Попаданка для Полуночного героя

Солнце было уже достаточно высоко, когда уже изрядно уставшая Мона решительно подходила к Катерине. За утро она уже успела побывать на драконьем Хребте, где со вчерашнего дня находились Сахароза и Альбедо в связи с какими-то исследованиями. С ними-то Мегестус утром и столкнулась, пусть и надеялась увидеть не двух Мондштатских учёных, а Алису, ведь недавно, а именно, три дня назад, будучи в библиотеке услышала как о таинственной женщине упоминали двое молодых рыцарей, что похоже возвращали Лизе какие-то учебники. Астролог, конечно, понимала, что глупо так доверять вскользь услышанным слухам, но наполненная просто сногсшибательным энтузиазмом, она сразу после того как вышла из дома Эльвиры направилась в горы. Ради подруги, которая к тому же так прекрасно готовила, да и, чувствуя вину за утреннее поведение, Мона была способна на всё! И вот после этой увлекательной прогулки в горы, не добившись никаких результатов, Мегестус дотащилась до приёмной гильдии искателей приключений. Девушка сама не понимала, почему пытается найти ответ на свой вопрос здесь, хотя это и не особо логично, но с другой стороны в гильдии искателей приключений состоит столько людей, да и может Катерина чего знает или слышала... Мона наконец остановилась и , потратив несколько минут, чтобы вдохнуть побольше воздуха и нормализовать дыхание, обратилась к Катерине, что уже успела произнести своё коронное «к звёздам и безднам»: — Мне нужно найти Алису, вы ничего о ней в последнее время не слышали?— Представительница искателей приключений не успела ответить на вопрос, ведь из-за спины вопрошавшей раздался очень глубокий и низковатый, переливчатый женский голос: — Похоже наша встреча всё-таки была предрешена, зачем же ты меня ищешь?— Мегестус обернулась и удивлённо пытаясь вспомнить хотя бы одно слово из тех, что хотела сказать, уставилась на красивую, на вид вполне молодую, эльфийку, удивляясь красоте её длинных волос, светлых, как солнечные лучи. Женщина же задумчиво взялась за подбородок и выдала: — Хотя давай я лучше угадаю, ищешь ты меня из-за изменившегося созвездия?— — Как вы узнали?!— в ужасе спросила Мегестус, не скрывая в глазах шока. Эта эльфийка начинала её пугать, особенно её глаза, в которых в отличие от выражения лица и телодвижений не было ни капли игривости. В них была лишь тревога, но вот за что непонятно. — Это будет долгий разговор,— лишь тяжело вздохнув, сказала Алиса.— Если ты не против я бы хотела продолжить нашу беседу в менее людном месте, этот разговор не для лишних ушей...— Мона смогла лишь кивнуть. Она догадалась, что говорить они будут далеко не о приятных вещах, в глубине души появилось странное предчувствие скорой бури. Грядёт, что-то нехорошее, и Эльвира могла быть в это ввязана, хотя наверное Мегестус зря себя накручивает. Это лишь совпадение... Изменившееся созвездие ничего не значит... Пожалуйста пусть разговор пойдёт о другом! — Иди за мной,— попросила женщина и широкими шагами куда-то направилась, Мона последовала за ней, ничего другого ей, полной подозрений и страхов, больше и не оставалось, а Катерина лишь пожала плечами, облокачиваясь на деревянный стол и ожидая нового момента для слов «к звёздам и безднам». Спустя тридцать минут Мегестус и эльфийка оказались в обычной квартире, видимо, принадлежавшей Алисе. Но для помещений, где постоянно проживают люди, квартира казалась слишком необжитой. — Чай, кофе?— поинтересовалась светловолосая, когда они вошли на кухню. — Воды,— коротко ответила Мегестус, наконец-таки обратив на свою жажду внимание. — Прекрасный выбор, — усмехнулась женщина, поворачиваясь к кувшину. Теперь к молодому астрологу она стояла спиной. — Расскажите мне о изменившемся созвездии, это напрямую касается моей подруги, я хочу знать, что это всё значит и откуда вы об этих изменениях знает!?—храбро и взволнованно, с некой резкостью выговорила Мона. Алиса на секунду замерла, а потом наполнив бокал водой, поставила его перед своей гостью и села за кухонный стол напротив неё. Пару минут поколебавшись светловолосая всё-таки сумела подобрать правильные слова в голове и начала говорить: — Когда меняешь будущее есть только два исхода событий, либо изменение приведёт мир в плохую сторону, либо в хорошую, так вот в моём случае если бы я....— Мона подавилась водой вскочила и вскричала: — Вы хотите сказать, что изменили её судьбу!? Да кто вам давал такое право, менять чужое созвездие! Она ведь хотела больше всего на свете вернуться домой, а вы! Даже не спросив её саму заставили остаться здесь! — под конец этой тирады на глазах у владелицы водного глаза бога выступили слёзы. Алиса поняла, что начала своё вступление слишком резко. Но несмотря на всю эмоциональность момента она была спокойна, хотя на словосочетании «вернуться в свой мир» женщина всё же нахмурилась. Её глубокий голос резко похолодел, и она холодно спросила: — А кто тебе сказал, что она вернулась бы домой и без моего вмешательства? Я не меняла ничего такого, у Эльвиры изначально не было ни шанса вернуться.