Баланс

      Юнги сидел в малом зале, в своём кресле, в ожидании свитка с посланием. Предыдущий, до завтрака, оказался с оповещением, что ищейки совета хотят рекомендовать закрыть его лаборатории за пределами Кокона. Демон устало тёр переносицу, он мог стереть ищеек в порошок, не доводя до совета, мороки только потом не оберёшься, отвечать придётся, почему не сдержался.       Старушенция вплыла в зал с широким подносом в руке, но свитка на нём Юнги не увидел. Он удивленно моргнул, женщина поспешила к нему.       Удивление никуда не делось, Юнги сразу заметил кусок ткани на подносе, подождал терпеливо, пока старушенция приблизится, чтобы впечатать в неё нечитаемый взгляд.       — Я не могла не принять, — извиняющимся тоном сообщила она.       На подносе лежал вечерний халат: чёрный струящийся шёлк с вышитыми белоснежными журавлями. Поднос пропал, дав старушенции возможность развернуть халат во всей красе перед господином.       Юнги вздрогнул. Он любил журавлей на узорах и картинах, любил, когда их изображали белоснежными, с красным тонким клювом. Халат был идеален, но… Демон протянул к нему руку, замерев на расстоянии одного дыхания от халата.       Ткань повеяла на ладонь прохладой. Юнги удивленно выгнул бровь. Ткань не боялась его холода, принимала его и могла вернуть. Халат был идеален, Юнги кивнул.       Старушка свернула его и спрятала в рукав. Из другого она достала свиток, печатью вперед. Юнги кивнул снова.       В зале воцарилась тишина, лишь раскрываемый свиток зашуршал, разорванная печать оглушила треском статуи. На лице старушенции не проскользнуло ни единой эмоции, она храбро вытянула руки вперёд, когда портрет с бумаги заговорил.       — Рад видеть тебя, — раздалось в оглушительной тишине звукоизоляции.       — Я готов ответить тем же, — отозвался Юнги. Он сидел, опираясь локтем в подлокотник, смотрел на чернильный портрет открыто.       Тот усмехнулся.       — Ты мог бы иногда соврать, — рассмеялся портрет, от чего у старушенции застыло лицо.       Смех находящегося далеко отсюда вызывал дрожь, страх и благоговение, казалось, даже статуи замерли.       — Забыл, как это делается, — пожал плечами Юнги, а затем напомнил: — Ищейки.       — Они недовольны. Ты не пускаешь их в лаборатории, никто не осведомлён до конца обо всех проектах, — портрет говорил скучающим тоном.       Белый демон снова пожал плечами.       — Разве я должен чувствовать себя обязанным подчиняться ищейкам? — задал он вопрос, на который ответ знали оба.       — Конечно, нет. — Собеседник с приятным тембром разговаривал с белым демоном, будто они были старыми приятелями. — Ты ведь никому не подчиняешься.       — Буду счастлив провести экскурсию в любой из садов. — Юнги был сама вежливость, редко за ним такое встретишь.       — Я стану дураком, если откажусь от прогулки по грушевому саду, — сразу добавил портрет, и пока демон не успел возразить, перевёл тему. — Пепел, Юнги, он вызывает сомнения.       — Чем же? — спокойно поинтересовался белый демон.       — В нём почти нет твоего следа. Простая формальность, но Гата должна проверить лучше.       Юнги сдержал свои мысли, не хватало, чтобы портрет сейчас их прочёл. Даже на таком расстоянии демон был в состоянии это сделать.       — Ей никаких прогулок. — Юнги уронил голову на ладонь.       Послушался глубокий раскатистый смех.       — Она огорчается каждый раз, когда ты не ценишь её.       Юнги пропустил реплику мимо ушей.       — Журавли. Я тронут, — сказал он после паузы.       — Не знаю, о чём ты, — усмехнулся портрет, и чернила высохли.       Старушенция завернула свиток обратно, скрепила печать, как была, нужно было поспешить вернуть его посыльному, заодно вложить бутыль грушевого вина в благодарность.       Оставшись в зале один, Юнги тяжело вздохнул. Тонкий налёт инея пополз по статуям с правой от него стороны.       