И это моя награда?!

      Кусок острой гальки мерзко скрёб по каменной стене, выводя незамысловатый рисунок. Надпись на японском и три улыбающиеся девичьи мордашки: первая, самая высокая из низкорослого трио, с длинными волосами и клыкастой улыбкой, демонстрировала пальцами знак «vivat» — победа, причём в явной насмешке; вторая, девочка-зверолюд с ушками и хвостиком тануки, просто улыбалась, так сказать, в кадре; а третья, подпрыгнула в воздух и в широкой усмешке прищурила глаза, за её спиной красовались два маленьких крыла. Художница лыбилась точно такой же клыкастой улыбкой, как у своего творения, глядя на плоды трудов, игравших тенями в свете факела под высокими сводами пещеры.       — Нао, ты уверена, что мы поступаем с ним не слишком жестоко? Отобрали задание, украли добычу, так ещё и насмехаемся…       — Хух, пусть это послужит лоликонщику уроком. Мы герои и нам недозволенно мешкать.       — Такие благородные слова слабовато увязываются с намеренным воровством и издевательствами. И кстати, почему ты нарисовала Фиро, как девочку с крыльями?       — *Глубокий вздох*, начинается…       Высокая двуногая птица, схожая с земным страусом, но отличавшаяся от него более плотным оперением, со странной смесью интереса и скепсиса смотрела на ту, что изображала её в настенном шарже, рисуемом Нао в насмешку над героем копья. Её голова нависала над правым плечом Рафталии и когда та заметила это, они вопросительно переглянулись друг с другом.       — А вы-ка давайте не отлынивайте от работы. Помимо тушек летучих мышей, нам ещё нужно разделать труп Нуэ и добыть как можно больше тех светящихся магических кристаллов для бабульки-ведьмы и Альен.       — Чем же, позволь спросить, займёшься ты? — Задрала одну бровь Рафталия.       — Вначале, оставлю послание нашему герою лоликона, а после покопаюсь во внутренностях Нуэ. Эта тварь с последней волны, но при этом она оказалась достаточно умной и сильной, чтобы не сдохнуть и адаптироваться к новому для себя миру. — Она перевела взгляд, видя тонкую нитку слюны, свисавшую из клюва питомицы. — И нет, Фиро, есть Нуэ нельзя. По крайней мере, пока мы его не разделаем и я не уберу опасные для тебя части тела.       Птица дёрнулась, словно её кирпичом по голове огрели, а после с недовольной миной отвернулась, задрав голову в выразительном «фи». Когда же хозяйка привстала с коленок, питомица и вовсе предпочла отойти за спину Рафталии, на что героиня лишь тяжело вздохнула, грустно глядя на подопечную и перебирая мрачные мысли. Впрочем, опасения Нао не были лишены оснований, ведь «здоровой» филориала нельзя было назвать.       Появившись на свет всего-то неделю назад, она быстро достигла зрелости, став на вид совсем взрослым длинноногим филориалом, подходящим для перевозки грузов и путешествий в седле. И в этом не было чего-то удивительного, ведь способности её хозяйки сопутствовали крайне быстрому росту питомцев, а уж и про и так быстрорастущих монстров и говорить не приходится. Но весь её земной путь сопровождала слабость. Рождение в жутком страхе наложило свой отпечаток.       Неправильная работа сердца, извечный стресс и подсознательная боязнь собственной владелицы давили на несчастный организм, результатом чему и была немощь. Она не была способна даже исполнять главный долг всех филориалов — таскать повозку… это крайне её тяготило.       Первые двадцать уровней были подарены Фиро дуэтом из Нао и Рафталии, которые при помощи паровозного метода (группа убивает противников, а ты получаешь опыт, состоя в группе, но при этом ничего не делая) быстренько раскачали подругу. Однако дальше ей пришлось биться наравне с ними.       К сожалению, для самой Фиро, бытие питомицей героини щита обернулось мукой. Иногда, во время пробуждения или напротив тогда, когда сон накатывал изо всех сил, глазу птицы, чей разум освобождался от оков сознательности и был наиболее звериным и управляемым инстинктами, такому глазу удавалось рассмотреть бледные тонкие руки, вылезавшие из-под непроглядной тьмы ради какой-то работы или манипуляции. Более пугающими смотрелись «крылья», которые тёмный монстр иной раз мог распростереть на ужасающую длину и обхватить всё и вся. В такие моменты Фиро видела, как содрогаются живые души… Рафталия же каждую ночь проводила в объятиях этих «крыльев».       — Фиро, подтащи вон того, у которого шерсть на крыльях белая. — Скомандовала тануки, покончив с очередным монстром-крыланом.       — Кью!       Голубые глаза сузились при виде трупов созданий всего-то час назад здорово потрепавших нервы. Эти создания, походившие на летучих мышей, только переросших и способных творить магию иллюзии, оказались для бедняжки-филориала самыми сильными противниками на данный момент. Иллюзия насмехающейся колоссальной Рафталии, готовой раздавить её голову своей гигантской рукой или образ чудовищно-искажённой Нао, чьи бледные руки и непроглядно чёрные крылья были готовы вцепиться в душу, ещё не раз напомнят о себе в кошмарах… И ведь иллюзии не были столь уж лживы…       «Вкусненько!» — Воскликнула про себя дурёха, попробовав крыло мыши на вкус. Она перетаскивала тушки в клюве, а нельзя нести мёд во рту, не попробовав его. — «Этот монстр вкусненький!»       — И чем это ты занимаешься?       Внезапно под её боком появилась недовольная Нао. Осудительного взгляда строгой хозяйки хватило, чтобы быстренько вернуть рабочий настрой. Тануки наблюдала за этим сбоку, но даже так она разглядела испуг в выражении морды Фиро. Можно ли назвать отношения в их группе нормальными? Однозначный ответ — нет.       Нао обожала и души не чаяла в Рафталии и Фиро, от чего становилась излишне заботливой или напротив чересчур строгой, когда вопрос заходил об обучении и тренировках. Рафталия считала Нао самым важным человеком в своей жизни и была готова расстаться с этой самой жизнью, если потребуется спасать героиню, к Фиро же она относилось с любовью, правда иногда ревность давала о себе знать, как и страх за слабую жизнь подруги, сторонившейся собственной хозяйки. Ну а Фиро всем сердцем любила Рафталию, считая её старшей сестрой, что же касается её отношения к Нао, ну… так скажем, та была для неё необходимым злом, с которым просто нужно смириться… Но иногда это зло готовило ей вкусняшки, поэтому приемлемо.       Работа закипела. По ходу дела, Рафталия вновь убедилась в двойном дне плана Нао. Эта пещера была не просто источником магических кристаллов для плетения особых нитей, но и ещё оказалась тайной лабораторией древнего алхимика, желавшего победить голод. Тануки сразу вспомнила о задании гильдии авантюристов и, сложив два плюс два, догадалась обо всём. Героиня щита намеренно украла квест героя копья и в своей наглости дошла до насмешек над ним — шарж на стене тому подтверждение. Одно было не понятно — зачем? Просто издевательство — это слишком простая причина, значит было нечто большее.       — Кьюююю… — Из последних сил Фиро стояла на трясущихся ногах, под весом огромной поклажи на спине.       — Хмм? — С задумчивой улыбкой, полной ехидства, взирала на это героиня. — Что же станет последней соломинкой, которая сломает спину этому верблюду? — На этих словах она положила небольшую сумку с клыками летучих мышей размером с собственный кулак и…       — Кьюбхю!.. — «Верблюд» слёг, растопырив под собой ноги в идеальном шпагате.       — Тц… Где-то центнер. Уже лучше, Фиро, уже лучше. Молодец, — она хотела потрепать перья на голове питомицы, но та с фырканьем отвернулась, — какая же ты… — Нао надулась, а после помогла снять сумки с её спины.       — Фиро когда-нибудь вообще выздоровеет? — К ним подошла Рафталия. Она уставилась на героиню, ожидая ответа, точно также поступила и филориал.       — Ммм, — черноволосая задумалась, приложив указательный палец к щеке, — в отличии от моего мира, здесь возможно превзойти ограничения собственного тела за счёт впитывания энергий из окружения и обогащения собственного внутреннего резерва.       — Говоря по-человечески, набирай опыт и будешь крепче. — Перевела тануки, видя полное непонимание в глазах Фиро.       — Слишком топорное упрощение из-за которого теряются важные детали, что может привести… — Она выставила перед собой палец, начиная, по всей видимости, очень длинную лекцию.       — Нао, время.       — …к потере важных внеконтекстуальных носителей и… — Нао осеклась. — Кхм. Да, ты права, скоро полдень. Обедаем и отправляемся, ещё много дел.       Треклятая фраза «ещё много дел» означала «перемещаемся в другое место». Распихав добычу по различным мешочкам и погрузив их в бездонное хранилище героини щита, троица двинулась в путь.       По каньону раздалось эхо топота лап. Каменные стены этого чуда природы становились всё ниже и ниже, а поодаль начинал виднеться меридиан бескрайнего леса центральных земель Мелромарка. После нескольких недель ливней наступила холодная предзимняя пора. Листья деревьев всё ещё радовали красивым жёлтым и красным и всё же они потихоньку уступали серости и черноте голых веток и свинцового неба над кронами.       Лагерёк девчат располагался у окраины каменного каньона, ещё дальше находилась заброшенная шахта — одна из дюжин, что и стали причиной деградации флоры этого места. Здесь добывали металл, уголь и магические камни — уникальные для мира фентези, но всё это было когда-то давно, а теперь лишь бандиты и монстры продолжали жить в десятках километров подземных тоннелей и раскопов.       — Ну же, поешь!       — Кьфю! — Фиро с отвращением отвернулась от Нао с полной кастрюлей супа.       И конечно же Филориал плохо ела… Вернее, она ела всякую дрянь, от которой, ввиду своего здоровья, часто страдала от расстройства желудка, прекрасную же пищу от героини щита она игнорировала или вообще не хотела есть. Всё дело в страхе и презрении, которое испытывала птица к… этому существу. Лишь Рафталия могла разрешать данную проблему:       — Уйди, — она отпихнула черноволосую в сторону, — Фиро, еда.       — Кью! — Полный крик радости.       — Но ведь я же!.. — Подняла Нао указательный палец.       — Она не будет есть у тебя.       — Но!.. — Указательный палец немного согнулся.       — Уходи и не мешай ей, сама говорила, что Фиро нужно больше есть.       — … — Рука опустилась вслед за грустным взглядом в землю.       Первый день после своего рождения Фиро могла есть чуть больше, чем рисовое зёрнышко, однако бурному росту её тела это никак не мешало. Данная проблема сильно расшатала нервы Нао, бившейся с этим недугом, ведь Фиро могла просто умереть… Впервые за все тысячелетия общения с филориалами героиня не могла наладить контакт… Она сама повинна в этом — повинна в ужасе, засевшем в сердце её дорогой дочери…       — Так, ну-ка, давай-давай, доедай, — Рафталия стояла над филориалом, — ещё пол кастрюли супа.       — Къууу… — Птица давилась, продолжая поглощать суп с целебными травами и витаминными добавками.       Их черноволосая подруга лишь тихонько сидела на самом краю их лагеря, собирая и упаковывая палатку и спальники. Приключение до сих пор представляло собой ночёвки на свежем воздухе, вечерние посиделки у костра, где в наступающих сумерках варились чудеснейшие супы и скворчало мясо на шпажках или шампурах. Уют размеренной жизни. Нескончаемые тренировки, обучение наукам и магии до света первых звёзд и строгость, строгость, строгость… Другая сторона приключения — неприглядная истина, дополнявшая противоречивую цельную картину.       — Нао, мы готовы.       — Кью!       — Что ж, тогда отправляемся.       Ещё один мазок кисти художника был брошен на полотно из причудливых линий, сфер, аморфных клякс с длинными подтёками и ажурного обода каймы холста. Незримая длань направляла, формировала, выводила. И всё же этому произведению было ещё далеко до завершения — не хватало одного важного компонента, что таился и теплился внутри. Именно он и станет краской центральной композиции. И всё же не сейчас…       