— — Но две звезды... Что же всё это тогда значило?— в отчаянье спросила Мегестус, обессилено опускаясь на стул. — Это означило, что жизнь её в этом мире должна была быть недолгой. Она должна была умереть, а не вернуться. Именно это значили две звезды, составляющие неполное созвездие,— глухо ответила Алиса, с сочувствующим взглядом. Бедная девочка, почему именно ей был уготован такой трудный путь? По щеке астролога скатилась слеза. Несмотря на некое понимание ситуации, многое оставалось неясным. Мегестус с немой просьбой взглянула на эльфийку, и та с еле заметным кивком продолжила: — Скоро грядёт событие, что может очень сильно повлиять на равновесие между двумя мирами. И чтобы это равновесие не нарушилось, девушка из другого мира должна быть жива и здорова. Судьбу я её изменила, послав ей встречу с сильным и преданным человеком. Правда для этого мне однажды пришлось отправить ему письмо с наводкой на Долину Ветров.— — Но Эльвира ни о ком не рассказывала,— пролепетала владелеца водного глаза бога, ощущая себя полностью опустошённой и ошарашенной после всей информации, что на неё свалилась. — Не рассказывала, потому что ещё не осознала сколько этот человек для неё значит и какую роль в её судьбе должен сыграть,— лишь ответила Алиса, посмотрев себе под ноги. Светловолосая чувствовала себя виноватой, но в тоже время понимала: всё что она сделала сейчас – правильно, по другому было нельзя. Мона на мгновенье задумалась, а потом спросила: — Ладно Эльвира, вы можно сказать продлили ей жизнь, но тот человек, с которым вы её столкнули… Изменения его судьбы, разве не повлияют на его дальнейшую жизнь?— — Повлияют,— кротко ответила Алиса.— Благодаря этой встрече у человека, чей путь должен был быть одиноким, трагичным и жертвенным, появился тот ради кого, он сбережёт свою жизнь. Поэтому как бы то ни было – эти изменения к лучшему.— Опустошив стакан с водой, Мона на ватных ногах поднялась и с полными боли глазами задала последний вопрос: — Она не сможет вернуться домой? У неё совсем нет шансов?— — Да, шансов у неё вернутся нет, — тяжело ответила женщина и повернулась спиной к гостье, чтобы та не увидела как с досадой сжались зубы, и как в глазах эльфийки запылал огонь негодования. — Спаси..бо,— еле выговорила Мона и направилась прочь, понимая, что разговор со своей подругой больше откладывать нельзя. Алиса прикрыла глаза, после чего устало потёрла переносицу. — Не думаешь, что это лишнее, лишать девочку выбора?— спросил бард, который появился на подоконнике кухонного окна сразу же с уходом астролога. — Не думаю, Венти, — буркнула светловолосая, кинув гневный взгляд на вопрошавшего. — Ну, как знаешь, Алиса, вот только судьба очень запутанная штука, слишком уж легко она меняется, поэтому не советую возлагать все надежды на иномирянку,— заметил бард без своей фирменной улыбочки, а на удивление серьёзно. Эльфийка на это лишь сузила глаза и оскалившись заметила: — А что ты предлагаешь?! Архонт, что не может защитить свой народ! Она наша надежда, и я хочу свести все риски к нулю. Пусть лучше девушка будет думать, что вернуться невозможно, чем своим эгоистичным выбором угробит тысячи жизней!— — Вроде бы ты и права, но какой же Мондштат город свободы, если его жители лишают кого-то выбора, что и является высшей формой свободы?— спросил Барбадос и исчез, не желая продолжать диалог, что ставит перед страшным выбором уже его самого.

***

Было очень странно находиться дома в рабочее время. Эльвира так привыкла, что большую часть дня находиться в таверне, что сейчас, сидя перед своей кроватью, ощущала себя как-то нереально. Хотя возможно ощущение это выходило из головной боли и усталости во всём теле, что накопилась из-за ужасного режима дня последние несколько недель. На кухне закипел чайник, и девушка аккуратно поднялась, стараясь не издавать лишних звуков, дабы не разбудить маленького красноволосого мальчика, что сразу, как девушка принесла его к себе домой, смог беспокойно заснуть, слегка посапывая. Забота о ребёнке, как выяснилось, выматывала, но беспокойство за самочувствие этого маленького чуда, имело бодрящий эффект. Эльвира держалась молодцом! Наверное не будь сейчас на ней такой ответственности как болеющий хозяин Винокурни, она бы заснула очень крепким снов, если не у себя дома, то возможно даже в таверне во время обеденного перерыва. Но выйдя из своих мыслей, девушка вспомнила о том, что хотела сделать парой минут ранее, поэтому темноволосая, преодолев все опасные препятствия, о которые могла споткнуться, а именно, тазик с холодной водой, в котором сейчас плавало её единственное многострадальное полотенце, но в этот раз чистое и благодаря холодной воде прохладное, оказалась на кухне. Сняв чайник, она разлила кипяток по двум чашкам, побольше для маленького болеющего Дилюка, поменьше для поднятия своей бодрости, добавила заварку и вернулась в комнату. — Где я? Где папа, Кэйя и Аделинда?