Баланс

      На удивление никакой воды в реке Покоя не было. Вместо реки был глубокий овраг, высохший под беспощадно ярким светилом, не оставивший в себе никакой жизни, встретивший двух сцепившихся по уши грязных путников гулким эхом от удара о самое дно. Сначала Тэхён решил, что их вынесло куда-то не туда, потом предсказуемо поморщился, проводя свободной рукой по своему лицу.       Прислушался к себе — вроде целый, ничего не повредил. Прислушался к земле под ними. Позвал Чонгука, взяв его лицо в ладони, снял с него следы недавнего погружения, очистил. Пришлось всё-таки отпустить его руку, потому что две — эффективнее, чем одна.       — Здесь должна быть вода, но она… давно высохла? — удивился Тэхён, когда поднялся, отряхнулся, словно большой дикий пёс, грязь на нём чудесным образом не задерживалась, отваливаясь кусками. — Выходит, я зря боялся?! — даже как-то возмущённо получилось.       Не менее возмущённо Тэхён принялся снимать с себя всё ещё пахнущую болотом одежду, правда в процессе вдруг тормознул.       — Нам нужно очиститься. Закрой глаза, я сам всё сделаю.       Почему-то сейчас представать перед Чонгуком без одежды он не спешил, стеснялся, как будто тот ещё не видел его голым аж в двух ипостасях.       Чонгук ощущал себя так, словно раскололся надвое, и обе половины пытались срастись неправильно. Каждый кусочек тела ныл отдельно, горло сушило нещадно.       Он оглядел безжизненную картину вокруг, та начинала действовать на нервы.       — Каким образом она могла высохнуть? — Вслух размышлял он, не спеша вставать.       С интересом уставился на раздевающегося Тэхёна, но зрелища его лишили. Оставалось раздосадовано хмыкнуть.       — Как ты собрался очиститься, воды нет нигде, и я по-прежнему не чувствую её.— Он развёл руками и поморщился.       Липкое отвратительное ощущение грязи на себе вдруг начало сводить с ума. Чонгук представил, что творится с волосами, и зло выругался. Последовал примеру Тэхёна: скинул с себя куртку, майку, обувь отбросил. Чувство отвращения только нарастало.       — Глаза закрой, — снова приказал тот, а сам поднял голову вверх. — Скоро начнётся дождь.       Хотя на небе не было и самого несчастного в своём одиночестве облачка, но скоро Тэхён приподнял ладони, когда закончил со своей одеждой, а на лицо его упало несколько осторожных капель. И на лицо Чонгука — тоже.       Тэхён раздевал его до конца, гладил своими невероятными руками уже под настоящим ливнем, который шёл из ниоткуда, локально только в том месте, где они стояли.       Стоило бы хорошенько вымыть сначала себя, но от Чонгука сложно было оторваться, и себе приказать тоже не смотреть Тэхён не смог.       Почувствовав первые капли, Чонгук поспешил поднять лицо дождю. Он не мог выразить словами степень облегчения, когда ощущал, как вода стекает по лицу, сначала медленно, затем всё быстрее и сильнее. Буквально интуитивно поддавался под руки Тэхёна, став благодарным за такое спасение. Дело было не в увлечении моментом, чтобы он совсем забылся, а в той самой интуитивности, Тэхён раздевал и гладил, это было чем-то настолько правильным.       Чонгук приподнялся, дав стянуть с себя штаны вместе с бельëм. Хорошенько потёр лицо, смывая с него остатки грязи, и с рук — тоже, прежде чем начать проводить руками по чужому телу. С намерением помочь смыть грязь, на деле — уделяя внимание больше тем местам на теле, которые в одежде не очень-то трогал.       Чонгук почувствовал, как щёки опалило теплом, верный признак разворачивающегося возбуждения. Отмахнувшись от тревожной мысли, он всё ещё считал, что сможет вовремя остановиться, не пропускать же то, что так свободно дают.       На момент, когда он потянул Тэхёна на себя, и руки легли на обнажённые ягодицы, все здравые мысли мигрировали в область пониже головы, намного ниже. Искатель мученически выдохнул, но отпускать отказывался.       — Чонгук! — непередаваемо высказал Тэхён, сдерживая слишком довольную улыбку, даже когда тот её не видел.       Они оба были мокрые, дождь приятно охлаждал кожу, лил, не переставая. Руки Тэхёна не останавливались, касались Чонгука буквально везде, словно их было не две, а гораздо больше, а там, где не успевал трогать, он касался его собой, прижимался, тёрся, жарко вздыхая.       Чонгук задышал ртом. Чувствовать распаляющие прикосновения одновременно с прохладными каплями было сродни чему-то космическому. Он не удержался от довольного стона и сжал ягодицы партнёра сильнее. Прижал к себе таким образом — они оба почувствовали, как дёрнулся его член между ними.       