Demons Inside Me

      Понедельник — день тяжёлый. Чан редко, когда использует эту мысль даже в собственной голове, потому что никогда особо не переживал из-за первого дня недели. Он давно уже привык к тому, что именно в этот день нужно выходить на работу после таких недолгих выходных. Однако, это взрослая жизнь, значит, нужно играть по обновлённым правилам.       Сегодня же фраза про понедельник в голове у Бана звучит достаточно часто. Всё начинается с того, что ещё до уроков его вызывает тот самый заместитель директора, и Чан уже прощается со своей работой, поправляя ворот рубашки прежде, чем зайти в кабинет, который обладает противоположной от кабинета психолога аурой. Но, везение это или нет, молодого учителя хвалят и дают всего лишь пару советов для дальнейшей работы с детьми, не говоря ни единого обидного слова в его сторону.       И, казалось бы, переживания должны были бы уйти, а понедельник показаться легче, чем его окрестил Бан, вот только появляется следующая трудность по имени Ян Чонин.       Тот его вызванивает с самого утра, присылает сообщения с просьбами зайти к нему в кабинет, но не получает никакого ответа. Чан даже не сбрасывает звонки, просто игнорирует их, делая вид, что не слышит входящего вызова, а не специально отключил как звук, так и вибрацию на своём смартфоне. Он не чувствует угрызений совести за это. Но в данном случае это ложь. Стоит ему получше подумать и пересмотреть воспоминания о пятнице, то понимает — он всё ещё не сказал парню «спасибо» за то, что тот смог привести его в чувство. За это определённо точно следовало бы поблагодарить, но у Бана вряд ли язык повернётся это произнести. Именно поэтому он так старательно игнорирует младшего.       На его счастье, они с Чонином ещё ни разу не пересеклись ни в учительской, ни в коридорах школы. Конечно, Чану не стоило бы так быстро успокаиваться, ведь узнав того хотя бы немного, можно было понять, что Ян не отстанет от него так легко.       Стук в дверь заставляет учеников вздёрнуть головы, оторвавшись от своих письменных работ, а Бан направляет свой взгляд на вход в кабинет. Несколько секунд ожидания, и дверь приоткрывается. Можно заметить снова улыбающееся личико и чуть съехавшие очки в толстой оправе на носу. — Бан Чан-сонбэнним, можно Вас? — голос Яна ровный и доброжелательный, из-за чего отказать ему нельзя. — Continue your work (Продолжайте вашу работу), — обращается к детям Чан. — I'll return in a minute (Я вернусь через минуту).       Кровь снова начинает бурлить в венах, а отрицательные эмоции мгновенно скапливаются, готовясь излиться на младшего, как только тот снова сунется не в своё дело. А он это обязательно сделает, о да, Бан в этом уверен, мысленно потирая ручки, пока выходит за пределы кабинеты и отходя вместе с психологом на пару метров, чтобы учащиеся их точно не могли услышать. — Что Вам от меня нужно? — сразу же спрашивает он, делая голос не слишком громким, но недовольным. — Я звонил Вам много раз и писал тоже, хотел узнать, всё ли с Вами в порядке, — так же негромко отвечает Чонин, а на его лице появляется искреннее беспокойство, из-за чего у Бана сердце начинает щемить, а совесть кричит о том, что пора наступить собственной гордости на шею. — Почему со мной должно быть что-то не в порядке? — но он ещё не готов пойти на такой шаг и пересилить себя, продолжая грубить. — В пятницу… хм, кажется, у Вас была паническая атака. — Даже если так, то что? С каждым может случиться. — Это не повторялось больше потом? — не обращая внимание на чужую резкость, продолжает настойчиво спрашивать Ян. — А я что, на приёме у психотерапевта или психолога? Почему я должен отвечать? — он скрещивает руки на груди и хмурится. — Я просто переживаю. — Я не тот, за кого Вы должны переживать. А теперь, прошу прощения, но мне нужно вернуться на урок. — Зайдите ко мне, пожалуйста, после уроков. Обещаю, я не задержу Вас надолго, — просит Чонин, а Чан хмыкает. — В этом нет необходимости. Да и у меня есть дела после работы. — В таком случае, я буду заявляться к Вам на каждый урок. Поверьте, детям будет очень интересно, почему я так желаю с Вами пообщаться.       