Он вернулся в спальню, неся в руке чёрный халат. Держал его на весу со всей осторожностью, на которую был способен. Распахнул дверцы шкафа ещё с порога комнаты, перебрал в воздухе пальцами все вешалки и повесил его в самом конце, после всех. На крючке у боковой стенки шкафа висели пара плетёных нитей, синяя и красная. Чонгук с Тэхёном расположились прямо там, на песке. Подкинули побольше веток в костёр. Неважно, если потухнет. Чонгук покрепче обнял Тэхёна, глаза закрылись сами собой, только сон не шёл. Встреча со старухой крутилась в мыслях со всех сторон, не хотела раскрываться перед искателем. Он перевернулся на бок, пытаясь не потревожить чужой сон.       Раньше Чонгук не считал свою жизнь чем-то особенным, она была не лучше и не хуже остальных, имела свои плюсы, много плюсов. О минусах искатель старался не задумываться. Ситуация старухи не принесла ему лишних страданий, он жалел её по несчастью рождения, не больше. Каждый несёт свою ношу. Ставить себя на её место было глупо, но тогда бы он точно знал ответы на все вопросы.       Рассвело на пляже рано, когда ещё ветер гулял, и прохлада покрывала открытые участки кожи. Чонгук, проспавший от силы часа полтора, оставил Тэхёна досыпать, накрыл его своей курткой, а сам отправился побродить между пальм.       Остров ничем не отличался, магического здесь не чувствовалось. Пальмы, как пальмы, природа, как природа. Заходя дальше, Чонгук заметил, что протоптанной дорожки уже нет, кустов всё больше, деревья всё выше. Он сумел дойти до крепко спутавшихся между собой коротких деревьев и прилипших к ним кустарников, чьи ветки загораживали путь. Тонким слухом искатель уловил журчание воды. Дальше он мог рубить себе путь ножом, но лучше вернуться за Тэхёном и идти вместе. Он оставил зарубку на дереве и вернулся обратно на пляж, проверить Тэхёна и сцилл.       — Чонгук! — Тот умильно сонно потянулся, медленно садясь при его возвращении. — Всё в порядке?       Потёр глаза, прислушался, упал обратно на песок и вытянулся снова, так что одежда на животе задралась, демонстрируя нежную мягкую кожу с тоненькой полоской волос, стремящихся от пупка под кромку штанов.       Странно, ему снова приснился сон, но в нём он никого не видел, только длинный коридор с множеством дверей, часть из которых были наглухо закрыты, а часть — вели в никуда. Тэхён распахивал их в своём сне, видел пустоту за ними и не решался сделать шаг. Во сне он снова искал Чонгука, это чувство не пропало, когда он проснулся, наоборот — усилилось, билось в груди вместе с сердцем, опутывая его неприятной липкой материей. Хорошо, что он проснулся и увидел его, а теперь всё смотрел и смотрел, жадно вглядываясь и потирая рукой собственную грудь, от этого неприятное ощущение таяло.       — Да. Кажется, я нашёл небольшой водопад. Сходим проверить, что там. —       Чонгук остановился прямиком над ним, оглядывая тело плотоядным взглядом. Остановился на лице и улыбнулся. — Может оказаться, что кроме водопада здесь ничего нет, искупаемся перед отплытием.       Чонгук присел рядом с Тэхёном и подразнил оголившийся живот. Тот понежился ещё немного, жмурясь от прикосновений, затем поднялся, зацепившись сначала за руку, а после — за шею Чонгука.       — Отнеси меня туда, — нагло попросил.       — Потом сброшу в воду. — Чонгук ухмыльнулся, обняв его руками.       Тёплая кожа под ладонями отозвалась сразу, послала короткий импульс вверх к плечам. Тэхён не был для него тяжёлым, но Чонгук состроил страдальческое выражение, пока поднимался с ним, перехватывал удобнее под бёдра. Тэхён идеально умещался, с этим спорить было бесполезно.       — Для начала придётся меня раздеть, — довольно мурлыкнул Тэхён, крепко удерживаясь за шею, а по пути беззаботно болтал ногами и вертел головой по сторонам.       