Demons Inside Me

      Увидеть своего коллегу на пороге своей квартиры в вечер пятницы — удивление высшего уровня. Конечно, Чану вспоминаются слова во время сегодняшнего прощания с молодым психологом: «Надеюсь, мы скоро увидимся». Возможно это и было намёком на поздний визит. Бан вздыхает и отпирает дверь, понимая, что будет казаться странным, если он просто простоит, глядя в глазок, так и не открыв гостю. — Чонин, ты немного не вовремя, — произнося это, старший с любопытством разглядывает парня, потому что тот тяжело дышит, из-за чего кажется, что он очень спешил, практически бежал, и Чану интересно становится, что же такого могло случиться. — Прости, сонбэ. Мне очень нужно с тобой поговорить. — У меня занятие сейчас. — Можно я пройду и подожду тебя? — Настолько срочный разговор? — Ну, можно и так сказать, — Ян из-за чего-то неловко улыбается, и Бан уже не понимает, чего ему ожидать.       Он отходит в сторону, пропуская младшего в квартиру, запирает дверь и возвращается к своему ученику, который как раз всё уже дописал. Чан проверяет работу, выслушивая объяснения ребёнка, а параллельно прислушивается, к тому, как тихонько его гость раздевается и проходит в комнату, усаживаясь на диван, стараясь не привлекать к себе внимания.       Теперь хочется, чтобы этот час репетиторства закончился ещё быстрее, чем было до этого. Да и как ни странно, Бан не чувствует на себе чужого взгляда, как обычно это бывает на уроках в школе, но сейчас кажется, что Чонин на чём-то сосредоточен, будто он сидит и смотрит в одну точку, не двигаясь даже. И когда всё же время занятия подходит к концу, старший провожает ученика, стараясь не так очевидно торопить его, едва не забывая забрать оплату. Он стоит, подпирая дверной косяк и нервно постукивая ногой по полу, пока ребёнок неспешно шнурует свои ботинки, что аж хочется сорваться, самому всё сделать и за шиворот выставить его, но он держится из последних сил, стараясь приструнить свою нетерпеливость. Если быть честным, то Бан и сам не понимает, почему он вдруг так взволнован, ведь раньше не задумываясь захлопнул бы перед таким гостем дверь, даже не стал бы его выслушивать, а теперь ему более, чем интересно, что же ему могут сказать. Возможно таким изменениям в нём поспособствовали сны, из-за этого также меняется отношение к Яну, и Чан не может этого контролировать, как бы сильно ему этого ни хотелось.       Когда всё же за учеником закрывается дверь, учитель запирает её и возвращается в комнату, замечая, что Чонин действительно сосредоточен на своих мыслях, даже не поднимает голову на шаги старшего, поэтому приходится кашлянуть, привлекая к себе внимание. — Хочешь чай или кофе? — он старается ответить на дневную (на самом деле постоянную) доброжелательность Чонина тем же, хотя даётся это тяжело. — Чай, если можно. — Ага.       Хозяин квартиры торопливо идёт на кухню, ставит чайник, мысленно уговаривая тот вскипеть побыстрее, а сам в это время заварку достаёт и пытается найти что-нибудь к чаю, понимая, что ничего в общем-то и нет. Находится с большим трудом шоколадка, некогда подаренная учениками. С готовыми напитками он возвращается в комнату, ставя их на столик и усаживаясь в метре от Чонина. — Спасибо, — произносит парень и сразу берётся за чай, как будто он очень замёрз и ему требуется что-то согревающее. — Так… что тебя привело этим вечером? — Чан тоже берёт свою кружку в руки, но отпивает неспешно. — Хочу поговорить с тобой о снах.       