***

      Человеческая жизнь стремительна и неудержима. Жизнь каждого отдельного человека может показаться пустой или до одури монотонной, только стоит учесть вот что — человек редко бывает один. Тысячи и тысячи людей мерно, потихоньку, миллиметр за миллиметром меняют действительность своего собственного существования. «…подобно муравьям в солнечных лучах, освещающих стену их муравейника…» — как заметила когда-то Нао. Их потребности бесконечны, но возможности, способности и самое главное — ресурсы — нет.       Чтобы у каждого, скажем, горожанина столицы Мелромарка на столе была ложка, потребуется вырыть не один десяток железных и корундовых шахт, построить сотни плавилен и доменных печей, нанять тысячи кузнецов, которые каждый, богом проклятый, день будут заниматься тем и исключительно тем, что делать треклятые столовые ложки самого низкого, паршивого и удручающего качества. А ведь это всего-то какая-то там ложка. Добавьте сюда потребности в воде, пище, одежде, крыше над головой, тепле и уюте, и сотнях, нет, тысячах необходимых ОДНОМУ человеку вещей. А людей… миллионы…       Порождаемые потребностью системы, накладывались друг на друга, рождая разумные механизмы, где реле управления являлись сами люди. Эта хтоническая получеловеческая совокупность стирала горы в пыль, выпивала реки и озёра, перемалывала леса и глотала живьём тысячи существ, не бывших столь же разумными. В конечном итоге, всё пришло к тому, что различные очаги «заражения» этим получеловеческим механизмом стали пересекаться со своими братьями и сёстрами по параллелизму развития. Условия, ресурсы, сами люди везде были почти одинаковы, но ключевое здесь слово «почти».       Глупая разница в совокупности накапливаемых знаний и опыта живых получеловеческих систем привела к разграничению и появлению понятий «мы» и «они». И тогда шестерни механизмов начали проворачиваться со звуком рвущихся сухожилий, рокотом трещавших костей и гулом водопадов человеческой крови. Мерзейшие тысячеротые титаны вгрызались в аморфные тела друг друга, пожирая недруга или срастались с ними в вечные симбиотично-паразитарные отношения. На свет появились уродцы, носившие гордое название «государства».       Человек был слишком разумен, чтобы понять, что другой человек также разумен, но слишком глуп, чтобы осознать, что другой человек такой же, как и он сам…       Взять хоть королевство Мелромарк, где королева была главным реле управления, заставлявшее высшее дворянство, орды чиновников и солдат выполнять то, что им велено, однако каждый из них, абсолютно каждый, имел собственный взгляд, свою волю и разное мнение. Приказы королевы могли быть выполнены, могли быть исковерканы на свой лад, а иногда и вовсе быть отброшенными, заменившись красивым отчётиком о несуществующей работе. Был тут и обычный люд, крайне разношёрстный и пёстрый: горожане, крестьяне, ремесленники, шахтёры, дровосеки, нищие и бандиты, авантюристы и странствующие торговцы, и сотни-сотни иных и у всех у них были свои интересы. Одни — королева и её подчинённые, направляли и эксплуатировали вторых — простых жителей и этот симбиоз из тысяч малых полусистем был крайне противоречив, ведь со всех сторон хватало наглых вольнодумцев и хапуг. Впрочем, и управляющее реле могло ошибаться.       Телега, запряжённая лебедем, раком и щукой, но только вместо легендарной троицы весь сад сотворения — вот что такое государство Мелромарк и подобные ему страны.       Эти домыслы, и выводы лишь сильнее укреплялись в голове Нао, созерцавшей улицы города. Тут и там носились стражники, выполнявшие очередное поручение: где-то, они вели под руки торговца, сотрудничавшего с бунтовщиками, где-то обыскивали опустевшие дома, некоторые из них вышли в рейды по зачистке кварталов нищих от опасных элементов. Получеловеческая симбиотическая система продолжала пожирать собственную же плоть, которая отрастила острые зубы, намереваясь стать самостоятельным и таким же голодным чудовищем.       И ведь эти люди даже не были способны понять простой истины — они ходят по кругу. Сотни тысяч поколений до них занимались ровно тем же самым, просто чуть в другой форме. Плоть Мелромарка состояла из множества других поглощённых им тварей и некоторые из них, что достаточно вросли и не до конца переварились, продолжали биться, откусывая по кусочку от своего носителя. Идей, способных разъесть основные догмы королевства, было столь же много, как и руин предшествующих людских поселений на месте столицы.       Лишь одной Нао была ведома эта простая в основе, но чудовищно хаотичная в сути, истина. Она знала даже чуть больше — были силы, отличные от человека, однако они направляли людей, заставляя их бродить кругами и охотиться за собственной тенью.       «Надеюсь тебе нравиться это видеть, проклятое Золото… Довольствуешься ли ты зрелищем нашей крови?» — Ангел с презрением посмотрела в небо, а после дёрнула поводья Фиро, дабы они поскорее покинули улицу, переполненную стражей и вопящими виновниками. Довольно быстро троица добралась до столь родного им места — кузницы Эрхарта.       — Эрхарт, молю! Скажи им, что я не виновен! — Пожилой мужчина с большими залысинами и тощим телосложением, цеплялся костлявыми пальцами за штанину кузнеца.       — Отцепись, — но тот лишь стряхнул его руки, — не втягивай меня в это! Я говорил: не брать сомнительный заказ на оружие от церкви! Говорил! Деньги затмили твой разум и теперь ты строишь из себя невинного? Ты ржавого медяка дать не хотел, когда весь наш торговый квартал собирал средства для авантюристов и пострадавших от первой волны! Но когда зашло дело о кровавом золоте, так сразу взялся за работу!       — Арестовать его, — командир стражи в пурпурной мантии взмахнул рукой и двое его подчинённых поволокли старика-оружейника, — благодарим за сотрудничество, мастер Эрхарт. — Он ухмыльнулся и сняв перчатку, протянул ладонь для рукопожатия. — Королевство всегда помнит тех, кто ему по…       — Надеюсь королевство в следующий раз вспомнит и о тех нищих, которые населяют добрую четверть столицы, когда дойдёт до изъятия собственности поддержавших бунтовщиков. — Но кузнец проигнорировал его предложение и прошёл мимо вытянутой руки. — Иной раз мне кажется, что дьявол помог нашему городу больше, чем его собственный правитель.       — Мастер Эрхарт, — крайне холодно отозвалась Нао, видевшая всю эту сцену со стороны, вместе с подругами, — Вы нарываетесь на наказание таким откровенным выражением своего презрения королевской династии Мелромарка. Попрошу впредь не распространяться о Их Величестве в подобной манере.       Капитан, завидев героиню, тут же пошёл прочь. Он лишь единожды обернулся, чтобы с ненавистью бросить взгляд в спину черноволосой. Таким образом четверо остались наедине с собой.       — И что здесь творится? — На этот раз голос подала Рафталия, также спешившаяся со спины Фиро. — Такое ощущение будто разгорается второе восстание.       — Ты не далека от правды, кроха. — Кивнул мужчина. — Только давайте не здесь — зайдём внутрь.       Непривычная осторожность для столь открытого человека, как Эрхарт. Вторженки тут же напряглись, заподозрив неладное и пошли следом, однако на самом пороге Нао развернулась и жестом призвала Рафталию остановиться, заговорив:       — Слушай, думаю, этот разговор лучше оставить между мной и дядей.       — Нао, ты опять за старое? Если меня и схватят, заставив рассказать о твоих тайнах, то я ничего не скажу. Пусть меня убьют — я не признаюсь! Поэтому!..       — Рафталия. — Одна твёрдая фраза и зверолюдка почувствовала всю тяжесть взгляда нефритовых глаз.       — …кью… — Фиро попятилась назад, ощутив холодок под своими перьями.       — *Вздох*, хорошо… Я подожду за дверью.       — Позже ты всё поймёшь, но… позже. Сейчас же лучше послушай вот что, — героиня достала свёрток из печати щита на тыльной стороне ладони, затем она вынула два свитка с восковыми печатями, изображающими её личный герб, а затем, будто из кошелька, отсчитала два золотых и десять серебряных, — я поручаю тебе, Рафталия, отправиться, вначале, в магическую лавку, где нас с кристаллами ждёт бабуля-ведьма. Потом заскочи в центральный собор и нанеси визит Альен. Эти свитки для неё. Естественно, вскрывать их нельзя и передай Жедуфи, чтобы и она особо не афишировала бумажками.       — Я-я. Я всё поняла!       Ушки тануки непроизвольно дёрнулись, а хвостик замотался взад-перёд от волнения. Впервые ей поручали что-то настолько серьёзное и вообще впервые она удостоилась чести действовать самостоятельно. Неужели это доверие? Детское сердце затрепетало в радостном ритме. Наконец-то она достойна и сможет послужить героине, как самый настоящий товарищ и спутник, рассказами о которых полнилась память девочки, любившей слушать старинные легенды и сказки о похождениях героев прошлого.       — Тогда отправляйтесь, — кивнула Нао, потрепав волосы тануки, — встретимся в соборе. И прошу: будь осторожнее, особенно с Фиро.       — Да! — Совершенно по-детски рапортовала Рафталия, явно пропустив мимо ушей последнее наставление. Она вскочила в седло и, щёлкнув поводьями, умчалась верхом на филориале дальше по улице.       