От таких угроз Бан просто опешил. Он смотрит на молодого психолога, взгляд которого становится твёрже, хоть и злобы в нём нет. Старший ещё ни разу не видел парня с такой стороны, хотя не может похвастаться тем, что достаточно времени с ним проводит, чтобы знать о нём что-то большее, чем его улыбку. — Это что, шантаж? — Если другого выхода у меня нет, чтобы застать Вас, то я и на это пойду. Да, это низко с моей стороны, я признаю это, — Ян сглатывает. — Но мне необходимо поговорить с Вами. — Но мне нечего Вам сказать. — Зато мне есть, что сказать.       Этим Чана ставят в тупик, и ему больше ничего не остаётся, кроме как согласиться. — Зайду после уроков. — Спасибо, — благодарно Чонин смотрит на учителя, кланяется легонько и уходит, а у Бана ощущение, что на самом деле это он должен был говорить и это он должен был просить о встрече, чтобы попросить о помощи, но гордость напоминает о том, что он никому ничего не должен, поэтому парень возвращается в кабинет, где дети уже начали шушукаться, почувствовав отсутствие контроля.       Может быть правда уже пора сдаться и попросить всё-таки помощи? Но один из демонов нашептывает, что он слишком слаб для этого, он слишком труслив для того, чтобы признать свою неуравновешенность для других. И Бан не может с этим не согласиться, поэтому отчаянно бьёт кулаком по стене, когда во время одной из перемен закрывается в уборной, позволяя себе серьёзнее подумать обо всём произошедшем.       Демоны кричат, что он ничтожество, слабак, каких только поискать стоит. Они кричат, что им проще завладеть его телом навсегда, одарив его потерей рассудка. Они говорят, что сопротивляться бесполезно. Они уверены, что он не пойдёт ни к кому из врачей, не пойдёт к психологу, потому что слишком боится пожертвовать своей работой, слишком боится показать другим свою слабость. Они это прекрасно знают, чем и пользуются, держа Чана во власти.       Напоминание от Минхо о том, что через пару минут начало урока, а они ещё даже не виделись, заставляет его взять себя в руки, отмахиваясь от голосов, словно от надоедливых насекомых. Он умывается прохладной водой, выжидает ещё с минуту, чтобы кожа хотя бы немного подсохла, затем всё-таки движется в сторону учительской, чтобы взять вещи и проверить, в каком кабинете у него сейчас урок. — Ты в порядке? — Ли поступает довольно тактично, задавая этот вопрос вполголоса. — Выглядишь потрёпанным. — Сильно заметно? — хватая сумку и ведя пальцем по расписанию, уточняет Чан. — Возможно дети и не заметят. Хотя они обычно даже более наблюдательные, чем взрослые. Что-то случилось? — Ощущение, что этот Ян Чонин меня преследует. Названивал мне все выходные, сегодня с урока вытащил, заставил меня согласиться зайти к нему после занятий. — И ты пойдёшь? — А у меня есть выбор? — он устало смотрит на математика. — Он меня шантажирует, так что мне придётся… — Чонин? Тебя? Шантажирует? — у Минхо глаза округляются. — Не смеши меня. Как этот безобидный ребёнок может тебя шантажировать? — Поверь мне, может.       Звонок на урок прерывает их диалог, напоминая о том, что сейчас будет последнее занятие перед тем, как ему придётся зайти в ненавистный им кабинет психолога. Однако есть ещё шанс отвлечься на взаимодействия с детьми, которые всегда позволяют ему забыться хотя бы на какое-то время. А вот уж потом можно будет за несколько минут решить для себя, стоит ли в самом деле идти к Яну или же сбежать. Всегда можно сказать, что плохое самочувствие. Но эту идею Чан отбрасывает хотя бы потому, что у младшего потом только больше вопросов появится, и он уж точно ещё долго не отстанет. Можно ещё соврать, что вызвало начальство к себе, но тут упрямый Чонин может наверняка сказать, что будет ждать столько, сколько потребуется. На этом идеи заканчиваются, значит, причин медлить больше нет.       