Demons Inside Me

      Говорят, что дома стены помогают. Чан не уверен в этом до тех пор, пока последний ученик не уходит из его квартиры, и он наконец-то может выдохнуть, отпуская поток мыслей из-под контроля. Из-за происходящего на работе аппетита совсем нет, поэтому приходится заставить себя съесть хотя бы несколько хлебцев с чаем. Телевизор на фоне что-то болтает, но за сутью монолога человека на экране Чан не гонится. В голове прокручивается раз за разом разговор с Чонином, и у Бана с каждым разом всё сильнее искривляется лицо — он понимает, что совершил ошибку.       Часто можно услышать фразу «лучшая защита — это нападение». Проанализировав собственные действия и слова, он догадывается, что поступил именно по этому принципу, однако это и была его главная ошибка. Нападение — действительно лучшая защита, но не в том случае, когда ты ведёшь диалог с психологом. Каким бы опытом этот психолог ни обладал, он всё равно поймёт, что с помощью такого «нападения» его пытаются оттолкнуть, отгородить от правды. И это только больше внимания к себе привлекает.       Чан едва не хватается за голову. Ян Чонин его видит лучше, чем казалось изначально. Никакой стол, даже никакие стены не помогут Бану скрыться и скрыть ту борьбу, которую он ведёт с собой уже не один год. Хотя в любом случае он решает для себя так: как бы хорошо Чонин ни видел его, у Чана никогда не получится довериться ему. Ведь со своими демонами бороться он должен только сам, ничья помощь ему не нужна, тем более такого парня, что явно пытается втереться всем в доверие.       Руки находят телефон раньше, чем мозг осознаёт действия, но останавливаться уже поздно — гудки в динамике прерываются и слышится вечно насмехающийся голос: — Чани-Чани, не часто твой голосок услышишь по телефону. Чем обязан? — Минхо как всегда совершенно несерьёзен в общении, хотя, Чан прекрасно знает, что с учениками он крайне строг, и его даже многие боятся. — Мне напомнить, что я старше? — Ты буквально сегодня утверждал, что ты не старик. Сейчас позицию сменил, а? — Ладно, я понял, никакого уважения от тебя не дождёшься, — Бана на самом деле это не слишком цепляет, просто ему надо сейчас как-то не сразу к интересующей его теме подойти, лучше издалека. — Я тебя уважаю, Чан, просто слово «хён» теряет для меня свою ценность, так что я не засоряю свою речь подобными обращениями, — от Ли слышится вздох и пропажа улыбки с лица — он уже несколько раз говорил старшему, что тот временами слишком занудный. — Так чем я заслужил твой звонок? Ты мне и пишешь-то редко, а тут аж вот так! — Я… — он закусывает губу, бросая взгляд на экран телевизора. — Это по поводу Чонина. — Решил мне всё-таки рассказать о своём походе к нему? На самом деле я очень удивился, когда увидел тебя после него. Ты был таким злым, ощущение, что ты потом готов был залететь в кабинет со словами «Халк! Крушить! Ломать!». Страшно за детей стало. — Да ничего, я успел успокоиться до урока. Хотел тебя спросить. Когда ты приходил к Чонину, он просил тебя пройти тест на тип личности? — М? Тип личности? — Минхо явно удивлён таким вопросом. — Нет. А что? Тебя просил пройти? — Ну, вроде того. — Хм… возможно меня он не просил, потому что я приходил сам к нему и сразу по делу, а тебя он позвал. А что не так? — Я прошёл тест, а Чонин, не глядя на мои результаты, сразу сказал, что результаты неправильные. Он может ошибаться? — Ну, каждый может. А по описанию тип личности действительно твой? — Минхо… — Чего? — Это как бы похоже и как бы не совсем… — И что это значит? — Это значит, что он не ошибся.       