Баланс

      Чонгук как-то пространно отметил, что давненько он не выходил за пределы города каждый день. Замотал снова голову шарфом, нырнул в песок. Если так станется, то он в песке купаться начнёт чаще, чем в воде, эта мысль ему не понравилась. Он хотел «доплыть» до Зелёного города в поисках друида с его демонами-телепортами, неизвестно же, как далеко торговец успел уехать на своих тварях, но лоза карту не чертила, она тянула его с такой силой, что он уже руку не чувствовал. Можно было не сомневаться, она её оторвёт, если Чонгук будет оставаться на месте слишком долго.       При своей выносливости и скорости передвижения, опережавших обычного человека и мелких демонов, он в пути был уже третий день, а лоза всё тянула и тянула вперёд. Чонгук морально устал больше, чем физически, головная боль возвращалась теперь на целый день. Казалось, что чёртов песок даже в лёгких. Когда он оказался на каменистых тропах, даже почувствовал себя лучше, а лоза продолжала тянуть дальше. В горы. Пришлось раскошелиться на тёплую накидку и подниматься вверх. Прыгать с головой в снег он не собирался.       Наверное, уже входило в привычку находить Тэхёна на самом краю земли и не предупреждать заранее. Чонгук такой патологии даже усмехнулся. Может в следующий раз ему придётся переплывать Большой океан? — Промахнёшься, — почти предсказал Тэхён, мешая Сокджину сосредоточиться на мишени, прищурившему левый глаз.       — Молчи, нечистая! — рыкнул тот, замахнувшись.       Дротик с красными перьями угодил чуть ниже синего, воткнутого в круглую мишень прямо по центру.       — Да чтоб тебя!..       — А я говорил, — оскалился Тэхён, хлопая его по плечу. — Ну ничего, старость — не радость, не расстраивайся, со всеми бывает.       — Отныне я перестану тебя кормить, питайся своей борзостью или блядским языком, — Сокджин не мог сдержаться от пустых угроз.       — Сегодня я уже наелся, а завтра ты первым прибежишь запихивать мне в рот самый вкусный в мире завтрак, — потешался Тэхён, всё ещё хлопая ладонью чужое плечо. Чувствовал ведь, что оно давно болело.       Это было негласной традицией, Тэхён не мог отказать Сокджину посоревноваться с ним, забыться на какое-то время, просто поиграть, но особенно не поддаваться, потому что иначе Сокджину будет неинтересно.       — Вот возьму и уйду ночью на самый пик для молитвы, — пригрозил Сокджин, кажется, уже не в шутку. — И утром не вернусь, потому что одной ночи недостаточно.       — За что молиться-то будешь? — Тэхён ещё ухмылялся, выдёргивая из мишени дротики, протянул один Сокджину.       — За кого, — поправил тот, отвёл глаза, прицелился снова и угодил в ту же самую точку. — Да чтоб тебя! — повторился в сердцах.       Тэхён покрутил пальцами свой, синий, шелестя пёрышками. Он никогда не разделял эту странную веру, которая позволяла Сокджину сквернословить, но вовсе не из-за этого, потому что боги сами бы так разговаривали, если бы им пришлось жить в их мире. Просто не верил во что-то высшее, слышащее, способное помочь. Не верил, что кто-то в здравом уме мог создать их мир таким, какой он есть, позволил ему быть таким, полным демонов, опасности и боли. Раз демонов было так много, почему же боги не сражались с ними здесь? Почему они оставили это людям?       Но ему было приятно, что Сокджин так за него переживал.       — Не нужно морозить колени, твои боги услышат твои мольбы даже отсюда, — сказал он, отходя от мишени подальше, выбросил дротик назад, не глядя.       И угодил в самый центр.       — Плут! — почти выкрикнул Сокджин, заразительно улыбаясь и едва заметно двигая плечом, которому однозначно полегчало.       — Можешь звать меня просто Тэхён, — отозвался тот, тяжёлыми шагами возвращаясь обратно в зал.       Он уже успел рассказать ему всё. Почти всё. Признался, выслушал нравоучения, советы и предостережения. Немало нового узнал о себе, да и вспомнил. Конечно, Сокджин не мог знать всего, у Тэхёна всё ещё оставался целый вагон вопросов. Но как их получить, не попрощавшись при этом с жизнью, едва успев задать? Ох, это была какая-то невероятная задача. Впрочем, угодить дротиком в мишень не глядя, тоже не так уж и просто. Попасть в центр поможет лишь просчитанная траектория, отточенный взмах и непоколебимая вера в себя. Вера в то, что острый наконечник обязательно окажется в центре. Никаких чудес вроде глаз на затылке не требуется.              Он мог бы остаться здесь ещё ненадолго, но теперь каждый час был на счету. В том, что его будут искать, Тэхён уже не сомневался. Он совершенно никаким образом не мог допустить, чтобы его нашли здесь, у Сокджина, к тому же, не готовым к этой встрече. Тут уж никакими молитвами не спасёшься. Даже морозные духи могут показаться противнику лишь бумажным забором.       — Да хватит уже меня облизывать, это не смывается, — ворчала не слишком симпатичная рослая девушка, отталкивая от себя огромную пасть сциллы, чей язык так и норовил коснуться щеки. — Я же скоро вернусь. А вы тут не смейте баловаться, а то Сокджин перестанет вас кормить. — Однако когда она улыбалась, то была на лицо очень даже приятной, видимо эту улыбку нельзя было скрыть никакими иллюзиями.       Как чудесно, что не пришлось трогать руки. Тэхён смотрел на них новым взглядом — надо же, пригодился ранее ненавистный их вид.       — Иди уж, — буркнул Сокджин, стоя на ступеньках монастыря и кутаясь в меха. — Чем скорее уйдёшь, тем скорее вернёшься.       — Или выгонят, — Тэхён улыбнулся через плечо и взмахнул рукой.       С гор он спускался на небольших резных санях, вертел головой по сторонам, словно любовался снегом в последний раз, запоминая каждое дерево и вершину, вид с высоты на островки жизни у подножья.       — Ай! — И никак не ожидал, что угодит вместе с санями в какой-то камень, так что сани полетят в одну сторону, а он — в другую.       Вместе с камнем.       С камнем?       — Ты какого хр… — выбираясь из сугроба, прошипел Тэхён вполне себе женским голосом, но со своей собственной интонацией, да не договорил, уставившись на этот «камень» с открытым ртом.       Чонгук поспешил подняться, его штаны были лёгкими, намокали быстро. Откуда бы он знал, куда приведут его поиски. Он не успел оглядеть себя, лоза опять потянула, только теперь в сторону вполне себе женского голоса. Он с настороженностью оглядел незнакомую девушку и застыл. Лоза успокоилась, но жечь начала очень сильно. Чонгук и не такое терпел, потому не особо придал значения поначалу, а потом задумался. Что это растение пыталось ему сказать?       — Э-э, — многообещающе начал он. — Вы меня сбили.       — Это Вы встали у меня на пути, — парировал Тэхён, изо всех сил стараясь не выдать себя самого, желающего спросить.       Мол, что, опять заказ?       Опять на меня?       Вместо этого он добавил:       — Не хотите подать даме руку? — и фыркнул, протягивая её.       Рука была в перчатке, так что Чонгук вряд ли узнал эти пальцы. И прежнее тепло сквозь ткань ощутить было сложнее. Тот виновато насупился. Грубить девушкам было не в его правилах, даже если они вот так бесцеремонно его сбивали.       — Я немного потерялся, — соврал он, но руку подал.       Помог девушке встать, оглядываясь по сторонам. Сугробы вокруг ничего хорошего вот лично ему не предвещали, а от белого в глазах начинало рябить.       — Извини… те.       — Вы что-то потеряли? — Тэхён поднялся, расправил плотную синюю юбку, достигающую подолом почти до земли.       Из-под неё виднелись острые носки сапог, а на плечах лежала накидка с капюшоном и меховой опушкой. Тэхён поправил волосы, заплетённые в тугую косу, надел капюшон и уставился на Чонгука тёплыми карими глазами, совсем не чёрными, что тоже было очень хорошей иллюзией.       — Здесь никто не живёт, что Вы здесь забыли? Охотитесь? — добавил ещё пару мгновений спустя, а то Чонгук странно его оглядывал.       — Ищу… давнего друга, — искатель нахмурился. — Никто не живёт?       Наклонил голову набок и стряхнул снег с волос, тот попал за шиворот, теперь холодил шею. Но лоза продолжала жечь и никуда больше не звала, значило ли это, что где-то может быть спрятан домик, в котором торговец укрылся? Если да, то точно поблизости. Может он сам охотится?       Чонгук ещё раз оглядел девушку и теперь улыбнулся ей виновато, что-то в ней было необъяснимо странное.       — Может Вам туда? — Рука в перчатке указала прямо вниз на едва различимые домики. — Я там живу. Как зовут Вашего друга? Вдруг я его знаю?       Чонгук повернулся по указанному направлению и сделал шаг на пробу — лоза потянула обратно.       — Может он там живёт, но сейчас где-то здесь. Вы не видели никого, пока ехали? — тактично пропустил вопрос про имя.       Лоза опять кольнула вспышкой жара, Чонгук невольно сжал губу зубами. Это чëртово растение так его измучило, что он отдал бы половину своей оставшейся жизни, чтобы встретить Тэхёна прямо сейчас и избавиться от цветов.       — Оу, у вас особая связь, раз Вы чувствуете его местонахождение? — не удержался Тэхён, едва не прикусив собственный язык. — Я не видела здесь никого, кроме Вас!       Сделал шаг в сторону, и ногу свело острой болью.       — Ай! — Он падал как-то совсем не грациозно, пытался сохранить равновесие, морщась от неприятных ощущений. — Моя нога!       Чонгук вздёрнул бровь вместо ответа. Вторая фраза заставила насторожиться, не под снег же он провалился. А после крик упавшей девушки его совсем отвлёк от мыслей о торговце. Чонгук не впервые видел такую не очень женственную девушку, но странное было в ней не это. Она смотрела как-то не так, двигалась как-то не так, теперь вон сидела в снегу и держалась за ногу. Он осторожно присел рядом, через сапог и юбку пытался определить, насколько сильно она покалечилась. Ожидаемо — не смог.       — Где? Лодыжка? — наугад спросил Чонгук, не спеша притрагиваться. Демон знает этих северных девушек, они же и драться начать могут, если подумают, что к ним пристают.       — Да, — охнул Тэхён, сжимая пальцами ноющее место. — Вы должны отвезти меня вниз! — и кивнул в сторону перевёрнутых саней в другом сугробе.       На это самое «должны» Чонгук скептично выгнул бровь, но весь вид девушки его заставил сомневаться. Хотя слабой или нуждающейся она не казалась.       Он раздумывал, сидя перед ней, и главным аргументом стали её слова, что никого в округе нет. А двигаться, по всей видимости, она сама не могла. Лишь её положение сподвигло его отложить поиски Тэхёна и помочь. Всё же девушка в беде могла стать лёгкой добычей кого угодно.       Искатель перевернул сани, стряхнул снег голыми руками и вернулся к девушке. Теперь возвышаясь над ней, он чувствовал себя ещё более странно.       — Держитесь крепче, — сказал он, не имея ввиду ничего дурного, и с лёгкостью подхватил её на руки.       Незнакомка оказалась тяжёлой. Он старался не выдавать своего удивления, с нужной осторожностью посадил её в сани.       — Ай! — Едва устроившись, «девушка» схватила его прямо за предплечье, заглядывая куда-то за спину. — Кажется, там сцилла! Вы знаете, что это за тварь? Мой брат говорит, что они прекрасны, но я их ненавижу!       Разумеется, за спиной Чонгука никого не было, только сугробы и камни. Но почему-то хватка Тэхёна сначала не давала ему обернуться, а когда у Чонгука всё-таки получилось посмотреть назад, вспышка в его сознании нарисовала вместо одного валуна крупную сциллу в снегах. Крайне недружелюбно настроенную к людям.       — Быстрее! Давайте быстрее вниз! Ох, был бы здесь брат, он бы точно с ней договорился! Пожалуйста, не позволяйте ей нас догнать!       Чонгук встрепенулся в надежде, что это одна из сцилл торговца, но, кажется, ошибся. Эта была дикой и на вид очень голодной. Чонгуку она была не опасна, а вот девушке…       — Ваш брат? — переспросил он, и тут его голову повело. Он принюхался, наклонился ближе, не смотря на притаившуюся опасность. Пока нёс её, не чувствовал, а сейчас вот…       Шафран слыл редким запахом, таким, что специю добавляли в специальные парфюмы, а его цветки узнавали не все. Сейчас от яркости запаха у Чонгука в висках застучали отбойные молоточки.       — Как зовут Вашего брата? — выдохнул он.       Однако сцилла не собиралась ждать конца их разговора и утробно рыкнула. Искатель подскочил на ноги и встал на сани позади, резво оттолкнулся ногой, и они понеслись вперёд, то есть — вниз, к тем самым домикам.       Где-то вверху, почти на самом пике, заревела настоящая сцилла, а «девушка» поёжилась, обхватив себя руками.       — Тэхён его зовут. Вы же не его ищете? — громко спросила, перекрикивая ветер.       Чонгука так на месте и пригвоздило. Он бы свалился снова в снег, если бы не рефлексы. Мысль о том, что у Тэхёна вроде не осталось родственников, осталась неразвитой и отброшенной в самый дальний угол из-за суеты.       — Его, — как-то слишком возбуждённо крикнул он. — Где он?       — Наверное, дома. — Тот пожал плечами, прикусил губу, хорошо, что Чонгук не видел в тот момент его лица. — Но его вечно где-то носит… Раз вы знакомы, можете подождать его возвращения. Как вас зовут? Может, он говорил о Вас.       — Джей Кей, — на автомате сказал Чонгук, очень даже обрадованный перспективой встречи не в холодном сугробе.       Может он даже найдёт, где поесть, пока ждёт.       — Джей Кей, — эхом отозвался Тэхён. — Нет, такого имени он не упоминал. Чонгук усмехнулся про себя.       Когда склон закончился, ему стало сложно катиться, отталкиваясь ногой по все ещё покрытой снегом и льдом дороге, к тому же девушка заявила, что уже замёрзла и нога сильнее болит.       — Вы можете взять поводья и тащить сани, Джей Кей, — протянула ему верёвку. — Нам во-он туда, — она снова указала пальцем на дом с красной крышей, едва припорошенной снегом. — Совсем чуть-чуть осталось.       Исходи предложение от кого-то другого, кто не продрогшая девушка с пострадавшей ногой, Чонгук ответил бы крепким словом. Тут лишь хмуро согласился, взялся за протянутую верёвку и потащил сани к указанному дому. Он шёл шагом быстрым, ровным, и действительно дотащил сестру Тэхёна к крыльцу.       — Здесь? — переспросил Чонгук для достоверности. Не будь он приспособленным на более дальние дистанции, сейчас запыхался бы, но ездовой собакой чувствовал себя в любом случае.       — Да. — Всю дорогу Тэхён улыбался, не мог удержаться, а теперь протянул к нему руки. — Несите внутрь, дверь не заперта.       Недаром говорят, что северные девушки отличаются от южных. Эта вон уже раскомандовалась, хотя на вид ей лет двадцать пять, не больше. Чонгук снова подхватил её на руки, присутствие девушки рядом странным образом успокаивало лозу. Она больше не подавала признаков жизни, словно действительно стала обычным рисунком. Успокоилась, потому что знала, они придут к Тэхёну вместе с сестрой?       Он занёс девушку в дом и остановился, как вошёл.       — Куда? — спросил, на автомате оглядывая комнаты.       — Это что ещё за…       В столовой, граничащей с прихожей и не имеющей стен между ними, за большим круглым столом сидел весьма крупный мужчина, что-то мастерил своими мощными руками. Пальцы застыли, брови приподнялись вверх, стоило парочке появиться на пороге.       — Папа! Я потом тебе всё объясню! — перебил Тэхён. — Джей Кей, немедленно поставьте меня на пол!       Кажется, он сам выбрался из чужих рук и на одной ноге допрыгал до стола, сверкая взглядом.       — Тебе привет от сам-знаешь-кого. — Коснулся наморщенного лба губами и резко выпрямился. — И ещё вот! — Достал из кармана плаща какой-то свёрток.       Брови мужчины опустились, морщины разгладились, лицо просветлело. — А это что за крендель? И почему ты скачешь, как ненормальная? Тебе сколько лет? — не растерялся он.       — Это Джей Кей, он ищет Тэхёна, — быстро отозвалась девушка. — А я, кажется, подвернула лодыжку. Но ты только не волнуйся. Брат вернётся и поможет, он же вернётся? Или он дома? Тэхён? Ты здесь? К тебе пришёл Джей Кей! И мне нужна твоя помощь!       — Ой, да не ори ты так, нету его, — пробурчал мужчина. — Скоро придёт.       А потом сурово уставился на Чонгука.       — И зачем же Вы его ищете? — При этом поднимался из-за стола и выглядел всё больше и опаснее, увеличивался в размерах. — Бл… — не рассчитав, треснулся головой об потолок.       — Папа, аккуратнее! — упав на свободный стул, выкрикнул Тэхён, стараясь не ржать в голос.       Чонгук с каждым движением мужчины всё больше напрягался, руки прижимал к бокам, в случае чего успеть выставить их вперёд или защититься от удара.       — Помощь нужна, — повторил искатель за девушкой. — Он не говорил, когда вернётся?       — Сегодня обещал. — Мужчина слегка уменьшился, ссутулившись. Скользнул взглядом по всему Чонгуку, остановился внизу. — Вы бы хоть снег с сапог стряхнули, кто это всё будет убирать? — И снова грозно уставился.       — Я буду! — отозвался Тэхён.       — Ты подвернула ногу, — сурово рыкнул «отец». — Пусть сам за собой убирается. Метла нужна?       — А мои сапоги чистые, — как-то хвастливо сказал Тэхён, вытягивая ту ногу, что не болела.       — Какие мысли, такие и сапоги, — не удержался здоровяк.       Чонгук посмотрел под ноги, в сестру Тэхёна бросил колкий взгляд, а мужчине фыркнул: — Это всего лишь снег, философия тут лишняя.       Не удержался.        Взял метлу, где сказали, и вымел снег за порог. Вот в этом существенная разница снега, он песчинками не забивался во все щели, а что не вымести — само растает.       — Я бы вернулся попозже, если бы вы сказали, когда он обычно возвращается. От голода уже сводило не только желудок. Искатель собирался где-нибудь поесть и желательно, чтобы вокруг было повеселее.       — А ты точно друг моего брата? — недоверчиво спросила «девушка». — Кажется, ты его совсем не знаешь?       — Вот-вот, — поддакнул великан, усаживаясь обратно на стул и помогая «дочери» снять сапоги. — Чтобы тот вернулся, когда сказал? Быть такого не может.       — Чтобы он сказал, когда вернётся, папа, — поправил Тэхён и тут же добавил: — Джей Кей, вероятно, голод мешает тебе здраво мыслить?       Мужчина покосился на него, сощурившись.       — Нет, — соврал Чонгук и сделал шаг назад.       Лоза словно поняла его намерения и огрела таким огнём, будто руку ему оторвало. Он вымученно вздохнул.       — Да.       — Ох, кажется, так гораздо лучше! — Тэхён выпрямил обе ноги, его лодыжки были целыми, правая слегка покраснела, но не опухла, а ещё он даже залюбовался ими, какие они сейчас были женственные.       — Сидаунплиз, — велел здоровяк на каком-то незнакомом Чонгуку языке, но отодвинутый свободный стул был весьма понятен.       Чонгуку показалось, что не только руки лишится, но и голова у него взорвётся. Он коротко кивнул мужчине, накидку свою снял, на крючок повесил. Влажные от снега волосы мешались, неприятно сбиваясь. Чонгук поморщился, но хвост свой распустил, собрал по новой и скрутил ракушкой на затылке. Не самое приятное, но он надеялся уже сегодня найти комнату с ванной и хорошенько отмыться.       Сел на отодвинутый стул, пытаясь в голове воспроизвести незнакомое слово.       — А со стола кто будет убирать? Папа! — грозно так сказал Тэхён, кивнув на заваленную каким-то хламом поверхность.       — Папа будет убирать со стола, — вздохнул великан и первым делом спрятал полученный от Сокджина свёрток, как будто там было что-то ценное, и этот странный Джей Кей мог на него покуситься.       Тэхён вскочил на ноги, чуть прихрамывая, тоже снял накидку. Под ней обнаружился нежно-лиловый джемпер с бантиком на спине, у воротника. Он стал особенно заметен, когда Тэхён тоже убрал свои волосы наверх, свернув косу в пучок и удержав его в таком положении, воткнул туда палочку для еды. Лиловые ленты достигали лопаток и двигались при каждом его движении по кухне, даже «отец», из рук которого постоянно что-то падало, не мог отвлечь наблюдателя от этого зрелища.       Чонгук долго рассматривал девушку, да и слишком внимательно. Бантик показался привлекательным.       — А как тебя зовут? — вспомнил вдруг.       — Вишня, — легко отозвался Тэхён.       Мужчина замер, прижимая к груди остатки хлама, но выглядел так поражённо, что того и гляди выронит всё разом.       — Ты взял мою дочь на руки, не спросив её имени?       — Ну па-апа, — протянул Тэхён, обернувшись, одна из прядей выбилась из причёски и красиво обрамляла девичье лицо. — Мы же только встретились! Он просто не успел!       В кастрюле на горелке уже что-то аппетитно булькало.       — Вишня, — повторил Чонгук. Брат Жемчужина, сестра — Вишня, ну и семейство.       — Я взял вашу дочь, потому что она ногу подвернула. В смысле, на руки.       — Кхе-кхе, — прокашлялся мужчина, принюхался к аромату и только из-за него сменил гнев на милость. — Поженитесь мне ещё!       Пригрозил шутливо, потащил свой хлам куда-то в комнату.       Довольно скоро Тэхён выставил перед Чонгуком миску густого супа, протянул ложку и ненадолго замер, потому что перчатки ему тоже пришлось снять, а теперь его руки прямо во всей красе были перед его взором, разве что узоров на них не было, стоило надеяться, что он их просто не разглядел или не запомнил. Или что так сильно голоден, что не заметит идеального сходства.       — Папа шутит, — успокоил Тэхён, резво усевшись напротив, когда выставил на стол ещё две миски и достал свежий северный хлеб. — Ешь.       