Сначала искатель почувствовал ещё одну жаркую волну, прямиком от загривка. Кажется, она разбилась о грудь лежащего на нём Тэхёна, а дальше они опять целовались, и Чонгук, по всей видимости, собирался его проглотить целиком. Ему нравилось, как Тэхён отвечал, как его капризный темперамент в моменты их поцелуя трансформировался в ответную горячность, как Тэхён умел находить угол, под которым Чонгук чувствовал, как весь растворяется.       Тэхён даже не успел сообразить, как они снова легли в ворох своей ещё грязной, мокрой одежды, пачкаясь снова. Его руки замерли в волосах Чонгука, сжали голову сильнее, он позволил им остановиться. Он пил Чонгука, как живительную воду, снова нагреваясь от поцелуев и стараясь сильно не вздыхать от того, как ощущался искатель — такой большой, сильный, возбуждённый. Тэхён и сам был не маленький, но рядом с такой силищей чувствовал себя хрупким, хрустально-изящным, и ничего внутри этому не противилось.       Искателю же хотелось мять Тэхёна в руках, скручивать как какую-нибудь лозу, уместить всего в своих ладонях. Он не чувствовал, что они снова пачкаются, что что-то под ним мешается. Прижимал Тэхёна сильнее, словно ослабь хватку — и всё покроется инеем, который встанет между ними.       Ловко перевернул их обоих, оказавшись сверху с полубезумной улыбкой. Поцелуй продолжил или начал новый, кто их считает вообще. Устроился между стройных бёдер и почти взвыл, когда позволил себе всем весом придавить торговца к земле. Руки наверх поднял, удержал своей одной. Тэхёна окунуло в кипящее море, даже прохладный дождь уже не спасал, а может и вовсе прекратился, потому что Тэхён едва контролировал собственное тело в таком положении, не то что уж воду с неба.       По неизвестным ему самому причинам хотелось закинуть на Чонгука ноги и сильно сжать его бёдра. Хотелось сладко взвыть и просить о чём-то большем. Он вытянулся вверх, запрокидывая голову и тяжело дыша.       — Надо же, была река Покоя, стал овраг Разврата, — демон подал голос откуда-то из-под них, оставшись в кармане куртки.       Чонгук фыркнул, но слезать не спешил. Он позволил дождю омыть Тэхёну шею и часть груди, с педантичной точностью присосался к местечку между ключицами и по-хозяйски начал спускаться вниз. Руки Тэхёна вывернулись из его ослабшей хватки, ухватили за плечи, крепко сжали.       — Чонгук, подожди! — Он вздрогнул под ним буквально всем телом.       — Больно?       — Просто… подожди. — Тэхён словно рассыпался под ним на тысячи кусочков, а теперь с трудом собирал себя заново.       — Вы на каждом углу будете этим заниматься? Может уже хватит? — громче зафырчал Хосок.       Чонгук уткнулся носом в щёку торговца. Действительно пытался подождать и не взорваться на нём же. Хотел Хосоку язвительно предложить путешествовать отдельно от них, раз такой чувствительный, но вовремя прикусил язык.       — Чтоб тебя! — вырвалось у него отчётливо слышно.       Тэхён приходил в чувство, поглаживая ладонями широкую спину искателя, но внизу, внизу всё равно оставалось очень странное ощущение, его сложно было описать, стыдно признаться в нём, хотелось одеться, спрятаться и никогда не напоминать даже себе о том, что такое с ним случилось.       — Чонгук, нам… нужно идти дальше… — виновато проговорил он.       А Чонгуку стало вдруг стыдно за своё нетерпение, словно и впрямь неопытный дурак набросился, никогда тела обнажённого не видел. Он погладил Тэхёна в попытке дать понять, что всё в порядке, оглянулся в поисках его одежды. Та нашлась почти рядом с ними, но всё ещё мокрая.       — Высушить сможешь?       — Смогу, — немного странно крякнул Тэхён, приподнимаясь, потянулся к одежде, но коснулся почему-то бедра Чонгука.       Протяжно вздохнул, сжимая его кожу пальцами.       Чонгук охнул следом, улёгся обратно, заглянул в глаза.       — Не сдержался, — усмехнулся, лбом в лоб ткнулся, глаза прикрыл. — Давай, заканчивай с одеждой, и пойдём, я буду держать себя в руках.       Тэхён долго лежал, молча, жмурясь, покусывая губы, сдерживая во рту всякие неуместные заявления вроде того, как ему нравится видеть и трогать голое тело Чонгука, что он хочет поселиться между его сильных бёдер и провести так целую жизнь, и никакие демоны со своими заявлениями или намерениями его убить не заставят даже обернуться.       Дождь уже прекратился, а одежда высохла сама, пока они так лежали. Тэхён почти отключился, вспоминая, как это — сдерживать желание, тушить внутренний огонь. С Чонгуком это тоже работало, но как-то не в полную силу, не так, как он привык, да и не хотелось тушить. Всем существом Тэхён протестовал против этого, под Чонгуком хотелось сгореть безоговорочно, крича и наслаждаясь.       Наконец он приподнялся, аккуратно перевернув искателя на бок, занялся одеждой, её достаточно было просто стряхнуть. Одевался он против света, заливающего овраг, очень надеясь, что всё полностью высохло.       