Феномен уникальности

      Саша откинула за спину густой каскад огненных волос и, наклонившись к зеркалу, провела щёточкой туши по ресницам, делая их ещё выразительнее. В уголках глаз сияли блёстки, которые были главным атрибутом роскошной вечеринки Медведевой.       Оставленный на постели телефон завибрировал. Саша, роясь в шкатулке с бижутерией, ногой подтянула его поближе. Тина сонно тявкнула, возмущаясь, что её побеспокоили. Саша машинально почесала собаку за ухом, и та, успокоившись, перевернулась на спину, подставляя живот.

Марк.

Тебе нужно сопровождение на вечер?

      Саша улыбнулась. Марк был залогом хорошего настроения, душой компании, но Женя пригласила только её. Нужно было уважать желания хозяйки.

Саша.

Я самостоятельная девочка, но за предложение спасибо.

Марк.

Ты отвергаешь меня, чтобы побыть с девчонками? Ты делаешь мне больно.

      «Не переживай, в моём сердце есть место только для тебя», — написала Саша и замерла.       Правда?       Она раздражённо захлопнула шкатулку. Сразу вспомнилась Аделаида, мать ее, Тернер, которая постоянно занимала ее мысли. «У меня просто соревновательный интерес. Все только и говорят, какая Тёрнер замечательная, это начинает бесить, вот я и думаю о ней», — решила она, покопавшись в себе.       Успокоив себя найденным оправданием, Саша послала Марку сердечко, нацепила браслет с шармом в виде кинжала от Пандоры и окинула взглядом беспорядок в комнате. На кровати лежала куча одежды, которую она перемерила, под ногами валялись коробки с туфлями, на туалетом столике громоздилась переворошенная груда косметики. Саша вдруг подумала, а почему она тратит столько усилий и времени, чтобы выглядеть красиво, если на вечеринке не будет ее парня? Для чего это все? Или вернее, ради кого?       «Для себя, конечно», — попыталась она убедить себя, но мысль провалилась куда-то в пустоту. Саша посмотрела в зеркало. Оттуда смотрела девушка с горящими глазами, распущенными волосами и странной улыбкой.       Для себя. Точно.       Она отвела взгляд, будто зеркало могло выдать её настоящие мысли. Саша поправила волосы, брызнула на себя свои любимые мускусные духи и вышла из комнаты, чмокнув на прощание спящую на ворохе одежды Тину.

