он, пальцами проводя по её щеке. — Тео, — что-то между стоном и шёпотом вырвалось из её рта. Быть с ним было как дышать. Так же естественно. — Я придумал имя, — сказал он отрываясь от её лица и открывая глаза. Тёмные, почти чёрные в предрассветной тьме. — Драко. Сердце Гермионы ухнуло куда-то вниз. — Я знаю, что вы не были дружны в школе, но он… глубже, чем ты думаешь. Это хорошее имя для друга. — Мы… я… — слова отказывались соединяться в предложения. На темечко будто вылили ушат холодной воды. — О, Боже, Тео… мне надо идти. Почти пять, а завтра… п-понедельник, — запнулась она, отступая на шаг. Ещё на один. — А, конечно, — Тео почесал затылок. На его лице читалась растерянность, болезненно отдавшаяся где-то между рёбрами у Гермионы. — Сп-пасибо за вечер. Ночь… пока. Пока. Тефран, будто чувствуя, что хозяйка планирует быстрый побег, прыгнул на её руки. Гермиона машинально прижала к себе пушистое тело. Он оказался лёгким, почти невесомым. Они аппарировали с громким хлопком. Последнее, что она увидела перед тем, как площадь закружилась в вихре смещения пространства — сдвинутые брови и упавшие уголки губ Тео.

•••***•••

— Совиньон блан или креман? — спросила Джинни, открывая дверь и впуская Гермиону в прихожую. — Ой, а ты кто такой? — умилилась она при виде пса, деловито семенившего следом. — Это… Драко, видимо, — Гермиона прижала руку ко лбу и вздохнула. — Влей в меня что-нибудь, что угодно. — Драко? — ухмыльнулась Джинни, — Я не могу дождаться новостей. Ты не просила влить в тебя «что угодно» с тех пор, как Рон сыграл королеву драмы в отделе тайн, — на губах у Джинни играла коварная улыбка, и Гермиона раздражённо выдохнула. — Ты понимаешь, что твоё развлечение — это мои проблемы? — спросила она, скидывая пальто и левитируя его на вешалку в виде полигональных оленьих рогов. — Я безработная мать двоих, имей совесть, — усмехнулась она, проходя в нагретую печью кухню. — Мамочке нужны сплетни, — Гермиона и Драко двинулись за ней. — Твоё вино, — Джинни быстро наполнила бокал до краёв и протянула его Гермионе. В него влезло почти полбутылки. — Давай начнём с твоей собаки, которую по удивительному совпадению зовут прямо как твоего школьного недруга, с которым ты так удачно столкнулась в августе, — она погладила Драко по мохнатой голове, и тот завилял хвостом. — Он сам меня нашёл, — ответила Гермиона спустя пятнадцать секунд, за которые она успела ополовинить бокал. Вино разлилось по телу теплом и несколько снизило градус её напряжения. — Мы с Тео ходили в музей по делам, и он вроде как явился мне и выбрал своей хозяйкой? Я не очень поняла, и не было времени копаться в легендах. Джинни… — Сестричка? — подняла бровь рыжая. — Кузина в лучшем случае, — выдохнула Гермиона. — Всё началось… — Стоп-стоп-стоп, — замахала руками Джинни, едва не сбивая бутылку, стоящую на столе, — подожди, пока придут Сьюзан, Луна и Падма с Парвати, чтобы не пришлось повторять дважды. — Что?! Ты собрала целый совет? — возмутилась Гермиона, снова прикладываясь к бокалу. — Мы не встречались почти два месяца, я же не знала, что у тебя такое ЧП, — Джинни совсем не выглядела виноватой. — Они будут через несколько минут. Накроем пока на стол. Кухня Поттеров была сердцем их дома. Гермиона обожала проводить в ней время. Рустикальная, с преобладающим деревом и зеленью, она была оплотом спокойствия в самые непростые времена. Взрывной характер Джинни на первый взгляд не вязался с органической простой её любимой комнаты, но Гермиона знала лучше. Несмотря на дерзость и