Баланс

      Океан чувствовался ещё до того, как появился на горизонте, не нужно быть искателем воды с идеально работающим чутьём, чтобы почувствовать запах океана. Непередаваемый запах бесконечной водной глади со своими законами, неизученными глубинами с почти бесконечным разнообразием обитателей, живущих в своей замкнутой, закрытой системе, где человеку, а порой и даже сухопутному демону не было никакого места. Максимум, что было дозволено — покорять водную гладь. Если океан был в хорошем настроении, можно было и не волноваться о том, что он проглотит чужаков.       Волосы Тэхёна — снова чёрные — развевались по ветру вместе с одеждами, повозка была оставлена на берегу, сциллы плавали ещё лучше, чем бегали.       Чонгуку досталась молодая вместе с загадочной коробкой, Тэхён в свою очередь оседлал мать, а теперь стоял, вглядываясь в бескрайнюю синеву, держался за гребень, как за штурвал, пытаясь найти глазами хоть какой-нибудь остров. Сколько им предстоит плавать, прежде чем они найдут адресата?       Идея лезть в воду, пусть не одному, Чонгуку не понравилась. Он всячески избегал купаний в больших водоёмах, когда было возможно, а такое количество воды, как океан, вызывало покалывание в затылке. Избежать он не мог, пришлось туже скрутить волосы и, скрипя сердце, встать сцилле на спину.       Его страх был иррациональным, не приобретённым, скорее созданным сознанием, чтобы держаться за него, как за главный аргумент — я живой, я тоже чего-то боюсь. Однако сталкиваться с ним нос к носу всё равно было неприятно.       Вода блестела всеми оттенками синего.       «Не мой любимый цвет», — подумал Чонгук и оглянулся на Тэхёна.       — И где она живёт? — почти ворчливо спросил вслух.       — Надеюсь, не слишком далеко, — отозвался Тэхён, услышав.       Эмоции и страх Чонгука он слышал в себе, как непрекращающийся фон, хотелось быть с ним рядом, но ещё больше хотелось дать ему возможность справиться самому, понять, что океан — та же пустыня, в которой он теперь не один.       Если что-то случится, Тэхён вытащит, сциллы помогут, но, если всё пройдёт хорошо, у Чонгука будет повод смотреть на этот страх иначе: вода — это всего лишь вода, им нужно пересечь её, но не нужно бояться.       Древняя не дала им никаких ориентиров, может, потому что у неё их не было. Они плыли так долго, что, если обернуться назад, можно было и не найти на горизонте полоску земли. Тэхён знал, что сциллы найдут её, они всегда знали, куда ему нужно, хотя им походу страшно нравилось такое занятие, как плыть, особенно младшей. Та то и дело обгоняла мать, ныряла поглубже, оставляя над поверхностью лишь гребень и брызги, которыми обдавало и Чонгука, и Тэхёна позади.       «Попробуй управлять ей!» — мысленно подсказал Тэхён, чувствуя, что это искателю совсем не нравится.       Чонгук морщился от того, как вода захватывает его по икры, когда сцилла уходила глубже. Прохлада отчасти была приятна, отчасти он ждал, что вода начнет плотнеть вокруг него и затягивать, как болото.       Он перенёс вес с одной ноги на другую, по привычке пытаясь указать сцилле, чтобы взяла правее, мысленно порадовавшись, что тварь не очень чувствует тяжести его веса. Но выдергивать её из воды не стал. Довольная сцилла под ним чувствовалась расслабленной, имея волю плыть, как ей хочется.       Чонгук долго всматривался в горизонт, но он был девственно чист, словно нарисован. И как не приближайся, ничего нового не появится. Он оставил поиски суши на сцилл, а сам скорее сосредоточился на собственных ногах и частично — на Тэхёне. Тот в какой-то момент уже устал стоять, поэтому сначала уселся на широкую спину сциллы, а потом и вовсе лёг, даже не держась за гребень, свалиться не боялся. Закинул ногу на ногу, а руки — под голову, глядя в небо. Совсем не вовремя пришла в голову мысль попросить Чонгука перепрыгнуть к нему и лечь если не рядом, то сверху.       