Чуть грубоватый стук в дверь, чтобы показать сразу свой не слишком довольный настрой, и молодой психолог из-за двери спокойным голосом призывает войти. Кабинет всё так же остаётся без изменений, только, кажется, на рабочем столе стало меньше бумаг, чем было тогда, когда Чан в последний раз находился здесь. Эти стены всё так же даруют умиротворение и как будто бы с порога выбивают из вошедшего все его недоброжелательные намерения, и это раздражает Бана ещё больше, хоть он и не может сказать, что по-настоящему злится; скорее он заставляет себя испытывать эти негативные эмоции, убеждает себя, что именно это он испытывает при любом взаимодействии с Ян Чонином.       Говоря о самом психологе, на которого учитель бросает взгляд далеко не сразу после того, как закрыл за собой дверь, тот сидел откинувшись на спинку кресла и потирая глаза, а когда старший всё-таки занимает своё место напротив Чонина, он всё же берёт свои очки, цепляя их привычно на нос, и смотрит с радушной улыбкой на Бана. — Как Вы себя чувствуете? — Было бы лучше, если бы я сейчас был в пути домой, — ворчит Чан. — Я не займу много Вашего времени, — убеждает его парень вновь. — Если Вы будете со мной достаточно честны. — Что Вам нужно? — Вопрос прежний. Были ли ещё панические атаки после той, что случилась в пятницу? — Нет, — отвечает Бан, решая, что если он и правда будет отвечать быстро и кратко, то его вскоре отпустят. — Часто у Вас они случаются? — Время от времени. — Сколько раз и в какой промежуток времени? — Чонин, я к Вам на приём не записывался, — он пронизывает младшего взглядом. — Хватит уже этих вопросов.       Ян смотрит ему так же твёрдо в глаза, будто бы они соревнуются, кто первый сдастся. И как бы Чану этого ни хотелось, он отворачивается первым, потому что у него складывается ощущение, будто через этот зрительный контакт из него начинают выкачивать всю информацию без его согласия.       Почти минуту ещё Чонин смотрит на старшего, затем вздыхает и поднимается со своего места. Он обходит свой рабочий стол и опускается на стул, сбоку от того, на котором сидит Бан. Очки он снова снимает, складывая их и вешая дужкой за ворот коричневой жилетки, снова потирает глаза, после чего укладывает руки на свои ноги, но не смотрит на Чана, хоть и чувствует его несколько удивлённый взгляд на себе. — Сонбэнним, — зовёт его Ян. — Чем я так Вам не нравлюсь? — Я уже говорил, — более спокойным тоном отвечает Бан. — Можете повторить ещё раз? Я хочу разобраться, что именно сделал не так? — Мне не нравится, что Вы лезете туда, куда Вас не просят. И именно это Вы делаете на постоянной основе. — Сонбэнним, я всего лишь хочу помочь. Я не хочу слишком навязываться, просто вижу, что с Вами происходит что-то, что Вы старательно пытаетесь скрыть. Но разве не было бы лучше..? — Нет. Не было бы, — отвечает Чан, так и не дав ему до конца озвучить вопрос. — Не нужно пытаться разобраться в этом. Будет лучше, если Вы оставите свои попытки. — А если я переживаю за Вас? — Забудьте об этом. Я всего-навсего Ваш коллега, нас не связывают достаточно тесные отношения, чтобы Вам нужно было переживать за меня. — Думаю, я не могу контролировать это. Сонбэнним, скажите, — он осторожно поворачивает голову в сторону старшего, сталкиваясь с его взглядом. — Давно у Вас уже это? — Чонин, не нужно… — Сонбэнним, пожалуйста, ответьте.       Бан выдыхает смиренно. — Возможно, да. Хотя, смотря что Вы называете словом «давно». — Вы пьёте какие-нибудь лекарства? — Нет. — Может быть стоило бы? Хотя бы какие-нибудь лёгкие успокоительные? — Я стараюсь избегать таблеток. Чтобы не было привыкания. Если что-то серьёзное начинается, то начинаю пропивать курс, а так без особой надобности стараюсь не травиться лекарствами. — Разве ещё не «что-то серьёзное»? Неужели может быть что-то хуже панических атак? — Чонин, Вам это не нужно. Думаю, мы уже достаточно поговорили, — он поднимается со своего места и направляется к выходу. — Сонбэнним, если Вас что-то будет тревожить, то Вы всегда можете со мной связаться, — говорит Ян перед тем, как старший выходит из кабинета. — Мне не нужна Ваша помощь, — повторяет Чан и закрывает за собой дверь. «Слабак».