острый язык, внутри Джинни была той ещё зефиркой. Гермиона расставила тарелки и приборы на небольшом деревянном столе, пока Джинни доставала из духовки ароматное мясо и запечённый картофель. Она сорвала розмарин, мяту и чабрец в маленьком садике с пряностями на подоконнике и посыпала готовые блюда. Драко улёгся под столом, и Гермиона поставила ему миску с водой, а Джинни скармливала собачьи печеньки, непонятно откуда завалявшиеся на её кухне. — Когда-нибудь я должна взять у тебя кулинарные уроки, — пробормотала Гермиона, нагибаясь над блюдом с мясом на столе. — Лучше найми эльфа, на готовку уходит уйма времени, — махнула рукой Джинни, магией моя медную посуду и развешивая её на крючки над плитой. Гермиона сходила к винному шкафу в столовой с огромным волшебным гобеленом с дриадами и паном над буфетом и принесла ещё бутылку, удовлетворённо заметив, что он полон. Хорошо, что Джинни была запасливой. Ведьмы вышли из камина в гостиной почти одновременно. С Падмой и Сьюзан Гермиона уже виделась в офисе, Парвати расцеловала её в обе щёки, а Луну она крепко обняла. Ей не хватало задумчивого спокойствия подруги. После того, как все поахали над виляющим хвостом Драко, с удовольствием подставляющим свой мохнатый лоб под ласковые руки ведьм, и последний улёгся на своё уже любимое место под столом, они расселись по крутящимся круглым табуретам и быстро принялись за еду. Очевидно, после целого дня в Отделе Тайн, Мунго и редакции ведьмы были голодны. А Джинни обожала смотреть, как друзья наслаждаются её стряпней. — Выкладывай, — приказала Джинни, когда на столе вместо обеденных тарелок по мановению её палочки возникли фрукты и сыр. Помявшись пару минут и взяв с невинно хлопающей глазами Парвати обещание о молчании, Гермиона рассказала всё. Про её секс на одну ночь с Драко (волшебником, не собакой), повторившимся дважды, про их дружбу, переросшую в нечто большее. Про медленно расцветающую влюбленность в Тео, его сдержанность, её метания, их поцелуй. — Драко Малфой, — покачала головой Джинни, когда Гермиона закончила рассказ. — Думаю, нам нужна ещё бутылка. Или три. — Что ты будешь делать? — тут же перешла к делу Падма. — Я не знаю, — Гермиона уронила лицо в руки и застонала, — вообще не понимаю, как всё зашло так далеко. Я же Гермиона Грейнджер, мастер самокопания. Как я могла быть такой слепой к собственным чувствам? Их же двое… — У тебя столько всего сейчас происходит, — Падма успокаивающе похлопала её по предплечью, — дело аврората, ремонт, подготовка переезда. И наши исследования никто не отменял. — И как мне теперь… выбрать? — выдавила из себя неприятное на вкус слово Гермиона. — Пфф, вот ещё, — фыркнула Джинни, — бери обоих, в чём проблема? — Джинни, — строго посмотрела на неё Падма. — Что? — сузила глаза рыжая. — Скажем так, не всем подходит тот необычный тип отношений, что выбрала ты, — губы Падмы едва заметно сжались. — Интересно, — прошипела Джинни, — и давно ты держишь в себе свой пуританский гнев, Патил? — Эй-эй, спокойнее, — вступила Парвати, — Падма имеет право на своё мнение. — Но не в том случае, когда она сознательно оскорбляет свободный выбор другой ведьмы, — заметила Сьюзан, отпивая вино. — Я никого не оскорбляю, — возмутилась Падма, — просто мне кажется это… ненормальным. — Я сейчас покажу тебе ненормальное, — Джинни встала и угрожающе нависла над столом, но вдруг закашлялась. Луна с выражением блаженного спокойствия на лице распыляла что-то из серебристой баночки, закрученной в причудливую спираль. — Мерлин, Луна, что