Ли чертыхается, шурша чем-то по ту сторону. — Ты вот можешь, пожалуйста, мой мозг так поздно не напрягать? Я совершенно не понимаю, чего ты от меня хочешь. Ошибается, не ошибается… к чему всё это? — Я просто ненавижу испытывать чувство вины, — сдаётся Бан, совершенно не понимая, зачем вообще всё это рассказывает Минхо, ведь они не такие уж и близкие друзья, просто хорошие знакомые, коллеги. — Что? — Когда Чонин сказал мне, что результат не такой, как есть на самом деле, я разозлился, потому что посчитал, что он пытается просто выпендриться, показать, что он якобы действительно хороший психолог. — Что ты ему наговорил? — Ничего. Правда. Но по моему лицу, я думаю, он и так понял, что я не согласен с его словами. — Но теперь ты согласен? — Да. Что мне делать? — Самое логичное, — от насмешки в голосе Минхо не осталось и следа, так как он понимает, что Бана это действительно волнует. — Это пойти к Чонину, признать, что он прав и перепройти тест. Вопрос в другом. Ты сможешь это сделать? — Я, наверное, не настолько гордый… конечно, не хотелось бы, но… иначе я так и буду с чувством вины ходить, да? — Так и есть. — Хорошо. Чонин каждый день работает? — Да, как и мы. Правда не знаю, когда он уходит, так что советую к нему идти во время уроков. — Хорошо, у меня там вроде бы «окно» есть в понедельник, попробую наведаться к нему. — Можешь ещё позвонить предварительно, — предлагает Минхо. — Ой, нет, уж лучше лично приду и узнаю, когда у него будет время на меня, — сразу же отказывается Бан, и вот тут уже Ли смеётся. — Ну смотри сам. Как собираешься выходные проводить? — Завтра несколько учеников, в воскресенье к родителям в гости пойду, — привычно отвечает старший, прихлёбывая остывший чай. — А, понятно, от отдыха одно название? — по интонации Минхо понятно, что он закатывает глаза. — Можно это назвать попытками заработать на отдых. Если повезёт, то летом поеду куда-нибудь. — Звучит отлично, тоже хотелось бы куда-нибудь на море. Кстати, это всё, ради чего тебя Чонин звал? Пройти тест? — Судя по всему, да. Я отдал ему анкету, но он её просто просмотрел, даже не читал. — А интересный он всё-таки, этот Ян Чонин! — М? — Чану не слишком интересно слушать Ли, потому что он уже услышал то, что хотел и теперь было бы неплохо пойти лечь спать, но как только его слух улавливает имя их нового психолога, он почему-то снова напрягается. — Да вот анкеты собирал с учителей, общается чуть ли не с каждым, да и я видел, что дети тоже часто к нему заходят. Может быть новое поколение реально собирается менять многое в привычной работе? — Разве мы не для этого пришли? — Нуу, — тянет Ли и смеётся, а Чан понимает, что может так говорить только за себя. — Вообще Чонин говорил, что хочет составить что-то вроде собственной картины видения о каждом из педагогического состава. — Звучит разумно. В принципе, да, ему же нужно знать, с кем он работает, находить к каждому подход. — Так ужасно не хочется общаться с ним больше, — признаётся Бан, сжимая переносицу пальцами. — Да что такого у вас произошло, что ты говоришь так второй раз за день? До этого ты так отзывался только о физруке, который тебя стебал в первый год. — Не напоминай. Ну, на самом деле он просто слишком сильно заставляет мой мозг работать, голова болеть начинает. Да и не хочу, чтобы кто-то копался в моей жизни. — Не думаю, что он будет это делать, если ты сам этого не захочешь. Но мне кажется, что он не откажет тебе в помощи, если ты попросишь. — Мне не нужна помощь, — как-то слишком резко отвечает Чан. — Дело твоё, — снисходительно говорит Минхо. — Ладно, тогда хороших выходных, Чани. — И тебе, — произносит старший и сразу же отключается.       