Пасьянс

/flashback/

— Дорогой кролик, — Мин отрывается от учебника, наделяя вниманием друга. — Gau-dea-mus ig-it-ur. — Что это значит? — Хмурится Гук. Юнги пару секунд помолчал, после чего преподнёс пальцы к губам и с заумным видом ответил: — Я забыл… Никто не сомневался. Чон заливается смехом, смутив собеседника. Как бы то ни было, Юнги и учеба несовместимы. Парню бы сначала научится не засыпать на уроках, какая речь о дополнительных занятиях. Еще и самовольно. Розыгрыш, не более. Он отбирает учебник из рук мятноволосого и крутит его перед собой, смеясь лишь громче. — Это что, латынь? С каких пор ты учишь латынь? — А с каких пор ты загоняешь людей в рамки? В вопросе Мина любой бы почувствовал недовольство и гнев, но не Чон. Тот словно специально дразнит друга и получает удовольствие. Наигравшись, кролик возвращает книгу на место, но заинтересованный взгляд все еще не спадает с лица. — Хочу поступить в медицинский, — признаётся тот. Чонгук качает головой. — Тебе же не нравится медицина. — Зато мне нравится молодой профессор, который припадает латынь, — получается громче, чем планировал. Словно он хотел это озвучить не только для Чонгука, но и для кого-то еще. В первую очередь для себя, ведь мысль о том, что он бисексуал еще не до конца освоилась в голове. Чонгук все понимает, молчит. — Он похож на милую булочку с корицей. Кролик, а я ведь обожаю булочки с корицей. У него на вид мягкие волосы, добрейшая улыбка и он обожает носить милые шапочки. Я в жизни ничего милее не видел. Я записался к нему на видео-курсы по языку, но при виде него теряю дар речи… Я болен? Я определенно болен, — парень театрально падает на стол и издает жалобный стон. — Какое хоть имя у твоей болезни? Юнги приподнимает голову и шмыгает влажным носом. Глаза блестят, а на щеках румянец. Любовь никого не обходит стороной. Мятный дьявол стал не исключением. — Чон Хосок.

/end flashback/

Ночной променад кажется настолько волшебным, что завораживает глаз. Если долго вслушиваться в шум воды и смотреть на течение, то оно слегка пьянит разум. Манит глубокой неизвестностью. Однако, как бы долго Чонгук не задерживал взгляд на воде, ничего особенного не видит. Не сейчас. Чонгук чувствует себя жалко. Юнги — потеряно. В данном месте ход времени затих. Слышится шум машин, пролетающих самолетов и разговоры прохожих, но все те на долго не остаются в голове. Ни один из парней и не думает шелохнуться. Сидят — один на деревянной скамейке, другой на траве, обняв колени. Чего-то ждут. Друг от друга? Нет. От самих себя. Щека пульсирует так, что звук эхом отдаёт на уши, но Чону не до этого. Заживет. Но факт, что к утру распухнет не радует. А если позвонит Сокджин? Парню известно, насколько будущий супруг сентиментальный и страшно представить, как тот разнервничается. Небось отчитает, в добавок лекцию устроит. Ничего не поделаешь. Чонгук сдаётся первым. Поднимается со скамьи, чувствуя боль в коленях, и присаживает на траву рядом с Мином. Тот похож на бомбу замедленного действия. Отличие лишь в том, что эта уже взорвалась. Но небольшая грозовая тучка сама собой напрашивается над головой Юнги в воображаемом Чонгуковом мире. Другой сидит неподвижно, направив взгляд на воду. Все взвешивает, думает. Что бы тот ни озвучил, Чонгук уже принял решение, поэтому он садится подобно Мину и глядит вдаль. — Меня отчислили из университета, — поджав губы. Чон кивает. — Мой дед всегда был склонен к азартным играм, но я не думал, что насколько, — Юнги сжимает губы в одну тонкую нить и на время замолкает. Чонгук не встревает. Даёт ему время. — Сначала он проиграл кафе, затем и дом. Оставил за собой кучу долгов. Я долго думал, почему я расплачиваюсь за чужие ошибки, почему ебашу, как в не себя, почему… — он трет ладонями лицо. Только теперь, при тусклом свете ночного города Чонгук видит, как дрожат у того руки. Он и представить не мог, насколько трудно жилось приятелю и сколько всего ему пришлось пережить. Чонгук убежден — Юнги заслуживает большего. — Мне жаль, — единственное, на что хватило смелости. — Жаль? — Юнги хмыкает. — Тебе нихуя не жаль, Чон Чонгук! Ты съебался в лучшую жизнь и оставил все в прошлом. Ты бросил меня! — В порыве гнева парень толкает Чонгука в бок, а речь уже перешла на жалобное рычание. — Я нуждался в тебе! Нуждался в друге… Чонгуку больно. Не от обвинений, а от той обиды, которая исходит от Юнги. Он бы рад все исправить, но время прошло. Лучший друг Мин Юнги останется лишь очередным незнакомцем на людной улице. И больше ничего. Никакого «привет» в свою сторону или доброй улыбки друга. Та стирается, словно по тонкому листу проходят ластиком, да еще и комкают ненужную бумагу. — Так нахуя ты пришел? — Я… Он думал, что найдет ответы? Напрасно. — Ты кретин, Чон Чонгук — вот, что я тебе скажу, — он мотает головой и замолкает. — Но я ненавижу себя за то, что до сих пор хочу считать тебя другом. — Если ты дашь мне шанс… — Заткнись, — вздыхает бывший кассир макдональдса. Юнги падает спиной на холодный газон и направляет взгляд в небо. О чем тот думает — Чонгук не знает, но мимолетная улыбка на губах друга вызывает мурашки. Чонгук зачтет это согласием.