Бан хмурится, возвращая напиток на стол и скрещивает руки на груди, показывая, что такая тема для разговора его не особо устраивает. — Я же сказал тебе, что… — Да, сонбэ, я помню. Ты сказал, что не помнишь, и чтобы я не лез в это. Но я знаю, что ты помнишь. Ты точно помнишь. — Откуда такая убеждённость? — Ты же знаешь, что я прекрасно распознаю ложь, — Ян улыбается краешками губ. — Тем более, у меня есть свои догадки.       Искривив одну бровь в изумлении, старший смотрит на молодого психолога, понимая, что на самом деле его догадки вполне очевидны, особенно, если он будет полагаться на тот сон, о котором Чан рассказывал ему в последний раз. — И что же это за сны тогда? — Тебе снился я, так ведь? Сонбэ, ты сказал, что это не кошмары, но и… я не уверен, что ты получаешь особое наслаждение от них. — Догадался потому, что в прошлый раз я тоже не хотел рассказывать про сон, в котором был ты? — Не совсем. — Тогда как? — Скажи, ты веришь в связь людей?       Чан моргает озадаченно. — Связь? Это какого рода? Типа эмоциональной? Эмпатия? — Нет, не такая связь, — тот качает головой и снова делает пару глотков, как будто в это время он продумывает свои дальнейшие объяснения. — Знаешь, многие считают, что во сне ты можешь выйти в астрал, например, попасть в какую-нибудь параллельную вселенную, прожить другую жизнь. И возможно так бывает, что ты видишь тех же людей, что и в реальной жизни, но испытываешь совсем другие чувства по отношению к ним, да и ты сам можешь быть совсем другим. — Что ты хочешь сказать? Что на подсознании я хочу видеть тебя в своих снах? — Я ничего не говорил про подсознание, но это тоже не следует исключать. — К чему вообще этот разговор? — Ну… — Чонин ставит кружку на столик и с опаской смотрит на старшего, словно уже знает его дальнейшую реакцию. — Ты допускаешь мысль о том, что разные люди могут видеть одни и те же сны? — В теории это вполне может быть, но на практике… — он качает головой, а потом замирает, в его голове щёлкает догадка за догадкой, и Чан медленно поднимает голову на паренька, уставившись на него взглядом, в котором играет и шок, и возмущение, и даже желание не верить в это. — Подожди, ты хочешь сказать… что тоже видишь сны со мной? И мы видим одинаковые сны? — Скорее всего, — осторожно кивает Чонин. — Но ведь это может быть просто совпадение, что мы друг другу снимся, да? Например, мне снишься ты, потому что я постоянно пересекаюсь с тобой на работе, много думаю о своих проблемах, и ты навязываешься мне даже во сне. А я тебе снюсь, потому что… ну, не знаю, почему я могу сниться тебе, не могу знать, что ты думаешь обо мне. — Сонбэ, закат или рассвет? — внезапно спрашивает Ян, и Бан обмирает, а его лицо постепенно вытягивается. — Что… — Сонбэ, выберешь любимый цвет? — Нет-нет, это просто совпадение! — Бан хватается за голову, сжимая пряди волос в кулаках, не желая верить в этот диалог. — Я же сейчас снова сплю, да? Не может этот диалог в реальности происходить! — Чан-сонбэнним, послушай, я понимаю, что в это трудно поверить, но… — Подожди. С чего всё началось? Я не поверю, что всё одинаково, пока ты не перескажешь хотя бы один из снов.       Чонин смотрит изучающе на старшего и в итоге вздыхает, смирившись с его упрямостью. — Это был выходной. Я был дома и просто смотрел в окно, всё было спокойно. Потом решил написать тебе, чтобы узнать, всё ли в порядке у тебя, но ты не отвечал, поэтому я позвонил. Ты долго не брал трубку, но потом всё же ответил. Помню, что ты не был в особом восторге от моего звонка, впрочем, как и всегда. Я предложил тебе прогуляться, сказав, что на улице очень хорошо, а ты ответил, что тебе и дома нормально. Я решил, что не буду доставать тебя ещё сильнее, и положил трубку. Думал почитать, но мысли в кучу не собирались, я продолжал смотреть в окно, а потом резко пошёл переодеваться и вышел на улицу, тогда ты перезвонил и сказал, что мне нужно поторопиться до захода солнца, и мы договорились встретиться на аллее между нашими районами. Я очень спешил, почти бежал, чтобы не опоздать, увидел тебя, когда ты уже на скамейке сидел. Ты смотрел на меня. Очень долго. И я не мог понять, почему. Потом ты попросил «не копаться в тебе». Мы обсуждали красоту заката, а ещё через какое-то время… — Ты положил голову мне на плечо, — ошарашенно договаривает Чан практически шёпотом.       