По небу медленно проплывали мягкие облака, светило слепило глаза. Тэхён прикрыл их, ощущая это глупое несвоевременное желание всё сильнее и может быть даже невольно транслируя. Чонгук оглянулся, словно его потянули за руку. Вздёрнул бровь и запоздало понял, что Тэхён этого не видел.       Чонгук прищурился, глядя на воду, ухмыльнулся. Заманчивая мысль пришлась по вкусу, тем более что в поисках он всё равно не участвовал. Потянул сциллу за шип в сторону матери, надавил ногой — сцилла послушно славировала поближе, так что Чонгук переступил с одной спины на другую. Поставив ногу прямиком между бёдер Тэхёна, смотрел на него сверху вниз с плотоядной улыбочкой. Тэхён почти лениво приоткрыл один глаз, будто бы его разморило, и протянул руку вверх.       — Ты мне всё светило закрыл, — усмехнулся.       — Может я не хочу, чтобы ты обгорел.       Чонгук приложил свою ладонь к его и переплёл пальцы. Для этого пришлось согнуться, но Чонгук развёл плечи насколько мог, чтобы продолжать закрывать свет собой.       — Да ты просто соскучился по мне, — заявил Тэхён, дёрнув на себя так, что Чонгуку только и оставалось, что приземлиться сверху. — Признай.       Он сам вцепился в его широкую спину и довольно вздохнул, всю жизнь до этого прожил лишь для того, чтобы кто-то настолько большой и красивый прижал его посреди океана.       — Не признаю, — поддразнил Чонгук, устраиваясь поудобней.       Ладонь сразу поползла по внешней стороне бедра и сжала аппетитную ягодицу. — Совсем чуть-чуть?       — Я тебя сейчас скину, — рыкнул Тэхён, но вцепился ещё сильнее. — Иди обратно, если чуть-чуть!       — Совсем чуть-чуть, — поддакнул Чонгук. — Если ты меня скинешь, я утащу тебя с собой на дно. Может я не зря боюсь тонуть, могу превратиться в какое-нибудь чудовище и разделаться с тобой на дне.       Он толкнулся вперёд, наглядно показывая, какую похабную версию «разделаться» имеет ввиду, а поцеловал — в противовес всей подоплёке — в нос, коротко и нежно.       — Ты уже чудовище, — смешно фыркнул Тэхён, ведя руками вверх по сильным предплечьям.       Ногами обхватил и сжал бёдра искателя.       Таким образом свалились бы они точно вместе, вздумай сцилла сама их скинуть или круто повернуть, и тем же образом Тэхён сдерживал новый выпад Чонгука, потому что после нескольких ему совершенно точно станет неудобно лежать в мокрых изнутри штанах.       — Тогда ты будешь сказочной девственницей, которая пропала в моих лапах. — Чонгук выпустил смешок куда-то ему в подбородок. — Для тебя кое-что есть, — вдруг сказал он. — Внутренний карман.       Пока Тэхён вытаскивал оттуда тонкое ожерелье из маленьких кремовых жемчужин, Чонгук сумел дотянуться до его шеи и присосаться к ней.       Тэхён охнул и от поцелуя, и от того, что разглядел в своей руке.       — Когда ты это достал? И где?       Он поднёс ожерелье ближе, разглядывая и рассматривая жемчуг. Он любил всякие украшения, хотя почти не носил их, но любить это не мешало.       — Я купил его в тот раз, когда вернулся домой. Правда, не с намерением подарить это тебе, — ответил Чонгук, за что получил тычок. — Ни для кого-то конкретного, — добавил со смехом, останавливаясь на паузу, чтобы ещё куда-нибудь дотянуться губами. — Но теперь понял, что для тебя. Наверное, я слишком много о тебе думал.       