Часть 10
9 августа 2022 г., 10:30
Закрытые контрольные прокаты были назначены на сентябрь. Адель ждала их с замиранием сердца и боялась, что подведёт Этери Георгиевну падением или плохо откатает произвольную программу. С тройного акселя, конечно, падали все, но отличиться этим перед Тарасовой и плеядой судей не хотелось.
Марк взял в привычку встречать Сашу после тренировок, и обязательно в его карманах оказывалась припрятана какая-нибудь протеиновая шоколадка с новым вкусом для нее. Из-за того, что у них обоих были плотные графики, им не удавалось видеться так часто, как хотелось бы. Однако почему-то это волновало только Марка. Голова Саши была занята совсем другим.
Они шли, держась за руки, Марк рассказывал ей про авангардизм и его истоки со светящимися глазами, а она всё время возвращалась мыслями к Адель, заправлявшей привычным жестом прядь волос за ухо. Сегодня на тренировке Морис пытался к ней подкатить, и это откровенно вывело Сашу из себя. Хотелось подрезать его и язвительно заявить, что он — не ее типаж, но Саша была выше этого. Какое ей дело, в конце концов, кто там интересуется Тернер?
Всю тренировку она была рассеяна и даже несколько раз упала, пытаясь сделать четверной риттбергер. Хотела включить его в соревнования в этом сезоне, но, кажется, не стоило даже заикаться об этом Этери Георгиевне. Сергей Викторович настолько устал смотреть на ее потуги, что переключился на Дашу, которая после травмы потихоньку начинала собирать простые прыжки.
Криво выехав с лутца, который у неё всегда изящно получался, и схлопотав замечание от Тутберидзе, Саша обернулась, вытянув шею, чтобы проследить за успехами Мориса приударить за Тернер. К счастью, ему не давала сделать этого Камила. Они втроем стояли у бортика на перерыве, и Камила оживлённо рассказывала им про вечеринку у Жени Медведевой в честь ее дня рождения, куда они все приглашены. Саша выдохнула с облегчением, хотя сама себе боялась признаться — от чего именно.
— Трусова, ты с нами или как? — крикнула Этери с другого конца катка.
Саша мотнула головой, прогоняя наваждение, и поехала отрабатывать дорожку.
Но взгляд то и дело возвращался к троице у бортика. Камила что-то увлечённо жестикулировала, Морис делал вид, что слушает, но косился на Адель. А та стояла, прислонившись спиной к бортику, и улыбалась Камиле той самой улыбкой, от которой у Саши внутри всё переворачивалось.
«Да что со мной такое? — злилась она на себя, врезаясь в очередной поворот. — Пусть кто хочет, тот к ней и подкатывает. Мне-то какое дело?»
Но когда Морис наклонился к Адель, чтобы что-то сказать, и та рассмеялась, Саша так резко воткнула зубец в лёд, что выбила небольшую ледышку.
— Саша! — рявкнула Этери. — Соберись!
Саша стиснула зубы и сделала вид, что очень занята отработкой шагов, погрузившись в свои мысли. Ей нравился Марк с его торчащими вихрами, лукавой улыбкой и умением развеселить ее. Однако нередко его вытесняли мысли об Аделаиде — казалось, та прекрасно понимает, что происходит внутри Трусовой, однако дает ей пространство, время обо всем поразмыслить. С того случая на прогоне программ они свели общение почти что к минимуму. И Саша неохотно, но признавала, что ей немного не хватает внимания Адель.
Аделаида же часто замечала на себе чей-то пристальный взгляд, но, обернувшись, заставала только удаляющуюся спину Саши. С остальными фигуристками Трусова общалась охотно, но стоило в ее поле зрения появиться Адель, как она мгновенно делала вид, что ее не существует. Аделаида не понимала, чем заслужила подобное отношение. Она вроде как искренне заявила Саше о том, что та ей нравится во всех возможных смыслах, но не требовала от нее ничего взамен. Неужели нельзя было просто общаться без этих эмоциональных качелей? Саша продолжала отталкивать ее попытки подружиться с завидным упорством, будто они обязаны были быть соперницами и никак иначе.
Тренировка шла своим чередом. Морис наконец-то отстал от Аделаиды, потому что за него всерьез взялась Этери Георгиевна. Аделаида отрабатывала дорожку шагов, Саша — заходы на четверной лутц. Каждая на своей половине катка, каждая в своих мыслях.