это за хрень?! — Сьюзан замахала рукой перед носом в попытках отогнать микрокапли. — Спрей от мозгошмыгов, — ответила Луна, не прекращая нажимать на пульверизатор, — целый рой над нашим столом. — Выбирай Теодора, — заявила Парвати, когда капли спрея улеглись на столешнице, мгновенно испарившись. — Он горячий и считается одним из самых достойных холостяков Британии. — Я как-то не загадывала настолько далеко, — закатила глаза Гермиона. После вина и атаки антимозгошмыговым спреем мысли перестали тревожно биться о черепную коробку, и она немного расслабилась. — Я тоже за Нотта, — кивнула Падма. — Малфой в школе был абсолютным мерзавцем, а сейчас… никто не видит его годами. Вдруг он сошёл с ума? — Точно, Малфой всегда был жутким, — закивала Парвати. Гермиона спрятала смешок в бокале. Знала бы она, кто такой на самом деле герой влажных мечтаний Парвати — Бонэспуар… — Не слушай их, — Сьюзан подалась вперёд, — советы ничего не стоят, решать всё равно придётся тебе. — Полиамория, Гермиона! — снова подала голос Джинни. — Очень рекомендую. — Как это вообще работает? — вдруг заинтересовалась Падма. Её неприязненное отношение будто съёжилось в размерах. — Чем это отличается от обычного промискуитета? — Кошмар, ну и словечки у тебя, Патил, — покачала головой Джинни. — Я не отношусь к сексу, как к ограниченому ресурсу, который необходимо оберегать и за который нужно бороться. Это моё удовольствие, и я делю его с кем захочу. — Но как же любовь и верность? — спросила Падма. — Я люблю Гарри и верна ему. Мне хорошо с ним, у нас двое детей, налажен быт, он мой лучший друг, — в голосе Джинни звучало тепло, — но мне нравятся и другие мужчины, и я не вижу причин отказываться от удовольствия по причине надуманных социальных структур. — Меня больше интересует логистика и тайм-менеджмент, — задумчиво сказала Сьюзан. Её рука по привычке потянулась к пачке сигарет, но она со вздохом вернула её к бокалу. — Сложно найти время на одного партнёра, как ты управляешься с несколькими? — Это не так уж трудно, — пожала плечами Джинни. — С Гарри мы живём вместе, и находить время друг для друга легко. А к любовнику я приезжаю на свидания. Встречаемся обычно у него. Мы друзья, так что… — О, Мерлин, мы его знаем? — воскликнула Парвати. — Конечно, — фыркнула Джинни, — но я пока не готова раскрывать нашу связь, уймись. Парвати пробормотала что-то сквозь зубы и надула губы. Некоторые ведьмы просто не могли сдержать любопытство, и Гермиона её прекрасно понимала. Когда Сьюзан ушла курить в сад, прихватив с собой Драко и близнецов Патил, а Луна отправилась мониторить деятельность мозгошмыгов в других помещениях коттеджа Поттеров, Джинни помыла опустевшие тарелки с закусками, поставила на плиту кастрюлю с красным вином, апельсиновой цедрой и специями и села рядом с задумчивой Гермионой. — Сьюзан права, Гермиона, — сказала она, кладя руку на её плечо, — решение будет за тобой. Не торопись, обдумай все варианты. Главное в любых отношениях — честность с другими и с самой собой. Поверь, это становится особенно понятным, когда у тебя несколько партнёров. — Спасибо, Джин, — вздохнула Гермиона, — возьму несколько дней, ты права. Кстати, с появлением Драко, — она раздражённо выдохнула, когда Джинни вопросительно подняла бровь, — собаки, не Малфоя. Чёрт, нужно придумать способ их различать. — Может, не нужно было называть пса именем твоего любовника? — предложила Джинни с усмешкой. — Тео его выбрал, — пробормотала Гермиона. Бровь Джинни взлетела ещё выше. — В любом случае, я