Кузня философии

      Нао медленно проводила их взглядом, пока две её подопечные не скрылись за поворотом за переулком. Издав вздох, она зашла в магазинчик, где с понимающей улыбкой её встретил Эрхарт.       — Дети так быстро растут. — Усмешка. — Ну почти. Кроме тебя, разумеется.       — Дядь, надеюсь, ты себе молот на ногу уронишь в следующий раз. — Она прошла чуть вглубь помещения и у прилавка выудила стул, усевшись за небольшим столиком, где Эрхарт, обычно, выставлял нагрудники. Сменив тон, черноволосая произнесла: — Что происходит в столице? Кем был тот старикашка и почему умолял тебя о помощи?       — Аргх, — удержался, чтобы не выругаться, кузнец, — это не город, а чёртов пансионат для умалишённых! Настоящая шпиономания! Будь я проклят, если сейчас стражники в собственных тенях не видят предателей и подручных церкви трёх. — Он подошёл к ней и, облокотившись о прилавок, уставился куда-то вдаль тяжёлым взглядом. — Тот старик с улицы — это оружейник Трюдо. Когда я только переехал в город, то именно он вложился в моё дело, разглядев талант.       — Как благородно, значит имели место быть большие долги под огромные проценты?       — Именно. Последний серебряный я выплатил ему знаешь когда?       — Думаю, пару недель назад. Всё-таки знания, которые ты выменял у меня и репутация кузнеца, поддержавшего опальную героиню, сделали своё дело.       — Гхх… ради приличия могла бы и подыграть мне. — Он цокнул языком. — После этого Трюдо почти каждый день пытался переманить меня в свою оружейную.       — Сдался ему стрёмный мужик за сорок без жены и детей. Нанимать нужно молодых и бездетных, которые будут пахать за спасибо. Ему нужны были твои техники ковки и литья металла. Вернее, мои техники.       — Да-да-да, крошка-всезнайка, всё именно так и никак иначе.       — Ещё я знаю, что Трюдо часто пользовался услугами шпионов и лазутчиков, а иногда и вовсе нанимал головорезов. Впрочем, скупив и вовремя перепродав долю в его оружейной, я не слабо заработала.       — Кроха, ты…       — Если идиот настолько жаден, что готов продать петлю, на которой его же и повесят, то почему я должна была отказываться?       — … — Эрхарт замер, будучи не способным подобрать нужных слов.       — И он далеко не один такой. — Чудовище мягко улыбнулось, а после махнуло рукой. — Тень.       — Да, героиня щита, — посреди кузницы объявилась агент династии Мелромарк, — вам что-то нужно, я считаю.       — Ч-что за?! — Он чуть не рухнул на пол, споткнувшись о ножку прилавка.       — Любой мой шаг, любое слово, каждое действие и жест отслеживаются этими людьми, Эрхарт, — Нао говорила серьёзно, совершенно не жестикулируя руками и не отворачиваясь от тени, — с самого первого дня в этом мире они следят за мной.       — Кто они такие?!       — Неужели не доводилось слышать о тайных службах самой королевы? Что ж, оно и к лучшему. — Лоли постучала пальцем по крышке стола, а затем полезла ладонью в печать щита. — Здесь небольшой отчёт для Его Величества. Прошу передать лично в руки и сообщить следующее: кузнец Эрхарт находится под моим покровительством. У меня есть полное досье на этого человека и данные бумаги содержат его в том числе. Убедительная просьба: проверить документы казначейства и денежные потоки, выделявшиеся на закупку оружия и обмундирования для стражи за пределами столицы.       — Будет исполнено, я считаю. — Она забрала свиток. — Тогда…       — Постой, — Нао остановила тень прежде, чем та успела активировать чары невидимости. — Дядь, хоть бы чаю подал. В твоей кузне две дамы, а ты как истукан ловишь разинутым ртом воздух.       — Твои шуточки уже!..       — Эээ… — Даже шпионка растерялась.       — Запомни, Эрхарт, — вновь заговорила она серьёзно, — не смей выражаться о королеве и короле в моём присутствии. Пока что это дружеское предупреждение. Пока что.       — *Неуверенный кивок*.       — Тогда позвольте откланяться, я считаю. — Тень растворилась в воздухе.       — Семеро, — вытирая липкий пот с лысины, он кое-как нащупал второй стул и сел за прилавок, — значит, всё это время ты шпионила на короля и проверяла меня на верность?       — Шпионила? Хах, не-ет, мы не настолько друг другу доверяем, чтобы работать сообща. Скорее, это нечастые выгодные сделки и обмен информацией, благодаря которым выигрывают обе стороны. Имея выбор, я бы ни за что не стала помогать Олткрею Мелромарку. Ни за что.       — Тогда к чему весь этот фарс о злословии в его адрес?       — Потому что ты, дядя, слишком глуп и слаб. Ты ни пяди не знаешь о силах, которые подчиняют себе движение осей событий в этой стране.       — Я могу понять, почему ты выбрала сторону короны, всё-таки церковь точно уничтожила бы тебя.       — Отчасти, верно.       — Отчасти?       — Видишь ли, когда разговор заходит о настолько сложных структурах, как отношения внутри общества, нельзя ограничиваться только одним простым ответом — это недостаток переменных в сложном уравнении. Наше сотрудничество влияло на события хода большой игры между дюжиной сил, что управляют Мелромарком. Я, как героиня, обладаю огромной свободой и не скованна обязанностями управления. Я могла странствовать и видеть узкие места, которые никогда бы не попались на глаза королю. В свою очередь, король имеет так много рычагов влияния, что пары слов о творящемся в его королевстве хватало для запуска целых реформ.       — Ууу… — Завыл кузнец. — Если так хочешь почитать мне лекцию, то расскажи лучше ещё о способах плавки металлов из твоего мира. Был бы не против услышать и про методы ковки.       — Превращение металла в оружие и доспех, в своей сути, крайне схоже с взаимоотношениями внутри человеческого общества и его истории.       — История, — пробормотал он, — терпеть не могу этот псевдонаучный предмет.       — Что?.. — Это откровение выбило её из ритма.       — Сборище домыслов, который каждый такой «учёный-историк» может гнуть в какую ему угодно сторону, а что в прошлом творилось реально, мы так никогда и не узнаем.       Лицо лоли перекосило от праведного гнева, и она злобно заговорила:       — История не учит только тех, кто сам не учит историю. Эта наука не про какие-то глупые даты, слова отдельных ненормальных или опрометчивые поступки государств, спускавших казну на шлюх для королей-девственников. История — это анализ человеческих взаимоотношений с окружающей средой и внутри самих человеческих обществ. Анализируя источники знаний в источниковедении, прорабатывая историографию и пользуясь механизмами концептуализации, мы получаем возможность увидеть исчезнувший мир глазами его современников.       — И какой в этом толк?       — Опыт, дядь, опыт. Как ты сейчас используешь мои знания в кузнечном деле, пропуская их через призму собственного багажа информации и делая новые выводы, так и историки используют понимание взаимосвязей событий прошлого для прогнозирования настоящего. Любая аналогия ложна и лишь логический абсолютный механизм, который мы используем для осознания работы тех или иных процессов может быть универсальным для нескольких случаев. Это общая формула, какие применяются в алхимии, зачаровании или големостроении. Один принцип, один механизм, познай его и найдёшь тысячи применений. В конце концов, знание прошлого позволяет взглянуть на настоящее уже под другим углом, создав нечто новое — третий вариант событий. Не продолжение настоящего, не развитие прошлого с переходом в текущее, а нечто совсем другое, словно отсечённое от двух предыдущих вариантов, но вбирающее в себя их элементы.       — Бедная Рафталия…       — А она здесь причём? — И вновь Эрхарту удалось сбить ангела с толку.       — У меня уже голова трещит от этой заДнудной философии, а мы только полчаса назад встретились, кроха же с тобой с утра и до сумерек.       — Нечего задавать глупые вопросы, чтобы получить на них слишком сложные ответы. — Фыркнув, она вздёрнула нос. — И вообще, мы отошли от изначальной темы.       — Да, пожалуй, — похрустев костяшками пальцев, кузнец вытащил из-под прилавка несколько свитков, которые Нао оставляла ему ранее, — и всё равно мне слабо верится в твоё добровольное сотрудничество с королём. Вы как два хищника, готовые разорвать друг друга из-за общей добычи.       — Это как командная работа между рогатыми волками и болотными шакалами. Вторые слишком малы для убийства крупной дичи, однако их способности пугать жертву и потихоньку изматывать её ядом позволяют загнать добычу в лапы первых, которые довершают начатое парой ловких укусов в шею. И первые, и вторые затем пожирают мясо, делясь им и признавая заслуги друг друга.       — Да, только в плохой год волки не брезгуют шакалами. И вообще, болотные шакалы любят разорять логова других монстров, крадя оттуда детёнышей и пожирая затем их в топях, где никакое другое создание до них не доберётся. — Усмехнувшись, он добавил: — Ну а ты, ехидное гиеновидное, кто из них? Судя по габаритам, явно не рогатая волчица.       — Тц… А ты явно приходишься родственникам монстрам-шарам.       — Чего?       — Такой же тупой и с такой же гладкой и блестящей лысиной.       — Коротышка.       — Старпёр.       — …       — …       — Пфф-ха-ха-ха.       — Хе-хе-хе.       — Ладно, пошутили и будет. — Эрхарт подозвал её поближе. — Пусть и сложно в это поверить, но вы сотрудничали.       — Всё именно так, — она задумчиво поскребла ногтем заусенец на поверхности столешницы, а после поднялась, подходя ближе, — две враждующие стороны могут спокойно объединяться ради общей цели, если им это выгодно. Лишь глупцы, в своей слепой ненависти, пренебрегают подачками врагов.       — Но не ты ли недавно говорила, что рада будешь продать жадному идиоту петлю, на которой его и вздёрнут?       — И в чём же для меня такая выгода? Олткрей не идиот и я тоже. На самом деле, он один из умнейших, которого я знаю. И будь мы настоящими союзниками, то изменили бы весь мир.       — В это я охотно могу поверить, особенно глядя на твои творения. — Он ткнул пальцем в чертёж. — У меня возникли большие проблемы с изготовление этого вала.       — Ты сейчас, должно быть, шутишь? — Её аж перекосило. — Прошло более недели, а ты, дядя, не сумел сделать даже основы?!       — Уж извини, кроха, но требуемые тебе свойства, хах, требуют и соответствующего изготовления. У меня нет подходящей печи, где можно было бы отлить настолько сложный и жаростойкий сплав металла.       — Так найди того, у кого есть такая печь! Не ты ли утверждал, что у тебя есть такие люди?       — Есть, ну… теперь «были».       — … — Она замерла, а после нахмурила брови. — Только не говори, что тот дед, которого увела стража и бы?..       — Да, это он. — Не дал договорить ей кузнец. — Почти весь металл я покупал у него.       — Мать твою… — Выругалась Нао и плюхнулась на табурет.       — Ну что, болотный шакал, загнала добычу в пасть рогатого волка? Поделился он с тобой? Как? Вкусно? Наверняка ты изучала много исторических документов, чтобы составить такой гениальный план.       — … — Она злобно стиснула зубы, что-то проматерив себе под нос, но так ничего и не ответила.       