—спросил сонный ребёнок, пытаясь приподняться, но слабость от болезни ему этого не позволила. Эльвира поспешила поставить кружки на тумбочку, после чего, поправляя подушку и одеяло, произнесла: — Ты в безопасности, не нервничай пожалуйста и воздержись от резких движений, у тебя может закружиться голова.— — Я же только недавно был в таверне, вы обещали, что там мне помогут вернуться к папе!— заметил ослабший ребёнок полный беспокойства, Эльвира лишь поморщилась от новой вспышки головной боли, стоит конечно посерьёзней к своему сну относиться. Вот поспала б она нормально, так плохо ей бы сейчас не было. — Твой папа занят, малыш, нужно подождать, к тому же ты должен сначала выздороветь, а то встретишь папу и заразишь, и ему тоже будет плохо. Поэтому тебе нужно меня слушаться, и ты обязательно скоро будешь здоровый!—вложив в эти слова всю бодрость, на которую была способна, Эля взяла в руки свою кружку и совершенно забыв про свежий кипяток, отпила крупный глоток, не поленившись сразу его проглотить. Всю полость рта обожгло, и девушка, со слезами на глазах, буркнула: — Фот блин, зафыла, голячо-то как...— — Ты в порядке? Очень больно?—всполошился красноволосый мальчик, всё же резко севший в кровати. По неизвестной причине его накрыло странное чувство беспокойства, было ощущение, что эта девушка по-настоящему важна, и когда она вскрикнула от боли, сердце пропустило болезненный удар. Но, естественно, маленький ребёнок не стал разбираться в этом огромном комке чувств и чётком ощущении, будто он что-то упустил. Эльвира же удивлённо посмотрела на взволнованного ребёнка. На секунду ей показалось, что голос хозяина Винокурни вернулся к его реальному возрасту, но наверное ей просто показалось. — Всё в порядке, нет причин для беспокойства, господин Дилюк,— утирая выступившие слёзы, ответила девушка, шумно выдыхая. — Запомните, всегда прежде чем пить чай подуйте или же делайте первый глоток аккуратно.— — Почему вы обращаетесь ко мне на вы, я ведь вас младше,— заметил мальчик, недоуменно взглянув на растерявшуюся официантку. "Если бы, малыш, если бы,"— про себя подумала Эля с нервным смешком, а вслух не придумала ничего лучше чем сказать, пожав плечами: — Привычка.— Ребёнок тут же притих, а Эльвира же отметила что малыш сильнее чем раньше хлюпает носом. Взяв с тумбочки платок, что она должна была вернуть господину Дилюку, и который похоже придётся заново стирать, темноволосая с осторожностью поднесла его к носу красноволосого. В этот момент девушка поняла, что никак не может соотнести образы взрослого и сильного хозяина Винокурни и малыша, находящегося перед ней, до чьего маленького, на вид фарфорового носика было страшно даже дотронуться. Этот ребёнок был непозволительно хрупким по сравнению со своим взрослым становлением. От господина Дилюка исходила сила и внушительность, даже когда он был ранен. Рядом с ним Эля всегда чувствовала себя слабой и маленькой, особенно в тот день, когда ввязалась в драку. Хозяин Винокурни тот человек, на которого она без сомнения готова была положиться, он справедливый, порядочный, собранный и очень хороший. Видимо, наверняка именно такое о нём мнение повлияло на то, что сейчас единственный порыв был защитить ослабшего, нежного и милого ребёнка. Его слабость пугала официантку. Сердце наполнялось беспокойством, даже когда красноглазый просто кашлял, девушка поймала себя на мысли, что хочет, чтобы малыш поскорее выздоровел и стал выглядеть на свой настоящий возраст, потому что иначе её нервная система просто напросто слетит с катушек. Мальчик сморкнулся, и Эля положив платок на место, потрепала его по волосам. Они были такими тёплыми и мягкими, что Эльвира задумалась о том какие наощупь волосы взрослого Дилюка. Было бы здорово если такие же. "О чём я только думаю!"— про себя возмутилась Эля и убрала руку от волос ребёнка. После того как она уложила его обратно, девушка взглянув на унылую мордашку поняла, что настроение болеющему малышу надо как-то поднять. Хм, а что поднимало ей настроение, когда она болела? Помниться, мама приносила ей чай, а папа начинал выдумывать удивительные истории, под которые она быстро засыпала, даже несмотря на головную боль и жар. — Хочешь расскажу сказку?— неожиданно предложила Эльвира, и в глазах ребёнка тут же вспыхнул интерес. — А вы можете?— скромно спросил мальчик, стеснительно опустив глаза. — Конечно,— прямо ответила Эля, умилённо улыбнувшись. — Даже про рыцаря?— поинтересовался Дилюк с полными ожидания и нетерпения глазами. — Даже про рыцаря,— кивнула девушка и вновь отхлебнув из своей чашки уже не такого обжигающего чая, навела на себя таинственности:— Ну что ж, слушай меня внимательно! Сказка про рыцаря и снежного дракона!