не об этом. С его появлением я хотела бы ускорить переезд. Давай поставим в приоритет первую спальню? — О, конечно, — Джинни тут же переключилась в рабочий режим, невзирая на количество выпитого вина. — Сегодня утром привезли мебель для гостиной, я ещё, правда, не успела её распаковать. — Значит, из необставленного остаётся… — Столовая, спальни, один из кабинетов и весь подвал. — Поверить не могу, что ты так быстро со всем управилась, — восхитилась Гермиона. — Дело спорится, когда нравится, — философски заметила Джинни, — спасибо тебе за эту возможность. Ты позволишь провести у тебя съёмку, когда всё будет готово? — Конечно, — Гермиона обняла Джинни, — похоже, ты выбрала новую профессию? — Возможно, — неопределённо дёрнула плечом Джинни. Но широкая улыбка её выдавала. — Кстати, когда ты успела заказать флору для зимнего сада? Я думала, мы поедем на рынок в воскресенье. — Это Драко, видимо, — нахмурилась Гермиона. Джинни посмотрела на неё с хитрой ухмылкой. — Волшебник, не пёс. — Там с пару дюжин кадок, я полила их, но тебе лучше заходить раз в несколько дней проверять. Некоторые экземпляры уникальны, Невилл будет в восторге, — Джинни похлопала её по плечу и встала проверить глинтвейн. Значит, Драко всё же отправил ей часть своей оранжереи. Гермиона была всё ещё зла на него из-за последней встречи. То, как он отреагировал на приезд матери, конечно, показалось ей странным — отстранённость и холодность обоих смутила её. Но взбесило Гермиону не это, а его бесцеремонное задвигание её тела, будто она постыдная тайна. О, она не строила иллюзий относительно прогрессивных взглядов миссис Малфой, но сам факт, что Драко мог даже на секунду предположить, что она будет прятаться за ним и стыдиться... чего? Своего происхождения, их связи? Бояться реакции его родственников? Он совсем не знал её. Остаток вечера они провели в саду Поттеров, сидя на стульях из ротанга у огромного зачарованного костра, попивая горячий глинтвейн и делясь историями. Тепло было во всех смыслах. Гермиона поняла, насколько ей не хватало её друзей. И как же приятно оказалось делиться — просто рассказать о своей неуверенности и страхах другим. Тем, кто принимал её без вопросов и осуждения, ведь сама себе Гермиона такую честь оказывала редко. На душе у неё было легко, несмотря на запутанную личную жизнь. Они помогли Джинни убрать стулья и потушить костёр и засобирались домой. Гермиона стояла под жёлтым дубом на зелёной траве, усыпанной желудями, и смотрела, как Драко ловит падающие листья, подпрыгивая на два своих роста. Подул ветер, и она обняла себя за плечи, но тепло по телу разлилось не от её рук. — Ох, спасибо, Луна, — сказала она подошедшей блондинке. — Для чего ещё нужны друзья, — улыбнулась она, убирая палочку в карман. — Ты выглядишь лучше, чем за ужином. — Да, мне стало… спокойнее, что ли. Спасибо вам за то, что выслушали, — она приобняла подругу, и Луна положила голову ей на плечо. Теперь они смотрели на Драко вместе. — Всё будет хорошо, Гермиона, — сказала Луна. — Мы на той нити, что ведёт к победе. — Я не знаю, радоваться мне или раздражаться, что я не всегда могу расшифровать твои слова, — пробормотала Гермиона. Драко надоело возиться с листьями, и он самозабвенно грыз упавшую ветку дерева, очищая её от коры, как бобёр. — Видеть переплетения не всегда приятно. Особенно если не можешь ничего изменить, — в голосе Луны вспыхнуло и погасло напряжение, — но в этот раз нам повезло. На следующее утро Жан-Марк созвал срочный статус, прислав сову когда-то