Он не может поверить, что это всё происходит на самом деле. Не может быть такого, чтобы именно они с Чонином оказались связанными этими дурацкими снами. Почему именно тот, кто вызывает в нём столько негативных эмоций, стал в параллельной вселенной тем самым дорогим человеком, который является его слабостью и силой одновременно? — Может быть такое, что только один сон совпал? — Давай теперь ты расскажешь, что было дальше, а я скажу уже, так это или нет. — Ладно, — Чан чувствует неловкость от того, что всё это нужно вслух пересказать и не кому-нибудь, а именно Ян Чонину, который, как оказалось, видел всё то же самое, но со своей стороны. — Мы были на той же скамейке. И ты спросил меня про мой любимый цвет. Я долго думал, и в итоге назвал, кажется, два цвета: розовый и фиолетовый… — Нет, подожди, — тормозит его младший. — Это был третий сон. А во втором… — Ты просил выбрать между закатом и рассветом, и я выбрал… — Закат. А я сказал… — Что ещё не можешь определиться. — Да, потому что ещё ни разу не встречал с тобой рассвет.       Чан понимает, что такого быть не должно, но его щёки обжигает смущение. Он не понимает, что на него так действует — обсуждение снов или то, что он услышал те самые слова в реальности. Однако это его заставляет схватиться за кружку и сделать несколько больших глотков чая, так как оказалось, что ещё и в горле пересохло от переизбытка эмоций. — А тот, что был сегодня, — начинает было Чонин, но Бан понимает, что если ещё и это они сейчас озвучат, то он просто сгорит. — Был на пляже. Но давай обойдёмся без пересказа. Это было только недавно, так что не думаю, что мы забыли об этом. — Верно. Теперь ты мне веришь? — Да, — он вынужден это сказать, потому что факты очевидны. — Не могу только поверить, что такое вообще возможно. — Ну, я читал несколько статей психологов и сомнологов, они утверждают, что такое случается, но крайне редко. Это связано с нашими предыдущими жизнями… — Не хочу об этом знать, — обрывает его старший. — Мне хватает того, что это ты, а если ещё и в причинах начну копаться, то вообще с ума сойду. — Ладно, — отступается Ян и допивает свой чай, пока Бан собирается с мыслями. — А как ты понял? — он смотрит настойчиво в глаза младшего, словно требует от него этой правды. — Как понял, что мне снится то же самое? — Хм… помнишь, ты мне рассказывал про сон, после которого у тебя случилась сильная паническая атака? — Конечно. Там, где мы ещё на работе были, да? — Да, а потом на пляже, — кивает Ян и устраивается на диване поудобнее, подтягивая ноги под себя. — Ты знаешь, у меня нет такого, чтобы я силился запоминать сны, для меня они не имеют особого значения, поэтому когда я просыпаюсь, то обычно сразу переключаюсь, и сны стираются из головы. Но бывают такие моменты, когда картинка появляется в голове, словно чувство дежавю. Через пару дней, когда я пытался проанализировать всё, что произошло тут, чтобы было больше зацепок, то я вспомнил, что ты говорил про сон. И в тот момент у меня появилась картинка, только я как будто смотрел на всё это своими глазами. Это стало «отправной точкой». — Картинка? В смысле ты видел то, что было на пляже, но уже от первого лица? — Да. А потом ты, сонбэ, начал меня игнорировать