— Увидев как ребёнок обратился в слух, официантка по доброму усмехнулась и начала свой рассказ: — В одном далёком, далёком королевстве, жил храбрый и добрый рыцарь. Много хорошего делал он людям, а барды по-всему миру складывали о нём баллады и оды, и лишь завидев красные волосы и чёрный плащ рыцаря, местные жители начинали приветливо махать ему рукой. И такая жизнь нравилась рыцарю, он был счастлив, что может помогать людям и мир ему казался намного ярче и приветливей, когда он осознавал свою нужность,— тут девушка оборвалась, потому что почувствовала как маленькие пальчики сжали её ладонь. Её рука лежала на тумбочке, и ребёнок специально к ней потянулся. Увидев удивлённый взгляд Эльвиры, мальчик тут же смутился, он ведь получается прервал её, это было невежливо. И только малыш хотел извиниться, как Эля мягко улыбнулась и заметила: — Малыш, ляг пожалуйста обратно, тебе сейчас нужно спокойно лежать, а будешь так ёрзать и свалиться недолго.— Маленькие пальчики разжались, и ребёнок вернулся на место. Эльвира, увидев расстроенный взгляд, накрыла маленькую ладошку, торчавшую из-под одеяла, своей. Малыш тут же просиял, и девушка, пытаясь сдержать улыбку очередного умиления, продолжила: — Но однажды прилетел в это королевство снежный дракон и стал людей морозить. Сеял дракон страх и ужас в сердцах людей, и решил храбрый рыцарь победить его! Взял в руки свой огненный меч и пошёл на громадную ящерицу. Встретились огонь и лёд, да стали биться, бились день, бились два, бились три. Ни один из них не уступал в силе другому. Устали биться, остановились. Оба лежат без сил на земле и…— девушка остановилась, малыш вновь сопел. Эльвира улыбнулась, в детстве она засыпала так же легко. Аккуратно убрав свою руку и поправив одеяло, Эля ушла на кухню, прихватив с собой чашку остывшего чая. Но дойти до нужной комнаты не успела, ведь в дверь неожиданно постучали. Официантка удивлённо пожала плечами, ведь кто сейчас будет на пороге понятия не имела. Открыв дверь она, слегка улыбнулась, но тут же посмотрела с беспокойством на неожиданного гостя. Перед ней стоял синеволосый рыцарь, которого официантка не раз видела в таверне, а так же в штабе Ордо Фавониус. — Кэйя, не так ли?— на всякий случай решила переспросить девушка, которой стало невероятно интересно, что же связывает этого человека с хозяином Винокурни. То что он здесь именно из-за красноволосого, у кареглазой не было сомнений! В «Доле Ангела» она не раз слышала, о том что капитан кавалерии является братом Дилюка, но судя по внешнему виду, скорее всего, не родным. Больно эти два молодых человека не похожи. — Я польщён тем, что ты запомнила моё имя,— обаятельно улыбнулся рыцарь, скрывая за этой фразой свои истинные чувства, что сейчас переполняли его душу, путались и уж точно не касались официантки. Знать о том, что творится внутри него ни она, ни остальные посторонние люди были не должны. — Как вас не запомнить, вы личность яркая,— лишь вздохнула Эльвира, что несмотря на старания синеволосого поняла, что в его душе сейчас твориться что-то не самое приятное. — Проходите,— пропуская гостя в квартиру, произнесла темноволосая. — Спасибо, можешь не обращаться ко мне на вы, мне будет даже комфортней если будешь говорить со мной на ты,— заметил капитан кавалерии, небрежно снимая обувь одной рукой, ведь в другой была тканевая сумка. Девушка кивнула: — Хорошо, если вам будет так комфортней, я постараюсь. То есть тебе,— неловко почесала затылок Эльвира. Кэйя же ей вновь улыбнулся, а глаз его, не скрытый повязкой, хитро блеснул. Капитан Кавалерии уже давно был наслышан, о слухах, что ходили об официантке и хозяине Винокурни. Если до этого он относился к этому как к простой надуманной сплетне, то сейчас готов был вполне в подобное поверить. Милая, добрая и по-странному уютная, у Эли однозначно был особый шарм. Дилюк будет полным идиотом, если упустит такую девушку, которая к тому же с такой готовностью приютила у себя его, в такой странной и затруднительной ситуации. — Давай пока пройдём на кухню, господин Дилюк совсем недавно уснул. У него уже несколько часов не спадает температура. В таком виде ему нужно побольше отдыхать, Чарльз же уже рассказал тебе обо всём?— аккуратно начала темноволосая, чтобы, не дай архонт, не шокировать Кэйю совсем. — Да, Чарльз всё мне объяснил,—ответил Кэйя со смешенным выражением эмоций на лице. Он одновременно хотел посмеяться со всей этой ситуации, ведь сильный и упрямый Дилюк, стал маленьким и нежным ребёнком, это ж сколько можно подколов можно будет кинуть в хмурого и слишком серьёзного братца, когда он придёт в свой прежний облик, но в то же время и переживал, ведь на болеющего хозяина Винокурни всё это могло повлиять далеко не положительно. И переживания за здоровье красноволосого однозначно во всём потоке чувств серьёзно перевешивали все остальные. И вот они уже сидят на кухне. Выяснилось, что в сумке капитан Кавалерии принёс травы для лечебного подкрепляющего иммунитет чая и два зелья: антидот против зелья, что по предположению Альбедо (к которому Кэйя сегодня наведался после разговора с Чарльзом и который только вернулся тогда с Драконьего хребта) сделало