ночью. Гермиона решила оставить Драко дома. Он улёгся на диван и внимательно следил за её сборами, пока не задремал, тихо погавкивая и суча лапами во сне. Но когда она уже вышла в прихожую, чтобы аппарировать в аврорат, Драко прицокал к ней и ткнулся мордой в бедро. Пришлось взять его с собой. В кабинете Сьюзан было прохладно: из открытого окна дул свежий осенний ветер. Сама ведьма сидела за столом, уронив голову на руки. — Тяжёлое утро? — усмехнулась Гермиона, закрывая дверь за Драко. Тот уселся в углу и почесал ухо задней лапой. — Кто решил, что опустошить бар Поттеров в понедельник — это хорошая идея? — простонала Сьюзан, не поднимая головы. — Джинни, — тут же сбросила с себя ответственность Гермиона, но, сжалившись над подругой, достала из сумки противопохмельное зелье. — Ты же ведьма, Боунс, у тебя должен быть запас таких дома. — Я стараюсь принимать последствия потворства своим грехам без допинга, — Сьюзан подняла голову и тут же схватила протянутую склянку, — но не сегодня. — Что за новости у Жан-Марка? — спросила Гермиона, садясь за низкий переговорный столик. — Он должен был вернуться из Женевы ночью, кто знает, — пожала плечами Сьюзан, присоединяясь к Гермионе. Драко тут же забрался под стол, улёгшись между ногами ведьм. Дверь распахнулась, явив встрёпанного Жан-Марка. Тёмные волосы торчали в разные стороны, а покрасневшие глаза выдавали бессонную ночь. — Chères Mesdames, — поприветствовал он их. Его голос был лишён привычной мелодичности. — У меня новости. — В Швейцарии запретили использование расчёсок? — протянула Сьюзан насмешливо, разваливаясь на стуле и закидывая ногу на ногу. — Ха-ха, мадам Боунс, — выдал невесёлый смешок Жан-Марк. — в Швейцарии всё un bordel . Люмьеретта разваливается, кантоны переходят в осадное положение, границы будут закрыты через, — он взглянул на часы, — час где-то. — Что произошло? — Сьюзан подалась вперёд. — Несколько немецкоязычных кантонов и Тичино высказали вотум недоверия кабинету министров. Часть люмьеров их поддержала. Ситуация похожа на ту, что происходила во Франции… — Так быстро? — удивилась Сьюзан. — Я была уверена, что рассредоточенность власти в Швейцарии — гарант её безопасности как раз в таких случаях. — О, им не добраться до не поддерживающих беспорядки кантонов, — усмехнулся Жан-Марк, — но если они возьмут Женеву… основные силы люмьеретты сосредоточены там. — А как же ты? — вдруг спросила Гермиона. — В Британии ты находишься как представитель швейцарской люмьеретты. — О, я ушёл, — Жан-Марк пригладил свой почти-ирокез и грустно улыбнулся, — отныне я безработный иммигрант. — Я поговорю с Поттером, мы устроим тебя консультантом в британский аврорат на время, — Сьюзан успокаивающее похлопала его по плечу. — Чёрт, я ждала очередного ответа по предоставлению оригинала торка, — выругалась Гермиона, — без него я не могу продолжить расследование, мы в тупике. — Тогда тебе это пригодится, — пробормотал Жан-Марк и выложил на стол из кармана мантии с явно наложенными на него чарами незримого расширения короб из лакированного дерева. Гермиона открыла его и шумно выдохнула. — Схватил его, пока мой босс спорил с графом Базеля, — Жан-Марк провёл пальцами по грани короба, — никто ничего не заметил. — Это международный скандал, — Сьюзан смотрела на содержимое, широко раскрыв глаза, — это… — Возможность раскрыть дело, — Жан-Марк устало потёр глаза и посмотрел на Гермиону. — Вытащи из него всё, что можешь. — Сделаю, — ответила Гермиона, глядя на переливающийся золотой торк в коробке.