на работе, как будто я успел что-то не так сделать, хотя мне казалось, что после нашего разговора у меня в кабинете, всё было хорошо. А потом в воспоминаниях появился ещё один сон. Это тот, что с аллеи. После этого я решил, что начну запоминать свои сны. Я вспомнил о том, как ты не хотел в принципе мне рассказывать о том, что я тебе снился… ну и сопоставил несколько фактов. На самом деле, я не был уверен во всём этом, даже когда шёл сейчас к тебе. — М-да… — тянет Чан, потому что у него появилось чувство, будто он теперь обнажен перед младшим из-за всех этих снов. — Лучше бы ты не рассказывал… — А по-моему, это даже хорошо, — Ян жмёт плечами и улыбается мягко. — Так думаешь только ты. — Так у меня больше шансов узнать тебя получше. — Слушай, — Бан вздёргивает голову. — Тот Чан, которого мы видим во сне, это не я. Потому что я бы тебе ничего такого не сказал, ясно? Как и ты тоже. — Пожалуйста, не говори о том, о чём не знаешь.       После этой фразы пульс начинает бить по вискам, а щёки горят ещё сильнее. — Давай-ка… уже поздно и ты пойдёшь домой, ага? То, что ты хотел сказать, уже сказал, на этом мы разговор окончим. — Чан-сонбэнним, — останавливает его парень, чуть медлит, разглядывая старшего. — Ты нормально себя чувствуешь? Никаких признаков тревоги? — Я в норме. — Тогда послушай, пожалуйста. У меня есть мысль, которая наверняка тебе не понравится, но это возможность убедиться в том, что мы оба не ошибаемся. — Если ты знаешь, что мне это не понравится, то и не предлагай. — Нет, ты меня выслушаешь, — Чонин становится более напористым, и Бану почему-то спорить больше не хочется, хотя упрямство всё ещё играет в нём. — Я хотел бы остаться сегодня у тебя, мне интересно, будет ли нам сниться одно и то же, если мы будем относительно рядом. — Я категорически против. Я хочу отдохнуть, а не… — Я больше ничего от тебя не прошу. Я не буду мешать тебе отдыхать, ты можешь заниматься всем, чем захочешь, я не буду лезть к тебе. Просто мы будем спать в соседних комнатах. Ничего больше. — Хм…       Эта затея Чану всё равно не нравится, как бы его не пытались переубедить. Он знает, что отказаться уже не сможет, так как молодой психолог явно настроен решительно, так что видимо стоит смириться. В принципе, если Бан побудет не один этим вечером, то будет ведь даже намного спокойнее. И совсем не важно, что это Ян Чонин, просто факт того, что не придётся сидеть в одиночестве, уже делает жизнь чуточку легче. А если парень сдержит своё обещание и не будет лезть к нему, то это будет просто замечательно, так что теперь аргументов «за» становится даже больше, чем аргументов «против». — Ладно, можешь оставаться. Но я не думаю, что эти сны так легко появятся по нашему желанию. Они ведь и до этого были не каждую ночь. — Я понимаю, но можешь не переживать — больше, чем одну ночь, я тебя не буду смущать своим присутствием, — убеждает его Чонин. — Отлично, — он немного задумывается, прислушиваясь к себе и глядя на время; было бы славно лечь спать прямо сейчас, чтобы эта ночь прошла как можно быстрее, однако ещё слишком рано для сна. — Ты уже ужинал? — Нет, а ты? — Пойду что-нибудь приготовлю тогда, — это оказывается удачным предлогом для того, чтобы уйти от дальнейших возможных разговоров с младшим, поэтому он уходит на кухню, занимая себя около часа приготовлением жареного риса и тушеного мяса.       Время от времени Бан с кухни прислушивается к тому, что происходит через стенку, но не улавливает никаких звуков, и удивляется: как младший вообще может так долго сидеть в тишине? Сам бы учитель уже давным-давно включил хотя бы музыку, а ещё лучше, конечно, телевизор, нашёл бы какой-нибудь фильм, который наизусть уже знает, или интересное интеллектуальное шоу, чтобы хоть кто-то говорил.       