господина Дилюка ребёнком и восстанавливающее, которое должно было убрать все симптомы простуды и помочь хозяину Винокурни выздороветь. — Спасибо вам, то есть тебе большое. Повезло, господину Дилюку с братом. Судя потому как ты о нём заботишься и переживаешь, вы достаточно близки,— хлопоча на кухне, издалека начала Эльвира, глянув на пытающегося делать невозмутимый вид Кэйю. Девушка чувствовала, что синеволосому нужно с кем-то поделиться сейчас тем, что он чувствует. Возможно так легко простая девушка раскусила ложь рыцаря Ордо Фавониус, лишь потому, что сама хотела с кем-то поговорить. Сама, где-то в глубине души хотела помощи. Сама надеялась, что кто-нибудь увидит что ей плохо и спасёт из этого состояния, даст хоть какую-то надежду, но в тоже время официантка не хотела этого, так же сильно как и желала. Ведь Эльвире, чужой здесь, не хотелось доставлять кому-то неприятности. Сопоставляя все свои чувства, она понимала, что справиться с этим противоречием не могла и от этого каждый вечер грудь противно сдавливало из-за чего казалось, что дышать невыносимо трудно. — Спасибо конечно, но ты ошибаешься. Я… для Дилюка, я скорее враг, чем друг,— скомкано и болезненно ответил Кэйя, на пару минут снимая маску своей беззаботности. Почему? Может быть душа его устала терпеть, а может повлияла домашняя атмосфера, уют, тепло и подсознательное ощущение, что здесь не осудят. Внимательный, немного озабоченный взгляд девушки лишь только способствовал раскрепощению рыцаря. Темноволосая странно располагала к себе, в какой-то момент синеволосый подумал, а не такая же ли она как он? Может именно заметив какое-то странное невидимое глазу, но ощущаемое душой сходство, он и потерял способность сопротивляться своему настоящему я. — Да нет, скорее ты ошибаешься. Господин Дилюк далеко не дурак, чтобы не заметить как ты дорожишь им,— увидев в глазах капитана кавалерии немой вопрос и желание ей возразить, девушка лишь тяжело вздохнула и заметила: — Если бы не дорожил не пришёл бы сюда. Да и к тому же, вы ведь братья, если я не ошибаюсь? А семья стоит намного выше таких понятий как враг или друг. Семья это те люди, что любят друг друга несмотря не на что, хотят они этого или нет, но если однажды кто-то назвал тебя частью своей семьи, это уже навсегда, этого уже не изменить. — — Не слишком ли ты наивна?— заметил Кэйя, сжимая кулак, когда перед ним поставили чашку чая. — Я соврал ему! Я лгал ему! Да я сам бы никогда не назвал частью семьи такого человека как я! Я чужой, всегда был и буду.— — Любая ложь возникает не на пустом месте и если уж так случилось, что ты крупно облажался, просто запомни это и не смей повторять. Из всего плохого и болезненного прежде всего надо выносить урок, так твои страдания будут не напрасны,— лишь изрекла Эльвира, отпивая немного чая. — Каждый человек хотя бы единожды, но может простить. Да и к тому же.. — Девушка хотела ещё кое-что добавить, но осеклась на полуслове, ведь на кухню зашёл Дилюк, закутавшись в одеяло, добрая половина которого волочилось за ребёнком по полу. Сонный растрёпанный малыш, резко раскрыл глазки и окончательно проснулся, заметив, что Эльвира на кухне не одна. — Здравствуйте,— сказал ребёнок, с уважением взглянув на синеволосого. Его детский, наивный, полный пламенного энтузиазма взгляд красных глаз встретился с давно потухшим взглядом синих. Рыцарь Ордо Фавониуса замер с широко распахнутыми глазами, в которых легко можно было различить боль, старую, возможно даже привычную, но в данный момент невыносимую. — Здрав.. ствуй,— у Кэйи вмиг пересохло в горле и ответ на приветствие дался ему особенно трудно. В голове, то и дело всплывали воспоминания, когда-то счастливые, но сейчас настолько болезненные, что рыцарь даже пытался их забыть, но так и не смог. Уж слишком чётко они были выжжены на его заледеневшей душе. Эльвира была удивлена и встревожена. Насколько же запутаные отношения у этих двоих? У самой девушки, защемило в груди противной болью. Она не должна была видеть этого. В этом Эля была уверена. И сейчас она проклинала свою внимательность сильнее, чем прежде. Кэйя… Почему он так разбит? Почему в глазах у всегда весёлого человека застыли слёзы? Почему Дилюк не жалеет себя на постоянной основе? Почему люди, которые стараются на благо всех вокруг и отдают свои силы и здоровье, так одиноки, так сломаны? Возможно Эльвира бы размышляла об этом ещё дольше, если бы к ней не обратился красноволосый ребёнок с обидой в больших красных глазах. — Почему вы ушли? Вы же сказали, что останетесь!— заметил маленький хозяин Винокурни, и взгляд Эли тут же смягчился. — Пришёл гость, нужно было открыть дверь, прости, что ушла, малыш,— потрепав красные волосы, ответила девушка. Этот жест начинал ей очень нравится, но привыкать к нему наверное не стоит. Представив в голове реакцию взрослого хозяина Винокурни на такую фривольность, его нахмуренные брови и поджатые губы, Эля со всей уверенностью, на которую была способна, решила, что не наверное, а точно. Кэйя же, наконец вышедший из ступора, вспомнил зачем здесь и обратился к Эльвире. — Если ты не против, я отойду ненадолго с Дилюком в свободную комнату, ему нужно выпить зелье и наконец-то вернутся в свой прежний облик, — произнёс рыцарь Ордо Фавониуса, на что получил ответ в виде недоумения Эльвиры. — А зачем отходить?