•••***•••

Они с Падмой собрали всю эссенцию любви из запечатанной комнаты и осторожно упаковали её в зачарованные ёмкости. Соблюдая все меры предосторожности, они использовали чары скафандра, которые Гермиона создала как раз для таких случаев. Они были сложными и требовали большой концентрации, зато защищали всё тело. — Куда несём? — спросила Падма приглушённым пузырём голосом, когда они аппарировали в гостиную её дома в Девоне. — Чёрт, опасно такое хранить на виду… давай в подвал, — скомандовала Гермиона. Они разместили ёмкости рядом с торчащим из пола камнем в пустой комнате в подвале. Гермиона на всякий случай запечатала дверь заклинаниями, чтобы никто не вошёл туда по незнанию. Страшно представить, что случилось бы с любопытной Джинни или Невиллом, если бы они решили узнать, что в коробках. — Ты виделась с Ромулусом в последнее время? — спросила Гермиона, когда они сняли чары скафандра и сели в буквально утром обставленной Джинни гостиной. — Нет, — покачала головой Падма, — он почти не появляется в Отделе, пропадает в министерстве и аврорате, — она вытерла рукой бисеринки пота со лба, скопившиеся от долгого ношения скафандра. — Как думаешь, что он видел? — вопрос беспокоил Гермиону с того вечера в кабинете Эйвери. — Кто знает, — пожала плечами Падма, — но он не рассказывает нам не просто так. Очевидно, мы не готовы и должны сделать что-то ещё. — Я не уверена, что хочу знать, но… Падма, мы уже пережили одну войну. Кровавую и ужасную. Неужели всё повторится? — высказала мучающий её вопрос Гермиона. — Всё предопределено, — пожала плечами Падма, — нам остаётся только жить. Они поболтали ещё, пока солнце спускалось вниз, окрашивая гостиную в оттенки красного. Перед выходом Гермиона показала Патил свои наработки по огаму в библиотеке. — Ого, — восхитилась она, рассматривая камни и бруски дерева с древовидными надписями, — очень интересная работа. Что ты планируешь с этим делать? — Я думала, рунические камни, может, амулеты. Но у меня не очень большой опыт с последними, я надеялась на твою помощь. — С огромным удовольствием, — Падма очертила рукой символы, высеченные на светлой сосне, — с огамом я мало знакома, но амулеты — моя страсть, ты знаешь. Я показывала тебе мой последний на основе египетских иероглифов? — Нет, — улыбнулась Гермиона. Кроме работы в Отделе Тайн, Падма делала небольшую партию амулетов на продажу. У неё было чутьё на необычное сочетание рун и материалов. — Смотри, — Падма достала из-под рубашки кулон из жёлтого камня на длинной цепочке, — цитрин заряжает иероглифы светлой энергией. — Это джед, око Гора и…? — Ка, духовная сила и единство души, — объяснила Падма, — вместе они обеспечивают защиту от несложных проклятий и сглазов. И лечат простые раны. Я ещё использовала особый способ их нанесения: бороздки иероглифов проложены пылью чёрного турмалина. — Даёт более мощную защиту? — Да, она буквально образовывает купол вокруг тела. По-моему, так никто ещё не делал, — похвасталась Падма. После Падма отправилась домой к Терри, а Гермиона вернулась в Отдел Тайн: пора было разобраться с торком. Тео уже ждал её в каминном зале, листая свой блокнот у дальней колонны. Он посмотрел на неё долгим взглядом, не делая попыток поприветствовать, и Гермиона, вздохнув, подошла сама. — Тео, — она взяла его за руку, и он сжал её, — спасибо, что нашёл время. — Всегда, — ответил он, не отрывая своих глаз от её. — Я хочу поговорить обо всём и я обещаю, что мы это сделаем чуть позже на неделе. Но сегодня нужно работать, — она посмотрела на него с мольбой, и он только кивнул в ответ, ничуть не удивляясь. Из-за угла, виляя хвостом, выбежал Драко-тефран. Гермиона оставила его в отделе на пару часов отсутствия. Он не возражал, занявшись исследованием коридоров и немногочисленных открытых комнат. — О, малыш, — Гермиона потрепала его по голове и махнула рукой