До тех пор, пока Саша не решила сменить направление.
Она разогналась для прыжка, вошла в дугу, но в последний момент что-то пошло не так — нога подвернулась, и её понесло в сторону. Прямо на Аделаиду, которая скользила спиной вперёд, не видя опасности.
— Берегись! — крикнул кто-то с бортика, но было поздно.
Они столкнулись на полной скорости. От удара о борт Сашу удержал только ощутимый толчок от Адель, который откинул её в противоположную сторону. Лоб Трусовой горел. Судя по всему, она врезала им по носу Тёрнер, из которого теперь обильно струилась кровь.
Сергей Викторович быстрым шагом подъехал к девочкам, мягко поднимая на ноги Адель, с губ которой на лёд шлёпнулась крупная капля крови. Саша поднялась самостоятельно, поморщившись от жжения в ободранных о лёд руках и предвосхищая огромные синяки на коленях.
Этери подъехала к ним, схватила ошалевшее Сашино лицо и принялась внимательно рассматривать его на предмет увечий, поворачивая её голову в разные стороны. С иронией диагностировав, что на месте покраснения на лбу выскочит шишка, она велела Саше быстрее взять аптечку и приложить лёд к голове, а для Аделаиды у нее нашлись ватные тампоны, чтобы остановить кровь.
— Ты как? — Женя обеспокоенно схватила Сашу за плечи и домчала её до бортика, где лежал раскрытый чемоданчик первой помощи.
— От этой Тёрнер одни проблемы, — проворчала Саша, растеряв всю браваду и ощупав многострадальный лоб.
— Детка, — Медведева сочувственно посмотрела на неё и нежно приложила к Сашиному лбу пакет со льдом. — Будем честны друг с другом, ты ещё до появления Аделаиды была любительницей падать. Если бы не она, ты бы точно головой борт протаранила.
— А шишка большая будет? — поинтересовалась Саша, уставившись на неё выжидающими глазами.
Женя многозначительно промолчала и прижала её к своей груди, успокаивающе поглаживая по напряжённой спине.
— Тернер, кататься сможешь? — с сомнением поинтересовалась Этери Георгиевна, вытерев с лица Адель кровь и похлопав её по бледным щекам холодными руками.
— Да, всё нормально, — заторможенно кивнула Аделаида, пытаясь сфокусироваться на лице тренера. В ушах звенело, и голова кружилась. Нужно было время, чтобы прийти в себя.
Камила быстро подъехала к ним с баночкой нашатырного спирта и упаковкой ваты. Этери Георгиевна смочила ватку раствором и поводила ею из стороны в сторону перед лицом Аделаиды, которая выглядела так, словно была готова упасть в обморок.
Остальные фигуристы обступили Сашу, интересуясь, как она и пользуясь возможностью кратковременного перерыва.
— Классная шишка, — подмигнул девушке Морис. — С ней ты выглядишь ещё лучше.
Саша схватила чехлы Камилы и запустила в него под резкий окрик Даниила Марковича. К ее ногам подбежал Мед — Анин очаровательный золотистый ретривер, которого она недавно завела — единственная радость сегодняшней тренировки. Он уже с первого своего появления завоевал всеобщую любовь, и во время занятий обычно сидел рядом с Глейхенгаузом за тренерским местом. Иногда к нему подъезжали, чтобы потрепать за ушком, на что пёс отзывался радостным лаем.
— С твоей головой все в порядке? — оттягивая за ошейник Меда, норовившего лизнуть расстроенную Сашу в лицо, поинтересовалась обеспокоенно Аня.
— Да, — буркнула Саша, отведя пакет со льдом со лба и бросив короткий взгляд в сторону Адель, которую за руки вели обратно к бортику Сергей Викторович и Этери Георгиевна.
Женя с аптечкой подъехала к тренерам, поинтересовавшись, чем ещё нужно помочь. В итоге все сошлись на том, что к носу Аделаиды лучше приложить холодный компресс и отправить ее на перерыв. Трусовой запретили выполнять прыжки и сложные элементы.
