россыпь самоцветов

      темнота расползается под его веками. вспышки в темноте - это размытые воспоминания из прошлого, которые он оставил моментами сожаления и схоронил в одном из тупиков своей памяти, наполненной до рези четкими картинами, вызывающими нынче приступ накатывающей тошноты, приглушенные звуки в темноте - это его собственные мысли, которые так легко и заманчиво заглушить алкоголем, музыкой или присутствием других людей, мысли, которые сжирают его совесть и оставляют пятна дёгтя в пространстве разума, вызывающе выделяющиеся и никак не отмывающиеся, липкое теплое ощущение на руках - это кровь тысячи убитых, пролитые не им слезы, преступления, по пятам за ним следующие, за которые рано или поздно придется расплатиться, и он знает, знает, что скоро этот момент придет, он чувствует его скорый приход тревожными ночами в тесной комнатке в общежитии, глядя в зашторенное окно и выслушивая голоса в темноте, наперебой твердящие о его вине, чувствует его скорый приход поздним днем, когда сдается перед довлеющей над ним сонливостью и дремлет на диване в агентстве, и просыпается спустя пятнадцать минут с кричащим голосом и ошметками кошмаров под веками, он чувствует это постоянно, каждую минуту, каждую секунду, каждый...       оно начинает с крестца. оно заволакивает нижние позвонки чем-то вязким и холодным, поднимаясь все выше и выше, затрагивает поясничные и грудные позвонки, чернит ребра, оставляет следами нефти холодные пятна на костях, пока не доходит до шеи - и когда дадзай ощущает себя тонущим в чёрном вязком море, оно наконец обретает форму.       осаму чувствует это едва человеческой бесформенной фигурой, что тащит его за собой на дно ледяного беспросветного моря каждую ночь, не давая сделать ни вдоха наполненной дёгтем грудью. оно закрывает ему глаза несчетным количеством ладоней бодхисаттвы, оно давит ему на лёгкие лишенной цвета субстанцией, что липнет к выстилающим внутренности мышцам, оно заполняет слезные каналы, носовую полость, евстахиевы трубы, рот и глотку, проникает по пищеводу внутрь, к легким, к желудку, к сердцу, оно заполняет собой мышцу за мышцей, кость за костью, оно вытесняет из его тела кровь, лимфу и костный мозг, оставляя внутри только себя - холодное вяжущее нечто, настолько бесцветное, что кажется пропастью в ад.       оно называет себя пробуждением человека. оно вбирает в себя вину, стыд, боязнь, забытую злость и отчаяние, оно обнимает дадзая за плечи и тянет за собой на дно, обещая ему очищение и принятие новой формы, но осаму никогда не верит его словам, как не верит в то, что оно пришло вслед за одасаку - осаму только закрывает больше не существующие глаза и пытается не слушать бесконечность незнакомых голосов, воплощенных в его образе.       - ты даже не опоздал сегодня? удивительно.       новый голос, светлый и строгий, пробивается сквозь толщу воды.       и когда дадзай распахивает глаза, он больше не чувствует объятий нечто.       дадзай на пороге агентства выглядит едва ли не хуже, чем обычно, подмечает куникида, забыв о своем удивлении столь ранним приходом напарника на работу. в свете бледнеющего рассветного неба кожа дадзая принимает бумажный белый цвет, а тени под глазами превращаются в пропасти, и стоит доппо подметить это, он с сожалением приходит к пониманию, что прошлой ночью мужчина вновь не спал, растревоженный неведомыми ему образами.       бессонница дадзая - общеизвестный факт среди штата вооруженного детективного агентства. факт этот приводит к тому, что коллеги молчаливо закрывают глаза на то, что осаму частенько клюет носом над документами, когда солнце заливает теплым закатным светом офис, а изредка, когда детективы вынуждены оставаться на работе допоздна, они не сговариваясь позволяют дадзаю полчаса вздремнуть на диване под монотонный шум работающего офиса, прежде чем появится необходимость в его непосредственном присутствии.       говоря откровенно, вопиющий недостаток сна осаму дадзая - это одна из тех вещей, которая заставляет все агентство объединить свои усилия в попытках помочь одному ребячливому детективу, никак не желающему откровенно говорить о собственных проблемах. маленькая объединяющая агентство вещь начинается с того, что куникида устает пытаться привлечь внимание вечно сыплющего шутками осаму и оставляет его в покое, а спустя пять минут обнаруживает его молчащим и мирно дремлющим, не обращающим внимание на шум вокруг, и давится вопросом, который хотел задать ему. вид погруженного в покой дадзая выбивает все мысли из головы и заставляет доппо прочистить горло и вернуться обратно к работе, подарив напарнику несколько минут отдыха - а то, что несколько минут превращаются в сорок минут, пока в офис не врывается эдогава, упоминать не стоит. продолжается это тем, что в шкафу появляется принесенный кирако из дома мягкий и тяжелый плед, на рабочем же столе осаму таинственным образом оказываются кофейные конфеты, тщательно отобранные из запасов рампо, а к пяти часам, если ожидается загруженный вечер, появляется и стаканчик кофе, к боку которого прикреплен стикер со стереотипно докторским почерком. иногда наоми тихо болтает обо всем на свете, пристроившись на диване рядом со старшим коллегой, прекрасно зная, что если даже сонливый дадзай и слушает ее, то лишь вполуха, а джуничиро с тяжелым вздохом берет на себя двойную бумажную работу на этот день. ранним утром кенджи простодушно отмечает усталый вид дадзая, проигнорировав откровенно растерянное его выражение лица, и вечером заносит ему успокаивающие травяные сборы, обещая, что они помогут лучше спать. кёка прямолинейно вручает ему пачку снотворных таблеток, которые пьет сама, и пишет адрес аптеки, в которой накаджима покупает ей их, сам ацуши смущенно признается в кошмарах, которые не дают ему спать, и говорит, что ему помогают разговоры на эту тему, а потом неизменно накидывает на плечи заснувшего наставника плед.       а куникида в один момент предлагает дадзаю остаться с ним в офисе до поздней ночи, ответив на эмоциональные жалобы напарника о том, что его желают припахать еще и к чужой работе, уже даже не скрытой улыбкой, и спустя некоторое время, взглянув через плечо на едва видного в свете тусклой настольной лампы дадзая, спокойно спящего на диване, доппо удовлетворенно кивает - его догадка, что мужчине гораздо легче засыпать в окружении людей и монотонного безопасного шума, оказалась верна.       эта маленькая вещь объединяет агентство, но самое главное - она достигает своей цели, ведь теперь осаму реже засыпает в разгар работы, возвращаясь к обыкновенному волнению всего офиса своей хаотичной энергичностью, и позволяет себе открыто заснуть на диване в те дни, когда успокаивающие сборы все же подводят его.       очевидно, сегодняшний изможденный вид дадзая и темные залегшие тени под его глазами - это тот самый случай, когда сборы не помогают справиться с бессонницей.       куникида вздыхает и отворачивается (ведь знает, что напарнику до сих пор сложно принимать такие акты помощи и заботы, тем более лицом к лицу), открывая стопку с распечатанными отчетами, и вскользь намекает:       - ты и правда пришел рановато, дадзай, агентство еще даже не открылось. приступи к работе, когда все подойдут, а пока… займись чем-нибудь, чем захочешь.       в том, что следующий час в офис сотрудники входят едва ли не притаив дыхание, пока дадзай дремлет на диване, ничего удивительного, в общем-то, нет.