Ещё накануне, перед тем как заснуть, он почему-то подумал: странно, что за ним больше никто не охотится, не посылает никаких убийц. Про него все забыли? Или Хосок убедил Юнги и его соратников, что Тэхён мёртв? Сейчас эта мысль снова пришла в голову, Тэхён не мог ей не поделиться с Чонгуком по дороге к водопаду и с интересом смотрел теперь на него, ожидая его мыслей на сей счёт.       — Хосок казался беззаботным, в какой-то степени, — ответил Чонгук. — Я имею в виду, он не казался сомневающимся в своих силах и намерениях. И у меня такое странное ощущение, что я знаю его лучше, чем могу представлять.       Он замолчал, пока пробирался сквозь низко висящие ветки деревьев. Море зелени вокруг источало типичный для живых растений аромат, Чонгук подвоха не чувствовал, да и звуки все принадлежали своим носителям. Они вполне быстро дошли до крепких низеньких деревьев с переплетёнными ветками, кустарники крепко обнимали узкие стволы. Со второго взгляда показалось, что пройти их можно и без ножа, правда пришлось хорошо пригнуться, пройти почти на согнутых ногах.       — Признаться честно, я не верю, что Хосок сможет уговорить Юнги бросить твои поиски. — Чонгук дышал ему в шею. Чтобы не выпустить Тэхёна из рук, приходилось попотеть. — Они могут прислать на твои поиски кого-нибудь посильнее меня. Мне не нравится то, о чём я думаю.       — Но мы сможем защититься или убежать. — Тэхён не мог надеяться на что-то другое. — Однако так бегать всю жизнь я точно не намерен.       Там, у водопада он сам спустился на землю, но всё ещё обнимал Чонгука.       — Мне нужно разобраться с этим.       — Я не могу потерять тебя, — сказал Чонгук.       В нём всё ещё боролись противоречивые чувства, с которыми стоило определиться в ближайшее время, они тянули его вниз и отравляли сознание. Он действительно понимал — что бы он не выбрал, жизнь никогда не будет прежней. К сожалению, этого было мало. От чего-то придётся отказаться, ни одна попытка иметь пирог и съесть его ни к чему не приводила. Мысленно он искал решение, как убедить Юнги отказаться от Тэхёна, в глубине души понимая, что такового не существует.       Чонгук прислонился лбом ко лбу Тэхёна.       — Я так привык к твоему храпу, что не смогу спать без него, — хохотнул он.       — Я смотрю, ты очень хочешь полететь в воду? — вспыхнул Тэхён, стягивая с него майку.       — Если только с тобой. — Искатель поднял руки, потом переступил через спущенные штаны.       Когда настала очередь раздевать Тэхёна, подошёл со всей серьёзностью: с него абсолютно всю одежду снял, не забыв пошарить по телу руками.       Водопад впрямь был небольшой, на выточенной искусной рукой скале. Чонгук бы для вида расхрабрился и прыгнул с него, но придумал закинуть Тэхёна на плечо и вместе с ним войти в воду. Встал там по пояс и злорадно скинул, ещё и сверху рухнул сам. Тэхён отплëвался, фырчал и шуточно боролся с Чонгуком, обхватил его руками и ногами, как только смог, рьяно набросился на его губы с поцелуем. Все проблемы могли подождать, ещё немного, но могли. Пик Восхода, тот самый, куда им теперь предстояло добраться, находился за северными горами, правее, на востоке, массивный горный хребет был столь же безграничен, как пустыня или океан. Именно там жили сциллы-самцы, именно там Тэхён толком и не был, на самой высокой точке хребта — тем более. Просто там точно никто не водился, демоны — и те редки, людей и в помине не сыщешь, они там просто не выжили бы, даже не из-за мерзкой погоды с бесконечными ливнями и градом, а из-за отсутствия хоть чего-нибудь съестного.       По пути можно было бы завернуть в знакомый монастырь, взять ещё провизии и попросить прощения у Сокджина, но всё-таки пришлось бы делать крюк, поэтому Тэхён решил оставить это на обратную дорогу. А ещё теперь ну никак не мог перестать думать о том, что стало таким важным — собственная безопасность, не сиюминутная, а глобальная, с расчётом, что ему никогда не придётся умереть по прихоти кого-то там из Кокона. По пути он много размышлял об этом, казалось, будто уснул с открытыми глазами в повозке, так глубоко погрузился в собственные мысли.       