Саша, скользя спиной вперёд, бросила любопытный взгляд в сторону Тёрнер с наливающимся синяком на носу, которая сидела, обняв салфетницу-тюленя, рядом с Даниилом Марковичем и отчего-то ей стало совестно. Она вовсе не хотела, чтобы так получилось. Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, девушка под всеобщие удивлённые возгласы сделала четверной флип и тройной тулуп, ослушавшись Этери Георгиевну, которая прыгать ей категорически запретила. Иронично, но это были первые чистые прыжки за сегодня. Без помарок и недокрутов. Тутберидзе отругала ее, но Саше было все равно. Она никак не могла выкинуть из головы мысли о том, что нужно подойти к Тернер хотя бы из приличия и поинтересоваться ее самочувствием. Однако она все никак не решалась на это.
К концу тренировки Аделаида под присмотром Даниила Марковича вышла на лёд и удачно приземлила каскад из тройного сальхова и тройного тулупа, который был включен во вторую часть короткой программы, комбинацию тройного лутца и двойного акселя и каскад тройной флип-тройной тулуп, который шёл в произвольной программе помимо сольного тройного акселя. Однако после быстрого заклона у неё снова пошла носом кровь.
Увидев это, Саша достала бумажные платочки из своей салфетницы-собачки и все-таки подъехала к ней, пока остальные не заметили.
— Давай помогу, — произнесла она и бережно промокнула кровь под многострадальным носом Адель.
Это было даже мило с ее стороны. Аделаида, опешив от подобной заботы, удивленно смотрела на её сконцентрированное лицо с опущенными глазами, обрамлёнными густыми длинными ресницами, а когда Саша закончила и подняла на неё глаза, девушка благодарно улыбнулась, смущённо заправив за ухо выбившуюся из прически прядь Сашиным любимым жестом.
— Спасибо, — выдохнула она.
Саша обвела взглядом её лицо — бледное, с высоким лбом, с симпатичным носом, на котором уже наливался синяк и робким, нежным выражением, обращённым к ней. И внутри нее что-то ёкнуло.
— Боже, Тернер, у тебя снова кровь? — возмутилась Этери Георгиевна, разрушая очарование момента. — Говорила же, не переусердствовать.
Объявив об окончании тренировки, она оглядела обеих горемычных спортсменок со следами увечий на лице и тяжело вздохнула, заранее представив, что на это скажет судейский комитет, и как это прокомментирует «горячо любимый» Первый канал…
Выразив надежду, что до начала контрольных прокатов девушки постараются поберечь себя от лишних повреждений, она отпустила их и ушла на обсуждение поправок в программах и костюмов.
***
— Аделаида делает успехи. Прыжки стали выше, докрученнее, — заметил Даниил Маркович. — И программу докатывает, не сбавляя темпа. — Программы, кстати, удачные. Она может вытянуть серьёзную драму, у нее «живое» лицо, — подтвердила Этери Георгиевна. — Что скажете по остальным? — С Дашей ситуация плачевная, — вздохнул Дудаков. — Этот сезон она пролетает. По поводу Майи не уверен. Прыжки у нее стали нестабильные. — Хорошие новости-то есть? — невесело усмехнулась Тутберидзе. — У Саши скольжение получше становится, — пожал плечами Глейхенгауз. — Форму набирает быстро. Но она, кажется, в росте прибавила. — За Сашеньку я спокоен, — вмешался Сергей Викторович. — Прыжки не растеряет. — Хотелось бы, — кивнула Этери Георгиевна, скрещивая руки на груди. — Изменения в теле, конечно, вносят свои коррективы. Девочки борются с собой как могут, но в итоге проигрывают. Я надеюсь, что нам не придется наблюдать это с Сашей… — Она боец, — хмыкнул Глейхенгауз. — Не сломалась ни после судейства на Олимпиаде, ни после чемпионата мира в Монпелье, когда заняла только четвертое место. Думаю, у нее есть мотивация кататься дальше. — Мотивация есть, — согласилась Этери. — Вопрос — надолго ли. С такой конкуренцией внутри страны держать планку сложно. А тут ещё Тёрнер подтягивается. — Ты думаешь, она сможет составить конкуренцию на взрослом уровне? — прищурился Дудаков. — Уже составляет, — ответила Этери. — Сегодняшний