Чонгук внутренне дёрнулся, вот только северной невесты ему не хватало, со странным именем и… Он пригляделся к пальцам, сжимавшим ложку. Хотел поближе рассмотреть, но девушка резко отстранилась и села напротив.       — Странные шутки, — отстранённым голосом произнес искатель, не сводя с девушки взгляда. — Вишня, могу я попросить тебя дать мне стакан воды? Голова болит.       — Да, сейчас, — Тэхён не успел взять свою ложку, как снова пришлось встать, чтобы выполнить просьбу.       Руки странным образом свело, словно они жаждали прикоснуться к чужим вискам и унять эту боль. Но…       — Вот, держи. — Он протянул стакан и сел обратно, стараясь не слишком грозно смотреть на свой суп, потому что пытался справиться с ощущениями.       — А ну, — вернулся великан, уселся прямо между ними, так плюхнулся на стул, что тот заскрипел, чудом оставшись целым. — Ай, доченька, ай, красавица, — принялся уплетать содержимое миски, поглядывая на Чонгука. — Вкусно готовишь, посуду бы съел!       Теперь у Тэхёна зачесались руки стукнуть по этому лбу ложкой. Полегчало.       Чонгук пил медленно и ожидаемо поперхнулся. Закашлялся, чуть не выплюнул в собственную тарелку. Перспектива отпилить себе руку вдруг отчетливо замаячила.       Он поблагодарил за еду и тоже взялся с аппетитом уплетать. Расправился быстро. Действительно было вкусно. Отпиливать руку расхотелось, имена больше странными не казались, а мужчина показался даже симпатичным.       — Спасибо, — повторил Чонгук. — Было вкусно.       — Ты моешь посу… — не удержался Тэхён, как вдруг входная дверь резко распахнулась.       Возможно, обернувшийся вместе со всеми Чонгук ожидал увидеть там Тэхёна, ничего не ведая, но Тэхён-то был здесь, а мужчина посредине вскочил, снова треснувшись головой об потолок.       — Бл!       — Нам… — проговорила высокая женщина в мехах с изящной высокой причёской, в которой волосы напоминали птичий хвост, и с таким красивым лицом, что можно иконы с неё писать, — …джун-а? — добавила уже растерянно, оглядев собравшихся за столом.       — Мама! — пискнул Тэхён и очень сильно захотел уметь проваливаться куда-нибудь сквозь землю.       А ещё обалдел, его Сокджин, значит, красотой обделил, заговаривая зубы, что это крайне сложное мероприятие, и всю себе оставил.       В редких случаях Тэхёну хотелось его треснуть.       — Как интересно, — «женщина» прошла к столу, — у нас гость.       И воззрилась на Чонгука почти ледяными глазами.       — Жених, — крякнул Намджун.       — Вот ещё, — парировал Сокджин, переводя взгляд на Тэхёна, а потом обратно возвращаясь к Чонгуку.       Чонгук засмотрелся, пока ответ Намджуна не заставил его поперхнуться во второй раз. Когда Тэхён вернётся, он его задушит за то, что претерпевает прямо сейчас.       — Здравствуйте, — поздоровался, однако. — Пойду помою посуду.       Встал, чётко так собрал тарелки со стола и унёс в направлении раковины.       — Стул мне кто-нибудь подвинет? — Сокджин уставился на Намджуна.       Тот был даже повыше, гораздо крупнее, но послушался, боялся такого тона или взгляда страшнее, чем его соседи боялись сцилл.       Сокджин царственно уселся. — А еда где? — и на Тэхёна уставился.       — О, да, мам, прости, пожалуйста! — Тот в свою очередь вскочил следом за Чонгуком, взял чистую миску и принялся зачерпывать из кастрюли суп. — Прости, пожалуйста, — прошептал, повторяясь, прижимаясь к искателю плечом.       — Да ладно! — Чонгук закатывал рукава по локоть, чтобы не намочить. Не виновата же Вишня в дурацких шуточках отца. Может ей вообще неприятно. Как всё сложно с этими северянами! Хотя не факт, что дома он в что-то подобное никогда не попал бы.       Тэхён покосился на его руку, покрытую цветами, да так и замер, проливая горячий суп мимо миски прямо на руку, которой её держал.       — А-ааа… — И миска полетела прямо в кастрюлю, а Тэхён махал обожжённой рукой.       — Ты такая красивая сегодня, — успел мурлыкнуть Намджун, коснувшись своей лапищей чужого плеча с каким-то трепетом, но тут же получил по ней удар.       Сокджин обернулся на звуки, готовый защищать Тэхёна ценой своей собственной жизни.       — Не сейчас!       Чонгук не увидел, как Вишня обожглась, по её действиям догадался. Он слишком резко повернулся и взял за обожжëнную руку. Тут послышался непонятный хруст, лоза зашевелилась и пришла в движение. Она молниеносно потянулась от его руки к её. Одним концом обвила запястье девушки, крепко прижав к запястью самого Чонгука. Большой фиолетовый цветок распустился прямо на ожоге и его как будто не бывало. Зато сцепленными их руки остались.       Ошарашенный Чонгук попытался отнять руку, потом разорвать проклятое растение, но лоза не давалась, словно кожу к коже рисунком приклеила, на деле сковав покруче любых браслетов. Тэхён таращился на Чонгука, на цветок, на их руки, даже забыв, как дышать, ничего не мог произнести, сперва даже не пытаясь дёргаться.       — Это что за х… — Сокджин с трудом подбирал приличное слово, не к лицу красивой женщине материться.       — Хризантема? — подсказал Намджун, совершенно не разбирающийся в цветах.       — Шафран! — поспорил Сокджин.       — Твою мать! — выругался за всех Чонгук. Он обречённо вздохнул и посмотрел на девушку как-то отчаянно.       — Я искал Тэхёна поэтому, — сказал чуть громче, чтобы родители вполне слышали. — Лоза вела к нему, но я встретил вашу дочь, и мы пришли сюда. Я думаю, только Тэхён может снять это растение с меня и с Вишни тоже. Он ведь вернётся сегодня, как вы сказали?       Перспектива спать здесь, а тем более в таком положении его вот вообще не радовала. Однако, пальцы переплелись с чужими. Глаза уставились в глаза.       Вместе с этим по щеке Чонгука прилетела оплеуха свободной рукой. Странно, но это вовсе не помогло тому, чтобы путы ослабли.       — За что? — охренел тот, интуитивно схватился за щёку. Больно не было, скорее гордость задело.       — Сам подумай, — фыркнула Вишня, задрав нос. — Я думала, это поможет.       — Я тебе потом объясню, эти девушки такие сложные создания, — успокаивающе произнёс Намджун, подходя вместе с Сокджином поближе. — Кхм, дорогая, мы можем что-нибудь с этим сделать?       Сокджин всплеснул руками.       — Я тебе что — волшебница что ли? Или садовод?       — Ну да, чего это я, я вообще кузнец. Значит будете пока так. Пока Тэхён не появится. Доченька, тебе не больно?       — Нет, — снова фыркнул Тэхён, глядя куда-то в стену.       Чонгук хотел поспорить, что все девушки в его жизни были лёгкими и простыми, и никто его не бил, хотя с ними он творил вещи похуже, чем привязать к себе, но вовремя прикусил язык и отвернулся.       — Давайте Тэхёна подождём, он же руками что угодно может. И цветы эти, уверен, вытянет без проблем. — Чонгук в этом почему-то был уверен, волшебные же руки, красивые.       — Давайте подождём, — проговорили «родители» в унисон и вернулись к столу, переглядываясь.       — Погодите, — Вишня уставилась на них. — А если он сегодня не придёт, спать мы будем вот… Так? — и потрясла рукой, крепче сжимая чужие пальцы. — Мама, ты точно не можешь ничего сделать?       — Поспать с вами? — не удержался Сокджин.       Чонгук на этих словах побледнел и стал чесать свободной рукой внезапно зудящую шею. Уж что-что, а спать с ними он не собирался. Ни в каком смысле этого слова.       — Я надеюсь, он вернётся, — хмуро отозвался искатель, со стороны наблюдая, как его безвольной рукой трясут.       — Да, он же всегда возвращается, — снова не смог промолчать Сокджин. Тэхён при этом возмущённо пыхтел. То ли лианы не признавали его до конца из-за иллюзий, которые снять самому было не менее проблематично, то ли он просто был ошарашен таким поворотом, но ему они не поддавались, ну никак, хотя он честно пытался.       Конечно, никакого Тэхёна не было даже когда стемнело, Намджун не без помощи Сокджина приготовил постель в отдельной комнате, Тэхён уже успел возненавидеть собственные руки вновь, весь этот балаган и самого себя за то, что сразу не признался. А теперь было как-то поздновато, Сокджин не стремился ему помогать, демонически усмехаясь исподтишка.       — Голову оторву и съем, — пригрозил Намджун явно Чонгуку, выходя из комнаты первым.       — А я доем всё остальное, — сладко пообещал Сокджин и тоже вышел.       — Свет! — закричал Тэхён, но тот унёс с собой лампу, погружая спальню в непроглядную тьму.       От которой Тэхён жалобно вздрогнул, не успев дойти до постели. Пальцы Чонгука он при этом сжал до нового хруста.       — Можете не утруждаться, она сама сейчас отвалится, — вздохнул тот.       Резкие перепады температуры вызывали головные боли, а если учесть, как быстро он передвигался, да и в Коконе царил климат-контроль в отличии от пустыни, мучили они его часто.       — Вряд ли поможет, если ты сломаешь мне пальцы, — отозвался Чонгук. Он прикинул, где кровать, и сделал шаг по направлению к ней. — Я полежу на полу, залезай.       Тэхён остался стоять на месте.       — Ничего не вижу, — прерывисто вздохнул.       Чонгук сжал его руку и потянул в свою сторону.       — Сюда.       Кровать была буквально в паре шагов от них, поэтому труда дойти не составило. Затем он просто подтолкнул девушку, чтобы удобно лечь на полу. Хотя «удобно» тут не то слово, рука к утру у него отвалится из-за невозможности согнуть и поддержания в висячем положении. В отсутствие зрения все остальные чувства, кажется, слишком обострились, у Тэхёна самого голова заболела, рука уже отваливалась, а ещё чувство стыда, откуда бы ему вообще взяться, накатывало всё сильнее.       — Прости, что ударила, я правда думала, что это поможет освободиться, — проговорил Тэхён, кусая губы.       — Да ладно, — великодушно простил Чонгук. — Ты запаниковала.       Он закинул не скованную руку за голову и уставился в чёрную темень потолка. До утра можно и с ума сойти.       Тэхён ворочался и вздыхал, пытаясь устроиться, а потом потянул его руку к себе вместе со своей и капризным: — Неудобно так. Иди сюда.       Чонгука уговаривать не пришлось. Себе он верил, а рука действительно ныла с каждой минутой всё сильней. Дискомфорт действовал на нервы.       — Подвинься, — сказал он, переползая с пола на согретую сторону кровати. Неудобная ситуация удивительным образом стёрла границы приличия и фамильярность, без обоюдного договора, вдруг стала такой уютной.       — Одеяло? — спросил Чонгук. — Не замёрзнешь?       — Я одета, — вздохнул Тэхён, пытаясь устроиться, повернулся на бок и угодил носом и губами прямо в висок Чонгука, от которого всю головную боль у обоих как рукой сняло.       