Чан резко замирает с пластмассовой лопаткой в руках, когда в голове мелькает странная мысль: начиная с того момента, как появились эти сны, которые будто бы показывают другого Бан Чана из другой вселенной, он перестал задумываться о внутренних демонах, он перестал их слышать, поэтому нет сильной тревоги и панических атак. Конечно, довольно странно, что первый сон с присутствием Чонина привёл к сильнейшей панической атаке, но зато теперь он проживает это практически постоянно, и единственное, что его волновало всё это время, это то, что младший может узнать обо всём этом. И отсюда следует ещё один вопрос: а что бы сделал или сказал Ян, если бы их сны не были связаны, а Чан бы ему осмелился обо всём рассказать? Высмеял бы он его? Или решил бы, что у Бана появились к нему какие-то чувства? От этого хочется, конечно, рассмеяться во весь голос — как это у Бан Чана появились какие-то чувства к молодому психологу, кроме неприязни? — Сонбэ, у тебя тут ничего не подгорает? — Чонин заглядывает на кухню, из-за чего хозяин квартиры едва не выпускает из руки лопатку, с которой так и замер во время своих активных размышлений. — Ой… нет, всё нормально, не критично, — он принимается подмешивать содержимое на сковороде, выключая плиту. — Я тогда всё подгоревшее себе заберу. — Да не страшно, — Ян улыбается успокаивающе. — Ты просто ещё не знаешь, как я готовлю. Там уж совсем всё было бы в угольках. — Ты разве не один живёшь? — спрашивает Бан, раскладывая всё по тарелкам. — Один. — И чем ты тогда питаешься, если готовить не умеешь? — Рамён ем в основном, либо покупаю уже готовую еду, которую можно просто разогреть и всё. — И тебе серьёзно это нравится? — Да мне выбирать как-то не приходится, — он помогает отнести их ужин в зал, расставляя всё на небольшой столик. — Сегодня вот явно буду есть с удовольствием, потому что это домашняя еда, даже если она немного подгоревшая. — Тогда приятного аппетита. — Спасибо, сонбэ, тебе тоже.       Едят они в тишине, ни о чём совершенно не разговаривая, из-за этого Бан не удерживается и всё же включает телевизор, пару минут просто листает каналы, затем останавливается на каком-то детективном сериале, и выдыхает с облегчением, замечает на себе заинтересованный взгляд младшего, но никак не реагирует на него, сосредотачиваясь на еде и на том, что происходит на экране.       Чонин после этого ужина остаётся крайне довольным, вызывается помыть посуду даже и не принимает отказов старшего. Они практически не общаются весь вечер, только иногда перебрасываются разными короткими фразами. Перед тем как лечь, Чан принимает душ, а потом выдаёт полотенце и одежду для своего гостя, позволяя ему тоже занять ванную. Уже лёжа в кровати Бан впервые за долгое время решает потратить около получаса на чтение когда-то начатой книги, хоть сейчас и делает это скорее в корыстных целях, так как хочет надеяться, что это поможет перенастроить сны, чтобы в них воспроизводилось что-нибудь похожее на сюжет книги, а не что-то связанное с младшим. — Не спишь ещё? — с тихим стуком Ян заходит в спальню. — Как видишь, — он демонстрирует книгу в руках. — Как думаешь, у нас получится? — Что? — Увидеть один и тот же сон. Или мы ошибаемся? — Я не знаю. Но вероятность как обычно пятьдесят на пятьдесят. — Тогда я надеюсь… — На что? — На то, что это правда.       Взгляд Чана, который он поднимает на парня, выражает полное несогласие, но он всё же ничего не говорит, лишь жмёт плечами. — Ладно, всё равно скоро всё узнаем. Спокойной ночи.       