прокат — не случайность. Она стабильнее, чем была месяц назад. И главное — головой включается. — С Аней что будем делать? — перевёл тему Глейхенгауз. — Четверной флип у неё идёт через раз. На контрольных может не рискнуть. — Пусть не рискует, — отрезала Этери. — Лучше чисто сделать то, что умеет, чем упасть с того, что недокрутила. Задача — показать, что форма есть. А четверные подтянутся. — Камила… — начал Дудаков и замолчал. — Что Камила? — жёстко спросила Этери. — Растёт. Теряет стабильность. На каскадах большой отрыв между прыжками, центровка вращений плывёт, — перечислил Сергей Викторович. — Перестроится, — отрезала Этери. — Другого выхода нет. — А если нет? — тихо спросил Глейхенгауз. Повисла пауза. — Тогда будем думать, — холодно ответила Этери. — Спорт — это результат. Не получится у одной — выйдет другая. Тёрнер, например. — Ты серьёзно ставишь на неё? — удивился Дудаков. — Я ставлю на всех, кто работает. — Этери посмотрела на лёд. — А она работает. — С характером у неё порядок, — согласился Глейхенгауз. — Трудолюбивая, дисциплинированная. Но хватит ли этого до конца сезона? Не выгорит ли? — Посмотрим. — Этери пожала плечами. — Пока она нас не разочаровывала. И знаете, что ещё? Она не боится наших девочек. Понимает, что не дотягивает до них в каком-то смысле, но не сдается. Есть у нее свой стиль. — Соглашусь, — задумчиво протянул Даниил Маркович. Тренеры замолчали, глядя на пустой каток. — Знаете, — сказала, наконец, Этери. — Арутюнян много лет поливал нас грязью. Говорил, что мы выпускаем одноразовых чемпионок. Что наши методы калечат детей. Что наши спортсменки все заканчивают до восемнадцати лет. Даниил хмыкнул: — Мы это слышали. — Я молчала, — продолжила Этери. — У меня была цель, и я к ней шла. Не до выяснений отношений, когда нужно работать. — А теперь? — спросил Дудаков. — А теперь посмотрим, что он скажет, когда его лучшая ученица будет выигрывать под флагом «Хрустального», — Этери усмехнулась. — Не я у него её увела. Жизнь увела. Обстоятельства. Но результат будет наш. — Ты думаешь, она выиграет? — тихо спросил Глейхенгауз. — Не знаю. — Этери пожала плечами. — Посмотрим. Есть в ней что-то… Она развернулась и пошла к выходу, оставив мужчин переглядываться. Кто бы что ни говорил, а Рафаэль остался в проигрыше. Много лет Этери игнорировала его выпады в сторону «Хрустального» с поистине впечатляющим самообладанием, но теперь, имея в рукаве козырь в виде Аделаиды, она ответит ему изящно и красиво, как умеет только ТШТ.***
Саша сидела в раздевалке, перематывая ушибленное колено. Вошла Адель, неуверенно замерла в дверях. — Ты как, нормально? — спросила она тихо. Саша кивнула, не поднимая головы. Аделаида прошла к своему шкафчику, торопливо натянула сухую кофту и дотронулась кончиком пальца до красноты на носу. — Сильно болит? — спросила Саша в пол. — Терпимо, — поморщившись, отозвалась Адель. — Я не хотела, чтобы так вышло, — помолчав, произнесла зачем-то Саша. — Ну, в конце концов, мы квиты, — хмыкнула Аделаида, намекая на ее шишку. Саша фыркнула. Подняла голову. Аделаида смотрела на неё. Взгляд, вопреки насмешливому тону, был тёплым. — Спасибо, — сказала она. — За помощь на льду. — Не за что, — пожала плечами Саша. — Ты не обязана была подходить, — помявшись, добавила Аделаида. — Я знаю. Но я хотела подойти, — ответила Саша. Между ними повисла густая, тягучая тишина. — Ладно, — Саша поднялась, закинула сумку на плечо. — Меня Марк ждёт, мне надо идти. Аделаида кивнула и отвернулась к своему шкафчику, принявшись аккуратно раскладывать в нем вещи. На пороге Саша вдруг остановилась, будто вспомнив о чем-то, обернулась. — Пойдешь на Женину вечеринку завтра? — спросила она неловко. — Только если ты там будешь, — не упустила случая поддеть ее Аделаида. — Отлично. Тогда до завтра, — невозмутимо ответила Саша и ушла. Адель проводила ее удивлённым взглядом. В груди разливалось странное тепло. — Вот чёрт, — прошептала она и улыбнулась.