— всё же не смогла сдержаться Эля, измотанный недосыпом мозг отказывался соображать и соотносить простейшие факты. Синеволосый рыцарь слегка вздёрнул бровь, как бы взглядом спрашивая, шутишь что ли? Но осознав, что девушка серьёзна, на лице у рыцаря появилась ухмылочка, и он, притворно елейным голосом, начал: — Можешь и не отходить, я то вообще не против, только неуверен, что Дилюк будет рад предстать пред тобой в неглиже, хотя может быть я что-то не знаю о ваших отношения, конечно.— Эльвира не сразу поняла о чём говорит Кэйя, но когда наконец-то информация была переварена, темноволосая ужасно смутилась и покраснела. — Вопрос исчерпан,— лишь смогла выдавить из себя Эля. — Комната у меня только одна, заходите, вещи господина Дилюка лежат в шкафу на третьей полке, я подожду вас здесь!— Синеволосый повернулся к малышу, всё внутри него затрепетало, когда взгляд красных, больших, наивных глаз, как в детстве, который он уж и не надеялся увидеть, столкнулся с его, холодно-синем, ледяным, виноватым, потухшим, взрослым. Рыцарь опустился на карточки, поддавшись внезапному сентиментальному порыву и, протянув ребёнку руку, сказал: — Пойдём со мной, тебе нужно кое-что выпить!— Но вместо того чтобы взяться за протянутую руку, красноволосый схватился за ткань спортивок Эльвиры и неуверенно посмотрел на неё, глазами полными сомнения. Девушка успокаивающее погладила ребёнка по волосам и спросила: — Кушать хочешь?— Эле только что пришла эта мысль, но всё же вдруг местные зелья, как и таблетки в её мире влияют на желудок? Если так, то лучше, чтобы малыш прежде чем что-то пил нормально поел. Нечего господину Дилюку здоровье портить и так наверное с его графиком чёрти как питается. — Очень,— признался ребёнок, и девушка взглянув на Кэю на этот раз с извинением, запоздало поинтересовалась: — Ты ведь не спешишь?— Синеволосый рыцарь, поднимаясь с корточек и отводя взгляд от своей пустой ладони, которую сжал в крепкий кулак, что вскоре ослаб, лишь улыбнулся, своей обычной улыбкой и заверил: — Не спешу, да и сам бы с удовольствием поел!— Быстро приготовив не хитрый ужин из горячих бутербродов и чая, девушка без аппетита потихоньку принялась мучать белый хлеб с сыром и колбасой. Кэйя тоже ел без аппетита, да и без настроения. Его взгляд то и дело возвращался к Дилюку и тут же становился грустней, хотя когда красноволосый набил две щеки едой и стал похож на очаровательного хомячка, губ Кэйи коснулась лёгкая улыбка, всего лишь слегка приподнятые уголки губ. Как отметила Эльвира, отпивая крепкий чёрный чай, ибо начинала потихоньку засыпать, эта совсем слабая улыбка была намного искреннее даже самых широких и обаятельных улыбок рыцаря. Дожевав последний кусочек своего бутерброда, заметно повеселевший ребёнок посмотрел на Кэйю и неожиданно произнёс: — Вы очень похожи на братика Кэйю, думаю он был бы рад вырасти таким же как вы...— после небольшой паузы малыш, погрустнев, добавил: — Я скучаю по нему... И по папе, и по Аделинде…— Слеза скатилась быстро и неожиданно с щеки рыцаря Орда Фавониуса, рука сжалась на ручке от чашки до белых костяшек. Дилюк растерялся, увидев такую реакцию, а Эльвира, устало сжав переносицу, лишь вздохнув поднялась и начала убирать посуду в раковину. И только напряжённая спина выдавала, что девушку тоже это зацепило. — Ой, что-то в глаз попало,—почувствовал нужным разрядить обстановку Кэйя. — Так недолго и на второй глаз повязку начать носить!— Эльвира бы и хотела как-то отреагировать, чтобы не сложилось неловкой тишины, но ничего лучше не придумала, чем сказать: — Такс, ну поели, теперь можно и прежний вид господину Дилюку вернуть, а то ещё привыкну к нему такому!— —Да, ты права,— согласился Кэйя, хлопнул ладонями по коленям и поднялся. Переведя взгляд на красноволосого ребёнка и взяв со стола нужную скляночку, синеволосый позвал с собой малыша. Тот же сначала посмотрел своими большими яркими глазами на Эльвиру и только после того как та устало кивнула, он пошёл за капитаном кавалерии Ордо Фавониуса. Двое удалились, и Эля обессилено рухнула на стул, а затем опустила свою голову на сложенные на столе руки. Голова пульсировала надоедающей болью, а веки уже настолько отяжелели, что закрылись сами. Несколько минут в мыслях девушки кружилась навязчивая мысль о том, что ей нужно подняться, а иначе она просто напросто уснёт, но вскоре сопротивляться сну стало совсем невозможно и её напряжённые плечи наконец-то опустились, а на кухне зазвучало мерное дыхание, соперничать в шуме с которым, мог лишь ветер, дувший из форточки, опять открытой и грозящей Эле продутой шеей.