***

      В это же время, на другом конце торгового квартала Рафталия под узды с Фиро покидала лавочку ведьмы, стоявшей в дверях и провожавшей их в путь:       — Удачи вам и не переживайте так. Пройдёт время и всё начнёт получаться. — Бабуля мило сощурилась и улыбнулась. — Рафталия, продолжай развивать способности в магии иллюзии, а ты, Фиро, помогай хозяйкам и становись сильнее.       — Спасибо Вам, — поклонилась напоследок тануки. Затем она запрыгнула в седло, и они устремились к центру города. — Я передам Нао ваши слова. До свидания.       Отдав часть магических кристаллов, они помогли старушке восстановить её зачарованное веретено и скоро снова станет возможным плести ткань из маны. Зачем данная ткань нужна была именно Нао, Рафталия затруднялась ответить.       Холодный ветер подул в лицо зверолюдки и ей пришлось выудить из подсумка седла тонкий шарфик. Она поглядела вниз, на шею Фиро. Голова птицы то и дело ходила назад и вперёд, пока мощные ноги везли их к центральной соборной площади. Просунутые сквозь перья ладони почувствовали приятное тепло.       — Кью! — Весело пикнула Фиро, видя улыбку на лице подруги.       Первое время для Рафталии верховая езда была в муку — от качки её вестибулярный аппарат сходил с ума, что приводило к рвоте только от десяти метров езды. И всё же сотни телепортов Нао, от которой ей становилось ещё хуже, сделали своё дело — это закалило тело рабыни.       В свою очередь Фиро действительно крепла день ото дня. Её почти перестали мучать ночные кошмары, аппетит возрастал, как и боевые способности, пусть и совсем крошечные. Она умела атаковать лапами и клювом, но из-за слабости тела, её магические навыки были на порядок выше. Так магические воздушные лезвия, которые можно было выпускать взмахом крыльев, укладывали среднего монстра десятого уровня с одного попадания. И эти её способности ведьма из магической лавочки посчитала интересными и предложила целый том заклинаний магии воздуха, правда… как научить читать птицу? Эта загадка осталась Рафталией так и неразгаданной.       «Почему же сегодня она послала нас на задание?» — Они свернули на центральную улицу. — «Это не просто доверие… Не может быть всё так просто».       Рассуждая о настоящем замысле хозяйки, она повела Фиро по узким улочкам города. В отличие от центра, здесь не было видно такого обилия стражников, и жители казались куда как спокойнее. Естественно, на зверолюда верхом на филориале обращали внимание: кто-то кривился, как пожилой мужчина с тростью, ведший внучку под руку; некоторые, например пара из двух молодых прачек с корзинами белья, лишь посмеялись над ребёнком на птице; двое мужчин, разговаривавших стоя в окнах своих квартир, высунувшись торсом на улицу, на минуту прервали бурную беседу, проследили взглядом за странным объектом на дороге перед домом, а потом, как ни в чём ни бывало, продолжили о чём-то спорить.       В таких кварталах, как этот, жили самые обыкновенные люди. Их профессии нельзя было назвать выдающимися, впрочем, и к унизительным их тоже не отнести. Такие как они проживали свои жизни тихо и размеренно. Лишь иногда тёмная реальность напоминала о себе в виде стука в дверь от стражников или сыщиков, впрочем, это забывалось также быстро, как забывается и любая сплетня. Такие как они соприкасаются с реальностью лишь в юном возрасте, когда у любого человека полным-полно свободного времени. Стоит человеку вырасти, и он тонет в рутине — этом маленьком и обманчивом мирке, где каждый день похож на предыдущий… От того, наверное, и льют они столь много слёз, когда их «реальность» рушится.       Фиалы центрального собора были видны ещё издалека, когда же квартал простолюдинов закончился, эти шпили стали лишь ещё более различимы. Казалось не будет конца лепнине на контрфорсах — бесконечная линия, изображавшая сцены из легенд прошлого, протянулась по всем четырём сторонам монументального здания. Словно нотный стан, эти сцены то нарастали, то убывали, достигая пиков в фиалах башен, увенчанных когда-то символами трёх и фигурами самых знаменитых из их числа.       От роскоши этого места шла кругом голова и от того ещё более инородно смотрелась та, кто сидела на ступенях бокового входа в собор. Рафталия не сразу признала в этой изнеможённой девушке Альен Жедуфи. На её лице клеймами зияли громадные отёкшие мешки под глазами, а они сами почти стали идеально красными, в цвет радужек, из-за полопавшихся сосудов в белках. На ссутуленном теле висела широкая ткань грубой коричневой мешковины, подвязанной на поясе обыкновенной верёвкой из чего-то отдалённо напомнившего лён.       Трясущиеся руки мерно отрывали от куска белого хлеба порцию за порцией, которые Альен ела, запивая стаканом молока — это весь сегодняшний её обед. Монахиня смотрела в никуда, опустив взгляд на босые ступни и пару деревянных тапочек, стоявших подле неё на ступеньке. Когда же она услышала топот ног Фиро, то натянула привычную спокойную улыбку, но та смотрелась сегодня воистину отвратительно и неподходяще измученному лицу.       — Добрый день, Рафталия. О, а ты, должно быть, Фиро? Здравствуйте, я очень рада видеть вас обеих. — Альен поднялась на ноги и быстро нацепила тапочки. Её голос не дрогнул и был столь же звонок, как и всегда. — А где же Нао?       — Здравствуй, Альен. — Тануки спешилась и повела филориала под уздцы. — Нао занята и поэтому поручила нам доставку магических кристаллов.       — Так вам и вправду удалось найти нужное количество?! — Монахиня просияла, но смутившись собственной же реакции, прокашлялась в кулак и вернулась к спокойному состоянию. — Это хорошо. Нет, это просто чудесно! Следуйте за мной.       — Эмм… — Зверолюдка посмотрела на Фиро. — Нам действительно можно войти вдвоём?..       — Конечно. Всё-таки Нао предупредила меня о том, что у неё появился филориал и она попросила осмотреть её, упомянув о… проблемах.       «Так и знала, что она всё заранее спланировала». — Этот комментарий Рафталия оставила при себе.       — Судя по твоему выражению лица, героиня не удосужилась объяснить, зачем ты здесь? — Заговорила Альен, ведя их по пустым коридорам, где эхо её голоса гуляло без препятствий. — Или вы вновь поссорились?       — Нет… — Мотнула тануки головой. — Но если так пойдёт и дальше, то точно снова рассоримся.       — Хаа… — Монахиня вздохнула с улыбкой на лице. — Действительно злись ты на неё сейчас, то не говорила бы столь сдержанно. Тем более, — она обернулась и заглянула ей в глаза, — глупой девочкой тебя не назвать. Подобно зверолюдам из легенд, ты давно перестала быть просто ребёнком.       Розовые глаза скользнули в сторону, избегая давящего контакта. Но Рафталия уловила взрослый намёк — «Я понимаю зачем Нао так поступает, и даже если мне и обидно, то лишь из-за желания быть ближе с ней».       — Альен.       — Да?       — У тебя что-то случилось? — И, как и подобает взрослым, зверолюдка нагло сменила тему. — Когда мы только прибыли в город, то увидели толпы стражников и солдат.       — Я так скучаю по покою… — В это раз она вздохнула без улыбки. — Его Величество, воистину, блистает как в дни боевой славы. Ныне четверть из высшего совета Мелромарка находится под стражей. К сожалению, скверна глубоко пустила корни в нашу страну, нашу веру и сами наши души.       — Тебя тоже подозревают?       — Далеко не обо всём мне можно рассказывать…       — Ещё одна…       — Уж извини за это, хи-хи. Если говорить просто, то вначале меня подозревали, однако после полностью помиловали.       — Это хорошо.       — Благодетельность к несчастным душам упасла и мою от совращения. Но… теперь Её Величество настаивает на назначении меня архиепископом новой веры.       — Это же замечательно!.. — Рафталия искренне хотела поздравить подругу, только не успела закончить фразу.       — НЕТ. — В ледяном гневе и твёрдым голосом отрезала Альен, бешено глядя в глаза девочки. — Власть — это и дар, и проклятие. Это непосильная ноша, которая слабых вводит во грех. Я слаба. МОЯ ВЕРА НЕДОСТАТОЧНА.       — Если судьба ведёт тебя по пути, на котором ты станешь новым архиепископом, то на то явная воля Мировой Эссенции. — Чуть ли не с наглой усмешкой, свойственной своей хозяйке, ответила Рафталия без страха, сверля её взглядом.       — Кс… — Монахиня презрительно прыснула сквозь зубы, отвернувшись. — Ты не первая говоришь мне это. Нао говорила тоже самое…       — Хи-хи-хи, — захихикала зверолюдка. — Нам сюда? Я думала в ваше тайное водное святилище был лишь один вход.       Они остановились у довольно большой двери, впрочем, чего-то большего о ней и не скажешь — дверь как дверь. Что по правую сторону от неё, что по левую, во все стороны тянулись ряды дверей поменьше вдоль одной стены, с другой же стороны находились витражные окна, выходившие на жилые кварталы.       Со скрипом створки раскрылись и перед ними предстал рабочий кабинет. Комната освещалась сложной системой отражающих зеркал, которые получали солнечные лучи от витража в коридоре, передававшего свет в три небольшие отверстия со вставленными в них рассеивающими кристаллами. Нужна ли была столь сложная система? Нет. Определённо нет. И всё же сама мысль о том, что работающие здесь люди будут смотреть в свете каких-то обыкновенных магических кристаллов — мерзости из тьмы подземелий, где бродят монстры, казалось непростительной. Только солнце и только его свет, рождённый небесами, был здесь приемлем.       По центру залы стоял огромный стол из золотистого дерева, он имел овальную форму и стоял на трёх массивных подпорках, которые имитировали прочные древесные корни. Сейчас его устилали кипы бумаг и документов, уложенных в идеально ровные стопки и всё же их количество пугало. Дальняя стена от входа представляла собой громадный стенной шкаф от пола и до потолка. Несколько сотен томов, чья толщина доходила, порой, до размеров человеческой головы, стояли идеально ровными рядами и отличались друг от друга цифрой на обложке. Боковые же стены от входа украшались изысканными пейзажами: первый — город с высоты птичьего полёта, второй — столица королевства с позиции наблюдателя на близлежащей горе. Эти сверхреалистичные «картины» подарила храму когда-то древняя героиня лука, принесшая в этот мир вместе с собой магический артефакт под названием «фотоаппарат».       У стен с картинами располагались длинные квадратные лабораторные столы и стеллажи с различными реагентами и ингредиентами. Солнечные зайчики красиво плясали средь сотен мензурок, пробирок, стеклянных баночек и бутылочек с пробковыми пробками, хех, а также засушенными листьями, аккуратно упакованными в целлюлозную бумагу и скреплённые в гербарии, из которых в любой момент их можно было бы достать и использовать. Отменная коллекция и крайне дорогостоящая.       От давления такой роскоши Рафталия буквально сжалась и долго не хотела заходить внутрь. Тем более её смущал ещё один простой факт — она — зверолюдка, с ней монстр и они… в самом священном месте религии, которая ненавидит зверолюдей и монстров. Но Альен было плевать:       — Чего встали? Заходите.       — Это твой кабинет? — Удивилась зверолюдка, крутя головой по сторонам. — Мне, казалось, ты куда как скромнее.       — Нет, это не мой кабинет… вернее, не всегда был моим. — Монахиня немного улыбнулась. — Это главная резиденция архиепископа церкви трёх.       — Нам… нам с Фиро действительно можно здесь находиться? Мы ведь не люди.       — Оставь переживания и будь спокойна. У тебя и Фиро есть моё личное разрешение на пребывание здесь и разрешение Его Величества.       — Спасибо Вам, архиепископ Альен Жедуфи. — В очередной раз сострила Рафталия.       — Перестань испытывать моё терпение и заходи внутрь, закрыв за собой дверь.       Гостьи поступили так, как им было велено и оказались в окружении давящего изыска. Подойдя ближе к столу, Рафталия увидела, что несмотря на толщину столешницы, сама её поверхность, со стороны верха, была абсолютно прозрачной. Теперь она лучше видела три огромные ножки — эти три корня расплетались в странные и аморфные нити-линии и лишь в центре увязывались в прочные узлы, однако несмотря на подобное крепление, свалить стол или заставить его покоситься не вышло бы даже у неё. Когда тануки коснулась поверхности стекла, по нему побежали золотые волны, словно круги на воде. Она тут же отстранила ладонь.       — Удивительно, правда? — Со смешком отметила Альен удивление на личике девочке. — Это Дастархан Трёх. Один из древнейших артефактов, что передаётся от архиепископа к архиепископу. Ещё одно сокровище нашей церкви, пусть и не такое значимое, как источник святой воды, но всё же. А если бы удалось восстановить утраченные знания прошлого то, пожалуй, и более значимый.       — Он увеличивает могущество владельца или что-то в этом роде? Фиро!       — Кью.       Пока Рафталия и Альен вели беседу, любопытная птица начала совать свой клюв куда не надо. Ей очень приглянулись образцы на полках, а в особенности запахи иноземных трав в гербарии.       — Ничего страшного, пусть посмотрит. — Утихомирила монахиня девочку. — Вроде бы в том ряду находятся различные целебные побеги из уголков мира, чьё название давным-давно позабыто.       — А если она что-то сломает?       — Вряд ли, это не просто книжные шкафы и полки — это ценные магические артефакты с антивременными чарами.       — Нао как-то рассказывала мне о таком. Говорила, что можно тысячелетиями хранить ценные вещи внутри артефакта. И ещё она добавила, будто зачарования такого типа являются утерянными.       — Поразительно какой из неё хороший учитель и какая ты отличная ученица. Всё верно. — Альен указала рукой на один из пяти стульев у стола. — Садись.       — Ладно, ой…       Когда Рафталия уселась на изысканный стул со спинкой, стол внезапно стал чуть ниже. Она увидела, как нити ножек разъехались в стороны, опустив тем самым и столешницу. Это было похоже на пружину во время её расслабления.       — Я тоже первый раз удивилась, — монахиня подошла к книжной полке и выудила оттуда том с цифрой тридцать четыре, — Дастархан Трёх сам подстраивается под высоту сидящих. В одной из церковных книг я и вовсе читала будто он должен быть на высоте чуть выше двух ладоней. По традициям героев люди должны трапезничать сидя на полу и убрав колени под себя — эдакий обычай из их мира. И всё же в нашем мире и странах запада, такое не прижилось.       — Так что оно делает?       — Вот что.       С самодовольной ухмылкой Альен выпустила здоровенный том из рук, и он со звуком *буль* исчез в поверхности стола. У Рафталии аж челюсть отвисла, она начала судорожно водить руками по столешнице, но результат был точно таким же, как и при первом осмотре. Увиденное не укладывалось у неё в голове. Будто она стояла у огромной чаши, только видела она отнюдь не воду, а стекло. Но чёрт побери, ей точно послышался звук всплеска воды!       — Не всё ж вам с Нао выпендриваться.       Монахиня опустила руки и двумя пальцами ухватилась за, казалось бы, ровную поверхность. Стекло/вода и до того нарушавшая законы логики и физики, сделала это снова и сымитировала ткань. Она натянулась будто покрывало, а после застыла в форме треугольной призмы.       — Как это?! — Рафталия спрыгнула со стула и оббежала стол, оказавшись под боком у подруги.       — Кью? — Даже Фиро потеряла интерес к ароматным травам. Она подошла к ним и нависла над правым плечом монахини.       — Наш храм — один из древнейших в мире. В своих стенах он видел тысячи поколений и сотни тысяч архиепископов. Каждый из них привносил в церковь свои знания, коие и хранятся в этих томах. Знаний одних хватало на целый том, знаний других лишь на пару строк. И все они важны. Все — наше наследие.       — Потрясающе…       — Лишь архиепископы и их кардиналы могут использовать данный источник бесконечной мудрости. — Она провела рукой, вызвав очередной всплеск уже на поверхности призмы. На той высветились золотые буквы с чёрной окантовкой. — Каждая книга напрямую связана с Дастарханом Трёх и только при его помощи возможно читать содержащиеся в них знания.       — И прошлый архиепископ оставил что-то после себя? — С интересом спросила Рафталия, пытаясь лучше разглядеть текст.       — Да, и никак иначе.       