Вернее — губами.       Чонгук замер, он даже дышать побоялся, чтобы ненароком всё не вернулось обратно. Сглотнул так тяжело. В глазах прояснилось, тяжесть больше не давила на лоб. Он как-то облегчëнно выдохнул, а потом издал удивленный возглас.       — Ты тоже так умеешь? Как он.       — Что? — Тэхён сам свободно выдохнул, но дёрнулся в сторону через мгновение. — Извини, я случайно.       — Ну… — Чонгук замешкался. — Тэхён так лечил мне голову, помогает мгновенно.       Он тактично опустил, что брат её лечил руками, а не губами. Тэхён запыхтел.       — Понятно, — рука снова зачесалась, да обе. — Мы с ним не родные, я такого не умею, — проговорил, переворачиваясь на спину, а после вдруг совершенно по-девичьи всхлипнул.       У Чонгука заскребло в груди, он вдруг подумал, что наступил девушке на больную мозоль. Но голова-то у него болеть перестала тут же!       — Ты чего? — он неуместно похлопал её по плечу.       — Ты…       Тэхён дёрнул рукой, той, что привязалась к Чонгуковской.       — Лежишь в кровати с девушкой, держишь её за руку, а только и говоришь, что о её брате, — процедил он первую попавшую в голову глупость.       Всё, что угодно, лишь бы не признаваться, что он и есть Тэхён, никакая не Вишня. И уж тем более, чтобы не жаловаться, как он ненавидит эту темень. Всё внутри него её ненавидит. Даже уснуть не получится, скорее всего. В этой комнате у Намджуна даже окон не было. Тэхёна это злило.       А ведь он столько лет доверял Сокджину! Как он посмел его так подставить? За что? Его затрясло.       Чонгук охренел вдвойне от такого заявления. На первый взгляд, она казалась недотрогой.       — Ну, ты тоже красивая, — как-то не нашёлся ничего другого сказать. Как не обидеть девушку ещё больше, вон какая чувствительная. Он осторожно сжал её пальцы в знак примирения. — И твой отец оторвёт мне голову.       — Лжёшь, — рыкнул Тэхён и следом снова всхлипнул. — Лжёшь, что красивая, Чонгук! — не уследил за языком, под лавиной эмоций.       А когда понял, как его назвал, то вжался в кровать, даже пальцы разжимая, как будто хотел раствориться в этой тьме и ничего от себя, не менее лживого, не оставить, только кусок лозы и запах шафрана.       Чонгук похолодел. Тишина в комнате стала такой плотной и осязаемой, он чувствовал её затылком. Искатель моргнул и протянул руку, безошибочно в темноте находя щёку девушки и притягивая к себе.       — Как ты меня назвала? — спросил он и больше в его голосе не было ни мягкости, ни щепетильности. — Повтори.       — Ну… Ты же не Джей Кей, — Тэхён не сразу нашёл у себя голос, почему-то звучавший как-то иначе, чем минуту назад, совсем не по-женски. — Так и я не Вишня.       Наверное, стоило это признать ещё там, на кухне, потому что лоза тут же ослабла, переползая на его руку целиком, душа её так, словно теперь её намеревалась вырвать. Тэхён сильнее сжал чужие пальцы, словно противился этому повороту, а ещё страшно не хотелось получить по лицу в ответ, только не в темноте, где он совершенно слеп.       Чонгук угрожающе зарычал. Рука его сползла Тэхёну на шею, он лишь титаническим усилием постарался не задушить обманщика. — Повеселился, правдолюб? — прохрипел искатель. Тэхён не видел, но в темноте его лицо исказилось от гнева.       Туда же, к шее, ползла и лоза, она душила его вместе с рукой, вместе со тьмой комнаты.       — Ч-чон… — Тэхён захлёбывался в этой боли.       Чонгук не сразу заметил неладное. Задыхающийся Тэхён вырвал его из пелены злости, и первой мыслью было позвать родителей, кем бы они не приходились на самом деле. Но вместо окрика искатель подскочил.       — Тэхён? — настойчиво позвал он. Под пальцами ощущалось движение лозы, и Чонгук зарычал ещё громче. Он взял его лицо в свои руки и зашептал более спокойно: — Дыши. Дыши. Вели ей не трогать тебя.       — Не могу, — еле выговорил Тэхён, дёрнулся вперёд, вдыхая жалкий клочок воздуха рядом с его губами, а потом снова в них впился.       На этот раз чтобы позорно спрятаться в чужом теле, а не делиться воспоминаниями. Тело Тэхёна обмякло в чужих руках, а сознанию стало так спокойно, тепло и тихо, словно он вернулся после долгого и странного, почти бесконечного путешествия, в дом, где его всегда ждали. Чонгук тоже этого не мог видеть, но лоза отступила, как будто основной её целью была его смерть. Лоза сделала своё дело и успокоилась.       Чонгук не двинулся, обхватил Тэхёна рукой за пояс и опустился ниже. Торговец затих, но искатель не спешил отрываться от него, прислушивался к сердцебиению. Ещё несколько секунд спустя шевельнул губами и вовлёк в новое прикосновение, поцелуем такое вряд ли назовешь.       Он ощупал его шею, казалось, ничего ей не угрожало.       Еще немного погодя Чонгук оторвался от него и силился разглядеть лицо.       — Ты в порядке?       — Я? — как-то странно переспросил Тэхён, осознавая, что его вышвырнуло обратно и пытаясь управлять своим телом. Их связь с Чонгуком ещё не была настолько сильной, чтобы он мог в нём задержаться. И тем более — управлять им.       — Да, — ответил, а потом вдруг посветлело.       Волосы Тэхёна светились тускло, через чёрные пряди пробивался свет, казалось, что звëзды заблудились в них и наконец нашлись, вспомнили, что им положено светить ночью.       — А ты? — спросил Тэхён, разглядывая его в собственном сиянии.       — Да.       Чонгук ощущал себя странно, словно в собственном теле потеснили, а в голове он встретился с кем-то.       Он пропустил пряди и свет между пальцев, потянул на пробу.       — Не двигайся, — сказал ему и наклонился снова. Прижался к губам уже в собственном желании, жёстко смял. Вот это уже больше походило на поцелуй, пусть грубоватый. Искатель шевелил губами больше не для самого поцелуя, а словно хотел поймать непрошеного гостя.       — Что ты сделал? — спросил он, оторвавшись, в словах его не было агрессии.       — Сейчас? — уточнил Тэхён, устраивая руку на его предплечье. — Вошёл в тебя. Это несложно, я не мог спросить, потому что не мог дышать. Теперь могу. В тебе столько силы…       — Чтобы войти, тебе нужно целовать в губы? — задал следующий вопрос Чонгук, не переставая перебирать светящиеся пряди.       — Нет. Часто достаточно просто посмотреть в глаза. Но с тобой работает почему-то только губами.       — Только со мной?       — Я могу войти в тело любого существа. Тех, кто послабее, могу раскрыть взглядом. Сциллу, например, пришлось очень долго трогать в первый раз. Она не реагировала на взгляд. Чем больше я погружаюсь, чем чаще, тем сильнее связь. Я уже чувствую, что и где у тебя болит, когда ты рядом. Я никогда не пробовал это с человеком, только с животными и демонами, обладающими плотью.       — Ты входишь через каждый поцелуй? — уточнил Чонгук.       Он задумался над его словами, а потом усмехнулся и откинулся на спину на кровати.       — Да уж, целоваться с демонами — то ещё удовольствие.       — Я не целовался с демонами.— Тэхён подвинулся ближе. — Впрочем, с людьми тем более.       —Ты не целовался с людьми раньше? — Чонгук даже голову приподнял.       На это Тэхён замотал своей.       — Нет, ты первый, кого я коснулся губами.              Что делать с этой информацией, искатель решил оставить на потом.       — Как много ты можешь увидеть, когда находишься во мне? — формулировка, конечно, была странная, но иначе ситуацию не обрисуешь.       — Смотря сколько я там пробуду. Сейчас я не осматривался, я прятался и искал силу, чтоб светить, — Тэхён даже не раздумывал, не анализировал, не сейчас. — Я могу увидеть прошлое, если о животных. Могу понимать их мысли и язык. Чаще просто смотрю их глазами. Могу управлять телом, но это только с матерью-сциллой, младшая пока не даётся. Ты чего-то в себе стесняешься?       — Нет, — просто ответил Чонгук. — Но я делал то, чем не горжусь.       Перспектива, что кто-то может увидеть полотно его прошлого без прикрас, не трогала Чонгука, он давно научился жить со своим грузом. Тэхёна что-то могло напугать или довести до отвращения. Впрочем, жизнь никому не оставляла шансов оставаться невинным и непосвященным.       — Если я сейчас опять поцелую, опять войдёшь? — спросил он, глядя в потолок, а в голове всё крутились обрывки их разговора с Юнги.       Тэхён подтянулся выше.       — Можешь просто поцеловать и проверить.       Чонгук подтянул его за подбородок и перед поцелуем заменил воспоминание о разговоре с Юнги на воспоминания падения в сугроб.       Он прижал к себе Тэхёна за затылок, в этот раз действуя без напора, не закрывая глаз, но Тэхён не спешил погружаться в него, это всегда работало в обе стороны, стоило наладить контакт. Для того, чтобы засосать Чонгука в себя, сейчас почти в натуральном смысле этого слова, потребовались усилия.       Неглубоко, не полностью, но достаточно, чтобы Чонгук, не теряя и своё, ощущал при этом сегодняшнее состояние Тэхёна, начиная со встречи, когда тот насторожился и решил подождать немного, узнать больше, зачем он снова его нашёл, прикинувшись девушкой не для обмана Чонгука, потому что не ожидал его встретить, а для собственной безопасности, покидая Сокджина.       Потом увлёкся, столкнувшись, потом смущался за столом. Боялся во мраке, бесился и стыдился.       А теперь — какими приятными ощущает его губы наощупь, как ему нравится их касаться, так что сам Тэхён целует его, увлекает за собой.       Это были даже не картинки воспоминаний, последнее вообще не было воспоминанием, а настоящим действием, в котором Тэхён уже почти лежал на искателе, не отрываясь от его губ, пока жаром не обдало до самых пяток, на губах остался лишь потрясённый вздох. Сознание к Чонгуку вернулось, чужие ощущения оседали внутри, как искорки после небольшого взрыва. Тот удивленно моргнул, пребывая под впечатлением. Больше всего его зацепило, как смаковать свои ощущения и одновременно получать знание о чужих. Он облизал собственные губы и задумался. Злость на обман не улетучилась, но теперь хотя бы стало понятно, почему он его встретил в таком виде и почему Тэхён скрывал.       — Я не до конца осознал, как много ты можешь, но раньше ничего подобного не встречал, — он погладил торговца по щеке.       — А я не чувствовал, — признался тот в очевидном, глядя в глаза, хотя шея Чонгука выглядела так привлекательно для его губ, каким-то чудом держался, чтобы не нырнуть.       — Если учесть, что ты никого раньше не целовал, то не удивительно, — Чонгук засмеялся. Не зло и не издевательски. Ладонь ему на спину положил и прижал.       — Ничего смешного, — Тэхёна вновь обдало жаром, отчего он спрятался в изгибе чужой шеи, предварительно её укусив.