***

Первые ощущения это головная боль, забитый нос и больное горло. С трудом открыв глаза, на секунду перед Дилюком всё поплыло, и его пошатнуло, но мужчина смог устоять на ногах. Встряхнув головой, красноволосый сосредоточено постарался понять где находиться и осмотревшись, с удивлением понял, что это место ему знакомо. Квартирка Эльвиры, та самая комната, где хозяин Винокурни с обработанными ранами когда-то очнулся. Но что он здесь забыл теперь? К тому же опять в ослабшем состоянии. Красноглазый пытался восстановить последовательность событий в голове, но резко прервался, когда наконец-то заметил Кэйю, который выглядел немного более измотанным и подавленным чем обычно, когда заваливался к своему брату в таверну. В руках у синеволосого находилась пустая баночка от зелья. В голове всплыли воспоминания перед потерей сознания: Альбедо, странная жижа в склянке и темнота в глазах, вот оно что... Дилюка обдурили как какого-то простака. Он ведь даже не почувствовал опасности, а на интуицию и чутьё красноволосый никогда не жаловался! Голову пронзила очередная резкая вспышка боли. Кому было нужно вливать в него эту жижу? Причастен ли к этому Альбедо или это был вообще не он? — Я понимаю, что ты только очнулся, но хорошо бы тебе одеться, а то находиться в женской квартире в таком виде как минимум неприлично,— заметил Кэйя, только что доставший аккуратно сложенные вещи своего брата из шкафа Эли. — Спасибо,— хрипло выдавил Дилюк, начиная одеваться. — Да не за что,— лишь вздохнул синеволосый, выглядевший уже совсем обычным, без былой грусти. — Вот кому правда надо сказать спасибо так это Эльвире, она о тебе заботилась пока ты был ммм не совсем в себе!— Красноволосый замер, даже прекратил застёгивать рубашку и напрягшись с тревогой спросил: — Не в себе?— Он ведь не доставил ей неудобств и вообще почему в моменты его слабости эта девушка постоянно рядом?! Дилюк не любил долги, а ещё больше не любил быть слабым. Кэйя, взял с тумбочки второе зелье, которое должно было окончательно избавить красноволосого от простуды. И приняв крайне загадочный вид протянул баночку, предварительно откупорив: — Ты самое главное не нервничай, вот выпей лучше для начала.— — Я что-то сделал, да?— забрав склянку из рук Кэйи, спросил помрачневший Дилюк. Кто знает что он выпил утром, святой архонт, только бы Эльвира была в порядке. — И что это кстати?— — А ты мог что-то сделать?— хитро поинтересовался синеволосый, прищурив глаз без повязки, а потом будничным тоном добавил: — Это просто восстанавливающее зелье. Поможет избавится от простуды.— Первый ответ-вопрос, был проигнорирован, но в глазах Дилюка вполне можно было прочитать какое-то очень нецензурное ругательство в сторону его брата. Осушив склянку красноволосый, поблагодарил капитана Ордо Фавониуса и всё же решился задать ещё один вопрос: — Что со мной было?— — Ты ничего не помнишь?— на этот раз Кэйя спросил серьёзно, но вдаваться в подробности не стал, Эльвира пусть лучше потом всё ему расскажет, а то он уж точно прежде чем что-то объяснить обстебёт его так, что потом Дилюк превратит его в пепел.— Мне уже пора, тебе лучше остаться здесь на ночь, до Винокурни ты в таком состоянии не доковыляешь, думаю Эльвира против не будет.— Потянувшись, уставший капитан Кавалерии решил сходить на кухню попрощаться и пойти домой отдыхать, со всеми накопившимися за сегодня делами по работе он разберётся завтра. Сегодня ему нужен отдых и бутылка крепкого вина. Синеволосый без лишних слов вышел. Дилюк пошёл за ним, как только закончил застёгивать рубашку. Молодой человек чувствовал себя странно робким, обеспокоенным. Что с ним было? Что он говорил? Ничего ли не сделал? Что Эльвира увидела за то время, что он здесь находился? Только бы она не была им недовольна или даже рассержена... Красноволосого резко передёрнуло. Почему его беспокоит подобная нелепица?! Оказавшись на кухне первое, что увидел хозяин Винокурни это замершего Кэйю рядом со спящей Эльвирой. Капитан Кавалерии, видимо, колебался думая: будить или не будить. Он в нерешительности держал руку над плечом девушки. И вот, придя в голове к какому-то решению, рука потянулась к её плечу. В душе Дилюка вспыхнуло обжигающим огнём неприятное чувство. Он ещё не мог точно сказать почему, но прикосновение, которое сейчас должно было произойти, казалось мужчине полностью неправильным. Рука Кэйи была перехвачена раньше, чем он успел разбудить спящую. Взгляд Дилюка всё-таки задержался на ней, чтобы убедиться всё ли с девушкой хорошо. Тёмные длинные волосы беспорядочными прядями покоились на её спине, плечах и даже на столе. Тёмная домашняя футболка немного сползла на одном плече, из-за чего на ложбинку между плечом и шеей было акцентировано особое внимание. Красноволосый не выдержал и поправил ткань. Не хотелось, чтоб нечто подобное мозолило ему глаза, а уж Кэйе и подавно. Синеволосый такой жест оценил усмешкой в сторону брата. Он всё понял, в этом хозяин Винокурни даже не сомневался. Однажды красноволосый уже видел Эльвиру спящей. Тогда он лишь закрыл форточку, которая была открыта и сегодня, так же как и в тот