***

      Дорога до дома Жени пролетела незаметно — мысли были заняты другим. Саша то прокручивала в голове возможные сценарии вечера, то ругала себя за то, что вообще об этом думает.       — Ты опаздываешь, веселье уже в разгаре! — задорно проговорила Женя, обнимая Сашу на входе и вручая ей подозрительного вида коктейль с блёстками. Девушка опасливо понюхала его и под насмешливым взглядом Жени сделала пробный глоток.       — Чтобы пройти, придётся выпить всё. Это для настроения, — ободряюще подмигнула ей Медведева.       Она выглядела гламурно, словно бросала всему обществу вызов в своём коротком чёрном платье с золотыми блёстками и прической дивы восьмидесятых годов. Выхватив из рук Саши допитый бокал, нутро которого переливалось и блестело после напитка, Женя приглашающе указала рукой, обёрнутой изысканной полупрозрачной перчаткой, вглубь полумрака зала, где гремела музыка.       На диванчиках в углу обнаружились Аня в платье из золотых пайеток, Даша в красной юбке и Камила в усыпанном блёстками топе и серебряной подводкой на глазах.       — Вы собираетесь просидеть здесь весь вечер? — поинтересовалась Саша, плюхнувшись на диван и проследив за тем, как Аня, накручивая локон на палец, тоскливым взглядом обвела танцующую в полумраке зала компанию.       На противоположном конце танцевальной площадки Женя флиртовала с симпатичным юношей, который сидел у её ног, положив голову ей на колени.       — Пока не появятся интересные собеседники, — парировала Щербакова, хитро сощурившись. — А ты для кого так вырядилась?       — Чтобы ты поинтересовалась, — огрызнулась Саша. — Может быть, выпьем? В трезвом состоянии здесь — тоска смертная.       — Идёмте лучше танцевать, — Даша потянула их за руки. — Ками, ты с нами?       — Я обещала подождать Адель. Она же тут никого не знает, — ответила Камила, оторвавшись от своего телефона.       — О, так она тоже решила прийти? — удивилась Аня. — Отлично! Присоединяйтесь потом к нам, мы будем на танцполе, — и, подхватив под руки Сашу с Дарьей, она устремилась на танцевальную площадку.       — С каких это пор Тернер с Камилой так хорошо общаются? — недовольно вопросила Саша.       — А ты что, ревнуешь? — поддела её Аня.       — И ты туда же? — возмутилась Саша, приняв из Аниных рук бокал с аперолем и сразу отпив половину. Коктейль оказался в меру сладким, с лёгким цитрусовым послевкусием и горчинкой алкоголя.       — Да ладно, пусть общаются. Камиле сейчас и так нелегко после всей этой ситуации на Олимпиаде. Поддержка ей не помешает, — ответила Аня, попивая свой мохито через трубочку.       Саша промолчала, но внутри всё скребло. Камиле поддержка нужна. А ей, значит, нет? Она вообще-то тоже на Олимпиаде была. Тоже не золото взяла. Тоже…       Девушка допила коктейль и жестом попросила у проходящего мимо официанта ещё один.       — Ты поосторожнее с алкоголем, — упрекнула ее Аня.       Музыка гремела, толпа танцевала, Женя где-то в центре зала отжигала так, что блёстки сыпались во все стороны. Аня с Дашей втянулись в танец, а Саша стояла у колонны и делала вид, что ей очень интересно изучать обстановку.       На самом деле она краем глаза следила за входом. Прошло минут двадцать. Или сорок. Или целая вечность.       — Привет. Я сильно опоздала? — раздался голос, от которого у Саши внутри всё перевернулось.       Она резко обернулась.       Адель стояла на входе в зал, поправляя волосы, и оглядывалась в поисках знакомых лиц. На ней было что-то лёгкое, светлое, и в полумраке она светилась, как ангел.       Саша сглотнула.       Камила уже подлетела к ней с радостным визгом, повисла на шее, что-то затараторила. Адель улыбнулась, обняла её в ответ — и вдруг подняла глаза.       Прямо на Сашу.       Их взгляды встретились.       Саша замерла. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом пустилось в галоп.       Адель смотрела всего секунду. Потом отвела глаза и снова улыбнулась Камиле.       — Посидим во дворе? Тут душно и шумно, — сказала она, и они направились к выходу на задний двор.       Саша смотрела им вслед.       — Трусова, ты идёшь танцевать или как? — крикнула Даша.       — Иду, — автоматически ответила Саша.