Монахиня обернулась к книжному шкафу и сделала жест рукой, проведя в воздухе сверху вниз. Внезапно книжные полки начали тонуть в полу и стали видны шестерёнки, опускавшие гигантский многоэтажный шкаф. Цифры корешков книг побежали с неумолимой скоростью: вначале, показались цифры после двух тысяч, потом семь тысяч и наконец шкаф остановился на значениях четырнадцати тысяч. Эти полки были заполнены лишь на половину.       — Виска Балмот был выдающимся светлым магом. Его силами церковь восстановила древнейшие заклинания продвинутой божественной кары и великого собора. Увы, разум, прогнивший из-за ужасов войны и ненависти, был способен лишь на разрушения.       Она во второй раз взмахнула рукой и механизм скрыл полупустые стеллажи, вернувшись к первому десятку томов. Лицо девушки в этот момент было каким-то печальным. Затем она вернулась к тексту на панели.       — Меня не прельщает его наследие. Всю жизнь я искала силу и вдохновение в трудах наших первых архиепископов и в особенности той, в чью честь меня назвали. Тридцать четвертая архиепископ церкви трёх Альен. Она посвятила жизнь исцелению и желала лечить сами души и сердца людей.       — Благородная цель, — покивала тануки, — Альен, ты же не просто так это всё мне рассказываешь?       — Ха-ха, — издала она смешок, однако на лице не было и ноты радости, — догадалась.       — Нао часто говорит, что за всё в этом мире нужно платить, а ценнее знаний нет ничего на свете.       — Верно. Верно… Прости меня за это…       — Говоришь так будто тебя кто-то заставляет.       — *Глубочайший вздох сожаления*, — Альен положила руку на плечо девочки, — мне велено как можно сильнее связать тебя и твою хозяйку с Мелромарком. Это Их приказ…       — Нао предупреждала и об этом, — тануки аккуратно убрала ладонь подруги с плеча, — если я буду знать слишком много, то точно буду схвачена, чтобы не выдать секреты врагам Мелромарка. А ты сейчас раскрыла чрезвычайно важные секреты…       — Пусть мне и было велено повязать вас с Мелромарком, но… как ваша подруга, я не могла…       — Сказала прямо, всё понятно. — Рафталия отошла от неё, желая разглядеть книги на полках, однако стоило ей раскрыть любую их них, как она видела совершенно пустые белые страницы. — И вправду не прочитать без той штуки.       — Ты стала ужасно на неё похожа.       — Чего? — Покосилась девочка.       — Да так… — Альен обернулась к Фиро, — теперь приступим к главному на сегодня.       — Кью?       — Фиро, верно?       — Кью-кью!       — Кстати, мы принесли тебе нужные кристаллы. — Рафталия подошла к филориалу и выудила из подсумков оставшиеся магические минералы. — Часть отдали бабуле из магической лавки, чуть позже она восстановит какое-то там… эээ… веретено и начнёт продавать волшебные нити.       — Славно, только я не могу ждать так долго. — Альен быстро забрала кристаллы и рассовала по карманам халата. — Если бы я попросила раньше… многого удалось бы тогда избежать.       — О чём ты?       — Хаа… — вмиг на плечи монахини свалилась вся двухнедельная усталость. — Случилось… несчастье. С принцессой Малти… Мы чуть её не потеряли…       — …       — Теперь я понимаю почему героиня щита передавала мне столько свитков о здоровье разума. — Она подошла к магической панели, которая причудливо выпирала между стопками книг, спокойно лежавших кипами на своих местах. Рафталия всё ждала, когда же усталая подруга сядет в кресло архиепископа, но та, будто специально, избегала его, наворачивая круги на жалких трёх квадратных метрах. — Проклятие получает силу и одновременно с этим концентрируется в сознании принцессы. Мне приходилось сталкиваться с безумцами, которые умудрялись ненавидеть себя до такой степени, что слабо проклинали самих себя, но тут иной случай.       — Её специально прокляли таким образом? Получается, это действительно была ловушка для принцессы. — Про себя же Рафталия мигом подумала на Нао, но высказываться не стала.       — Вначале я подумала на Нао, — от такого ответа зверолюдка дёрнулась, правда следующая фраза мигом успокоила её: — однако в тех условиях это было бы невозможно, кроме того, проклятия — это подтип атакующей магии тьмы. Поэтому я вычеркнула героиню щита из списка подозреваемых. Только… и в церкви я не знала ни одного настолько могущественного мага тьмы…       — Но ты вряд ли знаешь о тех, с кем церковь сотрудничала в тени. — Уловила намёк тануки. — Так, что случилось с принцессой Малти?       — Она… Позавчера принцесса истекла особенно густой и вязкой эссенцией проклятия. Так эту смолу предложила назвать Нао. Этой жидкости появилось так много, что она просочилась сквозь исцеляющую капсулу и попала прямо в источник святой воды. Взрыв был страшной силы. Ударную волну услышали даже во дворце. Король тут же выслал гвардию, предполагая худшее: нападение, диверсия или ещё чего пострашнее. Уж для спасения дочери сил он не пожалел.       — И что было потом?       — После этого происшествия мы перевели принцессу в запасной резервуар. К сожалению, Его Величество было уже не остановить. — Она сделала паузу и вздохнула. — Видели бы вы глаза короля в тот момент… В Мелромарке сейчас происходит самая большая чистка за всю историю страны. Не щадят никого: ни простолюдинов, ни дворян, ни богачей. Связь с прошлой церковью — клеймо на репутации. Особенно тяжело обстоят дела на севере страны. Барон Идор Рейви и его поклонники объявили о начале восстания.       — Идор Рейви? — Не веря переспросила девочка-зверолюд.       — Ты его знаешь? — Удивилась Альен.       — Да… Я… До того, как попасть к Нао, я была его рабыней. Он жестокий человек.       — Говорят он обладает каким-то скрытым оружием и именно поэтому король не торопится с наскока подавлять его бунт. — Она полезла под стол, где стояла кремовая сумка полевой медсестры. — Так или иначе, они будут уничтожены. Лишь бы это не переросло в долгую подпольную борьбу. Но мы отвлеклись от темы.       Тонкие мозолистые руки явили свету необычное устройство. Множество широких серебряных линий полусферой скреплялись тонкими золотыми нитями, образуя замысловатый и небрежный узор. Словно намокшая от дождя паутина, в которой застряли самоцветы капель воды — в данном случае большие мана-кристаллы лазурного цвета. Красивый, и вместе с тем, жутковатый магический прибор.       — Подобно святой, в честь которой мои покойные матушка с батюшкой назвали меня, я хочу исцелить сами души человеческие. — Альен подняла голову и взглянула в глаза удивлённых Рафталии и Фиро. — Это устройство исцеления сознания. Четвёртая модель. Способно устранять травмы разума, стирать мании и метки страха.       — Магия промывки мозгов… — Прошептала тануки.       — Кью… — Филориал поморщилась.       — Это открытие перевернёт мир. — Глаза девушки как-то странно заблестели, и она устремила свой взор ввысь, в потолок, на который, однако, отнюдь не смотрела. Её взгляд взирал в пустоту. — Искалеченные души получат спасение. Больше не будет той боли, которую не способна исцелить магия и вера. И ты, — она указала на Фиро, — сейчас в этом убедишься.       — Кью… — Опасаясь фанатизма, трусливая птица спряталась за спину к Рафталии.       — Ты не тронешь её!       — Нао дала на то своё разрешение, — она протянула устройство вперёд. — Ты ведь боишься собственной хозяйки, верно? Ну ничего, это исправимо, ведь…       — Альен, — стальным тоном отрезала зверолюдка, — назад.       — Фиро была травмирована при появлении на свет. — Вдруг заявила девушка, медленно надвигаясь на позиции подруг. — Словно дитя, чьё тельце было небрежно сдавлено утробой матери на всю жизнь остаётся неполноценным, так и она повредилась своим рассудком — своей душой.       — Что за дурацкое сравнение!       — К такому выводу я пришла, изучая труды тридцать четвёртого архиепископа, совмещая их с моими собственными наработками и наукой из другого мира от героини щита.       — И всё равно!..       — Иначе Фиро никогда не поправиться. — Последний аргумент поставил точку в споре. — Кровотечение приводит к медленной смерти, если его не удаётся остановить. Здесь же мы имеем дело с течением разума. Нао удалось немного приостановить его, показав свою доброту, но ведь в глубине души ты продолжаешь её боятся, верно, Фиро? Ты всё ещё опасаешься собственной хозяйки?       — Кью…       — Она?.. — Рафталия удивилась такой осознанности со стороны филориала. Та будто бы понимала каждое слово.       — Видишь, Рафталия? Ваша Фиро не обычный филориал, ооо, нет-нет-нет… Подобно тому, как изменилась ты, став спутницей героини, так и она отнюдь не обычный монстр. — Альен протянула руки вперёд, в жесте, как бы предлагая устройство исцеление сознания. — Я хочу помочь Нао. Помочь всему миру и для этого спутница героини щита будет исцелена!       Слова монахини не были бессодержательным пафосным елеем, которым так любят упиваться жалкие людишки. Нет. В этом голосе ощущалась власть — неприкрытая сила, подкреплённая реальными достижениями. Знания, магия и фанатичная вера в совершенное доброе горели в этих алых глазах, заражая уверенностью окружающих.       — Кью? — Фиро поняла, что её толкнули вперёд.       — Так и быть, но если с ней что-то случиться, то…       — Если мои расчёты окажутся верны, то это перевернёт мир. — Но Альен совершенно её не слушала. — Фиро, опусти голову.       — У тебя сейчас взгляд как у Нао…       — Кью. — Полностью согласилась с тануки Фиро.       — А?.. Чего? — Альен вышла из образа безумной учёной.       — Когда Нао изобретает что-то новое или втридорога продаёт свой товар, то у неё такой же безумный взгляд. — Вздохнула Рафталия. — Видимо все изобретатели похожи. Ну или всё из-за вашей схожести… Ненормальные.       — Я не!.. Кхх! Всё, Фиро, иди сюда и позволь мне зачитать молитву.       Не сопротивляясь, филориал приблизилась к девушке в рясе. Она видела её впервые в своей жизни, при этом Нао доверяет этому человеку, а это плохо, но и Рафталия верит Альен, что хорошо. И что же тут делать?       Все успокоились. Фиро аккуратно подогнула ноги и присела на пол, немного наклонив голову вперёд, чтобы Альен было удобнее проводить ритуал. Голубые глазки зажмурились, ожидая чего-то неприятного. Измождённые кропотливым трудом руки коснулись белёсых перьев, проводя меж них тонкие золотые и серебряные нити устройства. В этом касании не было чего-то тревожного, напротив, оно было мягким и трепетным, можно даже сказать «материнским». Зазвучало витиеватое заклятие:       — Я твоя раба, во имя исцеления сего, повелеваю — расшифруй законы вселенского мироздания и пусть истечёт оно гноем! Направь же поток исцеления в разум сей и да будет он восстановлен!       Белёсый свет озарил всё вокруг, чтобы затем померкнуть. Послышался скрип дерева по плитке — это монахиня без сил упала прямо в кресло архиепископа и теперь развалилась в нём, жадно хватая воздух ртом. Заклинание выбило последние запасы её сил. В свою очередь филориал непонимающе уставилась вперёд, всё-таки ни боли, ни даже жжения она не почувствовала. Лишь небольшой зуд заставил птицу завернуть голову на длинной шее вбок, к крылу с двупалой когтистой лапкой, как делают это земные аисты или фламинго.       — *Чёх-чёх-чёх* — Заскребли коготки о перья.       — Эй! Не сломай артефакт!       — Хах… — Выдавила из себя усмешку Альен. — Значит, небольшой зуд…       — Альен, ты как? — Рафталия вскорости сняла аппарат с головы подруги и положила его на стол к рукам монахини.       — Мои теории оказались верны… — Устало, хоть и довольно ответила она. — Монстры действительно ближе к первозданной эссенции, нежели люди или зверолюди. Мы с помощниками успели испытать устройство исцеления сознания на пятидесяти испытуемых и пришли к выводу, что душевные травмы напрямую связаны с маной и мана-потоками организма.       — Я… Нао пыталась объяснить мне их устройство, но мне тяжело давались те темы…       — Кью? — Фиро так и вообще ничего не понимала.       — Скажем так, — Альен выпрямилась в кресле, — если цель исцеления — человек, то только самый тяжело больной почувствует лёгкий подкожный зуд — это потоки маны перестраиваются и прокладывают себе новые пути в толще плоти. Если целью будет монстр, то даже самый здоровый из них почувствует зуд, а в случае Фиро, она будет чесаться весь день, так как повреждения были средними.       — *Чёх-чёх-чёх* — Будто в подтверждении её слов зачесалась птица.       — Могу лишь предположить, что самые больные из самых сильных монстров испытают адскую агонию и приступы повторяющихся воспоминаний. — Заявила монахиня, потянувшись руками к артефакту перед собой. — Чем чище в тебе первозданная мана — эссенция, тем серьёзнее для тебя душевные травмы. Для них это словно трещины по всему телу.       — И всё-таки в этом кресле ты выглядишь на своём месте, — хихикнула Рафталия, выбив из монахини уверенность, — словно всегда здесь и была.       — Что?.. — Альен сообразила не сразу. — Я не!.. — Она попыталась встать, но тут же упала обратно в кресло архиепископа.       — Кью?       — Альен, с тобой всё точно в порядке?       — Ничего такого, о чём бы следовало волноваться. Потратила очень много маны за один раз. Слабость совсем скоро пройдёт, а там выпью зелье и восстановлю потраченные силы. Это ни что в сравнении с днём, когда мы чуть не допустили смерть принцессы Малти.       — Ты и на ней использовала этот артефакт?       — Да, и лишь благодаря нему душа принцессы осталась целой, хоть и растрескавшейся. Представляете, душа человека, разбитая на осколки и затем скреплённая воедино при помощи чистейшей эссенции. Единственное чего я не могу взять в толк — это то, кто же сумел выбить из принцессы Малти один единственный крошечный осколок души. Причём сделано это было столь филигранно и выверенно, что вся суть Её Высочества разлетелась на части. Воистину, тот, кто сделал подобное всей своей сутью ненавидел её…       — Возможно, это те самые заговорщики, а может кто из других стран. Его Величество Олткрей наверняка славится там как человек, делающий всё во благо своей семьи. Поэтому убив одну из принцесс, можно было бы спровоцировать короля на опрометчивый шаг.       — Нет, это маловероятно. — Помотала головой Альен. — Лишь ближайшее окружение знает о непомерной любви Его Величества к собственной семье. Впрочем, теперь и ты это знаешь, — монахиня серьёзно посмотрела в глаза тануки, — как и о новом ритуале, положении второй принцессы, древних тайнах церкви Мелромарка и очень многом другом… Запомни это, Рафталия, и знай теперь же, что королевство Мелромарк будет видеть в тебе лишь ценного союзника или же, — алые зрачки на миг потускнели, — самого страшного врага.       — … — Рафталия потянулась к ножнам.       Вокруг троицы возникла добрая дюжина агентов Теней. Все они ожидали следующего шага девочки-зверолюдки, и та не разочаровала. Прекрасный стальной с серебряным меч лишь на миллиметр выскользнул из ножен, чтобы затем вернуться обратно. Один глубокий вздох и спутница героини щита ответила:       — Пусть так будет до тех пор, пока это выгодно героини щита Нао Иватани и мне — её клинку, Рафталии.       — Кью!       — И конечно же ездовому монстру Фиро, — усмехнулась тануки. — Мы покорно принимаем вверенные тобой, Альен Жедуфи, знания и обязательно передадим их и твоё предупреждение Нао.       — Хорошо. — Кивнула новая архиепископ, горделиво восседая на законном месте. — Бертрам, передай ответ спутницы героини Его Величеству. Бе!..       Одна из Теней, вернее один единственный мужчина в их ордене почти что подпрыгнул к креслу архиепископа, подхватив её на руки. Девушка вся раскраснелась.       — Альен Жедуфи, предупреждаю Вас: перестаньте публично называть меня по прошлому имени. И второе, Вас срочно нужно доставить на осмотр в дворцовый госпиталь.       — Бе-Бе-Бертрам я не!..       — Отказ не принимается. Король строго на строго запретил Вам, как будущему архиепископу новой церкви, подвергать собственное здоровье опасности. — Он попросту понёс её к выходу из комнаты. — Рафталия и Фиро, возвращайтесь к своей хозяйке.       — Да, хорошо. — Улыбалась зверолюдка, видя эту сценку. — До свидания, Альен, и ещё раз спасибо.       — До встречи и берегите малютку Фиро. Она удивительный филориал, это очевидно с первого взгляда.       — Кью!       