Наверное, наилучшим вариантом было бы всё-таки избавиться от всех, кто желал ему смерти. Но как? Можно ли убить могущественного демона каким-то оружием? Наверное, не было ничего невозможного, тут почему-то вспомнился приобретённый древний клинок. Совсем не похожий на остальные, что Тэхёну доводилось видеть или продавать. Может быть, с его помощью он сможет расправиться с недоброжелателями, запихнув куда подальше своё мнение о том, что он не рождён убивать.       Но жить, жить-то он совершенно точно рождён. Не выживать, а жить.       Наслаждаться этим миром и особенно одним из его обитателей.       Сложно было объяснить даже для себя это странное нарастающее чувство опасности за своё будущее, казалось, что за каждым углом может ждать засада, в которой некогда будет размышлять, а лишь защищать себя и Чонгука. Тэхёна начинало злить это ощущение, не возникшее, конечно, беспочвенно, но совершенно не к месту заполняющее здравый смысл.       Когда за одним из поворотов сциллы резко замедлились, словно почти упёрлись во что-то, Тэ с вскриком выпал из своих нелёгких мыслей, ухватился за Чонгука и даже не сразу узнал уже знакомое им простейшее безголовое создание с девочкой-проводником. Совершенно точно знакомое, потому что она сказала:       — Привет! Мы снова встретились. — И помахала маленькой ручкой.       Она стояла прямо перед сциллами и смотрела на них так, словно придумывала на это раз украсть именно их, чтобы поиграть. Низший демон позади неё вертелся в воздухе. Сциллы были готовы пройти сквозь эту преграду, не моргнув и глазом, но Тэхён их тормознул.       — Тьфу ты, это всего лишь они, опять они, — вздохнул он, ослабив хватку на руке искателя. — Слушай, а может отдадим им эту душу? Заодно спросим, как лучше добраться до пика. Наверное, они подскажут.       Чонгук отреагировал скептично.       — Они её съедят, — насторожился он. — Нужно отпустить её с пеплом, в новый круг перерождения. Но дорогу спросить самое то.       Те двое как не внушали приятных впечатлений в первую встречу, так и сейчас.       — Малышка, — обратился к ней Чонгук, — нам нужен пик Восхода, не проходила ли ты его?       — Они же вроде не пожиратели? — Тэхён нахмурился. И от обращения, и от того, что он что-то совсем ничего не понимал.       Все в этом мире умеют жрать души?       — Проходила, — важно ответила девочка. — Я всё проходила.— Очень важно, так только отличницы-зазнайки отвечают.       — Тогда подскажи, как нам туда быстрее и безопаснее попасть? — попросил торговец, внутренне отвечая самому же себе про безопасность, которая под большим вопросом.       — Я подскажу, но вы мне дадите то, что мне нужно.       Это было ожидаемо, просто так она бы и не появилась вновь. Тэхён не удивился бы, если бы она следила за ними от самого берега, выжидая удачный момент.       — Чонгук, давай отдадим? Она ведь даже вряд ли её откроет, в прошлый раз не смогла, пусть делают с этой коробкой, что хотят, да и с душой тоже.       В перерождение он, наверное, не верил.       — Не сможет открыть и даст братцу проглотить, — Чонгук нахмурился.       Другого выхода из ситуации не предвиделось, или он его не видел. Им ведь нужно доставить пепел старухи именно на пик. Внутренности искателя скрутило в неприятный узел. Он бы не хотел, чтобы его душой так торговали, как разменной монетой, но откуда ему знать, его самого круг перерождений никогда не ждал.       — Мы не можем скитаться в поисках вечно, — наконец сдался он. Послал девочке предостерегающий взгляд и достал из кармана коробку с душой. — Никаких ухищрений, ты скажешь, где он находится.       