***

      — Здесь все выпили и сходят с ума, — пожаловалась Камила.       — А мне кажется, Жене очень весело, — ответила Адель, краем глаза увидев, как девушка страстно танцует на полу в окружении подвыпившей компании, которая поддерживала её бурными аплодисментами.       — Это её вечеринка, ей должно быть весело, — улыбнулась Камила.       Аделаида захватила со столика бокалы с пина коладой и протянула один Камиле. Они вышли на задний дворик участка, где располагался бассейн с подсветкой. Небо уже темнело, в траве стрекотали сверчки. Вода в бассейне шла рябью от легкого ветерка.       Они уселись на бортик у бассейна, и Адель, сняв неудобные туфли, вздохнула с облегчением, окуная ноги в нагревшуюся за жаркий день воду. Камила последовала её примеру. Телефон в ее кармане пиликнул, и она, открыв уведомления, коротко цокнула языком.       — Что случилось? — спросила Адель, лениво потягивая сладкой коктейль.       — Я совсем забыла, что Марк просил меня приглядеть за Сашей, — ответила Камила. — Но мне как-то не хочется туда возвращаться.       — Марк — её молодой человек? — с любопытством спросила Адель.       Камила кивнула.       — Ага. Подружились, когда на Олимпиаду вместе ездили, — ответила она.       — А какой он? — поинтересовалась Аделаида, склонив голову набок. Отчего-то очень захотелось узнать, что такого нашла в нем Саша.       Камила задумалась над ответом, теребя завязки на топе.       — Ну… Он очень смешной, — начала она. — Постоянно шутит. И добрый. Я помню, после Олимпиады, когда Саша… ну, ты знаешь, когда она расстроилась из-за результата, он просто сидел с ней в коридоре и держал за руку. Ничего не говорил, просто был рядом.       Адель слушала внимательно, стараясь не выдать, как отзывается внутри каждая деталь.       — А ещё он умный, — продолжила Камила. — Постоянно читает какие-то сложные книги и потом рассказывает Саше, а она делает вид, что ей интересно, но на самом деле просто смотрит на него и улыбается.       — Вот как, — невесело произнесла Аделаида. — Что ж, кажется, он неплохой человек.       — Конечно, — заверила ее Камила. — А почему ты спрашиваешь?       — Потому что… — Адель замялась. — Потому что ко мне Саша относится странно. Вот я и пытаюсь понять, дело во мне или в ней.       — Точно не в тебе, — уверенно сказала Камила. — Ты классная.       Адель улыбнулась, тронутая этой детской непосредственностью.       — Спасибо, — вздохнула она. Видимо, какой бы «классной» она ни была, Саше на это было все равно. — Знаешь, ты здесь мой первый друг. Все остальные смотрят на меня, будто со мной что-то не так.       — Ну, к нам не каждый день прилетают американские фигуристки, — прыснула Камила.       Адель усмехнулась, но улыбка вышла грустной.       Камила помолчала, болтая ногами в воде, потом осторожно произнесла:       — А можно я спрошу? Почему ты вообще из Америки уехала? Там же… ну, больше возможностей, наверное. Другая система тренировок. Ты бы там, наверное, уже была бы золотой медалисткой, на международных стартах участвовала.       Адель замерла.       Вопрос повис в воздухе. Камила смотрела на неё своими огромными глазами — без осуждения, без любопытства, просто с искренним желанием понять.       — Не то, чтобы это был мой выбор. Просто… Отца не стало. Он погиб в аварии незадолго до того, как мама решила переехать, — ответила Аделаида.       Камила перестала болтать ногами. Села ровно, вся превратившись в слух.       — Мама больше не могла там оставаться, — Адель смотрела на воду, на рябь, на отражение звёзд. — Говорила, что ей все напоминает об отце. Что в Америке у нас нет связей, нет знакомых. Что долго мы там вдвоем не протянем.       Камила молчала. Только рука сама собой потянулась и накрыла ладонь Адель.       — Она думала, что здесь нам станет легче, но… — пробормотала девушка.       — Но? — тихо спросила Камила.       — Не стало. Я иногда вообще ее не узнаю, — призналась Аделаида с горечью. — Меня для нее как будто не существует. Она просто целыми днями пьет, либо не может встать с постели.       — Адель… — Камила сжала её руку.       — Я не знаю, как ей помочь, — наконец, произнесла девушка. — Я вообще не знаю, что с этим делать, если честно. Я никому об этом не рассказывала. Не знаю даже, зачем я рассказываю об этом тебе сейчас.       Камила обняла её. Крепко, прижимая к себе и гладя по волосам.       — Ты молодец, — сказала она. — Молодец, что не сдаешься. И ты не одна. Если нужна будет помощь, у тебя теперь есть я.       — Камил, как ты сама-то держишься? — не выдержав, спросила Аделаида. — Ну, после всего этого…       Они никогда не поднимали тему Олимпиады, но девушка знала, что это по-прежнему гложет Камилу. Адель видела ее произвольную программу, прекрасно понимала, о чем она.       — Я не знаю, — прошептала Камила. — Иногда мне кажется, что я разучилась кататься. Выхожу на лёд и… помню только тот день. Тот прокат. Ту пустоту внутри. Все говорят: «Ты справишься, ты сильная, ты ещё покажешь», — она горько усмехнулась. — А я не знаю, кто я без фигурного катания. Если я в нём провалилась, значит, я просто… никто?       — Конечно, нет, — ответила Аделаида, взяв ее руки в свои. — То, что с тобой произошло, ужасно. И я надеюсь, что все эти люди заплатят за это. Но им не удалось тебя сломать и не удастся загубить твой талант. Ты, кстати, даже не представляешь, сколько у тебя поклонников в Америке.       