Остывший чай не кажется таким уж неприятным на фоне мыслей, глаза слепо смотрят в телевизор, не сразу замечая, что одна программа сменилась другой, однако Бану до этого нет никакого дела. Ему важно просто не сидеть в тишине. Тишина убивает, нарушается разговорами, но не в реальности, а в воображении, в голове. Это всегда пугает, потому что эти разговоры нагнетающие, уговаривающие сделать то, что в здравом уме Чан никогда бы не сделал. Он и так себя, конечно, считает здоровым, просто всегда оправдывает это тем, что его внутренние демоны переговариваются, насмехаются над ним и пытаются командовать, завладеть его разумом. Бан обещает себе каждый раз бороться до последнего. Самостоятельно. Без чужой помощи. Никто, кроме него самого, не сможет справиться с этой тьмой, захватывающей его слабое сердце. Именно поэтому у парня в квартире всегда либо «болтает» телевизор, либо играет музыка, перекрывая внутренние диалоги.       Он убирает со стола, привыкший к порядку в доме, принимает душ и только за несколько минут до того, как пойти в кровать, выключает телевизор. Мягкие, чуть прохладные объятия кровати обволакивают приятно в успокаивающей манере, но сон почему-то не идёт, хотя парень считает, что после такого эмоционально насыщенного дня он должен был уснуть, как только коснулся головой подушки. Десять минут бесполезных вращений в кровати в попытках найти удобную позу и уснуть, и Бан всё же решает взять телефон снова в руки. Он включает негромкую спокойную музыку и думает почитать немного, однако сосредоточиться на тексте и ходе сюжета у него не получается, так что он бросает и эту затею. Решая дать снова волю пальцам, Чан лишь следит за тем, как в браузере высвечивается несколько ссылок на тесты, определяющие тип личности. Он выбирает тот сайт, на котором обычно проходит этот тест и наконец-то отваживается быть честным с самим собой.       Два дня выходных проходят без изменений в изначальных планах, единственное дополнение — желание Бана прогуляться по близлежащим улицам после тёплого дождя. Ему всегда нравился запах мокрой земли, а ещё это испарение… многих оно раздражает, но не Чана. Оно удушает, да, но тем не менее есть в этом что-то необычное и приятное для него. Он всегда со смехом называет это про себя кинком на удушение, зная, что секс в обычном понятии его не интересует.       В понедельник после первого урока он решает заглянуть в кабинет психолога, собирая в себе остатки смелости. Бан стучит кратко, дожидается как обычно доброжелательное «войдите!», после чего решительно толкает дверь, замечая сразу же, что перед Чонином сидит ученик, которого завучи уже давно окрестили «проблемным». — Прошу прощения… Чонин, я просто хотел узнать, когда можно будет к Вам зайти.       Ян не выглядит удивлённым, но от понимания, кто именно пришёл к нему, улыбка на лице растягивается чуть сильнее. — Здравствуйте, сонбэнним. Хм, дайте-ка подумать, — он направляет свой взгляд в раскрытый планер на своём столе, просматривая своё расписание на наличие возможных встреч. — У Вас сегодня есть все уроки? — Нет, на четвёртом я свободен. — Отлично. Можете зайти во время четвёртого урока, — Ян делает карандашом пометки в планере и снова одаряет ненавязчивой улыбкой Бана. — Или это что-то срочное? — Нет, ничего такого. Тогда я приду позже. — Конечно, — успевает сказать Чонин до того, как старший закрывает дверь, спеша снова скрыться в учительской.       Минхо встречает его вполне ожидаемыми вопросами, так как знал заранее, куда идет Чан, и тот просто отвечает, что договорился о встрече с психологом немного позже. У Бана в связи с этим появляется время настроиться на разговор, пытаясь хотя бы как-то спланировать свою речь, подобрать подходящие слова, но понимает, что это будет снова слишком очевидно для психолога, поэтому нет смысла это делать, и он сосредотачивается на проведении уроков. За счёт общения с учениками удаётся отвлечься и не думать о Ян Чонине, поэтому вновь понемногу вытягивающиеся в тонкие струнки нервы успокаиваются, и жить на пару часов становится чуточку легче.       