Чонгук натянул трусы, нашарив их рукой, и теперь лежал, смотрел на чужой силуэт. Руки хранили тепло, кожа на кончиках пальцев зудела, всё в нём жаждало вернуть прикосновения.       Нужно было одеться, что Чонгук всё-таки сделал, нехотя поглядывая на куртку, в кармане которой лежала злосчастная ловушка.       — Может зарыть Хосока здесь?       — Даже не думай! — отозвался тот даже раньше Тэхёна. — Я могу вам ещё пригодиться.       — А ведь правда! — Тэхёну эта мысль раньше в голову не приходила, но теперь он задумался. — Не надо его закапывать. А вот заткнуть как-нибудь стоит.       — И чем же интересно ты можешь пригодиться? — фыркнул Чонгук в ответ Хосоку. А к Тэхёну повернулся задумчивым: — Юнги сам делал ловушки, и раньше демоны никогда не могли говорить из них. Жаль, я не могу спросить у него, что к чему.       Он засунул руки в карманы брюк, чтобы перебить желание потрогать за что-нибудь или взять за руку.       — Может быть, эта ловушка с дефектом, а может, он и правда такой сильный, — предположил Тэхён и сам протянул ему ладонь. — Идём, по дороге ещё обсудим.       Для начала стоило как минимум вылезти из оврага, а вот оттуда уже открывался удивительный вид на город.       — Я мог бы помочь. Но вообще-то тем, кто слишком много выделывается, помогать не хочется, — заметил Хосок из-под куртки ворчащим тоном. — Или тем, кто слишком много целуется!       Чонгук взял Тэхёна за руку без раздумий, словно ничему жизнь не учит, собирался же сдерживаться. А на слова Хосока вскинулся и с явным удовольствием поцеловал всё того же Тэхёна в губы. Оторвался с громким звуком, ещё и языком щёлкнул. Теперь можно было вылезать из оврага, идти в город, спасать вселенную.       Наконец, они вошли в город Древних.       Сколько лет этому городу, неизвестно никому среди живущих. Как давно его разрушили и кто — и подавно. Тэхёна это вовсе не интересовало, хотя тут было, чему удивиться, ведь часть построек стояла на земле, а часть — висела в воздухе, как бы перевёрнутая с ног на голову. Прямо из воздуха к земле опускались колонны и башни, словно сталактиты, почти на каждом здании или стене были странные письмена и символы. Здесь было тихо, как-то умиротворяюще спокойно, город был пуст, но жизнь в нём всё равно ощущалась, какая-то непривычная, иная, потусторонняя.       Тэхёну часто приходилось встречаться с духами, но дух Древней, к которой он и пришёл сюда, отличался от многих представителей этого класса хотя бы потому, что имел вполне человеческую внешность и речь. Столкнувшись с Древней впервые, Тэхён с первого взгляда ощутил в ней что-то необычное, но ошибочно подумал, что она что-то вроде Сокджина, немного волшебница, немного мудрец, сложно было определить то, что перед ним дух. Она ходила, как человек, выглядела, как человек, одета правда была весьма экстравагантно, да и цвет её кожи был почти белым, но на севере подобный цвет кожи — не редкость, а на юге никого не удивишь безумным нарядом.       Она была красива, хотя это весьма субъективное понятие, но многие могли бы согласиться с ним, глядя на её манеру держаться или слушая её голос. Вовсе не обязательно обладать какими-то идеальными чертами или пропорциями, чтобы оставлять о себе подобное впечатление.       Тэхён неустанно держал Чонгука за руку, пока они шли по пустынным тихим улицам, всё время запрокидывал голову вверх, видел там среди перевёрнутых зданий мостовые, неработающие фонтаны и всё гадал — можно ли туда как-то попасть? Можно ли пройтись по перевернутой поверхности? Гравитацию он чувствовал, поэтому пока не понимал, как это физически возможно. Или только духи могут там ходить? Странно, что они столько шли и ещё никого не встретили. Хотя встретить кого-то случайного в этом городе просто было невозможно, ещё более невероятно, чем ходить вниз головой.       — Если честно, я пока не представляю, куда дальше. — За очередным поворотом Тэхён остановился.       Здесь было слишком много одинаковых зданий и символов, словно они попали в какой-то лабиринт и вот по этим дорогам уже ходили. Тэхён повертел головой, потом посмотрел вверх. Нет, не ходили, над ними ещё не было площади с крылатым монументом по центру.       Прежде чем Чонгук мог что-то заметить, послышался радостный женский голос:       — Кого я вижу!       Обернувшись на звук, Тэхён выдохнул с облегчением и улыбкой.       — Древняя, — слегка поклонился.       — Здравствуй-здравствуй, друг чудовищ, как приятно, что ты пришёл навестить меня, да ещё и не один? — Волосы женщины были белыми, как будто она являлась Тэхёну дальней родственницей, губы — красные, глаза — бездонные, а платье словно сделано из золота, в нём она сама была, как монумент.       — Это Чонгук, — представил Тэхён, подтянув к себе поближе своего спутника. — Ты сказала, что я приду к тебе, когда мне понадобится помощь. Раз я здесь…       — То она тебе понадобилась, — Древняя договорила за него, рассмеялась и махнула рукой. — Идём, ни к чему разговаривать на улице.       Слегка приподняв подол платья, она двинулась к лестнице, уходившей прямо в небо.       Тэхён потянул Чонгука за собой, искренне удивляясь — как женщины ходят на таких каблуках так легко? Даже столь древние и могущественные.       Правда через какое-то время ходьбы по ступеням он удивлялся уже совсем другому — они же шли прямо вверх, лестница выворачивалась в пути и привела их туда, где дома были перевёрнуты! Удивительно, но теперь те, что внизу, казались какими-то неправильными и нереальными. Тэхён посмотрел на Чонгука, считывая его реакцию на такие чудеса.       Чонгук шёл с ним шаг в шаг. Тоже оглядывался по сторонам, стараясь запомнить всё, что видит глазами.       Древний город был странным, если можно так выразиться, но интересным.       Хотя пустые улицы искателя интересовали больше, они так и не встретили никого из жителей, кроме женщины. Тэхён назвал её «Древней», и Чонгук насторожился. Выходит, она та самая.       Они шли по ступеням вверх и всё шли, пока не пришли к улице, которая наверху. Чонгук уставился на поменявшиеся местами улицы.       — Так странно…       — Это точно какая-то магия, — проговорил Тэхён, будто в его жизни не случалось ничего удивительного раньше.       — Проходите, оставьте всё удивление за порогом, — велела Древняя, проводя их к своему дому, ведь он тоже был золотым, как и её платье.       Только сейчас Тэхён понял, что жизни здесь предостаточно, фонтаны вокруг работали, горожане занимались своими делами, кто-то торговал, кто-то шёл по своим делам, кто-то поливал цветы на уютном балкончике. Их словно не замечали, не реагировали, но это не было чем-то иллюзорным, скорее, безжизненный город над головой был этой иллюзией.       Тэхён очень старался не удивляться, ну мало ли, что придумают Древние, чтобы их не нашли даже те, кому удалось пересечь столько испытаний по пути сюда, но в редких рассказах или книгах не было и слова о том, что город по-прежнему жил, а не только существовал заброшенным. Возможно, он был первым, кто забрался так далеко и увидел это. Аж сердце замерло. Они с Чонгуком были первыми.       — Ну же, чего встали, потом погуляете, если отпущу, — хохотнула женщина, стоя у раскрытых дверей.       Тэхён встряхнулся и потащил искателя дальше.       В золотом доме пахло ванилью и острым перцем — интересное, но неожиданно приятное сочетание. Обстановка была роскошной, но вполне привычной человеческому взгляду, оказывается, духи пользовались шкафами, диванами, столами и стульями. Здесь даже была кухня, а в центре большого круглого стола находился аквариум с цветными кораллами и причудливыми рыбами. Поскольку столешница была стеклянной, всё, что творилось в аквариуме, можно было прекрасно разглядеть.       Усадив гостей за этот стол, Древняя предложила им что-нибудь выпить. Тэхёну очень хотелось простой воды, столько дождя в овраге несколько обезвожило его организм. Об этом он и попросил.       — Какой ты стал непривередливый, — женщина хмыкнула, не шевельнув и пальцем, а скоро перед Тэхёном и Чонгуком нарисовался пузатый графин на золотом подносе с двумя бокалами, поданный не менее пузатым созданием не больше метра в высоту. — Захочешь чего-то покрепче, только скажи. Рассказывай, с чем ты пришёл?       Тэхён налил воды в оба стакана и, только опустошив свой, смог заговорить.       Древняя слушала его внимательно, почти не встревая с уточнениями, лишь только иногда хмурилась, поднимала руку, чтобы потрогать кончиками пальцев шипастый ошейник-колье на своей шее. Иногда смотрела на Чонгука, в частности в тех местах, где Тэхён упоминал его, о том, как они встретились, и о том, что он хочет ему помочь.       И хотя его помощь для Тэхёна была весьма ценна и ощутима, вряд ли Чонгук поможет ему пробраться в Кокон, выяснить ответы на все свои вопросы и выжить при этом. Впрочем, что это без труда сделает и Древняя, он тоже сомневался, даже когда шёл сюда, даже когда рассказывал ей, что с ним случилось, и видел её понимающий больше него самого взгляд.       — Ты так уверен, что тебе туда нужно? — спросила она слегка изменившимся тоном, даже в чём-то строго. И вновь нахмурилась.       Тэхён посмотрел на молчащего Чонгука в надежде, что тот не чувствует себя лишним.       — Да, иначе… что мне делать? За мной, видимо, будут охотиться и дальше. Я не знаю, как мне поступить. Мне нужна твоя помощь.       — Ты можешь хорошенько спрятаться, начать другую жизнь. — Она дёрнула плечами и снова посмотрела на спутника Тэхёна.       — Я не смогу, — Тэхён помотал головой, опустив взгляд на безмятежно плавающих рыбок.       Можно ли выбрать вот такую жизнь? В защищённом от большинства месте, за толстым слоем стекла, среди себе подобных и ярких кораллов? Просто плавать, ничего не бояться, ничего не искать, никуда не стремиться. Возможно, у него получится когда-нибудь выбрать что-то подобное. Но точно не сейчас.       — Да, ты не сможешь, — вздохнула Древняя, словно давно знала об этом, но решила удостовериться. — Ты набьёшь себе ещё сотню шишек, не раз будешь убегать от собственной тени и смерти, а ещё… тебе предстоит сделать очень важный выбор. Я могу помочь тебе сейчас только тем, что вы можете остаться здесь на какое-то время. Восстановите силы, отдохнёте, подумаете. Я часто выбираюсь в мир живых, но не могу знать, что там, в вашем Коконе, он закрыт даже для меня. Весь свой путь ты должен пройти сам, и мне не жаль говорить тебе такое.       Тэхён тяжело вздохнул. — Демон, который приходил убить меня, он сказал, что… я ошибка системы. Это звучало так, как будто я выведен искусственно. Что это могло значить? Как я должен это понимать?       — Почему ты спрашиваешь об этом у меня, а не у этого демона? — Благосклонно улыбнулась Древняя.       — Действительно, — нахмурился Тэхён и повернулся к Чонгуку в очередной раз. — Ты можешь его достать? В смысле, ловушку.       — Нет уж, я не буду разговаривать таким образом, — заявил Хосок и материализовался из воздуха, так ловко приземлился на свободный стул, словно его тут заждались. — Простите, что без приглашения, но с моей стороны было бы гораздо большей невежественностью общаться с почтенной дамой из коробки.       Ко всему прочему, он потянулся к её руке и галантно коснулся губами. Тэхён едва нашёл упавшую челюсть, правда тут же потерял обратно, потому что Древняя рассмеялась. — Ах ты, старый лис, притащился сюда не на своих ногах, ах, хитро-хитро!       — Вы что, тоже знаете друг друга? — Тэхён обрёл дар речи всего на одну фразу, а потом по новой онемел, крепко сжимая руку Чонгука.       — Проклятье живущих очень много лет — все друг друга хоть раз да встречали, — легко ответил Хосок. — Что вы на меня так смотрите? У меня помялся костюм? Мне вообще-то тоже понадобится помощь.       — Нужно отметить этот день, как праздничный! — она продолжала посмеиваться. — Чонгук, может тебе тоже нужно с чем-нибудь помочь? — И взгляд стал лукавым.       Чонгук оценивал всё вокруг, особенно — Древнюю. Не спешил пить воду, хотя жажда мучила неимоверно. Не мог себя заставить поверить сразу в игру в дружелюбность. Разговор её с Тэхёном он слушал и не понимал, словно это другой язык, или он разучился понимать свой родной. На вопрос к себе он насторожился ещё больше.       — У меня нет к тебе просьб или вопросов, — кивнул он вежливо. — Спасибо, что обратилась ко мне.       — Такой недоверчивый, — восхитилась Древняя. — Ладно, придёшь позже, когда понадобится.       — Давайте вернёмся к моему вопросу, — попросил Тэхён, опустошив ещё половину графина. — Хосок, ты слышал его? Мне повторить?       — О, нет, не нужно, я всё расслышал, — тот слегка поморщился. — Я не знаю, что ответить тебе, чтобы ты не рванул прямо сейчас на собственные похороны.       Слегка откинувшись на спинку стула, Хосок сложил пальцы в замок у себя на колене.       — Безусловно, правду. На похороны меня не отпустят, — хмыкнул Тэхён, имея ввиду сидящего рядом с собой.       Хосок кивнул Чонгуку, мол, вот и не отпускай, а потом вернул взгляд собеседнику.       — Сложно сказать, что ты выведен искусственно, равно как и утверждать обратное. Твоя мать была представительницей выведенной в Коконе сверхрасы, она родила тебя, но ты был экспериментом, только и всего. Чудо, что ты вообще родился и прожил столько лет.       Хосок старался говорить как можно более безэмоционально, у него всегда это хорошо получалось. Тэхён ощутимо вздрогнул, демон продолжал:       — Сам понимаешь, как такового отца у тебя никогда не было, твою мать оплодотворили искусственно. Хотя над всем проектом уже занесли печать закрытия, я настаивал повременить. Пусть сверхраса не получилась идеальной, всё пошло вообще совсем не так, но я — в первую очередь учёный, а у нас не бывает неудачных экспериментов, бывают лишь новые возможности, неожиданные и удивительные открытия. Первое заключалось в том, что существо, которое мы создали, захотело иметь детей. Я убедил руководство, что ты можешь вырасти в то, что нам так необходимо, на тебя были потрачены все силы, даже великий белый демон дал тебе часть своих. У нас получилось. Мы намешали в тебя слишком много всего, первое время просто наблюдали за тем, как ты растёшь. Твою мать создали в том виде, в котором ты её помнишь, а ты рос, как обычный ребёнок. И когда проект всё-таки велели закрыть, а всех его обитателей — уничтожить, в том числе и тебя, я не смог этого допустить. Унёс тебя к Сокджину, попросил у него стереть у себя из памяти этот момент, чтобы не выдать…       — Но ты часто навещал нас! — встрял Тэхён на какой-то грани.       — Да, потому что Сокджина я всё ещё помнил. Мы когда-то… работали над одним проектом. Пока он не ушёл. Впрочем, это к делу не относится, не перебивай, а то я тоже старый уже, могу забыть, на чём остановился.       Древняя при этом восхищенно хохотнула. Демон вновь говорил: — Тех, кто убивал твою мать и прочих, которых ты считал родственниками, их уже давно нет, ты их не найдёшь, так что твоя идея мести может утопиться на корм этим рыбкам. Единственное, чего тебе стоит бояться и с кем стоит разбираться — это Юнги. Чонгуку он вот хорошо знаком, он тебе побольше моего о нём рассказать может, хотя ладно, я кривлю душой, но это тоже к делу не относится. Сначала он велел тебя просто найти, как ты понимаешь, самому Чонгуку. Потом сказал, что тебя нужно уничтожить, уже мне. Велел послать за тобой Пожирателя душ. Уж не знаю, в курсе ли он того, что я сам являюсь этим демоном уже много лет. Нет ничего надёжнее, как спрятать такое чудовище в себе. Сперва это было временной мерой, а потом я привык и сроднился с ним. Когда я пришёл за тобой, он управлял мной, задание было важнее. А потом ты заставил меня вспомнить о тебе, о том, что я, можно сказать, сам тебя создал, к тому же ещё и спас. Ты не представляешь, как тебе повезло. Но за тобой придут, за мной придут, за Чонгуком тоже могут прийти. Не сам Юнги, так его посыльные. Не от Юнги, так от Совета. Тебя не искали, потому что не знали, что ты жив. Чонгук вскрыл этот факт по неосторожности. Так что я тебе не завидую, Тэхён. Себе, впрочем, тоже.       — И что мы теперь будем делать? — долго помолчав, мрачно спросил Тэхён, уже с завистью глядя на безмятежную рыбью жизнь.       — Для начала нужно всё-таки выпить что-нибудь покрепче воды, — заявила Древняя.       Пузатый карлик вновь появился с подносом, в изящных высоких бокалах плескалось что-то ядрёно-красное и густое.       Тэхёну впервые в жизни хотелось напиться просто до полусмерти, он надеялся, что им подали нечто крепкое. А ещё уткнуться в Чонгука, целоваться с ним, пока не онемеют губы, и всё услышанное не переварится внутри.       Хосок был прав в том, что Тэхёну повезло. Ему постоянно везло, уже столько раз, с самим Хосоком, с Сокджином и Намджуном, с Древней, с Чонгуком… Но что будет, когда настанет предел его везения? Закончится ли оно там, в Коконе, где он родился, как чей-то странный эксперимент?       Когда-то он был рыбкой. Но хозяевам наскучил красивый аквариум — его попросту разбили, а всю живность спустили в канализацию. Да, Тэхёну очень сильно хотелось напиться в объятиях Чонгука, чтобы не думать о таких аналогиях и о том, что по сути — он всё та же рыбка, которая до сих пор жива каким-то чудом, но ничего не может сделать своим хозяевам.       Чонгук напрягался по мере рассказа Хосока. Он слушал и отказывался это слышать, но не поверить не мог. Сам ведь находил для Юнги разных демонов для экспериментов, какое-то время жил в палатах лаборатории.       — Почему Юнги хочет убить его? — переспросил он, словно отказывался верить в демоническую сущность своего наставника.       Он ведь не делает ничего просто так и свято чтит мировой баланс. Тогда что в этом рассказе его, Чонгука, раздражает и бесит?       — Потому что сам боится за свою жизнь, — ответил Хосок. — Боится, что Тэхёна превратят в оружие.       Тот вскинул голову, сжимая в руке бокал так, что стекло едва не треснуло.       — А то, что я им стану самостоятельно, он не боится? — почти прорычал от возмущения.       Древняя смотрела на него с любопытством, подперев ладонью голову, взбалтывая напиток в своём бокале.       Хосок оглядел всех по очереди, хмыкнул себе под нос.       — Об этом он мне не говорил.       — Он убьёт тебя, — сказал Чонгук вслух вывод, к которому пришёл. — Когда узнаёт, что ты сделал. Меня тоже.       Чонгук словно осел, стал в два раза меньше. Так хотел врасти в предмет интерьера и никогда больше не иметь сознание.       Юнги был тем, кто спас его жизнь, продолжал спасать изо дня в день. Приглядывал за ним в детстве и дал смысл во взрослой. Чонгук не понимал вначале, как сильно предаёт своего наставника, по сути, он ведь просто упустил удивительное существо в лице Тэхёна, мало ли таких они изучали в лабораториях. Сейчас, после рассказа Хосока, история разворачивала картинку другой стороной, в этой её мозаике Чонгук предал всё, что должен был свято чтить.       — Я… — прохрипел он и замолк.       Развернулся к Тэхёну, причине, по которой попрал свою жизнь так легко, и не смог выдавить и слова. Теперь многое вставало на свои места. Обрывки того, что он знал, соединялись между собой нещадно без его согласия, и его голова начала разрываться от дикой боли.       — Нам всем пока имеет смысл остаться здесь на какое-то время, — чётко сказал лишь несколько минут спустя. И говорил в нём искатель, голосом и интонацией, словно истинного Чонгука здесь уже не было.       — Чонгук? — уловив его боль, Тэхён отставил бокал на стол, развернулся на так удачно крутящемся стуле и без слов обхватил его виски ладонями.       — Я приготовлю вам комнату, — сказала Древняя. — Можете оставаться, сколько потребуется, вы мне не помешаете.       — Госпожа, — Хосок поднялся за ней. — Позвольте один вопрос, вы случайно не умеете… создавать воспоминания?       Ответа Тэхён не слышал — они скрылись где-то в глубине большого дома.       Он держал голову Чонгука и дышал как-то через раз.       — Не уходи от меня, пожалуйста, — прошептал, сам до конца не осознавая, почему.       — Оставь. — Чонгук оторвал его руки от своей головы, но не отпускал. — Я её заслужил.       Словно подтверждением этих слов боль сдавила виски сильнее.       — Что ты хочешь делать дальше? — он должен был задать этот вопрос.       Тэхён упрямо дёрнул руками, поймал его взгляд и попробовал хотя бы так немного унять чужую боль. Он ведь её тоже ощущал. А ему самому достаточно было того, что душа болела. За Чонгука — в том числе.       — Не знаю. Может тоже помещу в себя какого-нибудь сильного демона, чтобы стать сильнее и защитить нас от остальных. Ты пожалел, что пошёл сюда со мной?       — Я, — искатель отвернулся. — Я не понимал во что ввязываюсь.       Он нахмурился, уставившись на свои руки. Сейчас они казались слишком большими и нелепыми.       — Юнги взял меня под опеку, когда я попал в орден, спас в тот день из воды, дал новую жизнь после развала ордена искателей. Сейчас я предал его настолько сильно, и незнание не снимает с меня предательства. Ты можешь убить его, а я помог тебе спастись. Жалею ли я? Как я могу жалеть, когда могу видеть тебя живым, чувствовать тебя. Знать, что ты жив, мне недостаточно.       Чонгук складывал слова друг на друга, раз за разом возвращался к их смыслу и понимал, что сейчас тоже должен сделать выбор. Вряд ли Юнги будет в восторге, если он вернётся с признанием своей вины, и велик шанс, что убьёт на месте. На другой чаше весов был Тэхён, и отказаться от него Чонгук не мог, даже если на всю жизнь станет изгоем-предателем. Может лучше сразу отделить сознание от тела и перестать существовать.       — В чём твоё предательство? — Тэхён пытался заглянуть ему в лицо, сумел вывернуть свои руки из его хватки, захватил его плечи, опираясь на них. Поднялся со стула, глядя уже сверху вниз, встал между его коленей, не решаясь вот так залезать сверху, хотя очень хотелось.       — В том, что ты не смог меня к нему привести? Тогда бы я этого не позволил. В том, что обманул и ушёл за мной? Это твоя жизнь, ты хотел пойти за мной, даже не зная, что тебя может ждать в дальнейшем, ты имел на это право. Ты помог мне спастись, Хосок помог, но даже если бы вы не помогли, это тоже — лишь ваше право. А мои руки не созданы для убийства, Чонгук. Они лечат и очищают. Сейчас я просто злюсь, это всего лишь защитная реакция, потому что мне больно.       Чонгук не знал, как ещё объяснить. — Нельзя творить всё, что захочется, зная, что это приведёт его к гибели. Если бы Сокджин искал меня, потому что я могу стать его гибелью, ты бы не относился ко мне так лояльно.       Он потянул Тэхёна на себя. Тот заледенел.       — Если бы Сокджин хотел убить тебя, потому что боялся, что ты убьёшь его, — закатил глаза, подбирая слова. — Я бы посоветовал ему удавиться самостоятельно.       Конечно, это было преувеличением, но иначе Тэхён сейчас ответить не смог бы.       — Ты ничего не знал, не нужно вешать себе на шею этот груз. Я тебя понял, я никуда не пойду, сдался мне ваш Кокон вместе с вашим Юнги, — почти выплюнул это имя. — Вырою себе нору в овраге Покоя и поселюсь там, пока не перерожусь во что-нибудь менее опасное и неправильное.       Был бы здесь тот самый Сокджин, он бы, конечно, дико смеялся.       — Зато знаю сейчас. — Чонгук вздохнул. — Знаю и должен сделать осознанный выбор.       Он улыбнулся на слова для Сокджина. Руки немного подрагивали, и он положил их на собственные колени, дав Тэхёну возможность сохранить свои границы и не настаивая встать ближе.       — Когда в семье рождается искатель, его забирают сразу. В ордене всегда много детей, всех растят вместе. — Чонгук ненавидел свои воспоминания, пытался сбежать от них и всё равно возвращался.       — Я был самым слабым из своей партии. Нас называют партиями, так легче обозначать погодок в крыле и на занятиях, будто мы неживые. Хотя почему «будто»? У искателя нет души, это знают все. Деревья и те живее нас. Я был изгоем, не мог ни с кем подружиться, не считался одним из своих. Юнги взял меня под опеку, благодаря этому меня не трогали. Когда орден распался, он дал мне работу и новую жизнь. — Чонгук сжал кулаки. — Я не могу считать, что вправе не думать о том, что будет с ним и почему он так зациклен на тебе. Понимаешь? Я не могу получать всё, что он делает для меня, и легко сказать, что мне плевать, может он умереть или нет. Он белый демон, Тэхён, в мире не так много способов его убить. Я верю Хосоку, но Юнги ему никто, и его право не обременено ничем.       — Тогда убей меня здесь и сейчас, — Тэхён со злостью сдавил его плечи. — Я даю тебе право сделать правильный выбор. Давай, Чонгук, у тебя много ножей в кармане. Просто вырежи моё сердце и отнеси своему покровителю. Будешь героем. Возможно, даже Великим.       — Не могу! — Искатель уткнулся лбом в его живот. — Стал бы я так мучиться, если бы мог.       Секундой позже он обвил руками его талию, почти до боли.       — Мысль оставить тебя убивает меня.       Тэхён обнял его спину, сжимая зубы и жмурясь изо всех сил, но из-под ресниц всё равно потекли ручейки слёз.       — Зачем же так мучиться? Из-за меня? — шептал он, сглатывая.       — Из-за тебя. — Чонгуку нечего было на это ответить.       Что ещё он мог сказать сверх того, что уже сказал.       — Ты стоишь, чтобы немного помучиться, — немного погодя, он хмыкнул Тэхёну в живот и зарылся лицом в складки одежды.       — Если это по-твоему «немного». — Тэхён всхлипнул, зарываясь в его волосы руками. — И не надо мне тут сказки рассказывать про душу, она у тебя есть, я её уже целовал, — вдруг фыркнул, даже слёзы остановились.       Чонгук почти засмеялся.       — С тобой всё как-то уходит в крайности. — Одежда глушила все слова, да и он и не стремился, чтобы Тэхён их разобрал. — Даже не знаю, как ты нашёл её, чтобы целовать.       — Вот так. — Тот поднял его голову, взяв за подбородок, наклонился и поцеловал в губы, проникая не только языком в его рот, а всем собой. И в сознание, и в сердце, и в душу.       Чонгук с готовностью впустил и язык, и самого Тэхёна, вздохнул прямо в поцелуй, и теперь уже точно перетянул его к себе на колени. Знакомая жаркая волна затопила грудь, окатила низ живота и бёдра. Чонгук стиснул партнёра как мягкую подушку.       — На секунду оставить нельзя, опять началось, — хмыкнул Хосок, остановившись в дверном проёме.       — Опять он, — выдохнул Тэхён прямо в рот Чонгука. — Может, ты уже свалишь куда-нибудь, а?       — А может вы пойдете в комнату? — Демон сложил руки на груди. — В кровати целоваться гораздо удобнее.       Чонгук собирался предложить, наконец, от Хосока избавиться. Ему нравилась новая поза, очень удобно было так сидеть, Тэхёна держать тоже удобно. Тот словно специально был таким, чтобы поместиться в руках искателя. Но совет демона пришелся по вкусу.       Чонгук просто подхватил торговца под бёдра и встал вместе с ним.       — Где наша комната? — Задал логичный вопрос советчику.       Тот показал куда-то в сторону дальней двери.       — Обсудим дальнейшие действия завтра утром.       — Он так говорит, как будто мы теперь одна команда! — возмутился Тэхён.       — Сюда, — указала и Древняя, мило улыбаясь, отворив ту самую дверь. — Отдыхайте.       — Я не доверяю ему, — поделился Чонгук, занося Тэхёна внутрь. — Кто знает, что он ещё может задумать?       — А кому ты доверяешь вообще? — усмехнулся тот, не желая отцепляться, даже когда они дошли до кровати. — Хотя доверять демону — глупая затея, я просто надеюсь, что он оставит нас в покое.       — Зачем ему с нами идти?       Сказать в нынешней ситуации «никому» слишком грубо, да и Тэхёну ведь доверился. Чонгук сел с ним на кровать, широко расставив ноги.       — Какой смысл Хосоку дальше быть с нами, а не остаться здесь?       — Не знаю, — Тэхён устроился удобнее, не слезая с него. — Давай обсудим это позже?       Обстановка как-то располагала не к разговорам о судьбах демонов, в комнате царил приятный полумрак, не слишком темно, но и не ярко. Тэхён видел Чонгука, гладил его плечи, собственные щёки уже высохли, а все прочие эмоции остались где-то там, под столом.       — Позже, — кивнул искатель.