В ответ на это губы Камилы непроизвольно расплылись в улыбке. Они сидели, прижавшись друг к другу, глядя на тёмную воду бассейна.       — Ладно, — Адель глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться. — Этот вечер должен был быть веселым. Хватить грусти. Пойдем танцевать?       Камила радостно кивнула, и они, вернувшись в зал, влились в танцующую толпу.       Саша заметила их сразу.       Адель танцевала с Камилой, держала её за руку, смеялась, заправляла за ухо эту чёртову прядь волос, от которой у Саши всё переворачивалось внутри. Камила сияла.       Саша смотрела и чувствовала, как внутри закипает что-то тёмное и липкое. Злость? Ревность? Обида, что Адель улыбается не ей?       Она допила очередной коктейль и, не отдавая себе отчёта, двинулась к ним сквозь толпу.       К Камиле подошла Женина подруга Ева и предложила танцевальный баттл. Камила легко согласилась. Вокруг них собралась группа поддержки, и Женя, танцевавшая с Аней, приложила ладони к губам и громко крикнула: «Ками, я в тебя верю!».       Прошло полчаса. Или час. Саша потеряла счёт времени и коктейлям. И вдруг Адель направилась к лестнице. Одна.       Саша не думала. Вообще. Тело сработало быстрее головы. Она поставила бокал, протолкнулась сквозь толпу и пошла за ней.       На лестнице было тихо. Музыка доносилась приглушённо, как сквозь вату. Саша поднималась медленно, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она понимала, что делает что-то неправильное, что-то, о чём потом пожалеет, но остановиться было невозможно. На этаже было пусто.       Наконец, дверь в ванную приоткрылась, и оттуда вышла Аделаида. Она была бледной, глаза уставшие.       — Привет, — сказала Саша.       — Привет, — Аделаида смерила ее настороженным взглядом.       — Ты все-таки пришла, — произнесла Саша.       — Как видишь, — пожала плечами Аделаида. — Ванная свободна.       Она попыталась обойти Трусову, но та преградила ей путь.       — Избегаешь меня весь вечер? — нахмурилась Саша.       — Я? — удивилась Адель. — Кажется, все совсем наоборот. Не пойму только, что ты тут забыла.       — Просто хотела проверить, в порядке ли ты, — ответила Саша.       Аделаида усмехнулась — горько, безрадостно.       — С каких это пор тебя это волнует? — процедила она.       — С каких? — Саша шагнула ближе. — Адель, не начинай.       — Ты весь вечер меня демонстративно игнорировала. А теперь просто решила проверить, в порядке ли я? — Аделаида скрестила руки на груди, но голос дрогнул.       — Я не… — Саша открыла рот и закрыла. Потому что крыть было нечем. — Ладно, — сдалась она. — Игнорировала. Но это потому, что… Если бы я подошла, я бы… Я бы не смогла сделать вид, что мне всё равно.       Аделаида замерла.       — Что? — переспросила она.       Внизу громыхнула музыка, кто-то закричал, засмеялся. А здесь, на втором этаже, повисла тишина.       — Ты слышала, — тихо сказала Саша.       — Я хочу, чтобы ты сказала это ещё раз, — упрямо произнесла Адель.       Саша шагнула вперёд, Аделаида отступила назад — прямо в открытую дверь ванной.       — Мне не всё равно, — сказала Саша, входя следом. — Поняла? Не всё равно. Ни хрена не всё равно.       Дверь захлопнулась за ними с тихим щелчком. Тёмные глаза с поволокой растерянно смотрели на неё. Саша смотрела в них и тонула. «Что я делаю?» — паника кольнула где-то под рёбрами, но пальцы уже сами потянулись к лицу Адель, гладили скулы, заправляли выбившуюся прядь за ухо.       — Что ты дел… — Аделаиды не успела договорить, как губы Саши прижались к её губам.       Губы Адель были мягче, чем она представляла. И слаще. В голове звенела пустота — ни одной мысли, только ощущения: запах, тепло, дрожь, которая передавалась от девушки к ней и обратно.       «Это неправильно, — подумала Саша где-то на периферии сознания. — Это очень неправильно. Но как же хорошо».       Их волосы и дыхание смешались, и Адель с каждым движением всё больше льнула к ней, а Саша наслаждалась мягкостью её кожи и губ, забыв обо всём.       А потом реальность вернулась. Одним ударом. Одним страшным осознанием, которое пробилось сквозь туман, сквозь эйфорию, сквозь тепло, разливающееся по телу.       Саша распахнула глаза и отшатнулась, будто обожглась.       — Боже, — выдохнула она, глядя на Адель расширенными от ужаса глазами. — Боже, что я наделала.       Аделаида замерла. Губы приоткрыты, щёки горят, в глазах — ещё не успевшая погаснуть нежность.       — Саш? — тихо спросила она. — Ты в порядке?       — Нет. — Саша попятилась к двери, мотая головой. — Нет, я не… Это неправильно. Мы не должны были. Я не должна была.       — Саша, подожди… — беспомощно позвала ее Аделаида.       — Прости. Прости, я не могу, — Трусова рванула дверь и вылетела в коридор, даже не обернувшись.       Дверь с тихим стуком закрылась.       Аделаида осталась одна.       Она стояла посреди ванной, глядя на дверь, за которой только что исчезла Саша. Пальцы сами потянулись к губам — они всё ещё горели, всё ещё помнили вкус их поцелуя. Внизу гремела музыка, глухая и равнодушная.       Адель медленно сползла по стене на пол, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Было больно.