***

Если вы мечтаете попасть в фильм ужасов, то вам определенно стоит побывать на этой улице. Здесь дома, словно солдаты построены в два ряда, которые разделяет узкая односторонняя дорога. На вид здесь крайне спокойно, но воздух другой. Он как будто намеренно проникает в легкие, сжимая те ядовитыми воображаемыми кулаками и давит, давит, давит. Душит жертву и забирает с собой — в ад. Одно, либо же двухэтажные домики с небольшим садом не представляют из себя что-то особенное. Издалека те кажутся ухоженными и дорогими. Однако, если присмотреться, видно, как те помотаны временем. На конце перекрестка, где дорога становится уже, а людей почти что не видать, расположен дом, что выделяется на фоне других. У него свежевыкрашенный серый забор и ухоженный газон с маленькими клумбами, но вместо окон забитые друг на друга доски. Половина здания значительно обгорела, а крыша и вовсе разрушена. Дом стал жертвой огненного урагана и выглядит так, словно вот-вот рухнет. Деревянная постройка кажется и вовсе черной до углей, а вокруг забора и самого дома выделяется ярко-желтая лента с большими буквами выделенном «полиция». — Это точно то место? — Хмурится Чонгук, а внутри зараждается тревога. — Точно-точно. Мин облокачивается на дверь Чонгукового ауди, внимательно осматривая здание. Удивлен он не менее, но выглядит сдержанным. Он делает пару шагов к забору и брезгливо приподнимает желтую ленту. Смотрит внимательно, словно сзади нее написаны все ответы на вопросы, которых так много, что Чонгук не силах сосчитать. Надеется лишь увидеть маленький просвет, что послужит маяком для потерянного корабля, что никак не может покинуть море и вернутся в порт. Почему ты здесь? — не унимается подсознание. Чонгук не знает. Не знает! Лишь секундно жмурится и просит, чтобы этот не свой голос в голове умолк. — Да, я точно помню, как вёз сюда бухущего Намджуна после встречи выпускников, — недовольно бубнит Юнги. — Я еще удивился, такой здоровый и нажрался в хлам с двух рюмок соджу. Речь Юнги слегка отрывает от мыслей, и Чонгук концентрируется на реальности. По крайней мере настолько, насколько это в его силах. Юнги резво перелезает через забор, словно это его ежедневная рутина и рукой подзывает Чона. Тот уже делает шаг, как в заднем кармане завибрировал смартфон. Сокджин. Как он объяснит ему происходящее? Что он вообще скажет? Лжец из Чонгука определенно дерьмовый. — Ну, ты идешь? Парень пару секунд задумчиво смотрит в экран и сбрасывает звонок. Совесть об этом еще напомнит. — Что вы это тут делаете? Пожилой женский голос выбивает из колеи. Чонгук застывает одной ногой за забором, другой нет. О чем они думали? Соседям сложно не заметить двух парней, что незаконно проникают на чужую территорию. Еще и не местные. — Добрый день, — наигранная улыбка Мина кажется весьма естественной, чем спасибо работе кассиром. — Вы как раз вовремя! Представляете, приехали навестить друзей, а у них пол дома сгорело. Надо же! Не сочтите за грубость, мы не хулиганы какие-то, лишь хотели выяснить, что здесь случилось. Может вы поможете? Речь Мина однозначно впечатляет и Чон слегка расслабляется, когда полностью слезает с забора. — Да что же вы сразу не сказали, — женщина улыбается во всю вставную челюсть, а взгляд теплеет. Невероятно, что та купилась. — Может быть зайдете на чай? — Разве можно отказать такой прекрасной особе?

