Баланс

      Так прошёл почти целый день. Они всё плыли и плыли, пока не начало холодать, вода вокруг темнела, как и небо над ней, Тэхён уже устал даже лежать. С Чонгуком он мог пролежать так хоть целую вечность, но на берегу.       Хотелось уже наконец куда-то приплыть, вылезти на сушу и немного размяться, желательно не через несколько дней. К счастью, остров показался вдали, Тэ не видел его, но чувствовал, как обе сциллы заворчали.       Странное дело — животные, выросшие в скалах, а так наслаждались водными просторами, будто родились в них. Хотя, может так и было? Может тысячи лет назад они вышли отсюда, из воды, пересекли леса и равнины в поисках пристанища, ведь холод они любили не менее сильно, а пещеры в горах, огромные и неизведанные людьми, были отличным местом для проживания. А, возможно, все твари когда-то вышли из воды? Многие говорят, что вода — это жизнь, так было всегда, с этим невозможно поспорить.       Тэхён приподнял голову, заставляя и искателя подняться, когда сцилла замедлила движение и нехотя вылезла на отмель.       На небольших островах в океане, где Тэхёну доводилось побывать, не было никаких признаков жизни, а здесь вдруг посреди величественных, но немногочисленных пальм на этом небольшом кусочке земли стояла небольшая скромная хижина, очевидно — созданная человеком.       Торговец даже обрадовался, нашли наконец-то, может и не ту самую Древнюю, так хоть какой-то признак человеческой жизни. Если что, можно спросить, есть ли острова поблизости и где искать конкретную жительницу. Не может кто-то всю жизнь прожить на одном лишь островке в такой хижине, не зная о соседях, он умрёт от помутнения рассудка, если не от голода.       — Чонгук, смотри! — Он поднялся, спрыгнул на песок и потянул спутника за собой, по пути прислушиваясь к ощущениям.       Да, говорили они, там человек, никто другой, не демон, не какая-то тварь, никто кроме человека не будет выкладывать тропинку из камней от океана до своего дома.       Навстречу им вышла глубокая старуха, настолько древняя, что кожа на её лице свисала, как тряпка, покрытая пятнами и держащаяся на скелете только чудом. Тэхён притормозил, разглядев её.       — Кто вы? Что вам нужно? — трескуче и вовсе не гостеприимно прошипела она.       Тэхён покосился на Чонгука, сжимая его ладонь.       — Мы прибыли из Древнего города, у нас кое-что есть.       Посылая их к сестре, Древняя не уточнила, какого она возраста, как она выглядит, но сказала, что стоит показать ей коробку — она всё поймёт. Так и случилось. Едва Чонгук достал её из кармана и передал Тэхёну, старуха выругалась. — Вот же тварь! Опять? Мне что, нужно улететь на другую планету, чтобы она оставила меня в покое?       Тэхён удивлённо округлил глаза.       — Убери это, мальчик! Выбрось в океан и не приближайся ко мне! — продолжала старуха, пятясь назад, как если бы они привезли ей страшную болезнь, хотя у неё тут и своих предостаточно, еле справляется.       — Вот не надо командовать! — Тэхён изменился в лице и голосе, положив коробку прямо на землю. — И орать так тоже не надо. Мы сделали то, что нас просили. Это от Вашей сестры. Делайте с этим что хотите, но передавать что-то в ответ мы не будем. Всего хорошего. Мы уходим.       Он уже почти развернулся, почти смирился с тем, что придётся снова поплавать, чтобы найти ещё какой-нибудь остров, уже необитаемый. Но старуха вдруг смягчилась.       — Не нужно соглашаться на все просьбы подряд, впрочем, извините, я не права, вы же не виноваты.       — Кто сказал, что я соглашаюсь на всё? — Тэхён не мог промолчать и фыркнул. — Когда тебя просит друг, ему сложно отказать.       — Нужно лучше выбирать себе друзей. Как тебя зовут? — вдруг спросила старуха, глядя почему-то на Чонгука.       