Тэхён заразительно хохотнул на такой ответ, стремительно нацепил ожерелье на свою шею, ему странным образом подошло, словно там всегда и было. Когда Чонгук так улыбался, ему хотелось подарить весь мир.       — Совершенно точно ты думал обо мне. Спасибо. — Он потянулся вверх, чтобы поцеловать.       Искатель издал протяжный звук, губы Тэхёна захватил, одного короткого поцелуя за его метания мало. Он правда не знал, зачем купил. Купил и забыл в кармане, а потом уже не до ожерелья было. И вот же, оно сумело там остаться до нужного момента.       Чонгук впервые что-то дарил с условием романтики, ощущения были странные.       Раньше он делал подарки, и хотел, чтобы они нравились получателю, но сейчас было ощущение чего-то личного. А при взгляде на светлые жемчужины на карамельной коже Тэхёна, всё усиливалось. Чонгук со вздохом отстранился и оглядел лицо под собой.       — Красиво? — мурлыкнул Тэхён, зачëсывая его волосы назад, чтобы не мешали обзору.       Загипнотизированный Чонгук кивнул. Такого Тэхёна он мог считать самым красивым зрелищем в своей долгой жизни. Без любых критериев красоты, субъективных предпочтений, просто потому, что его черты складывались в картинку, которая Чонгука заставляла затаить дыхание и хотеть выругаться. Тэхён был неземным, иначе такое противоречивое к нему отношение Чонгук объяснить не мог. Он испытывал романтические чувства, был влюблён в молодые годы, но ни одно живое существо такой двойственности не вызывало.       Член в штанах ощутимо дёрнулся.       Торговец запрокинул голову, слегка приподнявшись на локте, так его шею с ожерельем было видно ещё лучше, во всей красе. Он кокетничал с Чонгуком взглядом, полуприкрыв глаза, а ещё и губами, слегка ухмыляясь. Весь его вид и положение требовали того, чтобы член Чонгука оказался в нём.       Кремовые жемчужины оттеняли красивую кожу Тэхёна, и Чонгук снова отметил, как идеально они ему подошли, приковывали взгляд, создавали соблазнительный контраст. Крепкое словечко застыло на языке.       Чонгук приподнялся и стянул с себя куртку, ловко подложил её Тэхёну под бёдра, раскрыв на спине сциллы. Всё понимание, что он где-то в открытой воде, где её столько, что в ней можно утонуть, стёрлось подчистую. Оставалось лишь возбуждение и толика здравомыслия, не утопить их обоих в сумасшедшей затее.       Он не стал ничего говорить вслух, Тэхён наверняка почувствовал его настрой и яркую волну желания. Чонгук вдруг сам удивился, как можно было испытывать голод от одного движения плеч. А он испытывал. И послал любовнику мысль, как тот блядски красив и как штаны сейчас лишние.       — Я буду должен ей тысячу демонов за это унижение, — хохотнул Тэхён, не сопротивляясь такому повороту событий. Всё лучше не просто лежать, а получать при этом удовольствие. — Помоги.       Он расстегнул верхнюю пуговицу, а остальное предоставил Чонгуку, приподнимая таз.       — Она их получит, — кивнул искатель.       Стянул с него штаны лишь наполовину, с бельём вместе, подтолкнул, чтобы Тэхён лёг на бок, и они как две ложки устроились у сциллы на спине. Чонгук незамедлительно повернул голову Тэхёна в свою сторону, суметь урвать ещё один поцелуй, пусть скособоченный. Очень захотелось почувствовать его язык прямо сейчас. Рукой придержал за подбородок, отчего Тэхён податливо приоткрыл рот и высунул язык, дотянулся им до губ Чонгука, завёл руку назад и нетерпеливо сжал его возбуждение через одежду.       Спина под ними завибрировала, одной тысячи будет мало.       