Однажды на Диком Западе

— Чу~зачем мы вообще переодевались, если нам придётся… — Не продолжай! Не надо. Сам не знаю, честно. Может опустим этот пункт, а? — одну ночь Накахара нормально поспал и надеялся, что ему перепадёт хотя бы ещё разок. — Нет, нет и нет! Нельзя нарушать традиции! — Осаму растегивал пуговицы на красной рубашке мужа, что поначалу стоял столбом, но позже принялся раздевать и шатена. — Я тебя понял, только давай потише в этот раз. Знаешь, как мне было стыдно смотреть в глаза Мори, когда тот сказал, что проходил как-то мимо вигвама и услышал то, чего слышать не стоило? — рыжий уже лежал на постели, следя за нависающими над ним кареглазым. — Ладно, тогда поцелуи будут чаще~, — Дазай уже приступил к действиям, прикусывая и зализывая тонкую шею под шипение нижнего, а после вводя один палец в его дырочку. — Мх~, — голубоглазый сдерживал себя, обнимая шатена за шею и дыша в ухо напротив. — Чу~ты стал чувствительнее или мне кажется? — прибавляя ещё один палец и услышав приглушённый стон, Дазай усмехнулся, — Я говорил, что меня возбуждают твои стоны? — Нет, но я догадывался, ах~, — француз вовремя поцеловал любимого, ибо нащупал точку, сносящую у Накахары крышу. Через какое-то время, Осаму сменил пальцы на кое-что побольше, давая пассиву укусить себя за плечо. — У тебя кровь вкусная, мг~, — Чуя облизывался и тяжело дышал, поглаживая за щеки верхнего и двигаясь навстречу. — Ух~Чу~ты сводишь меня с ума~, — шатен оперся руками о шкуру бизона, прибавляя темп. — Ах~Осаму, я знаю, ммгх~, — рассудок затуманивался, уступая место только одному — желанию. Дазай прыснул со смеху, меняясь местами с индейцем и с интересом наблюдая за его поведением. Чуя чуть передохнул и, проведя рукой от кадыка до паха кареглазого, чуть дразня и специально затягивая момент, начал двигаться медленно, вызывая мурашки по позвоночнику актива и выгибаясь до хруста в спине. Пытка продолжалась до тех пор, пока Осаму, что привстал и оставлял новые красные пятна на бледной коже, играясь с сосками партнёра, не кончил с рыком, пожирая взглядом довольного голубоглазого. Не оставаясь в долгу, француз поставил раком Чую и, попутно щекоча его талию и спину, резко вошёл во всю длину, буквально вбиваясь в простату, заставляя любовника вскрикнуть и излиться на постель, с одышкой рухнуть на пол. — Чу~, — Дазай впился в чуть припухшие манящие губки, сминая их и покусывая, играя с чужим языком и проходя по верхнему небу. Оторвавшись и посмотрев на уставшее личико мужа, принялся целовать щеки, лоб, нос, краешки губ, подбородок, виски, под конец оставив излюбленные изящные руки, на одной из которых красовались 2 кольца, — Люблю. Сильно. Только мой~ Накахара потихоньку засыпал, утопая в ласке и заботе, проводя тыльной стороной ладони по щеке напротив. — Люблю. Сильно. Только твой~ — Чуя, Дазай, поздравляем вас! — Ацуши с Рюноскэ зашли к друзьям утром. — Спасибо, — оба были слегка помятые, благо одеться и умыться успели. — У вас же это не первый раз, так? — Акутагава как всегда, прет, как поезд, без капли смущения. — Ну да, — Осаму тоже хорош. Накаджима с Накахарой откровенно краснели, смущаясь от подобных разговоров. — А у вас было уже? — Дазай спокойно жевал вчерашнюю кукурузу. — Пока нет, но, думаю, скоро будет, — брюнет усмехнулся, глядя на растерянного желтоглазого. — Пхах, удачи вам, — рыжий подключился к разговору, кладя голову на колено мужу. — Боже, Чуя, и ты туда же! — беловолосый чуть сквозь землю не провалился, не зная, как спрятаться от нескольких пар глаз. — Малой, не беспокойся, непривычно только в начале, дальше всё как по маслу, — голубоглазый решил подбодрить паренька. — Ага, именно поэтому ты до сих пор краснеешь во время дельца, как девственница, — Осаму заржал, но после крепкого подзатыльника и всё того же лица, залитого краской, смеялся чуть тише. — Ой, ладно. Будет и будет. Предлагаю сыграть, — Рюноскэ надоели разговоры о таких вещах. Желая сменить тему, он надеялся на понимание друзей. Наивный.