/flashback/

Чонгук был крайне сбит с толку, когда Тэхён назначил место встречи. Ему не в тягость дойти до ночного парка, вовсе нет. Он лишь озадачен тем, что за все время возлюбленный не звонил ему в два часа ночи со словами: «мы должны увидится», а на Чонгуково «сейчас?» озвучил адрес. Чон всегда рад видеть Тэхёна, поэтому не замедляясь вызвал такси, даже кофту не накинул, что напомнило о себе, стоило ему выйти из теплого салона автомобиля. — Холодрыга, — себе под нос бормочет Гук. Парень обнимает себя за плечи и медленно двигается вдоль тротуара, с двух сторон освещенного фонарями. В парке тишина. Людей не видать, да и птицы попрятались, от того слегка жутковато. Чонгук отмахивает все плохие мысли. Он сейчас увидится с Тэхёном. С его Тэхёном. Долго одинокая прогулка не продлилась. На дальней скамейке сидел Ким. На голове натянутый капюшон, а спина изогнута, пока парень изучал асфальт. Шаги Чонгука он услышал сразу, поэтому и поднялся с места, показательно расставляя руки. Не терпится обнять. Стоит только Чонгуку оказаться в метре от него, как Тэ тут же запускает руки меж талии и обвивает. Он кладет голову на грудь Чона и жмется плотнее. Так, словно это его спасение. Его всё. Чонгук обнимает в ответ. Щекой прижимается к макушке любимого и по носу тут же бьют знакомые духи. Он любит то, как пахнет Тэхён. Горьковатый одеколон, в перемешку с табачным дымом и карамелью — личный наркотик Чонгука. От быстрого сердцебиения Тэхёна, первому слегка тревожно. Да и от ситуации в целом. — Что-то случилось? — вырывается само. — Я… Ким слегка отстраняется и затягивает Гука в сладкий поцелуй. Не торопясь перебирает то нижнюю, то верхнюю губу и принимается исследовать рот языком. Чонгук тонет. Кажется вот-вот и совсем погрузится на дно, цепляясь за последние надежды на спасения. Молит. Тэхён его слышит. Держит крепко и помогает держаться на плаву. — Тэ, — обеспокоено вставляет парень, но ему не дают закончить предложение, накрывая губы своими. Противиться он не в силу. Не в этот раз. Никогда. Когда воздуха в лёгких совсем не осталось, Тэхён отстранился. Он сделал шаг назад и застыл. Янтарный взгляд не отрывает. Только вот, сколько бы Чонгук не всматривался, тот нечитаем, неизведан. Голова все еще в дурмане, но парень держится. В первую очередь, чтобы не показаться слабаком. В последнюю, потому что до сих пор не понимает. — Я, — заговорил Тэ. — Хотел сделать это в последний раз. Сердце пропустило удар. — В смысле? — Я бросаю тебя, Чонгук. Чонгук ничего не понимает. Перед глазами туман. Мозг словно отключился, а сердце теперь за двоих. Что-то внутри болит, скребется, словно проситься наружу. Чон бы рад помочь, но не знает как. — Если это из-за того, что я уезжаю… — звучит отчаянно. — Мы ведь все обговорили, я буду звонить и мы… — Перестань, дело не в этом. — А в чем? Скажи мне, Тэхён, — он рвано дышит, от чего лишь хуже. — Я не люблю тебя. Сердце больше не боец, хоть и отчаянно пыталось до последнего. Чонгук утонул. Легкие заполнила вода и тот захлебнулся, без единого шанса на вздох. А Тэхён? Тэхён его не спас. Он самолично его утопил.