Чонгук шумно задышал, зацепил нижнюю губу зубами и сжал. В груди заклокотало, он толкнулся Тэхёну в руку. Ещё одной волной прошибло от самой макушки, она омыла изнутри и разбилась о рёбра. Чонгук нетерпеливо перевёл руку Тэхёну на бёдра и скользнул на задницу, непременно хотелось почувствовать, насколько тот уже влажный. Он немного потеснился, устраиваясь пониже, с особой наглостью развёл ягодицы Тэхёна и прошёлся между ними пальцами. Утробный рык не заставил себя ждать, и Чонгук в губы партнёра вцепился с удвоенной силой. Тэхён отвечал тем же — рыком.       Страшно неудобно в таком положении расстëгивать штаны Чонгука, но уж очень хотелось избавиться от лишнего, обхватить его и почувствовать. Когда он сумел это, когда поцелуй не заканчивался, всё внутри плавилось и превращалось в ту самую влагу, которую так искал Чонгук, её стало ощутимо больше, а с губ сорвался слегка капризный стон. Чонгука будто в крендель скрутило, и непонятно — только физически, или уже во всех смыслах. Он целовал Тэхёна даже в самом неудобном положении, вытягивал из него все звуки, смешивал со своими между языками.       Он удобно устроил руку под шеей, торговец смог устроиться на сгибе локтя и дать Чонгуку положить пальцы на своё горло. Чонгук его бездумно погладил, дотронувшись до ожерелья. Жемчужины встретили знакомым теплом.       Хрипы, вырвавшиеся из груди, отвлекли обоих, искатель улыбнулся немного безумной улыбкой и протолкнул в Тэхёна пальцы. К губам прижался, чтобы не пропустить ни единого звука, поймать их все, даже если не все услышит. Тэхён снова рыкнул, нетерпеливо и требовательно, дёрнул Чонгука прямо за член, приподнял ногу, а потом вставил его в себя, где он встретился с пальцами партнёра. От такого манёвра в глазах потемнело, а вскрик застрял где-то в глотке.       Чонгук присосался к его линии челюсти, пока медленно продвигался внутри. Пальцы убирать он не стал, наоборот, они настойчиво прижались к внутренней стенке и немного оттянули. На такое соседство и тесный обхват Чонгук простонал Тэхёну в район челюсти. В животе развернулась настоящая чёрная дыра, которая тяжелела с каждым движением и грозилась поглотить его всего.       Чонгуку на мгновение показалось, что он сейчас самоуничтожится, и ни следа от него не останется, а Тэхён откинул голову ему на плечо, так оказалось удобнее хрипло постанывать не просто от каждого движения или действия — от каждого вздоха Чонгука. От каждого удара сердца, которое он чувствовал в себе, как и член, как и пальцы. Чонгук был в нём — и это было неповторимо, невероятно, прекрасно, Тэхён мог бы подарить ему весь мир, но предпочёл остановиться на самом себе. Он дарил ему себя без остатка.       Искатель жадно забирал всё, что дают, требовал ещё, требовал всё, что видел и чувствовал, в многократном размере.       Он вошёл до конца, ощутив, как весь настраивается на Тэхёна и ощущение его вокруг себя. Тэхён как-то умудрился размножиться и окружить его со всех сторон. Шум воды стал фоновым, мягким подспорьем для такого сумасшествия.       Чонгук почувствовал, как пучина засасывает его, как чёрная дыра в животе становится непомерно тяжёлой и поглощает все его ощущения. Он вытащил пальцы из Тэхёна, подхватил его за бедро, приподнял его, насколько возможно в такой ситуации. Толкнулся ещё глубже, теперь в полную меру заполнив изнутри, и почувствовал, как Тэхён сжался.       — Расслабь. Иначе я не смогу двинуться.       Прошёлся губами до подбородка, сжал на нём кожу зубами. Вкус карамельной кожи усиливался каждый раз, как Чонгук её касался.       — Подожди… секунду, — Тэхён закатил глаза, ощущая до конца, до предела, этот момент уже стал какой-то зависимостью, так сильно, так глубоко и так крепко чувствовать Чонгука в себе.       