Как птицы…

      «Люблю, когда ветер щекочет пёрышки!» — Довольно восклицала про себя Фиро. — «Поскорее бы стать здоровенькой! Смогу возить повозки! Хочу лучшую-прилипшую повозку!»       Дуо из рабыни и монстра покинуло городской собор, направившись назад к хозяйке. По пути, правда, им предстояла ещё пара остановок — нужны были припасы для будущего похода.       Малютка Фиро прожила на этом свете всего пару недель, однако уже сейчас она знала куда как больше ответов на извечные вопросы, которые заставляли взрослых и мудрых мира сего тысячелетиями ломать головы в поисках ответов на оные.       Ради чего стоит жить?       «Ради веселья и вкусняшек!»       Ради чего мы существуем?       «Чтобы таскать повозки, ездить туда-сюда, заводить друзей, вкусно есть и веселиться!»       Что такое судьба?       «Что-то сложное, но я знаю точно, что она приводит к веселью, вкусностям и новым друзьям! И конечно же к крутым повозкам! Хочу себе повозку!»       Будь все в мире такими же наивными и добросердечными, как Фиро, то, возможно, и сам мир стал куда как лучше.       Войдя в омут бытия, её простенькое сознание пропиталось сущим, обретя плоть и силу. Будучи новорождённой, она отличалась от прочих чистотой и незапятнанностью мысли. Буквально белый холст, на котором появится совсем новая и неповторимая картина. Однако художница хотела бы отнюдь не этого…       «Моя хозяйка Нао жууууткая!»       Как нельзя войти в одну и ту же реку дважды, так и не может быть двух совершенно одинаковых картин, если даже художник у них один и тот же. Ангел была слишком самоуверенна и рисовала подобно мастеру — большими точными мазками, отсекавшими края произведения с первой попытки. И всё же в первый раз, та изначальная картина, была хоть и не совершенной, но кропотливой работой, в которую вложили как силы, так и душу. Она была неповторима. Дочь Наофуми Иватани — королева филориалов Фиро…       Роковая ошибка — мания ангела Нао привела к тому, что новая Фиро первым из всех чувств ощутила глубочайших страх, за которым скрывалась нечеловеческая скорбь. В день своего рождения она узрела в отражении потустороннего нефрита сцену собственной смерти после тысячелетий ожидания и рабской боли золотых оков… Сознание неумолимо дало трещину из-за чего эта Фиро была лишь блёклой слабой копией самой себя из прошлого.       «Интересно, а что у нас сегодня будет на у-ужин?» — Ухмылялась двуногая птица, везя подругу на спине по улицам города. — «Хозяйка стра-ашная, но готовит вку-усно! Хочу кушать!»       Ранним утром и до обеда охота на монстров. С обеда и до вечера тренировки и учёба. Поздним вечером один жалкий час личного времени на отдых, а затем отбой и сон. И так каждый день из тех девяти дней, что она знала. Жизнь питомицы героини не баловала и всё же Фиро нравилось так жить.       Они проехали мимо группы женщин, шедших вдоль улицы с полными руками чистого белья. Именно они и встречались по пути наших героинь чуть раньше и, как и тогда, Рафталия немного приостановила Фиро. Последняя сразу сбавила шаг и навострила слух:       — Слышали последние новости? Говорят принцесса Мелти вскорости вернётся в столицу.       — Ммм, а я думала они вернуться вместе с королевой.       — Видимо, у её Величества ещё осталось много незавершённых дел за границей.       — Эссенция, храни нашу королеву и дай сил принцессе обуздать вспыльчивость короля…       «Принцесса? Наверное, такая же глупая, как и та, о которой всё время судачат сестрёнка Рафталия и Нао».       В задачи тануки входила слежка и она прекрасно с ней справлялась. А сбор информации был любимейшим из её занятий. Услышав достаточно, они помчали дальше.       «Когда покушаем, попрошу сестрёнку Рафталию почесать пёрышки на голове. После той стра-анной шапки они ещё немного чешутся. Та тётя Альен была доброй, и она подруга Рафталии. Это хорошо-о, но она смотрела как Нао — это плохо-о. Всё ли со мной будет в порядке?»       Лишь Рафталию Фиро любила в этом мире, будто та приходилась ей родной сестрой. Вечерами у костра птица липла к девочке, трясь клювом и длинной шеей о ладошки зверолюдки. Вскорости тануки сообразила, что филориала нужно расчёсывать и тогда Фиро совсем к ней привязалась, чего нельзя было сказать о её отношениях с героиней щита.       «Однажды мы с Рафталией станем сильными-пресильными и вместе сбежим от Нао! Альен сказала, что я выздоровею! Значит стану сильной и наподдам Нао!»       По бокам поползли ряды переносных палаток катураев, съехавшихся со всех концов света. Разнообразнейшие специи, удивительные фрукты, чей спектр расцветки поражал воображение, всё это служило одной цели — заработку. Откуда людям, никогда не видевшим подобных вещей знать о том, как они должны выглядеть на самом деле?       Недозрелые, но уже подгнившие плоды, пересушенные пряности, многие из которых давным-давно превысили срок хранения, лоскуты тряпок, выдаваемые за чудодейственные одеяния. Сплошной обман и жажда выгоды.       «Буу, как здесь плохо пахнет».       — Эй, Фиро! — Возмутилась Рафталия. — Мы же хотели купить еды и припасов в путь! Могли бы хоть раз попробовать что-то новенькое.       «Эту тухлятину я кушать не бу-уду!»       Смирившись с отказом спутницы, тануки опустила руки, и они поскакали дальше. Уже давно стало понятно — звериное чутьё Фиро редко даёт осечку. Поразительное обоняние помогало отряду на охоте и привалах, чуткий слух — отличное подспорье во время ночных дежурств, острое зрение применимо вообще везде, неплохая память, особенно учитывая то, что она одомашненный монстр. При всём этом Фиро всё равно была далека от своих полных сил.       «Буду сильнее после той странной шапки? Не чувствую себя по-другому. Всё, как и раньше».       Будучи филориалом самой героини, она всё равно являлась слишком слабой спутницей. Уровни росли медленно, прибавки к характеристикам крошечные, магия посредственная и состоящая из одного заклинания усиления скорости бега и ветряных лезвий из крыльев.       «Внутри Фиро трещина. Вот в неё всё и утекает. Во всём виновата жу-уткая Нао. У сестрёнки Рафталии также. Фиро заберёт сестрёнку, когда станет сильнее, и мы сбежим! Будем вкусно кушать, ездить на классной пово-озке, веселиться днями напролёт! Будем свободны, как настоящие птицы!»       

***

      Впереди показалась уже ставшая привычной кузница. Посетителей не было, зато внутри слышались повышенные голоса, переходящие в крики. Стоило зайти внутрь, и ты оказывался в эпицентре спора:       — Ещё раз повторяю: НЕТ! — Рявкнул Эрхарт, чуть ли не стуча кулаком о прилавок.       — Дядя, ты сорвал сроки заказа, не выполнил договорённости, не успел закончить первый заказ, — рычала сквозь свои огромные клыки Нао, — и теперь требуешь ещё времени и денег?       — Что у вас здесь происходит? — Спросила Рафталия, спешившись и ведя Фиро под уздцы прямо внутрь кузни.       Героиня щита тут же изменилась в лице. На её мине расцвела благостная улыбка, как у кота, дорвавшегося до сметаны. Она подошла к подопечным и приобняла ничего не понимающую девочку-зверолюдку. Хотела подвести и филориала, но та… та на удивление не сопротивлялась, позволив лоли руководить её действиями. Рафталия с интересом отметила эту деталь, а Фиро не обратила никакого внимания.       Нао подвела подопечных ближе к Эрхарту и в привычной манере задрала указательный палец правой руки, начав очередную нудную лекцию. Слушающие закатили глаза, но вынуждены были терпеть и внимать карликовому оратору:       — Девочки, слушайте сегодняшний урок. Тема — деньги. Деньги — это товар, обладающий абсолютной ликвидностью. Деньги отображают стоимость товаров и услуг, за которые можно ими расплачиваться. Деньги своего рода символ стоимости. Сами посудите, если стоимость материалов можно посчитать, исходя из их размеров и веса, то, как посчитать труд и время, потраченные на их добычу и обработку с перемещением до точки продажи? Есть два популярных взгляда на стоимость: первый — идеальный, где стоимость есть ничто иное, как выраженная потребность покупателя в товаре. Проще говоря, чем больше ты товар хочешь, тем выше на него цена. Второй же — материальный. Чем больше ты тратишь времени на обработку, перемещение и продажу товара, тем дороже он будет стоить для потребителя. Иными словами, цена — это оплата твоего труда. Поэтому то, что сейчас проворачивает дядя — это, с какой точки зрения на стоимость и деньги не глянь, ни что иное, как жульничество, вымогательство и нарушение всех договорённостей!       — Я не буду ковать тебе кирасу за бесплатно только из-за того, что не выполнил твой тайный заказ из-за нереальных же сроков работы, которые ты мне и поставила! *Шарах! * — Со всей силы ударил кузнец кулаком о прилавок. — В городе нет ни одного сталелитейщика, способного создать нужные материалы! И всё из-за твоих же махинаций с рынком и политикой королевства! Была бы умной, заказала нужные тебе вещи до восстания церкви трёх! Мой ответ — НЕТ! И ТОЧКА! *ШАРАХ! * — Бедная доска затрещала под его мощным ударом.       — Мх-мх-мх-мх! — И тут она стала идеальной вредной лоли, готовой заплакать от злости, топая ножкой и надувая щёки.       Спор встал в мёртвую точку и оба участника молча сверлили друг дружку взглядом, ожидая, кто же из них первым сорвётся для новой словесной атаки.       Но этот случай доказал Нао очень многое. Далеко не всё она могла спрогнозировать, учитывая её феноменальную память ангела и расчётное время в отрезке двадцати тысяч лет. Паутина человеческих связей и взаимоотношений порой оказывалась столь трудноразличимой, что проще было разрезать этот чёртов Гордеев Узел и сделать по-своему. Так черноволосая с нефритовым отливом лоли и поступила:       — В северных герцогствах, я слышала, находятся кучи шахт и плавилен. У тебя есть мысль, где бы мне могли помочь с таким сложным металлом? — Со вздохом смирилась ангел. — В вашем мире вообще хоть кто-то знаком с полноценной технологией легирования металлов?       — Хм, не зазнавайся, ещё как знакомы. — Эрхарт выдохнул с облегчением, видя, как «баран» всё-таки пошёл в новые ворота. — Да, есть пару мест, где я и сам заказывал отличные слитки для сабель и часовых механизмов.       — Северные герцогства небезопасны. — Внезапно голос взяла Рафталия. — Барон Идор Рейви возглавил бунтовщиков, поддерживающих церковь трёх.       — Какой-то вшивый барон ведёт за собой аж целых герцогов. Безумие… — Цыкнула героиня. — Это тот самый, который был твоим прошлым владельцем?       — Да…       — … — Кузнец со странным выражением лица наблюдал за девочкой-зверолюдом.       — Пусть так, — Нао развернулась на месте и медленно пошла к выходу, — рискнём. Всё равно мы посетили бы те земли, правда попозже. — На этих словах она покосилась в сторону Фиро. — Радость моя непрокормная, тётя Альен поколдовала над твоей головушкой?       — Кью. — Недовольно чирикнула филориал, негодуя от слова «непрокормная».       — Касательно Альен, — многозначно оборвалась на полуслове Рафталия.       — Позже. — Тут же ответила ей героиня, поняв намёк.       — *Глубокий вздох* — Эрхарт опёрся локтями о прилавок, опустив голову на ладони. — Такое ощущение, что ещё чуть-чуть и вы уподобитесь друг другу.       — Э? — Рафталия остолбенела. Ей было обидно слышать подобное о себе, ведь перспектива становления второй злыдней не прельщала. Ещё обиднее это звучало из уст кузнеца, бывшего вторым человеком по-доброму отнёсшегося к ней в Мелромарке.       — Принципы регрессии, конвергенции и параллельного развития никто не отменял. — Начала нудила читать очередную пространную лекцию. — Помнишь пример с рогатыми волками и болотными шакалами? А ведь у них были разные предки, пусть ещё в более далёком прошлом произошедшие от единого прародителя, но не суть. Так вот, находясь в примерно одинаковых условиях они адаптировались, были отсеяны теми условиями, где жили поколениями и несознательно стали очень похожи друг на друга.       — Болотный шакал, ты до сих пор не приспособилась к человеческому общению. — Перебил мужчина этот поток мысли. — В вашем случае сработало правило: «с кем поведёшься, от того и наберёшься».       — Дядя, я не!..       — Брось это, Рафталия. — Остановила рабыню Нао. — Лучше пойдём и поговорим в моей комнате.       — Это комната подмастерья и вообще-то я не собираюсь и дальше держать её только для тебя одной. — Забубнил кузнец.       — Да-да, как скажешь. — Она взяла подопечную за руку, и они удалились.       — И как ты их только терпишь? — Задал он вопрос Фиро, оставшись с ней один на один.       — Кью… — Особенно по-тяжёлому чирикнула филориал, закатив глаза.       — Хах, можешь дальше и не объяснять. А ты куда умнее, нежели твои собратья.       — Кью-кью!       — У меня есть целая бочка отличных яблок. Оставил один знакомый в уплату ремонта инструментов. Самому мне с таким количеством вкуснейших сладких фруктов никак не управиться. — По-заговорщицки улыбнулся Эрхарт. — С удовольствием поделюсь с тобой, в знак начала нашей дружбы.       — Кью-кью-кью! — Она аж крылышками захлопала от восторга.       — Вот и поговорили. Приятно иметь дело с леди, разговаривающей на понятном тебе языке. Идём, они на заднем дворе. — Кузнец взял поводья и повёл Фиро следом, но также он зачем-то захватил с собой измерительную ленту.       

