Однажды на Диком Западе

Часа в 4 утра, Дазай почувствовал какое-то шевеление и приоткрыл карие глаза. Спиной к нему сидел Чуя. Луч солнца, проникающий через щель в вигваме, светил на рыжие волосы, придавая золотой оттенок. Бледная кожа, совсем нетипичная для представителя народа, занимающегося земледелием, охотой, да и вообще любой работой, которая представляет из себя постоянное нахождение на солнце, поблескивала и словно сияла. Красные пятна на шее и спине растворялись в этом свету. Лёгкий ветерок подул, колыхнул волнистую шевелюру и заставил поежится обнажённого индейца. Осаму, засмотревшись и окончательно проснувшись, тихо приблизился и положил тёплые руки на родные хрупкие плечики, целуя нежную шейку. Накахара вздрогнул, но не остановил возлюбленного, покорно принимая ласки. — Почему не спишь? — чуть хриплый голос ото сна даже возбуждал. Руки скользнули на талию и уместились там, скрепляясь в замок. — Сон приснился, — голубоглазый откинулся назад, опираясь на Дазая. — Что за сон? — Я… Иду в лес и вижу тебя, улыбающегося, который вот-вот побежит и обнимет… Солнце светит, очень красиво вокруг. Мне на плечо садится сокол и что-то шепчет… Забыл что. Осаму погладил Накахару по голове и чмокнул в щеку. — Скажешь, как вспомнишь? — Ага, хорошо. Рыжий повернулся, придвинулся к Дазаю и поцеловал в губы. — Ляжем спать? — шёпотом спросил индеец. Француз без лишних слов лёг на постель и потянул к себе любимого, напоследок чмокнув в нос. Шум на улице не дал подольше поваляться на тёплой шкуре. Видимо, что-то случилось, раз большое количество людей собралось. Как оказалось, продавали ковры, сотканные племенем новахо. Чуя давно себе такой хотел, но, зараза, дорого. Качество у этих ковров было наивысшее, рисунок обязательно красивый, петельки аккуратные. Вообще, все женщины-индейцы являются искусными мастерицами: шили одежду, обувь, постельное бельё, бытовые предметы и прочее. Обеспечивали, считай, всё племя. — По чем коврик? — шатен решил поинтересоваться у высокого мужчины с короткими каштановыми волосами. Кажется, он один из тех, кто присутствовал на взятии в плен его самого и солдат. — 3 коня. Ну или 5 винтовок. Подожди, я тебя помню. Ты тот генерал-майор у армии французов, так? — Так. Я тебя тоже припоминаю. — Будем знакомы. Ода Сакуноскэ, Ткащий Помощь. — Дазая Осаму, — парни пожали друг другу руки. — Я слышал, ты помог нам в борьбе за нашу свободу. Признателен, честно, спасибо. К сожалению, я работал, поэтому не смог учавствовать в бою. — Главное, что всё обошлось, я обязан был помочь вам. Вы народ гостеприимный, свободолюбивый, не лицемерный. Я уважаю таких, мне самому надо благодарить вас за сохранение моей жизни и жизней товарищей. — Ты, вроде, ковром интересовался, — из-за большого количества людей разговаривать на обычном тоне было тяжело, приходилось прикрикивать. В лавке продавались не только ковры, но и другие вещи. — Да, хочу купить в подарок. — Могу просто так отдать, мне свобода дороже, — мужчина улыбнулся и жестом пригласил в повозку, дабы выбрать один. Деревянный пол скрипнул, и Дазай увидел много всяких безделушек и бытовых предметов. Где-то вдали затесались и нужные ему вещи. Ковры действительно выглядели богато и красиво: первый чёрного цвета в белую широкую полоску, второй кофейного цвета с жёлтыми треугольниками по периметру и скоплением чёрных ромбов в середине, третий белый, имеющий причудливые рисунки с формами птиц и животных, синими ромбами по краям и бахромой. Были ещё и красные, и серые, и зелёные, но третий вариант Осаму понравился больше, поэтому указал на него. Ода завернул вещь трубочкой и протянул приятелю. — Одасаку, можно же тебя так называть? — Хм, Одасаку… Да, я не против. Что такое? — Знаешь, я просто так брать не могу. Возьми хотя бы это, — Дазай протянул мужчине свой походный стальной кинжал. Достаточно дорогой и искусно сделанный. Индеец принял оружие и собрался осматривать. — Острый, добротный. Не жалко? — Нет, для человека, которому я выбирал этот ковёр, не жалко ничего, — шатен улыбнулся и направился домой, слыша за спиной «Спасибо». Чуя всё ещё спал. Его разбудили нежным поцелуем в губы, слегка их покусывая и облизывая. Сквозь сон, отвечая взаимностью, рыжий приоткрыл голубые глаза и встретился взглядом с родными карими. — Доброе утро, — шатен положил на пол ковёр. — Доброе, — Накахара натянул на себя рубашку и обратил внимание на вещь, — Дазай, что это? — Разверни и узнаешь, — улыбаясь, француз лёг на кровать. Приятное на ощупь полотно потихоньку открывало рисунок и… Чуя от восторга закрывает рот и накидывается на любимого человека, целуя в щеки, губы, нос и лоб. — Осаму! Как?! Откуда?! — Тебе понравился подарок? Купил, так скажем. — Очень! Я давно такой хотел, но он безумно дорогой… Дазай притянул за подбородок голубоглазого и нежно чмокнул в краешек мягких губ. — Мне для тебя ничего не жалко. Накахара, улыбаясь, погрузился с головой в волну наслаждения, затягивая возлюбленного в долгий и развязный поцелуй.