Если у него была бы возможность выбирать, как умереть, он предпочёл бы вот так, это было какое-то сумасшествие, но Тэхёну так понравилось свихнуться с Чонгуком, что он даже улыбался. Навряд ли кто-нибудь на этом свете вообще мог похвастаться тем, что у них был секс на спине сциллы, от этого Тэхён улыбался ещё безумнее.       Он чувствовал себя самым особенным на земле, самым всемогущим. Что ему какие-то демоны? Ему все должны поклоняться, потому что он такой. Он нашёл руку Чонгука и устроил её на своём животе, плотно вжал в кожу и наконец ослабил хватку внутри.       — Двигайся, — выдохнул.       Вместе с ответным выдохом Чонгук задвигал бёдрами. Коротко и рвано, не сразу попадая в один стройный ритм, но в этом тоже была своя прелесть. Он хаотично толкался в Тэхёна, упиваясь всем спектром ощущений. Те разливались под кожей, Чонгук успел поймать терпкий запах и надавил на живот сильнее, выбивая из Тэхёна остатки воздуха.       Вот так можно плыть хоть целый год, а то и несколько. Торговец зарычал, но уже от удовольствия, от того, как Чонгук владел им, от того, как требовал дать ещё больше. Тэхёну пришлось уцепиться рукой за гребень, в воду свалиться точно не хотелось, хотя перспектива сделать это в океане была тоже весьма привлекательной, но он всё ещё помнил о страхе Чонгука.       Поэтому лучше бы остаться вне воды.       Он сам двигался навстречу и тоже не всегда попадал в ритм, но может и специально не попадал, от каждого несовпадения всё поджималось, а в глазах темнело. Чонгук приспустил свою руку ниже, туда, где мягкая кожа живота имеет совершенно нежную границу, прежде чем уйти в упругую натянутую кожу. Царапнул по ней, в попытке сжать, рука только соскользнула. Он выплюнул хриплый смешок, рука поползла наверх, к груди. Там нашла самую выступающую под одеждой часть в виде соска и на нём же отыгралась, скрутив между пальцев.       Чонгук нахмурился от желания увидеть всё, что творит его рука, но с лица эту хмурость тут же смыло новой порцией жара, который прошествовал по щекам и угнездился в груди.       Простое ругательство трансформировалось в нечто непотребное, вырвалось сквозь сжатые зубы.       Тэхён отреагировал сладко, приоткрыл рот и прижался всем телом, так близко, как только мог, а потом сам часто и мелко задвигал бёдрами, так что член Чонгука почти не выходил из него, только внутри толкался всё глубже. Те самые пошлые хлюпающие звуки были громче и громче, Тэ жмурился от них, откровенно балдея. Сцилла громко ворчала, где-то под её гребнем снова прошла вибрация, возмущённая и сильная. Ко всему этому подключилась и молодая сцилла, взмахнула хвостом по воде, так что обоих окатило солёной волной. Тэхён вцепился в бедро Чонгука, другой рукой сильнее сжимая гребень.       Трение кожи о кожу выбивало искры, каменные бёдра Чонгука сильнее давили на бёдра Тэхёна. Он перевёл руку с его горла на лицо и пальцы неизменно пробрались в рот. Миновали губы и толкнулись внутрь, будто там их и ждали. Чонгук давил ими на язык, не позволяя ему двинуться, большой палец вжал под челюстью в тонкую кожу, туда, где бился драгоценный пульс. Из-за сильной хватки Чонгук его не чувствовал, да и не стремился сейчас, в другой руке отдавалось сердцебиение, пока он потирал многострадальный сосок.       Тэхён снова не закрывал рот, сдержал этот порыв, то ли стонал, то ли мычал в таком положении, не переставая двигаться, да ещё больше ускоряясь. Потемнело так, будто светило погасло, но впервые в жизни он встретил темноту с распростёртыми объятиями и восторгом. Он двигался, как заведённый, не замечая, не концентрируясь на том, что трётся при этом о гребень своей сциллы членом, но чувствуя, как ему при этом хорошо.       