Тео, приглашая следовать за собой, — ты подождёшь меня в офисе, пока мы с Тео закончим с экспериментами? Драко согласно кивнул и гавкнул. Гермиона показала ему кабинет, и он тут же побежал смотреть на картину, висящую над диваном. Падма привезла её из Бомбея, уверяя, что это подлинный ранний Джемини Рой — так ей сказал торговец на рынке. Гермиона похихикала, но повесила её в офисе. Ей нравились приглушенные цвета схематичного пейзажа. Драко вспрыгнул на диван и лёг, положив голову на лапы. — Как он освоился? — спросил Тео, когда Гермиона закрыла дверь в кабинет, и они направились в сторону комнаты стазиса. — Замечательно, — расплылась в улыбке Гермиона, — он невероятно умён и воспитан. Очаровал всех моих подруг. — Я почитал ещё про тефранов, — сказал Тео, заворачивая за угол, — они могут как-то перемещаться на длинные расстояния без аппарации. Пока не очень понимаю как. А ещё они, оказываются, являются не только ценителям искусства, но и «чистым душой», что бы это ни значило. — Надеюсь, он не сбежит, если я вдруг окажусь не такой уж и чистой душой, — усмехнулась Гермиона. Они вошли в комнату стазиса, и Тео тут же подошёл к рабочей поверхности. — Как тебе удалось его заполучить? — спросил он, с восхищением оглядывая тонкую работу. — М-м-м, не очень законными методами, — призналась она смущённо. — Жан-Марк стащил его из-под носа главного люмьера. — Бюрократия не должна препятствовать обмену знаниями, — наморщил нос Тео. — Приступим? — Гермиона закатала рукава рубашки и взмахнула палочкой. Базальт, янтарь и кварц взлетели со стеллажа и приземлились в пазы на торке. Обнаруживающее заклинание показало переплетение чар, паутиной опутавшее торк. — Сколько всего, — пробормотала Гермиона, невербально приказывая вербаквиллу начать запись, — сдерживающие чары двойные. Одни наложены раньше, другие, усиленные, чуть позже. Видимо, сила внутри торка пыталась вырваться, и чары пришлось укрепить. — Понятно, какой был временной промежуток? — Несколько месяцев, точнее сказать смогу чуть позже, — протянула Гермиона, рассчитывая в уме арифмантику. — Камни связывают мощные чары с торком, смотри, — она указала на светящуюся вязь, оплетающую металл с камнями. — Ты можешь их идентифицировать? Я узнаю только что-то похожее на отпечаток Империуса. — Это какой-то прото-империус, но эффект должен быть похожим — контроль разума. Ещё и укреплённый рунами на камнях… Но вот здесь, видишь двойную линию? Чары были усилены. Опять же спустя несколько месяцев после наложения первой партии. — А что это за тёмная нить по всей длине? — Я когда-то видела нечто похожее, не могу только вспомнить… — Гермиона откинула волосы с лица и вывела в воздухе арифмантическую формулу тёмных чар. — Раздвоение? Нет, помещение… о, Боже. Жди здесь, — приказала она и вылетела за дверь. Её шаг почти перешёл в бег, пока она спешила в кабинет Эйвери. Защита впустила её без сопротивления, и она так же быстро покинула кабинет, схватив с полки предмет. — Чёрт, я так надеялась, что она никогда нам не пригодится, — выругалась Гермиона, вернувшись в комнату стазиса к нетерпеливо ходящему туда-сюда Тео. — Мерлин, это чаша Хаффлпафф? — восхитился Тео. — Проклятая чаша Хаффлпафф, — мрачно ответила Гермиона, накладывая на треснутый сосуд чары обнаружения, — она была крестражем Волдеморта. Отдел Тайн и Кингсли засекретили эту информацию, чтобы она не попала не в те руки. — У Волдеморта был крестраж? — поёжился Теодор. — Нет, — покачала головой Гермиона, — восемь крестражей. — Как вы вообще смогли с ним справиться? — Тео был в ужасе. — С помощью Дамблдора вначале. А потом весь седьмой курс охотились за оставшимися, скрываясь в лесах. Весёлое было время, — Гермиона сосредоточенно нахмурилась, выводя арифмантическую формулу чар бывшего крестража. — Ты невероятная, — еле слышно прошептал Тео. — Так, вот все чары на чаше… — пробормотала