Однажды на Диком Западе

Чуя заехал с локтя и ударил Осаму по ребру. Шатен схватился за ушибленное место, шипя от боли, пока рыжий, воспользовавшись моментом, резво отскочил в сторону. — Ну больно же! — Ты первый начал, с чего бы тебе принимать такие радикальные меры… Или ты… — Накахара уже подумал о том, что чуть не стал жертвой этого сексуального маньяка, как Осаму его перебил. — Стой-стой-стой… — Дазай вытянул руки и строго посмотрел на собеседника, — не выдумывай… Знаешь, люди соображают по мере своей испорченности, — схватившись за подбородок и пошло улыбнувшись, проговорил он. Чуя вспыхнул. — Сам извращенец! Понял?! Я хотя бы не лапал тебя! Осаму хихикнул: " Мелкий рыжий извращенец " Спустя пару секунд Дазай жалобно протянул руку в небо, держась за живот, по которому проехалась чужая рука. — То-то же… Я тебя ещё раз спрашиваю, зачем тебе что-либо обо мне знать? — А я тебе ещё раз отвечу, мне любопытно. — Иди спать… — Чуя уже собрался уйти, как его окликнули. — Пойду, но позже. Или ты не хочешь вернуть это себе? — вертя перед разозлившимся индейцем его нож, Дазай самодовольно ухмыльнулся, готовясь к предстоящему взрыву. — Ублюдок… Как?! Когда?! Верни его! — отчаянно пытался выхватить из сильных рук свой нож Накахара. — Атататата… Сначала история~ — Ты… Осаму вскинул бровь. — Ладно. Французский знаю, потому что сам француз, родители погибли, индейцы воспитывали, как своего. Ещё вопросы? — Ну~это сухо~ — Могу врезать тебе в нос, и будет мокро, — Чуя протянул руку в ожидании ощутить на своей ладони холодный металл. Осаму недовольно шикнул, но всё же вернул вещь хозяину, который тут же убрал её за пазуху. Молчание нависало тяжким грузом на обоих. В конце концов рыжий сдался. — Ну? Чего не идешь спать? Или тут решил присосаться? Дазай, сидевший до этого в позе лотоса, подпер рукой подбородок и начал рассматривать Равнину. Последнему стало не по себе. — Чего палишь? — Ты красивый… — А? — это была его последняя капля, прежде чем схватить надоедливого прилипалу за шиворот и потащить в сторону поляны. — Чу~успокойся, ты действительно очень красивый… Неужели тебя смущают комплименты? — Дазай еле волочил ноги, держась за плечо проводника. — Зато тебя не смущает тот факт, что ты говоришь это мужчине. — Ааа? Ты парень? — Осаму хохотнул, а вот Накахаре такой вопрос не понравился. — Сволочь, пиздец тебе. Догонялки продолжались, пока у обоих не закончились силы бежать. Они остановились у какой-то реки, что была в паре сотни метрах от привала. Дазай обессиленно упал на песок, а вот индеец, пусть и из последних сил, но влепил подзатыльник шатену, падая рядом и обиженно отвернув голову. Осаму стукнул по-дружески хрупкое плечико рыжего и улыбнулся. — Да ладно тебе, я пошутил~ — Оно и видно, шутник сраный, — Чуя обхватил колени руками и положил на них свою голову. — Чу~неужели тебе я вообще не интересен? — Во-первых, я не Чу, а ЧуЯ, во-вторых, нет, не интересен. Но… Если всё, что ты сказал Лесной Чайке правда, то почему… — Я решился пойти с ними? — Осаму предполагал, что его могут спросить, и даже подготовил ответ. — Да… Ты ведь знал, что вы продуете, и, скорее всего, умрете, — как-то слишком холодно проговорил это всё индеец. — Ты прав. Я знал. Это с самого начала было слишком очевидно. На то есть несколько причин. Первая — мне бы никто не поверил. Шелдон та ещё крыса, умеющая втираться в доверие и отвоевавшая порядка 30 лет, завоевав и почёт, и славу. Вторая — меня бы посчитали за предателя. И третья — больно уж захотелось узнать, что за рыженькое чудо, которого спутали с девушкой, перебившее немало солдат, орудует в этих землях. Последняя причина ошарашила Чую. — В смысле? — М~ты что-то наподобие легенды, многие о тебе говорят. Не самое лестное, кстати. Накахара склонил голову на бок и прошептал тихое «ясно». От воды чувствовался холод, пронизывающий до костей и оставляющий ощущение неприятное, мерзкое. Дазаю в голову пришла, мягко говоря, долбанутая идея: прямо сейчас пойти и утопиться. А что? Прекрасный пейзаж, прекрасная возможность и прекрасный человек, сидящий рядом. Осаму встал и направился к реке. Заходя примерно по колени, Дазай обернулся и увидел ничего не вдупляющего Накахару. Зайдя ещё дальше, индеец отправился за ним и вытащил кое-как через пень колоду на берег. — Ну что ты сделал? — разочарованию генерала-майора не было предела. — У меня к тебе тот же вопрос, — Чуя затопал ногой и скрестил руки на груди, — какого хуя, позволь спросить, ты творишь?! То прыгаешь с «обрыва», то идешь топиться… Что ещё выкинешь? — Я тебе наконец-то стал интересен? ~ Рыжий поймал себя на мысли, что шатен сделал… То, что сделал, намеренно, дабы обратить на себя внимание и вызвать какое-никакое, но любопытство. " Скумбрия голубая… " — подумал индеец. — Давай так, — Осаму подал голос, — я раскрываю все карты, а ты… — почесал затылок, —О! Будешь моим пёсиком! Глаза Дазая засверкали, а у Чуи загорели от ярости. — В смысле… Другом… — Э? Другом?