Чонгук оттягивал его щёку пальцами, они слегка скользили из-за слюны, та уже стекала через уголок рта. Он подобрался, встречая движения, теперь наладив ровный ритм, звук ударяемых друг о друга бёдер смешивался с шумом воды. Чонгук её чувствовал на своей коже, на своей майке, она лишь распаляла. Удивительно, что брызги, попав на него, не зашипели и не высыхали.       Каждое движение рождало вспышки света. Сначала они были где-то далеко, как звездочки, рождающиеся и умирающие вдалеке, но они приближались, становились больше и ярче, Тэхён стремился к ним, оттого и двигался всё быстрее. Одним всплеском все они вспыхнули не перед глазами, а в нём, собравшись в один большой световой взрыв, от которого Тэхён с восторгом вскрикнул, переходя на сладостный стон, кончая.       Чонгук не переставал двигаться, прижимал к себе крепко, словно Тэхён мог улететь и оставить его одного. Он упивался ощущениями, которые чувствовал сам, и теми, которые Тэхён давал почувствовать от себя. Они ударялись друг об друга, смешивались и топили с головой.       Искатель сделал глубокий, насколько возможно сейчас, вдох, его так накрывало, что принесло с собой панику. Он вдруг стал задыхаться самым натуральным образом, лёгкие вместо воздуха наполнялись водой, она закипала.       Вцепился в Тэхёна, прижался к его щеке. Чувство страха было всего лишь оттенком, паника захватила всё, удерживая его в своих склизких щупальцах. Чонгук схватил Тэхёна поперек живота и ткнулся носом в щёку. Сердце застучало сильнее, решило прорвать грудную клетку и вырваться из адского плена.       Необыкновенный запах обнял его всего, перебивая всемогущий запах океана. Цветы фиолетового цвета прорастали в самом Чонгуке, подминая под собой страх, но не принося спокойствие. Тогда Чонгук закатил глаза и просто отпустил себя, задохнуться сейчас — не самый плохой конец, жаль только не успел до конца познать всю прелесть быть вместе с тем, кто действительно стал важен.       Тело ослабло, хватка стала вялой, Чонгуку казалось, что он опускается на дно. Вода становилась всё холоднее, руки и ноги коченели. Сердце замедлилось. Оно стало отбивать странный ритм, почти нечёткий. Чонгук почувствовал себя как тогда, под водопадом. Но тогда он не успел ни о чем подумать, ни о чём пожалеть, смог только почувствовать вкус пресной воды, которой нахлебался, и она тянула его на дно.       Ещё один удар, и сердце в шафрановых объятиях сделало кульбит, оно так сильно ударилось о грудь, что искатель невольно вскрикнул. Распахнул глаза и ощутил и воздух, и свет на своей коже, близость воды, отдаляющееся тепло Тэхёна, и как начал сползать сам. Он ухватился за шип рядом с рукой и подтянул себя обратно, обнял Тэхёна со спины, буквально вцепился в него зубами. Настоящий. Всё настоящее.       Сквозь успокаивающиеся волны удовольствия Тэхён всё это почувствовал, даже сам испугался, потом вдруг перевернулся к Чонгуку лицом, повалил на лопатки и лёг сверху, не игнорируя всё ещё твердый член, сейчас тот входил в него легко и словно там, внутри Тэхёна, и должен был всегда находиться.       Тэхён опирался на руки по обе стороны от головы искателя, смотрел в глаза, реальнее него ничего не было, даже сцилла под спиной Чонгука могла показаться какой-то иллюзией, и то, что они всё ещё плыли как будто в никуда. Но Тэ и его взгляд, его движения и вздохи, всё это было реально, по-настоящему.       Чонгук позволил взгляду поплыть, поддёрнутый дымкой он сумел лишь различать лицо перед собой и глаза. Собрал силу рук в ладонях и сумел поднять, положить их Тэхёну на щёки. Под ними затеплилась надежда.       