Гермиона, — если убрать светлые чары... — Кстати, какие на неё были наложены изначально? — с любопытством спросил Тео, внимательно наблюдая за действиями Гермионы. — Чаша запоминала содержимое и восполняла его, когда жидкости оставалось на самом дне. Очень интересные чары, я всё думала их повторить, но… — Гермиона запнулась, — да. Чёрт! Магические отпечатки почти идентичны. Торк — это крестраж. Или что-то вроде. — Что-то вроде? — упавшим голосом спросил Тео. — Они оба уже пусты, так что это почти спекуляция, — Гермиона подняла голову и откинула рукой волосы с лица. — В торке была не расколотая душа, а цельная. Даже… больше, чем цельная. — Ритуал для создания крестражей был придуман Герпо Мерзейшим. Это точно было до Кавы, Мейв и торка. — Греческая и кельтская цивилизации развивались параллельно, — пожала плечами Гермиона, — у кельтов вполне могли быть собственные идеи для заточения души в предметах. — Тогда в торке была заперта душа… — Тео выглядел убитым этой новостью. — «Живое сердце может вернуть мёртвых, спасти живых и запереть смерть», — процитировала Гермиона слова старика Бирна. — Это должен быть кто-то из них: Мейв, Крёхар или Алилл. — Или все трое. В торке была заточена больше, чем одна душа, — Гермиона левитацией вытащила камни из торка, и они улеглись рядом. Нити чар потухли. — Чёрт, Тео, это дерьмовая новость. — Ты думаешь? — невесело усмехнулся он. — Кто-то из древних кельтов прямо сейчас устраивает бойню в бывшей Галлии. Как думаешь, как долго нам ждать, прежде чем они приедут сюда? Британия — земля королей, помнишь? — Ох, чёрт. Чёрт! Мне нужно предупредить Сьюзан и Жан-Марка. Мы должны что-то предпринять… — голос Гермионы взлетел на октаву. — Эй, всё будет хорошо, — Тео обнял её, и Гермиона только в этот момент поняла, что дрожит. — Я так скучал по тебе, — прошептал он, зарываясь в её волосы на макушке. Гермиона отчаянно цеплялась за его грудь. В его объятиях ей стало лучше. Как всегда. — Я тоже, — призналась Гермиона, обхватывая его спину руками, — но есть ещё кое-что… давай встретимся в пятницу? — Конечно, — Тео поцеловал её макушку и ещё раз крепко сжал, прежде чем отпустить. — Я вернусь в Хогвартс, у меня ещё не проверены все эссе, — сказал он с грустным смешком. — Я задержусь немного, — Гермиона снова подошла к нему и коснулась губами его щеки, задерживаясь на мгновение. Её губы горели. — До пятницы, — сказал Тео, открывая дверь и бросая на неё последний взгляд, полный ожидания. — До пятницы, — эхом отозвалась Гермиона. Она собрала торк и камни в два разных ящика, чтобы они не начали взаимодействовать без её ведома. И призвала со стеллажа коробочку с брошью на рабочий стол. Торк она, возможно, покажет завтра Сьюзан, а вот брошь можно было забрать. Дедлайн, назначенный Ромулусом, стремительно приближался. Гермиона положила брошь в карман и вышла из стазисной, заперев её привычными заклинаниями. Была почти полночь, и Отдел Тайн пустовал. Сотрудники, даже самые старательные, редко задерживались после десяти. Шаги Гермионы гулко отдавались по пустым коридорам. Проходя мимо комнаты смерти, она по привычке заглянула проверить арку. Всё было по-прежнему: ступеньки, камень арки, отдающий холодом даже в пятидесяти футах, едва колышущаяся вуаль. Но шёпот. Шёпот звучал громче, чем обычно. Гермиона открыла дверь и подошла ближе. Что-то было не так. Руны на арке, обычно блёкло серые, светились. Неужели это реакция на брошь? Или на торк? Забыв о мерах предосторожности, Гермиона достала коробку из кармана и вытащила из неё брошь, положив на ладонь. Голоса стали громче, но она всё ещё не могла их разобрать. Гермиона подошла ещё ближе и расслышала своё имя. Так уже было во время их экспериментов. А если подойти ещё ближе? Руны на арке засветились неоном и тут же погасли, когда фигура Гермионы, крепко сжимающая брошь в руке, исчезла за вуалью.