Чонин выходит, и в зале гаснет свет, а потом слышится негромкий скрип дивана, прогибающегося под парнем. Бан вздыхает. Он хоть и показывает, что не желает этих снов, но всё равно испытывает любопытство, поэтому когда строчки начинают плыть перед глазами, а мысли отключаться, он поддаётся, убирает книгу и выключает свет. Так быстро он не засыпал уже давно, даже под действием снотворного, что не может не радовать.       Яркий солнечный свет ощущается и через закрытые глаза. Чан щурится и приоткрывает сначала один глаз, потом другой, замечает ярко-голубое небо на фоне палящего солнца, затем приподнимается на локтях и чувствует тяжесть где-то в области груди. — Что-то не так, хён? — той самой тяжестью была голова Чонина, и теперь тот тоже привстаёт, разглядывая старшего. Розовые волосы его растрёпаны видимо от лежания, и Бан тянется рукой вперёд, пропуская пальцы в пряди и приглаживая их легонько. — Всё в порядке, — улыбается он, перенося свою ладонь с волос на мягкую щёчку парнишки, пальцем поглаживает нежную кожу. — Это так… приятно, хён, — Ян наклоняет голову чуть вбок, подаваясь такой редкой ласке. — Правда? — Чан чуть придвигается, но не выпускает младшего, скорее удерживает его на месте, чтобы в следующие секунды соприкоснуться с ним кончиком носа, щекоча и дразня того. — Хён…       Это было бы наверное неожиданно, но Бан уже перестал удивляться каким-либо изменениям в себе рядом с этим парнем, поэтому без лишних раздумий он целует его в щёку своими пересохшими губами. Чонин замирает на какое-то время, после чего обхватывает старшего за шею, не позволяя отстраниться. — Ты же не будешь против, если я, ну, поцелую тебя? — почти шёпотом спрашивает тот, из-за чего начинает напоминать обычного смущённого подростка, что впервые просит об этом. — По-настоящему поцелую. — Я ведь уже говорил, что не смогу отказать тебе, да? — Я сделаю, если ты этого хочешь, — Ян смотрит серьёзно в глаза, розовая чёлка падает вперёд, немного мешая, но они оба игнорируют этот факт. — Хочу.       Этого более чем достаточно, поэтому парень кивает быстро и касается своими губами чановых. Это чувство… оно такое тёплое и приятное, совсем не хочется отодвигаться друг от друга, поэтому Чан пробует немного двигаться, очень нежно и осторожно сминает упругие губы младшего, ощущая отдачу. Слегка отпрянув, они смотрят друг на друга мерцающими глазками, чуть смущённо улыбаясь. — Ты так меняешь меня… это пугает иногда, знаешь? Но мне нравится то, что я получаю в итоге, — честно проговаривает Бан, всё ещё поглаживая пальцами щёку Яна. — Я не меняю тебя, хён, лишь помогаю тебе раскрыться, потому что именно сейчас ты становишься самим собой. Таким открытым и честным, перестаёшь врать и скрывать свои чувства. Это то, что я хотел бы для тебя с самого начала. Это то, ради чего я начал тебе помогать. — И мои демоны… — Их больше нет, можно не думать об этом. — Ты знаешь, что я буду обязан тебе до конца жизни? — Если ты будешь до конца жизни со мной, то я приму это как благодарность. — Тогда пусть так и будет.       Чан прислоняется своим лбом к чонинову, улыбается ещё шире, чем до этого, и чувствует, как руки на его шее немного сжимаются, но лишь для того, чтобы приблизиться ещё сильнее, обнять крепче. Нельзя так просто выразить то, что чувствует Бан в этот момент, но его сердце может, так как оно бьётся сильно и громко, как будто весь мир его может услышать. И именно так звучит счастье.       Пульс бьёт по вискам, а воздух рывками попадает в лёгкие. Чан хватает бутылку с водой и вливает в себя, лишь бы это помогло успокоиться. И только открыв окно и подставившись под прохладный воздух, он до конца осознаёт то, что ему сейчас приснилось и то, что Чонин сейчас в соседней комнате. — Это полный провал…