Она с трудом отвела взгляд от коробки, не дойдя до неё несколько метров, остановилась, опёрлась на чью-то кость, которой помогала себе идти, ноги её уже слабо держали. Сложно сказать, что держало её вообще на этой земле. Тэхён никогда не видел настолько старых людей, что даже не мог предположить её примерный возраст.       И он еле сдержался, чтобы не прокомментировать тот факт, что Чонгук нравится не только молоденьким. И за что ему только такое чудовище досталось?       Чонгук по опыту знал — чем старее выглядит женщина, тем она сильнее, и смерть от её руки будет изощрённой. Он повёл плечом и напрягся — в случае чего стоило хватать Тэхёна и просто бежать.       — Джей Кей, — представился он привычно.       Понимая, что старушка обман знает наперёд, но время выиграть в пару секунд и расценить реакцию стоило. Да и обман частичный — он же искатель с двойным именем. Дихотомия мира существ.       Торговец покосился на него со скептическим выражением, сам врать не стал:       — А я — Тэхён, если вам вдруг интересно.       — Значит, это всё-таки случится… — на лице старухи проступило какое-то облегчение. — Сегодня. Надо же. Прошу вас, не уходите сейчас, пойдёмте в дом, скоро стемнеет. Останетесь до утра.       Она развернулась и поковыляла к хижине, Тэхёну хотелось пнуть коробкой ей вслед, но он просто поднял её в руки, покрутил с задумчивым видом — старуха ведь даже не взяла её, ругалась ещё, что же в ней такое?       — Чонгук, если что, я быстро бегаю, ты тоже. — Успокоил он своего совсем недоверчивого спутника, не отпуская его руку. — Мы ей явно зачем-то нужны, но не чтобы сожрать нас на ужин.       — Не думаю, что оставить коробку себе — хорошая идея, но и бросать её нельзя. — Искатель сжал его ладонь. Свободной рукой достал из внутреннего кармана кусок белоснежной материи и передал его Тэхёну. — Перевяжи, что бы там не находилось, не вырвется.       Тот кивнул, слегка улыбнувшись, послушался.       В хижине не было комнат, потолок был низкий, дверной проём — узкий, а из мебели, если это можно так назвать, только подстилка и какое-то тряпьё, которым, видимо, старуха укрывала своё немощное тело холодными ночами.       Тэхён поморщился, видел он много жилищ, но это было слишком печальное, скудное, какое-то и не жилое вовсе, поспать в нормальных условиях им ещё долго не светит. Да и какой тут сон.       — Что значили Ваши слова? Что сегодня случится? — не выдержал он, не находя внутри ни одного места, на которое бы хотел присесть, даже на пол садиться не хотелось.       Старуха обернулась, и в полумраке помещения её лицо показалось каким-то зловещим, таким бы непослушных детей пугать, работало бы безотказно.       — Сегодня я умру. Так сказали звёзды. Поэтому я прошу вас остаться. — Голос, однако, звучал даже как-то жалобно.       — Вот прямо так и сказали? — снова фыркнул торговец. — В день, когда придут Тэхён с Джей Кеем, вы умрёте?       — Примерно так, — подтвердила она и опустилась с кряхтением на своё ложе. — Я прошу вас позаботиться обо мне после смерти, а это — то, что вы принесли, правда лучше выбросьте на обратном пути.       Тэхён переглянулся с Чонгуком.       — Вы сами сказали, что не нужно соглашаться на все просьбы.       Но на мгновение ему стало жаль эту женщину. Как она жила здесь одна? Как она питалась и чем? И каково это — умереть в одиночестве, не имея возможности быть закопанным в землю?       Хотя мёртвому, наверное, всё равно, что с ним случится, но так или иначе приятно, если о твоём трупе есть кому позаботиться. Старуха зажгла лампу, и в помещении стало светлее.       Чонгук неуютно поёжился. Он чувствовал себя странно, словно в помещении было слишком душно, а потом и вовсе словно не помещался в собственное тело. Он тряхнул головой и сжал пальцы торговца сильнее, чем следовало.       — Кто-то из нас убьёт Вас? — спросил он, продолжая оглядываться.       — Каждый из нас жив, пока его миссия не завершена, — отозвалась старуха. — Мои слова могут показаться тебе странными, но, возможно, ты вспомнишь их когда-нибудь и поймёшь. Убивать меня не нужно, я сама с этим справлюсь.       — Пока вы живы, может, расскажете, что в коробке? — Тэхён хмурился, прижимаясь плечом к своему спутнику.       — Я расскажу вам, что там, так и быть. Садитесь, навряд ли смерть найдёт меня так быстро. Она забыла про меня, а сюда путь неблизкий.       Тэхён со вздохом опустился на пол, устланный сухими листьями, надеясь, что там нет никаких жителей. Запах здесь был такой, что он не удивился бы, если бы в этом помещении была уже замкнутая экосистема. Старуха питалась какими-нибудь насекомыми, пока они питались ей. Он успел разглядеть на её коже следы от чьих-то укусов, не могла же она жрать сама себя? Или могла?       Чонгук опустился рядом, поджав под себя ноги, коленом он касался колена Тэхёна и старался не морщиться.       Неприятный запах забивался в ноздри, от него хотелось укрыться в собственной куртке, но он стерпел. Весь вид жилища и самой старухи в нём говорил о том, что у неё могли отобрать все силы и выбросить здесь умирать. Но сколько она тогда тут прожила, если её сестра выглядела так цветуще и жила соответствующе.       Чонгук от назойливых мыслей отмахнулся. Он, конечно, просчитывал опасность наперёд, но старался не делать скоропостижных выводов. За собственными мыслями он не сразу понял слова старухи, запоздало уловил странный намёк и вскинулся.       — Мы раньше встречались? — спросил он натянуто.       — Вряд ли, — вздохнула старуха. — Тебе же не больше сотни лет, а я живу здесь уже почти тысячу. Но у тебя очень яркое лицо и глаза.       Тэхён непередаваемо скривился.       Разумеется, он тоже так считал, но ничего не мог поделать со своей ревностью даже в таком вот случае. Обычно комплименты своей внешности Чонгук очень хорошо воспринимал, иногда они даже льстили его мужскому самолюбию, даже от такой старухи. Может возраст не испортил её хороший вкус и зрение. Он подмигнул Тэхёну, в ответ на его кислое лицо. Такие девочки точно не были в его вкусе.       — Почему вы живёте здесь… Так? — вернулся к старухе и задал свой главный вопрос. — Не в Древнем городе.       — Потому что не могу там жить. Могла когда-то, но однажды всё изменилось. Я ушла оттуда по своей воле, а моя сестра до сих пор не может с этим смириться. Её подарки я получаю не впервые… но давно перестала их открывать.       Тэхёну на какое-то мгновение показалось, что голос её стал звучать иначе, как будто моложе, уж не потому ли, что она имела возможность поговорить с красивым мужчиной и от того почувствовала себя женщиной даже на смертном одре?       — Я слышал, что кто-то из Древних покидал город таким образом. Но не думал, что вдали от него вы теряете свои силы. Мы ведь видели там только молодых и красивых людей. За уход приходится так платить? — Догадался он, вмешиваясь в разговор только потому, что ему снова стало жаль старуху.       Пусть перед смертью поговорит не с одним красивым мужчиной, а с двумя. При этом он крепко сжал колено Чонгука, положив туда свою свободную ладонь.       — За всё всегда приходится платить. — Она тяжело вздохнула. — Иногда цена слишком высока. Я очень долго ждала своего последнего дня, но он не наступал.       Чонгук вопросительно выгнул бровь, мол, к старухе, серьёзно? Он бы понял, если на её месте сидела действительно красивая девушка, и сам Чонгук на неё глазел. Он тут же отмёл эти мысли, вдруг Тэ их услышит, жди потом от его переменчивого настроения новую бурю в стакане.       — Помогите понять, зачем уходить из цветущего города и хорошей жизни ради дряхлой старости и одиночества? — Искатель нахмурился, несколько коротких волос выбились из хвоста и упали на глаза, он сдул их и оглянулся на Тэхёна.       — И правда, — согласился тот, сдерживая порывы поправить причёску искателя.       — Вы бы не спрашивали этого, если бы знали, что принесли. Дай. — Старуха протянула свою пятнистую руку прямо к коробке, почему-то закрыв глаза.       Тэхён послушался, снимая преграду из ткани. Как только сухие пальцы коснулись коробки, та распахнулась верхней гранью, отлетевшей в сторону, как дверь, выбитая ураганом. Внутри как будто ничего не было, просто пустота, но Тэ застыл, потому что этот сгусток энергии он уже много раз видел, чувствовал, сквозь преграду чужого тела, но вот так — обнажённую душу — он видел впервые. На мгновение забыл, как дышать, не то, что уж говорить или мыслить.       — Зачем ваша сестра передала вам это? Это же душа? — спросил он, не узнавая свой голос.       Видел, как пальцы сжались рядом с его ладонью, слышал, как болезненно они хрустнули, как сжалось всё в этой женщине, отчего ему снова стало её жаль.       — Она хотела напомнить, кто я. Хотела, чтобы я вернулась. Но это невозможно. Я выбрала другой путь… — голос под конец звучал еле-еле, словно силы покидали старуху совсем.       Чонгук сложил два и два, как только она замолкла, схватил торговца за плечо, сам поддался вперёд, всё ещё сидя на полу.       — Она — пожиратель душ, — выплюнул сквозь зубы. Теперь история приобретала иной оттенок. — Они все?!       Старуха болезненно заскрипела, горло её сжало что-то невидимое.       — Нет-нет, погодите! — Тэхён схватил её руку, не выпуская коробку из другой, а потом и вовсе поставил себе на колено. — Джей Кей прав?       — Кх… Конечно. А у тебя приятные руки. Ты лечишь ими? Я чувствую, что лечишь. Но не надо, оставь, я так устала от этой жизни. Не желаю тебе когда-нибудь ощутить подобное. Никому не желаю.       Чонгук вдруг тоже ощутил жалость к этой женщине, как к живому существу, добровольно обрëкшему себя на страдания. Она ведь могла просто убить себя, чем мучиться здесь тысячу лет. Наказывала ли она себя за то, кем была, или же не смогла найти смерть раньше, конец её был жалким.       Он вытащил нож из кобуры на бедре. При крупной рукояти кобура была совсем мелкой, но из неё выходило лезвие чудовищного ножа. Тот сверкнул белым светом, хотя никаких отблесков, кроме тусклой лампы, в комнате не было. Он мог закончить её страдания одним махом. Это казалось самым человечным по отношению к тому, кто был рождён жить со всей жестокостью.       Тэхён дёрнулся к нему, перехватив руку с ножом, коробка с чьей-то душой упала на пол, но та не покинула своё пристанище, не выпала, старуха ещё сильнее сморщилась.       Чонгук не шевельнулся, не стал вырывать руку. Обернулся к старухе, тоже ожидая ответа, который и так понял. Она должна была сказать его вслух, подтвердить их догадки или опровергнуть. В лучшем случае, они услышат историю, но на это он не надеялся, старуха умирала.       — Но я ведь знаю вашу сестру… — прошелестел Тэхён, пытаясь сложить информацию внутри себя, но та никак не укладывалась. — Разве она питается душами?       — Моя сестра… Я не виню её. Она может жить, как хочет. Но никак не может смириться с тем, что я выбрала иную жизнь. Скажите мне, смогли бы ли вы жить вечно, всегда быть молодыми, но отнимать за это чужие души? Вы ведь не думаете, что… вечная жизнь даётся кому-то просто так? В этом мире, где можно умереть, едва выйдя за порог дома, а может, даже не выходя?       О смерти она говорила с каким-то блаженством, впрочем, её можно было понять. Тэхён понимал. Он посмотрел на Чонгука. Странным образом он подумал не слишком очевидную вещь: будет ли он когда-то настолько старым? Будет ли Чонгук в тот момент рядом? Будет ли им так же хорошо и приятно, как сейчас? Или они будут бороться со своим отвращением и тоже надеяться на встречу со смертью? Странные вопросы, от которых у Тэхёна закружилась голова.       — Я не смог бы жить за счёт других, — с сомнением отозвался он.       — Все живут за счёт других. Даже люди питаются животными, чтобы выжить, — отозвалась старуха. — Но мой народ питается не мясом, а человеческими душами. Те, кто не согласен… Они как я. Тело стареет, силы покидают, жить среди себе подобных нельзя, тебя заставят быть таким же, ты не сможешь отказаться. Столько раз она пыталась вернуть меня домой, столько раз я посылала к чёрту все её подачки… Как хорошо, что сегодня тот самый день! Как хорошо, что вы пришли сюда…       Повисла долгая звенящая тишина, в которой Тэхён не мог услышать даже биения своего или Чонгуковского сердца. Сердца Древней он не слышал вовсе, словно оно уже давно остановилось или стучало очень редко.       Чонгук развернул его к себе и прижал, отвернул от старухи. Чувствительному Тэхёну не стоило видеть, как жизнь покидает немощное тело, с него достаточно уже того, что он это почувствует.       Нож вернулся в кобуру, обе руки искателя оказались на спине Тэхёна, не двигались, просто легли. Сам Чонгук смотрел на существо, которое было достойно уважения, несмотря на жалкий конец. Но она ведь была не одна сейчас, они были здесь, и она уходила, сумев рассказать о своём грузе. Грудь сдавило, тяжёлым камнем гадкое чувство осело там надолго.       — Сожгите меня вместе с этим домом, — шёпот разрезал эту тишину, Тэхён даже вздрогнул. — Последняя просьба. Оставьте мой пепел на пике Восхода, когда я была молодая, это было моё любимое место. Возьмите под моей подушкой мой клинок в качестве платы. И берегите то, что у вас внутри. Вы оба…       С губ Тэхёна сорвался потрясённый вздох: что, опять куда-то идти?       Опять что-то доставлять? Ещё и на пик, на котором он ни разу не был?       Появилось чувство, что весь мир над ним просто издевается. Когда-нибудь он будет решать свои проблемы, а не чужие?       Вслед за этим сердце Тэхёна сжалось от какой-то неуместной тоски и ужаса, он ведь совсем не знал эту женщину, что умерла на их глазах, но любая смерть, оказавшаяся так близко, пришедшая за кем-то чужим — это всегда очень мрачная материя. Он вжался в Чонгука, как в живое спасение. Почему-то вдруг вспомнился тот страшный день, когда не стало его матери.       Искатель гладил его по спине, не стараясь успокоить, давал свыкнуться с произошедшим.       — Нужно выполнить её просьбу, нельзя оставлять тело так, валяться и гнить. — Он снова оглядел комнату. Со смертью старухи в ней ничего не изменилось, присутствия чего-то магического тоже не ощущалось. Чонгук ощутил приступ внезапной злости. — И душу, Тэхён. Нужно отправить её, чтобы она могла попасть в круг перерождения. Нужно взять её с собой.       Съеденные души не имели возможности переродиться и проживать новую жизнь, эту они должны спасти.       Тэхён кивал, цепляясь за его одежду своими пальцами, сглатывал ощущения, смаргивал эмоции, а потом вдруг сказал, даже не подумав, стоило ли, вовремя ли:       — Я тебя люблю, Чонгук.       Искатель замер от таких слов. Глазами захлопал, растеряв всю злость.       — Тэхён, ты… — Он, кажется, родной язык забыл, все языки, которые знал. Все слова, а язык проглотил. Хотя тот упрямо застыл во рту.       В возникнувшей тишине Чонгук слышал, как собственные мысли бились внутри его головы, а Тэхён не переставал вздрагивать. Искатель просто крепче прижал его к себе и зарылся носом в волосы. В конце концов, его чувствительность могла просто выйти из-под контроля, и Тэхён сам не понимал до конца смысл сказанного.       — Что? — Тэ дёрнулся назад, заглядывая в лицо. — Я тебя люблю, Чонгук! — повторил ещё надрывнее. — Вдруг тебя тоже завтра не станет? Или меня? А я не успел этого сказать!       Чонгук никогда раньше не задумывался, что будет, если его не станет, потому обескураженно вздохнул и выдохнуть забыл.       — Но я… Завтра буду с тобой. И послезавтра, и после-после…       Он не собирался отпускать Тэхёна, умирать — тем более. В отношении Тэхёна вовсе считал, что смерть ему вряд ли грозит когда-нибудь, если только Юнги поблизости нет.       — Если я вдруг умру, ты меня с того света вернёшь, не успокоишься же. — Он приподнял лицо Тэхёна за подбородок и попытался улыбнуться.       — Именно так и будет. — Тэхён не улыбался вовсе, даже тени улыбки на лице не было. — Это единственное, что я понимаю, Чонгук.       Чонгук погладил большим пальцем местечко под его губой.       — Я мог бы стать симпатичным демоном, каким-нибудь инкубом, — хмыкнул, но смешинки его глаз не коснулись.       Он хотел поцеловать Тэхёна, но вот прямо сейчас останавливало то, что тут только что умерла женщина, и им нужно отдать ей последнее уважение.       — Давай сожжём её до темноты и найдём, где нам переспать эту ночь.       После этого Тэхёну однозначно полегчало. Может быть сказать о своих чувствах было сложнее, чем даже осознать их, сложнее, чем спалить дотла чужую хижину вместе с телом, предварительно найдя под подушкой тот самый кинжал, о котором говорила Древняя.       Торговец не видел оружие глазами, но чувствовал рукой. Это был настоящий металл, на ощупь очень острое лезвие, тяжелая рукоять, но ничего из этого не виделось простыми глазами, а других у Тэхёна не было. И от этого оружия он не чувствовал никакой силы, впрочем, и опасности. Он просто убрал его в свой карман, вставив в ножны, и продолжил заниматься странным, но простым делом.       Они сожгли всё, как женщина и просила, коробка с душой закрылась, Чонгук перемотал её на всякий случай. Пепел собрали в небольшую горсть, её было так мало, словно стены хижины тоже были бумажными, а тряпье сгорело, не оставив и крошки пепла.       То, что ещё недавно было человеком, поместилось в сложенные ладони, Тэхён пересыпал это в ловушку для демонов и отдал Чонгуку. Сциллы ждали их неподалёку на берегу, развалившись там, как на курорте — хвосты на песке, морды в воде. Тэхёну всё ещё было неловко перед матерью, да и смотрела она на него с укором.       — Да ладно тебе, можно подумать, ты такая невинная, — буркнул он, похлопав её по мощной спине. — Чонгук, ты знаешь, как размножаются сциллы?       — Нет. — На автомате отозвался искатель, закладывая коробку с душой поглубже в свой бездонный карман.       — Ну я имею ввиду скорее не сам процесс, а то, что ему предшествует и происходит после. — Тэхён прислонился к боку матери-сциллы. — Так часто бывает, что самки и самцы живут раздельно и встречаются только для продолжения рода. Но у сцилл всё немного хуже, чем обычно, им самим приходится искать себе самца. Когда приходит время, они тащатся за ними в ледяные пещеры, понимая, что могут и не вернуться.       Самцы ещё крупнее и опаснее, я видел всего одного и то — издалека. Их ещё и уговаривать нужно. — Он усмехнулся, потому что сцилла возмущённо заворчала.       — Я нашёл эту, когда она вернулась в горы, она была ранена, возможно, своим избранником. И уже ждала малышку. Возможно, умерла бы там, в пещере, где я её нашёл. Но ей повезло, я её успокоил, помог родить. Так вот она ко мне и привязалась, но эта несносная девчонка, — он кивнул в сторону дочери, — никак не хочет меня признавать вторым отцом.       И наконец улыбнулся.       — Им обеим действительно повезло. Если бы не ты, они бы обе погибли. — Чонгук оглянулся на сцилл. — Нам нужно определиться с местом, где спать, желательно подальше от пальм. Под ними спать опасно, можно и головы лишиться.       Искатель пожалел, что не взял с собой походный мешок, не рассчитывал же, что его поход так затянется. Сцилл тоже не слишком попользуешь в спальных целях.       — Можем остаться прямо на берегу или поискать ещё какой-нибудь остров. Лучше, чем самцов, сциллы находят пещеры, но я сомневаюсь, что здесь найдётся что-то подобное.       Тэхён подошёл к Чонгуку и положил руки ему на плечи, слегка сжал.       — Я могу спать в любых условиях, а ты можешь поспать на мне, я тёплый. — Снова улыбнулся, будто искатель сам отличался хладнокровностью.       — Давай останемся на берегу. Если что, так мы быстрее доберёмся до воды. Не пробовал жечь пальмовые листья, но может попробовать собрать сухих для костра. — Чонгук обнял Тэхёна за пояс.       Несмотря на хорошую погоду днём, к ночи у воды станет прохладней. — Может, сциллы отыщут камни? Следует уберечь костёр от ветра.       Тэхён дотянулся до его губ, чтобы легонько поцеловать.       — Займись костром, мы пока организуем остальное. Жаль, сегодня без шикарного ужина, вряд ли тут на отмели что-то ловится, но я поищу. — И ещё раз поцеловал, прежде чем отошёл к сциллам и отдал им команду искать камни и таскать к Чонгуку.       Сухих ветвей под пальмами валялось достаточно, хватит их надолго, если удастся разжечь. Чонгук натаскал целую гору чуть поодаль от берега, ориентируясь больше на сами пальмы. Разжёг небольшой костер.       Несмотря на опасность привлечь кого-нибудь, он их шансы расценивал трезво — мёрзнуть никто не собирался, и с ними были сциллы, что пострашнее многих иных тварей.       Искатель выложил защитную стенку из притащенных камней, в аккурат напротив нарастающего ветра, уселся ждать на песке. У него были последние коробочки с демонами. Те, что брал отвлечь сцилл, кончились, оставались только мелкие оползни, которых он использовал для приманки более сильных демонов.       Расценив, что сциллы заслужили поужинать, Чонгук достал из кармана краеугольную коробочку и выпустил из неё крупного демона-оползня с двумя головами. Конечностей у этих низших демонов не было, двигались они медленно и вслепую, зато зубами обладали сверхострыми и таким же острым нюхом. Учуяв песок и воду, демон зашипел двумя ртами одновременно, Чонгук махнул сциллам рукой:       — Приятного аппетита, девочки. Это угощение им было на один зуб, конечно, но всё лучше, чем ничего. Младшая сцилла приблизилась к Чонгуку, рухнула брюхом и мордой на песок у его ног и уставилась, как очень голодная, мол, дай ещё.       Тэхён в это время, закатав штаны выше колен, ковырялся на отмели, вылавливая голыми руками ракушки с мидиями и даже поймал парочку крабов в процессе, складывал весь улов в карманы.       — Ты вьёшь из меня веревки, — засмеялся Чонгук.       Залез в карман снова, на этот раз пришлось хорошенько покопаться. Вытащенная на свет коробка отличалась от остальных, она была резной, изящной и перевязана белой лентой.       Как только лента спала и распахнулась крышка, из коробки донеслось чудесное пение. Радужный свет озарил внутреннюю сторону крышки. Чонгук прищурился, на него пение силы не имело, на сцилл — тоже. Из ловушки вылетел демон-фогель, в виде красивой птицы, размером с боевых лебедей.       Птица была цветная, красивая и с пушистым хвостом. По сравнению с оползнем, фогель казался маленьким и слабым, зачастую принимался за обычную тропическую птицу. А зря. Эти демоны питались человеческими чувствами, вили гнёзда под крышами домов и высасывали всё из семей, там живущих.       Вылетевший фогель был энергетическим тяжеловесом: оперение светилось при любом освещении, хвост переливался разными цветами.       Прикипевший к младшей сцилле, Чонгук не пожалел, что отдал ей такой жирный улов.       Услышав необычные звуки, Тэхён отвлёкся от своего занятия, поднял голову, выпрямил спину, засмотрелся на действо, как сцилла, величественная в лучах заката, сбивает парящего над ней демона ударом хвоста, а потом ловит в полёте, открыв пасть.       Скоро он сам вернулся и высыпал на песок, устланный листьями, их будущий ужин.       — Ты ещё имя ей дай, — наигранно ревниво буркнул.       — Тогда точно не смогу от неё оторваться, — заулыбался Чонгук, смотря на довольную сциллу. — А ты добыл нам ужин!       Ничто так не радует, как предстоящая еда, особенно, когда уже решил, что обойдешься без неё.       — Мне нравится смотреть, как ты готовишь, — вдруг выдал Чонгук. Просто так, вроде обычная фраза, приправленная толикой искренности.       — Наслаждайся, — смешно фыркнул Тэ, устраиваясь поудобнее и занимаясь какой-то магией, не иначе.       С закатанными рукавами и штанинами это выглядело ещё эффектнее: он ловко раскрывал ракушки, вынимал оттуда содержимое, а потом насаживал на тонкие заострённые веточки, как на шпажки. С крабами и того интереснее, их нужно было сначала отварить, а потом уже чистить, но посуды здесь не было. Однако один круглый камень мог стать отличной чашкой, Тэхён бросил его сцилле, и та, ворча, всё-таки придала ему нужную форму.       Чонгук разлёгся на боку, без зазрения совести оставив всю готовку Тэхёну. В отблесках от пламени тот казался мягче, светился, будто отражал блики.       Чонгук внимательно следил за его руками, как ловко они управлялись, запоминал каждый изгиб, каждое движение. Остановленное время билось в стены их маленького пузыря, который укрывал их сейчас от всего остального. Билось безрезультатно, потому что Чонгук не отрывал взгляда от Тэхёна, оставив всё на потом.       Тэхён поглядывал на него из-под густой чёлки, уголки губ каждый раз дёргались, но он старался не отвлекаться слишком сильно. Сциллы устроились рядом. Сначала поджаривал мидии над костром, потом поставил вариться крабов, вода в океане была солёная, должно было получиться вкусно.       — Держи. — Он протянул Чонгуку готовую шпажку и сам принялся есть.       Чонгук придвинулся поближе, совсем впритык, шпажку перенял. Есть начал не глядя, да и особо не церемонился, съел раньше Тэхёна и воткнул палку в землю. Наесться не наелся, но настроя от этого не убавилось. Он медленно переместился Тэхёну за спину и раскинул свои ноги по бокам от него, подбородок на плечо положил. Тэхён прижался к нему спиной, доедая.       — Знаешь, а я ведь считал Древних великой расой, — признался негромко. — А они души едят…       — Вот почему они столько живут и не увядают. — Чонгук сложил руки у него на животе. — Я не ожидал, что такое откроется, хотя не могу сказать, что удивлён. Старушка права — у вечной жизни есть цена.       Тэхён слегка повернулся и кормил искателя мидиями с новой готовой шпажки, даже подул, чтобы было не так горячо.       — Но вообще они же здорово спрятались, их считают давно умершими во многих частях света, в город к ним давно не суются… Интересно, почему так? С их силой они давно могли бы править этим миром.       Чонгук стащил кусок зубами и задумчиво прожевал. На ум пришёл белый демон, который тоже считался бессмертным, не увядающим. Но Юнги отличался от Древней, которую Чонгук видел воочию. Из той жизнь била ключом, когда как Юнги даже смотрел безжизненно. Он одёрнул себя и прижал Тэхёна теснее, никто ведь и не говорил, что Юнги имеет отношение к Древним. Мало ли бессмертных, он демон всё-таки.       — А если им не нужно бремя власти? Живут в свое удовольствие. Если бы я питался душами, я бы тоже не привлекал лишнего внимания.       — Может быть, — кивнул Тэхён, посматривая за крабами в кипящей воде. — А как ты думаешь, нам нужно рассказать Древней о том, что её сестра умерла? Или вообще не стоит туда возвращаться? Мы с тобой не обычные люди, но души есть у нас обоих. Мало ли, нами тоже захотят перекусить?       — Ты сам сказал, мы тут не нанимались на всё подряд. — Чонгук не стал с ним спорить по поводу своей души, вечер портить не хотелось. — Развеем пепел, выпустим с ним душу из коробки и посмотрим, что там дальше есть. В любом случае, когда будем возвращаться, нам нечего делать в Древнем городе, не вижу причин к ним заходить.       Чонгук запустил руку Тэхёну под одежду, на живот положил. Ветер усиливался, теперь его свист был хорошо слышен.       Тэхён прижался ещё плотнее, согласно вздыхая.       Крабы и правда получились вкусными, но Чонгук был вкуснее, особенно его губы, которые Тэхён всё целовал и целовал, будто раньше не успел распробовать.