Искатель сам ей ужаснулся. Печаль тонкой струйкой разлилась по рукам вниз, помчалась к сердцу. Он вдруг остро ощутил, что мог бы лишиться всего, и Тэхёна лишить. Если не бороться, ничего не получить. Он может утонуть и без воды, остаться бездыханным телом в любом из городов, хотя что скрывать, в глубине души именно этого и хотел. А надежда терзала теперь, раздирала изнутри, придавила собой, словно заставляла по-новому посмотреть на происходящее. Чонгук удивлённо выдохнул.       — Ты здесь, — отчётливо сказал он. — Со мной.       Было так странно ощущать кого-то другого настолько близко. Пусть он и привык быть к Тэхёну ближе, чем когда-либо к кому-то ещё, в своём откровении Чонгук находил себя.       — Если со мной будет так каждый раз, когда ты кончаешь, я свихнусь, — с паузами сказал он, окончательно приходя в себя. — Блядь. Двигайся, я всё ещё хочу тебя.       Щëлкнули открывшиеся заслонки, хлынула колкая волна мурашек, и Чонгук полностью вернул все ощущения, в которых всё ещё был возбужден и безумно хотел Тэхёна.       Тот глубоко поцеловал его, почти не двигаясь, дразнил их обоих этим промедлением, но распалял ещё больше, целовал развязно и жарко, а когда напился Чонгуковским нетерпением, резко выпрямился на нём, сжал коленями бока и хватался буквально за воздух, причем — ртом, быстро влетая своим телом в бешеный ритм, подхватывая в него Чонгука и его дыхание, и его сердцебиение, всё это контролируя и выкручивая на какой-то максимум вместе с собой.       Странно, что с Чонгуком внутри он ощущал себя так, словно ему и правда принадлежит весь мир, странно, что он чувствовал в себе невероятную силу управлять не только чем-то живым. Казалось, что он может весь океан вокруг превратить одним стоном в цветущие поля, а небо поменять с ним местами. Странно, что он не стал с ним пеплом, потому что изнутри каждый раз сгорал, так что сейчас натурально обжёг себе ладонь о собственный член, чувствуя очередной прилив возбуждения.       Чонгук смотрел на Тэхёна в адском танце, даже слишком быстрые движения не мешали ему разглядеть привлекательное лицо, искажённое удовольствием и погоней за новой вспышкой. Он позволил чужим ощущениям распластать себя на спине сциллы, позволил им течь по своим венам и смешиваться со своими. Свои же растекались большой лавиной, которая пропадала в животе, закручивала его в тугой узел и тянула вниз.       Чонгук поймал безумный взгляд и передал ему, как его скручивает внутри, как натягивает жилы, дал почувствовать, как поджимаются яйца и член напрягается сильнее. Тэ был частью этого всего и не было ничего грязного в том, чтобы ему это показать. Тем более, не могло никак испортить возвышенный момент.       Чонгук удерживал бёдра на месте, наслаждаясь Тэхёном целиком. Наглаживал его бёдра и не мог оторвать взгляд, как он надрачивает себе.       Какая-то новая вселенная разворачивалась внутри, расплëскивалась поверх океана уже цветными кляксами. Тэхён не боялся даже того, что сцилле может надоесть этот жаркий союз и она не пожалеет скинуть их таки в воду, он ведь и правда сделает эту воду чем-то твёрдым, как член Чонгука внутри или собственный, а ещё лучше — взлетит с ним, на нём, куда-то к облакам. Он сможет, он был совершенно точно в этом уверен, хотя никогда и не догадывался, что у него могут быть крылья.       Все ощущения искателя Тэ вытягивал из него, цепляясь с силой, он просил ещё больше, жадный до каждой секунды, смотрел на него требовательно и влюблённо одновременно. Если ему суждено ещё где-то родиться, в каком-то ином мире, он его совершенно точно найдёт и сразу узнает.       