Звонок на четвёртый урок всё-таки отдаётся в ушах неприятным эхо, напоминающим о том, что сейчас у него нет возможности просто заняться своими делами, а нужно идти на встречу, о которой он уже договорился. Ведь Чан не из того списка людей, которые бросают слова на ветер и легко меняют свои планы, забивая на других. — Проходите, сонбэнним! — откликается Чонин на стук в дверь, и Бан снова кратко вдыхает-выдыхает прежде чем войти.       Кабинет с прошлой недели не изменился, только, кажется, Ян попытался немного навести порядок на рабочем столе, хотя бумаг там по-прежнему много, но теперь они не хаотично разбросаны по поверхности, а сложены почти в ровные стопочки, наверху одной из которых Чан замечает собственную анкету. — И что, сонбэнним, Вы согласны с высказыванием «что у человека на столе, то и у него в голове»? — спрашивает Чонин, замечая изучающий взгляд Бана. — Возможно, но не всегда, — спокойно отвечает старший усаживаясь на стул напротив Яна. — А что касается Вас? — У меня дома всегда порядок, не терплю грязи и когда всё в кучу свалено. — В Вашей голове так же? Мысли тоже в порядке и рассортированы? Вы избавляетесь от ненужных? — Когда я сосредоточен, то всё именно так, — уклончиво отвечает Чан, не желая вдаваться в подробности. — Судя по Вам, Вы стараетесь всё время быть сосредоточенным. Это так? — Я стараюсь. — Зачем? — Это уже привычка. — Но ведь как-то же она появилась? — молодой психолог улыбается, откидываясь на спинку своего стула. — Чонин, давайте не будем? Это совершенно не то, ради чего я пришёл. — Конечно, мне просто было интересно Ваше мнение, сонбэнним. В таком случае, ради чего же Вы пришли? Но прежде, чем Вы ответите, я бы хотел предложить чай или кофе, на ваш выбор.       Это, казалось бы, такое обычное предложение, но почему-то заставляет Чана подвиснуть. Он тратит с полминуты на попытки найти подвох даже в таком жесте проявления воспитанности и учтивости. — Нет, спасибо. В прошлый раз, — Бан сглатывает и отводит взгляд в сторону, показывая, что ему неловко. — Вы сказали, что результаты теста на MBTI не сходятся с тем, что есть на самом деле. — Да. И я всё ещё в этом уверен. — Как бы ни хотелось мне это признавать, но Вы правы. — Вы перепрошли тест? — на лице Чонина всё ещё ни следа удивления от такого признания. — Да. Но если нужно, я пройду ещё раз при Вас. — А какой результат? — младший снимает очки, прикусывая одну дужку. — ISFJ. — «Защитник». Хм… — Ян немного щурится, глядя на Бана, будто бы забыл, что только что снял очки. — Да, с этим результатом я вполне согласен. Этот тип личности лучше всего способен Вас описать. — Мне кажется, мы недостаточно знакомы, чтобы Вы так уверенно могли говорить об этом. Вы совсем меня не знаете.       Чонин улыбается, возвращая свои очки в толстой оправе на положенное им место на переносице. — Сонбэнним, как бы скептически мы не относились к анкетам и тестам, они довольно неплохо всё-таки могут представить нам человека, которого мы видим перед собой. К слову об анкете, — он берёт лежащий перед собой чуть мятый лист. — С этим Вы сделали всё то же самое, что и с тестом в прошлый раз. Прочитав эту анкету, я вижу совсем не того человека, который сидит сейчас передо мной. — Вы. Меня. Не. Знаете. — отчеканивает Чан, наклоняясь над столом. — Не утверждайте того, о чём понятия не имеете. — Сонбэнним, — его совсем не пугают эти нападки со стороны старшего, он всё так же продолжает улыбаться. — Скажите, а что будет, если я поговорю с Вашей ISFJ-личностью, а не с ENFJ? Почему Вы так скрываете себя настоящего? — Это не Ваше дело. — Вас что-то тревожит? — В данный момент только то, что Вы лезете туда, куда Вас не просят. Вы психолог, я понимаю, это то, ради чего Вы здесь. Но не нужно влезать в мою жизнь, сделайте для меня исключение, — он встаёт, не скрывая своей неприязни. — Я могу помочь. — Но Ваша помощь никому не нужна, — бросает Чан, уже приоткрыв дверь, чтобы уйти. — Позвольте каждому со своими делами разбираться самостоятельно. Кому будет нужно, попросят Вас о помощи сами.