***

      — Удачи вам в пути и берегите себя. Жду с хорошими новостями и отличным металлом. — Эрхарт стоял в дверях собственной лавки, провожая подруг в путь. — Нао, я пока постараюсь над другими частями твоего заказа, где не нужны такие компоненты.       — Отлично, а мы, в свою очередь, подыщем нужного человека. Постараемся вернуться как можно быстрее. Надеюсь, усилия Альен не пропадут даром и Фиро действительно окрепнет. — Героиня щита сидела вместе с Рафталией в седле. — Верно, Фиро?       — Кью!       — Хмм, даже ответила тебе. — Заметила тануки. — До свидания, дядя. Берегите и Вы себя.       Ездовой зверь рванул вперёд, оставляя за собой лёгкий шлейф пыли. Совсем скоро они проедут городские ворота и, скрывшись в ближайшей роще, телепортируются из центра королевства. Первой точкой на пути стал, в очередной раз, Рют.       Видя знакомые улочки и пейзажи далёких гор, Рафталия благостно вздохнула. Зато реакция Нао была отнюдь не располагающей:       — Проклятый Рют, — фыркнула она, — как же надоела эта деревня. Будто в Мелромарке нет больше ни одного поселения, где бы сходились дороги стольких торговых путей и как он до сих пор ещё не дорос до полноценного города и центра торговли этих краёв?       — Зато здесь спокойно. — Возразила тануки.       — На кладбищах тоже спокойно, но веселее от этого не становится. Ладно, Фиро, вон на ту площадь.       — Кью!       За несколькими улочками их ждала «главная площадь», если можно так величать обыкновенный незастроенный пустырь посреди деревни. Целью назначения, на этот раз, выступал рынок. Наступил сезон сбора урожая и местные, и жители близлежащих поселений выставляли собранные фрукты и овощи.       В отличие от столичных лавок, здесь всё было куда как проще. Проще и куда как честнее. По клюву Фиро побежала тонкая ниточка слюны от вида огромных бочек спелых яблок и псевдо-цитрусов этого мира, имевших синий цвет. Ящики корнеплодов, не то топинамбура, ни то гибрида арахиса с картофелем, завораживали, а запах жаренного на вертеле мяса так и манил к дюжинам столиков и стоек. Доходило до того, что прилавки представляли собой пару перевёрнутых корзин и поставленных на них, как на столбики лавки, доски со снедью.       — Цыц! Даже не смей приближать свой прожорливый клюв к товарам! — Одёрнула Нао питомицу. — Рафталия, что из списка тебе удалось купить в столице?       — Ну, ингредиенты у дедушки-алхимика я забрала и оплатила заказ, потом… магические чернила у бабушки-ведьмы, после закупилась мукой, солью и сахаром у тётеньки с базара, где ты всегда отовариваешься.       — Пхах, жаль только наш дяденька-кузнец подвёл. Ладно, Фиро, останови здесь.       Боковая окраина базара. Здешний контингент выделялся, так скажем, особым колоритом.       — Нищета и убогая серая бедность. — С усмешкой произнесла Нао, глядя на рядок не блещущих прилавков. — То, что нам надо.       Обедневшие ветераны войн, старики и старухи, нищие сироты с корзинами непонятного скраба, рабовладельцы, чьи рабы стали им жёнами и мужами, поскольку в такой нищете, что раб, что рабовладелец — всё равно нищий. Короче говоря, это было то местечко, где можно погреть руки.       Нао и Рафталия разделились. Героиня зашагала в сторону овощных прилавков, а тануки с Фиро к мясу и выпечке. В отличие от черноволосой, у рабыни не был столь намётанный глаз на товары, зато она сразу поняла, как пользоваться отличным обонянием филориала.       — Будьте добры, вот этот ломоть и возможно парочку рёбер для супа, — указывала она пальцем, стоя у мясной лавки.       Продавцом выступала полноватая енотообразная с довольно тёмной шерстью на ушах и хвосте. На декольте объёмной груди чётко виднелась рабская печать, однако, когда женщина подошла к рабовладельцу, то чмокнула его в щёку и произнесла:       — Дорогой, отруби, пожалуйста, деточке пару рёбрышек.       Седовласый усатый мужчина под сорок с теплом улыбнулся супруге, и хромая подошёл к пню, служившему разделочной доской. Видя это, в голове Рафталии всплывали разные мысли, коие она высказывать здесь не стала бы.       — Благодарю. — Поклонилась девочка необычной паре.       — Спасибо за покупку. Хорошего дня.       — И вам хорошего!       Закончив с мясом, им необходимо было воссоединиться с Нао, у которой было её незаменимое хранилище внутри щита. Искать долго не пришлось, ведь лоли тихонечко стояла посреди толчеи, собравшейся вокруг двух кричащих друг на друга мужчин.       — Проваливай!       — Но мне вправду нужны деньги! Моя матушка тяжело заболела и любая монета!..       — Мы не потерпим здесь прохвостов, которых подослали, чтобы сбивать цены на наши товары! Не может сумка мяса стоить меньше серебряной монеты!       — Я не от хорошей жизни! Мне нужны де!.. — Несчастному молодому мужчине пришлось замолчать, поскольку в его лицо уже летел тяжеленный кулак здешнего вышибалы.       — *Дзын* — Раздался металлический скрежет.       — Святые трое!       — Щит!       — Героиня щита!       Толпа воскликнула, увидев воздушный щит Нао, прервавший атаку громилы. Лоли вышла вперёд и громко объявила:       — Немедленно разойтись! — Подойдя к дерущимся, она махнула вышибале и тот заторопился восвояси, чертыхаясь под нос проклятиями в адрес демоницы щита. — Ты как?       — А-ах! Героиня, если бы не Вы!.. Четверо! Спасибо! Я думал он проломит мой череп.       — Я думала, что ты не вмешаешься, — Рафталия и Фиро оказались рядом, — хотела уже сама остановить его. Вы в порядке? И что это за история с деньгами для больной матери?       — Ох, должно быть, Вы спутница героини. Я в полном порядке и…       — Это всё просто замечательно, но меня больше интересует та часть рассказа, где сумка мяса стоила меньше серебряной монеты.       — Тц… Ну конечно… — Сразу осознала тануки истинный мотивчик.       — А! Конечно! Для самой героини хоть за!..       — Тихо-тихо, идём подальше и всё хорошенечко обсудим.       Естественно, Нао сразу узнала его — сына бабули знатока Хенгенмусо. Эль-Расра Рагларок вскорости станет союзницей героини. Не желая упускать такой шанс, она присела к мужчине на уши и пообещала вылечить больную старушку в обмен на его снедь, часть из которых она взяла с него авансом. В совокупности с огромным количеством еды, закупленной на базаре, у них оказалось пищи на прокорм целого поселения. Но главный вопрос — зачем?       До Рафталии не сразу дошло куда им нужно столько провианта, однако сопоставив то, как они украли задание героя копья и ради чего зачищали пещеру Нуэ, тануки увидела следующие шаги хозяйки. Героиня щита собиралась спасти поселение от голода, причём за собственный счёт.       

***

      — Благослови Вас трое!       — Эссенция, спасибо, что ниспослала нам спасителя!       — Наконец-то мы перестанем голодать! Наконец-то наши дети будут здоровы!       Вокруг Рафталии собралась целая толпа деревенских кметов. Стоя в своём полном латном доспехе, она скрыла тот факт, что является зверолюдом, благодаря чему люди воспринимали спасительницу как проведение самого бога. И как же жаль, что их бог сделал ангелом — собственным избранником такую сумасбродную личность… По повелению Нао, тануки выждала момент, когда люди будут находится в восторге и отыграла собственную роль:       — Знайте же, вас спасла героиня щита! — Рафталия сняла шлем и выудила из-за спины большой свиток с дарственной, клеймённой громадной эмблемой щита с крыльями. — Милостью Его Величества Олткрея Мелромарка XXXII, щедростью моей госпожи героини щита Нао Иватани, я передаю вам эту пищу и лекарства для больных!       — … — Секунду в воздухе можно было расслышать шелест листвы на ветру.       — Слава героине щита!       — Благослови, эссенция, нашего короля!       — Мы навеки ваши должники, о спутница героини щита!       Тануки попятилась от столь радушных благодарностей, но упёрлась спиной в перья Фиро.       — Я думала они будут менее гостеприимны…       — Кью! — Филориал улыбнулась глазами и подтолкнула подругу вперёд, к жителям.       Затем спутницы самой героини раздали всем нуждающимся снедь и целебные средства первой необходимости. Вернее… старосты близлежащих деревень были вынуждены подписать дарственную Нао. Ничего такого, обычные «бла-бла-бла, да благословит вас эссенция и не будут земли ваши знать бед» и «милость династии Мелромарка живёт в её поступках», обычный, в общем-то, елейный документик на память, если бы не одна фраза. Фраза, написанная в самом конце бумаги, словно на неё делается финальный акцент, как последняя нота в длинной песне — «Отныне и во веки веков заключите вы мир с героиней щита и будете верны ей вечность».       Хитрая лоли могла воспользоваться козырем в виде особых семян. В отличии от прошлого, где Наофуми на коленке изменял свойства будущего строгсила, Нао обладала чудовищным багажом знаний по мутагенезу данного растения. Именно поэтому биорастение и было спрятано в недра щита.       Зачем дарить нуждающимся бесконечные запасы еды, которая возобновляет саму себя, готовит под свой рост почву и будто специально сыпется людям в корзины во время сборки. Зачем всё это? Лучше просто разок другой накормить голодных, дать им семян обыкновенных растений, требующих несоизмеримо большего труда в своей обработке, а чудесное биорастение приберечь себе.       Уже совсем скоро Скорбный Ангел создаст себе новый оплот в ненавистном мире, а строгсил станет основой его мощи. Целые страны на коленях приползут к её ногам в надежде заполучить хотя бы самый не урожайный из сортов биорастения в надежде на избавление от голода, а она, Нао, с надменной ухмылкой кинет им объедки с собственного стола, потешаясь над глупцами, ковырявшимися в песочнице все эти годы. И Рафталия это понимала лучше прочих…       — Какая удивительная у вас поклажа, юная леди. — Один из приезжих в данные края, а именно полный мужчина в дорогих одеждах торговца, подошёл к ним. — Так понимаю, это зачарование подпространственного хранилища?       — … — Тануки замерла, наблюдая за следующими действиями незнакомца.       — Ах, прошу прощения, я не хотел привлекать лишнего внимания. Посвятив всю жизнь ювелирному делу и зачарованию предметов, всё равно не перестаю удивляться мастерству зачарователей прошлого…       — Попался как рыбка на крючок. — Без особенных эмоций сказала Рафталия, продолжив тягать целые бочки еды из бесконечного ранца.       — Кью-кью. — Киваючи согласилась с ней Фиро.       — Что-что, простите?       — Ничего, по крайней мере, я вздыхаю не в ваш адрес. — Она протянула ему лист пергамента с печатью щита. — Вот, возьмите. Но попомните моё слово, её цена… Бывает слишком высока…       «Господин Хиквааль, член высшего совета Зельтбуля, мастер ювелирного дела и зачарования, со всем почтением обращаюсь к Вам. Я, героиня Щита Нао Иватани, хочу заключить с вами сделку» — Он прочёл вступление документа и улыбнувшись, поднял взгляд на Рафталию и Фиро. — Не зря её называют тихой королевой подпольного рынка Мелромарка. Поразительная осведомлённость. Даже слишком…       «В моём распоряжении находятся многочисленные секреты производства ювелирных изделий и типов зачарования магических предметов, которые в нынешнее время считаются утерянными. Подпространственное хранилище моей спутницы — тому пример и наверняка Вы читаете это, несомненно обратив на неё своё внимание. Вне всяких сомнений наше сотрудничество принесёт обеим сторонам прекрасную выгоду. Все необходимые документы Вы найдёте в головном отделении гильдии торговцев в столице Мелромарка. Давайте же заключим сделку».       Ухмыльнувшись, торговец аккуратно свернул свиток и вернул его посыльной. Достав из кармана элегантный шёлковый платок, он утёр проступивший на лбу пот. Не каждый день тебя, словно мышь, ловят в цепкие лапы.       «Предлагать такое — нечестно. Лишь раз в жизни выпадает такой шанс, и она прекрасно знает об этом. Шантаж наглый до ужаса и у меня нет здесь выбора. Это приказ» — Глубоко выдохнув, Хиквааль ответил: — Многоуважаемая, передайте своей госпоже моё согласие. И скажите… что её хватка слишком жестка даже для отменной торговки.       — Вы не первый отзываетесь о Нао подобным образом, — Рафталия забрала пергамент, — и наверняка не последний.       — Эх… как жаль, что такая героиня была призвана в Мелромарк, а не мой родной Зельтбуль. С подобными навыками она бы уже восседала среди высшего совета страны, а здесь она всего лишь разменивает талант, маневрируя меж выпадов короля-мудреца.       — Кстати, а каким образом Вас занесло в эту… деревеньку?       Тануки демонстративно обвела взглядом периметр. Частокол отгораживал от широколиственного пожелтевшего леса хлипкие хибары и немногочисленные кирпичные домишки. Оголодавшие жители трясущимися руками разбирали припасы, привезённые им рабыней героини щита, которые теперь распределяли их старосты. Запах сырости и жирная липкая дорожная грязь. Далёкий, слабый, но… смрад голодной смерти.       — Хмм… — Он понимающе покивал на доводы девочки, проведя рукой по редкой бородке. — Войны рождают нехватку и голод, голод и нехватка рождают недовольство, недовольство требует силы, а сила разжигает войны. Это фундамент нашей сути, нашего естества. Так было и так есть. Нужно лишь принять это и научиться жить, извлекая из любой ситуации максимальную выгоду.       — И какая, прошу простить, выгода спрятана в этой голодной деревеньке?       — Моё собственное выживание, — не сбавляя ухмылки ответил торговец. — Дороги и тракты кишат монстрами и чудовищами недавних волн бедствий. А в лесах скрываются бунтовщики, поддержавшие вашу падшую церковь. — Его взгляд скользнул в сторону. — Даже опытнейшие авантюристы вынуждены делать остановки в подобных местах — выше шанс проснуться живым на следующее утро. — Он взмахнул незнакомке вдалеке рукой, та же ответила подобным образом, удаляясь к воротам из поселения.       Разглядеть как следует лицо и торс уходящей у Рафталии не вышло. Это была долговязая, но ладно скроенная женщина-воин. Не заметить такую в грязи данного места было попросту невозможно, однако тануки не могла понять, как незнакомке удалось проскользнуть мимо её взора часами ранее.       Абсолютно белые волосы, белая кожа, не болезненная, естественно почти-что белая, как первый зимний снег на фоне чёрной земли в сумерках этой хладной поры — бледность стального отблеска. Великанша, выше двух метров ростом. Длинные жилистые ноги, с широкими, но не слишком, бёдрами. Сильные руки с мышцами, которые, тем не менее, не убавляли её женственности. Тонкая талия, без признаков худобы. Рельефный контур прекрасной осанки. Даже со спины было видно всю её красоту.       Но сильнее всего Рафталию заворожило то, как была одета и чем вооружена эта бледная тень. Босые ноги, не заляпанные грязью, хотя от неё здесь было не пройти. Белоснежные брюки и рубаха с укороченными рукавами и штанинами. И гигантское… орудие за спиной.       Невиданной красоты двузубец. Почти четыре метра длинной и представляющий собой спираль из сплетённых воедино чистейших прозрачнейших кристаллов, соединявшихся у рукояти на первой четверти длины и расходившихся двумя абсолютно параллельными линиями на последней четверти.       — Слишком чистая для этого мира…       — Что-что, простите?.. — Фраза, брошенная торговцем, оторвала тануки от созерцания.       — Ничего особенного. Удивляюсь такому обилию необычных людей в этой стране. Возможно, в будущем Мелромарк станет новым центром великого круга естества человека.       — … — Девочка промолчала, поскольку не хотела бы такого будущего.       — Что ж, надеюсь скоро свидимся, — а он зашагал прочь. — «И сколько же в Мелромарке необычных девушек с именем Эвелина. Это точно не совпадение».       Рафталия и Фиро непонимающе переглянулись. Обе ожидали горы расспросов, попыток выведать у них секретов Нао и прочего, но он просто взял и ушёл. Словно бы, итак, уже всё о них знал.       — Торговцы и их осведомлённость… пугают…       — Кью-кью… — Согласилась с ней птица.       