Чонгук дёрнул его к себе на грудь, обхватил руками за ягодицы и теперь вбивался сам, чётко их придерживая. Он так удобно угнездился на спине сциллы, вогнул грудь, сосредотачивая больший упор на верхней части туловища. Вряд ли сцилле понравилось, упрись он в неё ногами со всей силы.       Тэхёна немного подкидывало, и Чонгук решил, что ему нравится, когда его мотает от ощущений. Придержал его крепче и с каждым толчком в него ощущал приближении вспышки.       — Ещё здесь, — прохрипел Чонгук, подавшись вверх и замерев на секунду. Он прошёлся достаточно глубоко и на момент показалось, что достал до самого горла.       Подхваченный под бёдра Тэхён идеально насаживался, Чонгук прикусил губу, когда сознание стало уплывать, а глаза закрыло плотной завесой. Он стал проваливаться в темень и потащил Тэхёна за собой. Тот не сопротивлялся, даже ускорял их падение очередным глубоким поцелуем, влетая в сознание партнёра бешеным вихрем, словно искал там что-то, не имеющее отношения к себе, и собираясь всё это выкинуть подчистую. Тело двигалось само по себе, получало своё, Тэхён же заполнял Чонгука, как та же вода, плескался по венам, обозначая своё присутствие слишком ярко и громко. Он был везде — и на Чонгуке, и в Чонгуке. Да и под ним — тоже, размножившись до такой степени, что и сцилле досталось, чтобы она не слишком их ненавидела и отвезла с острова обратно, а не бросила там.       Чонгука сжало и подбросило, он прикрыл глаза, и дал всему властвовать над собой. Выгнулся в особо острый момент, подбросило снова — Чонгук кончил, не выходя из Тэхёна. С каждым вдохом грудь содрогалась, он облизывал пересохшие губы, под закрытыми веками всё приходило в спокойствие. Искатель наконец распахнул глаза и проморгался.       Разнеженное чувство физической опустошëнности настигло его и приятно потянуло конечности, тело отозвалось томностью и желанием развернуться на живот, растянуться и даже поспать. Только не на воде, вот уж точно.       Тэхён кончил почти одновременно с ним, прижимаясь членом к его прессу, а теперь просто лежал сверху, вытянув ноги со стоном, всё-таки шкура сциллы не пожалела его колени, страшно было представить, каково Чонгуку. Через какое-то время Тэхён скатился вбок, но продолжал прижиматься, носом и губами касался шеи, закинув на Чонгука и руку, и ногу, и все свои ещё долго блуждающие по телу сладкие ощущения.       Чонгук обнял его рукой, другую положил на бедро, поглаживал его задумчиво, пока смотрел в небо. Он постарался зависнуть здесь, оттягивая момент, когда нужно встать и привести себя в порядок. Урвать небольшой временной промежуток, в котором можно побыть отрезанными от всего. И о недовольстве сциллы тоже подумать потом.       — Я подумал, когда найдём эту сестру, можем не спешить с возвращением, — сказал он, немного погодя.       — А что будем делать?       — Я раньше не бывал в этой стороне, мы могли бы узнать получше, что здесь отличается.       Чонгук придумывал весомую причину оттянуть момент своего возвращения домой.       — На островах или на побережье?       Тэхён гладил его кончиками пальцев по ключицам, туда и обратно, вверх и вниз, как будто качался на качелях.       — На островах, — ответил Чонгук. Запустил руку в немного влажные волосы парня и несильно сжал. — Можем куда-нибудь ещё.       Тот приподнял голову и прижался губами к его виску.       — Чонгук, мы можем всё, — и улыбнулся после так, что ничему другому, кроме его улыбки, верить было нельзя. Даже собственным мыслям.       — Всё, — согласился искатель. Действительно, могли же.