день, после которого его мысли начали путаться постоянно возвращаясь к ней. И со временем прошедшим с того дня это не изменилось, лишь значительно усилилось. Кэйя в это время удивлённо замер, наблюдая за тем какая буря эмоций проносится в красных глазах спокойного и даже холодного хозяина Винокурни, как в какой-то момент всю эту путаницу сменяет понимание и принятие, как взгляд алых глаз становится мягче, стоило лишь перевести его Дилюку на спящую измотанную девушку. Удивительно. Капитан Кавалерии вдруг резко кое-что осознал. Может это просто потому что Эльвира из другого мира, а может просто потому что такой человек, но с ней рядом трудно было что-то скрывать внутри себя, маски сваливались сами, и ни сам Кэйя, и ни сам Дилюк, видимо, не могли этому противостоять. — Нужно снять с подушки наволочку и убрать вместе с пододеяльником и простынёй. Не хватало ещё, чтобы она подхватила от меня эту заразу,— заметил красноволосый и многозначительно посмотрел на синеволосого, который лишь закатил глаза и очень тихо заворчал себе под нос: — Ну конечно я же никуда не спешу!— Сам же мужчина аккуратно подцепил пальцем прядь волос Эли и аккуратно пропустил её сквозь пальцы. Мягкие… Вздохнув, Дилюк прикрыл форточку и слегка размяв плечи, совсем немного отодвинул стул, на котором развалилась девушка. Дурацкая у неё привычка, конечно, так засыпать. Спина же потом болит наверняка, да и шею продует так когда-нибудь! Девушка сквозь сон промычала что-то недовольное, но не проснулась, даже когда оказалась на чужих руках. Конечно возможно дело совершенно не в крепком сне, а в том с какой осторожностью красноволосый поднимал её. Дилюк чувствовал внутри странный трепет. Эльвира в его руках казалась такой небольшой, расслабленной, а в какой-то момент очень хрупкой. И хозяин Винокурни не мог не признаться себе, ему нравилось ощущать себя как будто может защитить её от всего мира. Ему нравилось осознавать, что сейчас она очень близко к нему. Из головы улетучились все так рьяно беспокоящие его несколько недель подряд мысли. Красноволосый не мог думать сейчас о Долине Ветров или странной активности Ордена Бездны. Он мог думать лишь о том, что девушка на его руках лёгкая, и судя по тому в каком положении она заснула, очень измотанная. Эльвира хорошо питается? Кто-нибудь заботится о ней? Есть ли у неё семья? Дилюк даже представить себе не мог, что когда-нибудь его начнут волновать подобные вопросы. Его беспокоило это странное желание защитить, позаботиться. Причём ни город, ни толпу народа, а всего лишь одну единственную официантку с очень тёплыми и нежными карими глазами. Что это такое? Почему эта девушка так важна для него? Может ли это быть чувство благодарности? Или же… Дилюк понимал что именно «или же». Благодарность это совершенно другое. Он понял это не сегодня и даже не вчера, но всё ещё не мог в этом признаться даже себе. Он не знал Эльвиру, он не был с ней близок. Даже не друзья. Чтобы так проникнутся к ней, разве была правильная почва? Но почему-то господин Дилюк был уверен – он ей доверяет. Он верил ей, то ли потому что официантка и правда была искренна и неопасна, то ли из-за его странного помутнения рассудка, виной которого, он был в этом уверен, была именно эта девушка, что так естественно сейчас прижалась к нему. Когда хозяин Винокурни зашёл вместе со своей ношей в комнату. Кэйя уже закончил возиться с постельным бельём. Синеволосого потрясло то как естественно и правильно смотрелась на руках у Дилюка Эльвира. Сейчас она казалась намного более хрупкой и маленькой, чем обычно. Так же присутствовал контраст и во внешности, сейчас он был заметен особенно. Красота Дилюка была аристократической, слепящей, его красные волосы и глаза, что можно было сравнить с рассветом, светлая кожа и царственная осанка, рядом с ним всегда хотелось выпрямиться, напрячься и стараться выглядеть лучше, чем есть на самом деле, чтобы не проигрывать его великолепию, чтобы соответствовать ему. Красота Эльвиры же была полностью другой. Она не ослепляла, но засмотреться на её мягкие черты было можно, и в таверне это не раз случалось. Тёмные тёплые глаза, в которых нередко можно было увидеть весёлые искорки, от них становилось легко на душе, как будто сама собой исчезает тьма в душе, как будто исчезает всё плохое и несправедливое снаружи. С Элей было уютно, её красота и нежные черты заставляли чувствовать в её присутствие себя комфортно. Ей было приятно любоваться. Они с Дилюком такие разные… — Ты вроде куда-то спешил, — заметил красноволосый, аккуратно уложив девушку и накрыв одеялом. Он повернулся на Кэйю, который слишком сильно погрузился в свои размышления. — Да, пока, Дилюк, выздоравливай и смотри целоваться к Эле не лезь, а то заразишь!— в своей привычной издёвочной манере сказал Кэйя и быстро покинул комнату, чтобы не отхватить от брата. — Придурок,— раздражённо проворчал себе под нос господин Дилюк, в то время как уши под его волосами всё-таки покраснели, стоило ему лишь на секунду подумать, что его губы могут накрыть чужие, такие манящие… Но не время, может этот момент и вовсе не настанет… На всё воля судьбы…