/end flashback/

— Так сколько? Юнги пинает брюнета в бок, возвращая в реальность. Чонгук и правду выпал из нее. Почему-то именно это воспоминание всплыло на поверхность, заставив погрузиться в себя. Он давно не вспоминал Тэхёна. Пообещал себе, что не будет, когда переступил порог аэропорта шесть лет назад. Каждый год он запечатывал воспоминания все дальше и глубже, вешая на двери очередной замок. Шесть ключей. Он разбросал их по разным краям подсознание и никогда не воспользуется. Однако, почему-то именно сейчас один валяется прямо под ногами, словно просит открыть первый замок. Чонгук мотает головой. Ни к чему это. Он поднимает вопросительный взгляд, а женщина одаряет того доброй улыбкой. — Сахар, — разъясняет та. — Сколько тебе? — Две, — сообщает Чон и отводит взгляд. Неловко. Он не в восторге оказаться здесь, что не скажешь о Юнги. Он внимательно вникает в истории старушки и попивает полу-остывший чай. Чонгук вздыхает и касается губами теплого фарфора, отпивая глоток. Сумерки только прошли и небо заполонила черная пелена. Лишь Луна служит тусклым светом и бесчисленное количество звезд. Неосознанно у кареглазого всплывает мысль, есть ли где-то там другие реальности. Может быть где-то есть такой же Чон Чонгук, который пьет чай и наблюдает за небом или может тот находиться в объятьях любимого, либо пропускает стаканчик соджу после тяжелой смены, либо наслаждается заслуженным отпуском. Интересно, счастлив ли он? Не смотря на любопытство, это неизвестно, и как параллельные миры — останется лишь теорией в голове у парня. — Я знакома с семьей Кимов еще со дня их переезда из Пусана, — начинает соседка. — Мой муж часто рыбачил со старшим Кимом, пока был жив. Потом они переехали куда-то, не вспомниться куда, милок. А дом остался сыновьям. — Что о них скажете? — Мин облокотился о спинку шезлонга и встретился глазами с Гуком. Тот одобрительно кивнул и вернулся к чаепитию. — Ах, прекрасные мальчики. Намджунчик весь в папу, настоящий богатырь. И сумки донести поможет и газон покосит, да и мастер на все руки какой. Сейчас конечно навещать стал реже, работяга наш. — Вы правы, — хихикает Мин. — Он неповторим и друг чудесный. На Чонгука накатывает легкая тошнота, а концентрация рассеивается. То-ли чай был волшебным, то-ли парень наконец-то смог слегка расслабиться. Он проводит глазами деревянный столик и рассматривает хрустальную вазу с шоколадными конфетами. Настоящая безвкусица, но он никогда не озвучит это в слух. Чайный сервиз привлекает больше внимание — внутри белый, а снаружи рисунки с китайской тематикой, где доминирует красный и синий цвет. Выглядят те очень старыми, на глаз годов шестидесятых, если Чон не ошибается. Удивительно, ведь при великом желании, сейчас такие не купить. — А что на счет Тэхёна? Игривая улыбка Юнги, а Чонгук замирает с чашкой в руках. Когда он в последний раз слышал это имя из чужих уст? И почему оно звучит так по-родному? Чонгук без понятия. Ему все равно, лишь бы сердце прекратило рваться куда-то. Женщина на пару секунд замолкает, а Чон отчетливо слышит отчаянное биение. — М-м, — женщина опускает взгляд на свои же колени, а голос стал иным. — Славный был парень. Не от мира сего. — В смысле? — В унисон встревают парни. Чонгуку уже не утихомириться орган, что бьет тревогу. Он лишь молит. Нет, нет, нет. — Да он ведь погиб при пожаре. И сердцу хочется кричать.