Надменная правда хаотичных систем

      Промозглый осенний ветер задувал дым костров, от чего тот устилал низины мрачного прилеска. Эта тьма дикости необузданной природы сдерживалась лишь хлипким рукодельным частоколом захудалой деревушки, пережившей эпидемию, а затем и голод. Видимая грань давала лицезреть всю ничтожность человеческой жизни.       Обитавшие по ту сторону монстры были сильными и выносливыми, в достаточной мере умными и хитрыми для успешной охоты, но, помимо всего прочего, каждое их поколение было куда сильнее, быстрее и умнее предыдущего. Звери рождались каждый со своим уникальным набором преимуществ и недостатков: кто-то был больше по размерам, нежели его братья, другие отличались нетипичной окраской, третьи так и вовсе были убоги и уродливы, от чего страдали на протяжении всей последующей жизни.       За той гранью, что отделяла человечность от дикости, то, каким ты был рождён играло главную роль. Думаешь, родившись гигантским бугаём, распугаешь всех соперников и станешь номером один у самок? Ты сдохнешь от голода, будучи не способным прокормить такую тушу. Твои соперники измотают тебя в долгой драке, от чего ты свалишься наземь без сил. А самки? Да какая самка добровольно ляжет под такой каток, который раздавит её при первой же попытке совокупиться!       Родился пёстрым или напротив скрытным и незаметным, и теперь рассчитываешь на успех в скрытной охоте? Возможно, но только кто сказал тебе, что леопардовая крапинка выглядит для всех зверей также, как и для тебя? В обычном спектре ты — леопардовый, но вот в ультрафиолете или неоне и вовсе какой-нибудь вырвеглазно лазурный. К твоему сведению, у добычи зрение бывает весьма и весьма хорошим. Впрочем, а что толку быть успешным в охоте, если обычная серая или чёрная самка не пойдёт к такому цветному уроду?       И наконец уродцы и отсталые. Почти всегда такая жизнь — приговор. Да только так часто бывает, что в жизни действуют весьма странные «законы». Удача и неудача — этот треклятый первозданный хаос, что ломает ровные последовательности и линейные события. Даже тебе, косорылая ты морда, может повезти, и ты на фоне макросомным ублюдков и цветастых выродков окажешься ко двору для какой-нибудь захудалой самочки, дав, таким образом жизнь новому потомству. И далеко не всегда твои дети будут подобны тебе — это очередное влияние хаоса.       Естественный отбор и невообразимое количество цепочек почти случайных, а иногда и просто хаотичных, по сути, необъяснимых взаимодействий порождают мир природной дикости. Но давно человек стоит по другую грань всего этого.       В сравнении с животными, наши тела слабы, наше зрение мутно, наш слух ужасен, обоняние отвратно, а способности организма выживать превосходят другие виды лишь умением бегать на дальние дистанции и не валиться от усталости. Уже давно человеческие создания стали чужды природе.       Словно космонавты, вынужденные находится в агрессивном ледяном вакууме, люди вынуждены вечно подбирать себе одежду и обувь, без которых выжить даже в тёплую погоду практически невозможно. Людские тела до того избалованы собственным же бытом, что челюсти отказываются прожёвывать недостаточно приготовленную пищу, а желудки мигом скажут «фи» на слишком сырую снедь. Для выживания по эту сторону грани требуются: общество собратьев, чистая вода, пригодная пища, тепло очага, сносная одежда, крыша над головой и самое главное — знания, способные дать человечьим рукам воплотить всё это в жизнь.       Разум человеческий столь велик на фоне слабого тела, что способен создать бога, дабы оправдать ничтожность собственных тел и умов, коим недостаёт ещё больше знаний для постижения и покорения истины.       Постигая, анализируя, приспособляя и передавая полученный из окружающей природы опыт, люди поколение за поколением оттачивали отделявшую их от дикости грань, названную разумом, чтобы в один прекрасный день обратить её против естества, навеки вознеся себя в мастера созидания, а природу в собственную мастерскую. Но только никудышный мастер будет гадить в своей мастерской, и только горделивый глупец не заметит сколь много ещё неровностей и сколов на его инструменте, пока не обнаружит, что ему пустили кровь собратья с такими же инструментами, будто обыкновенному дикому зверью, коим он и является, поскольку его сознание такой же результат отбора в хаосе природы.       Но все эти догматичные правды действуют не в этих мирах. Во вселенной меча и магии, где хаос сдерживается неестественными механизмами, порождающими ещё больше хаоса, в природе возможно почти всё.       Как вам, например, передача свойств и инстинктов от одного живого организма другому, который, к тому же, не относится к виду первого? Да легко! Вчера птенец большой курицы, вечером страус эму, следующим утром полноценный казуар и тут *бац* и разумное животное сродное с вымершими тераподовыми нашего мира и обладающее всеми их инстинктами, хотя до этого у него их и в помине не было — миллионы лет эволюции в жалкие часы! А вы и дальше играйтесь там с мушками дрозофилами и радуйтесь, что удалось поменять цепочки ДНК, отвечавшие у самцов за брачный ритуал. Танцульки заменили дарением сахарка? Какие молодцы, возьмите с полки пирожок и поплачьте от осознания наплевательской абсурдности мира, где властвует магия Мировой Эссенции! И Фиро является тому подтверждением.       Где-то за окном послышались тихие пересуды местной стражи, если сборище кметов с оружием можно назвать гордым словом «стража». Они сетовали на сменившуюся погоду и противный мелкий дождь. Внутри же незатейливого жилища было тепло и сухо.       Как спасителям деревни, Рафталии и Фиро пожаловали ночлег в виде одноместной покинутой лачуги. Целая крыша, немного коптящая печь и неполный набор мебели, вот чем могли порадовать гостей данные хоромы. Всё лучше, чем в диком и опасном лесу посреди дождливой осенней ночи.       Несмотря на время, тануки не спала. Её тонкие детские пальцы перебирали листы учебника по магии среднего круга, который был подарен бабулей-ведьмой из лавки. Досадный факт — без наставлений Нао материал не шёл так гладко, насколько это обстояло обычно. И всё же она старалась изо всех сил. В тусклом свете дешёвой свечи, Рафталия постигала науку, оттачивая разум и мастерство.       В противоположном же углу комнатушки… развалилась на полу её полная противоположность. Обожравшись запасов из бездонного ранца, она свернулась, как страус, спрятав голову на длинной шее под крыло, и во всю сопела, видя третий сон. Учёба Фиро совершенно не нравилась и всяческие натаскивания Нао командам и примитивной работе в отряде, раздражали домашнего монстра. А без приказов хозяйки она и вовсе позабыла о какой бы то ни было ответственности и долге, погрузившись в ленную праздность. Но Рафталия не спешила отчитывать подругу за безделье. Напротив, она была рада видеть, как та спокойно спит.       Очень часто у тануки в голове крутилась совершенно детская мысль — поспать в мягких и тёплых пёрышках птицы. Только было одно важное «но» — Фиро плохо спала и страдала кошмарами прямо, как и сама Рафталия когда-то… И в случае первой Нао была причиной ужасных сновидений, а у второй ключом к их окончанию. Поэтому маленькая зверолюдка так и переживала за филориала, поскольку хотела, чтобы и она разглядела в героине щита ту добрую суть, коия видна ей самой.       Наконец, Рафталия не выдержала и убрав книгу из рук, подошла к Фиро:       «Неужели тот странный артефакт Альен подействовал?» — Удивилась она, когда, проведя рукой по перьям не разбудила обычно чуткую к таким вещам птицу. — «Святые четверо, пусть она выздоровеет. Мммххх… Фиро, какая же ты мягкая…». — Погрузив руки в толщу оперения, тануки оказалась поглощена мгновенно наступившей зевотой. Сон звал её в свои объятия. — Уааа… — Зевнула девочка. — Так тепло и… приятно… — Она уснула.       Сегодняшний сон показался таким тёплым, столь мягким и уютным, что даже за завесой дрёмы наслаждение не исчезало. Лишь одно не позволяло полностью раствориться в данном чувстве. Где-то глубоко внутри этой тёплой тьмы слышался тонкий звон. Настолько тихий, что его почти не расслышать, однако слишком реальный и неотъемлемый от всего остального. Это была грусть.       Внутри души Фиро действительно зияла прореха, однако отнюдь не Нао была её истинным источником. Совершенная природа искусственного происхождения всех филориалов — вот их клеймо и причина несовершенства. Когда-то Наофуми был слишком глуп, понадеявшись поставить собственную дочь вровень с собой и другими хранителями этого мира. Имена Кисараги Атсуши, Сенты Энгель, Лианга Феона и Норико навеки запечатлелись в памяти и душе Нао, и они же были надгробной эпитафией для Фиро, падшей от их с ангелом руки.       Теперь же всё обстояло иначе. Вернувшись назад, Скорбный Ангел манипуляциями с ещё нерождённой душой Фиро, изменила её суть, сделав несовершенной — такой же как и у остальных живых, избавив от клейма её рода и достигнув тем самым истинного совершенства.       Пусть её собственная дочь боится Нао, пусть она далеко не так сильна, как могла бы быть, пусть даже её характер станет иным, но она останется жива, чтобы дальше не случилось. Руками Альен, направляемыми знаниями тысячелетий, Фиро была исцелена и более история не повториться, ведь Наофуми хорошо запомнил её уроки, создав новое настоящее. И лишь бледная изменчивость хаоса непостижимых переплетений логики и взаимодействий сущего может внести свои коррективы в новую картину, прошитую золотыми нитями…