Девчонка тут же ловко запрыгнула в повозку, оббежав сцилл по небольшой дуге, существо, которое она называло братом, последовало за ней, как на привязи.       — Мы покажем дорогу! — Она протянула ручонки к коробке. — Честно-честно!       Тэхён покосился на них обоих, слегка скривившись.       — Если заведёте нас куда-нибудь не туда, я сам вас сожру.       Чонгук помахал девчонке коробкой и вновь положил её в карман, сигнализируя, что получит она душу после того, как прибудут к пику. Тэхёна он подвинул собой, придётся мириться с компанией.       — Кровожадный, — подразнил Чонгук вполголоса.       — Это ты на меня плохо влияешь, — отмахнулся тот.       Вины Чонгука в настроении Тэхёна, конечно, не было, какой-то постоянный подвох он чуял не только в вынужденных попутчиках, а во всех пейзажах вокруг, в самом воздухе, которым он дышал, в самом себе, слушающим наставления девочки-проводника, вот тут прямо, тут налево, тут снова прямо.       Она обиженно посматривала на Чонгука, но всё-таки привела их поближе к самым высоким горам, только дорога там заканчивалась. Сциллы может и могли пройти, а вот повозка при всём желании не смогла бы ехать дальше.       — Ну вот, а теперь туда. — Девочка кивнула в сторону небольшой расщелины в скале, туда бы и Тэхён с трудом влез, не то, что уж сцилла с повозкой. — Только мы дальше не пойдём, нам там делать нечего. Дай! — Вытянула руки в сторону Чонгука.       Тэ задрал голову, где-то за облаками не было даже видно самого пика, возможно, и правда лучше туда забраться изнутри, если есть такая возможность, чем снаружи по отвесным скалам. Чонгук честно отдал девчонке коробку, затолкав при этом свои личные ощущения поглубже. Больше эти двое были бы неинтересны.       К повозке он удивительно быстро привык, такое удобство нравилось в пути.       Чонгук посмотрел на Тэхёна, ощущая обрывки его беспокойных чувств, подошёл и положил руку на талию. Не стал отвлекать словами, да и свои эмоции приструнил, чтобы не мешались.       — Есть что-то, что нам следует знать, перед тем как мы пойдём туда? — спросил Чонгук у девочки, не оглядываясь на неё.       — Спускаться легче, чем подниматься, — ответила та, прижала коробку к себе и пропала вместе с ней и с братом, как будто их ветром унесло.       Тэхён поёжился, вот только этого ему не хватало, но сжал руку искателя, переплёл пальцы и почти уже нырнул в пространство между скал, пригнувшись…       Резкий звук, раздавшийся за спиной, заставил его остановиться на полпути, утробный громкий рык раздавался откуда-то из леса позади них, а молодая сцилла вдруг сорвалась с упряжки, рванув в ту сторону так, что карабины сорвались, звякнув о камни. Потом зарычала и старшая, Тэхён замер с круглыми глазами, обернувшись.       — Стой! — но это было весьма бесполезное заклинание.       Сцилла скрылась в чаще, по пути, не размениваясь на то, чтобы обходить деревья, они просто падали перед ней.       Чонгук удивлённо захлопал глазами, слова замерли на языке, а рот остался приоткрытым.       — Она. Куда это она? — опомнился.       Впервые на его памяти твари настолько самовольничали.       — Туда, куда ей ещё рано! — зашипел Тэхён и рванул в другую сторону, за сциллой, не отпуская руку Чонгука.       Тот затормозил ногами, останавливаясь вместе с Тэхёном.       — Она связана с тобой, — торопливо сказал искатель. — В любом случае тебя найдёт, а мы можем потеряться. Это Лес Одного Дерева. — Чонгук поёжился от собственных ощущений. Символы на коже заныли, как только его нога ступила на траву, их обожгло горячим светом, будто под курткой зашевелилось собственное светило. — Если Дерево решит, что мы неуважительны к лесу, из него мы никогда не выберемся. Это территория тварей, здесь почитают всех.       Чонгук прищурился, отличное зрение позволяло видеть на дальние расстояния, но ничего выбивающегося из обычной картины не было. Он снял с шеи свою цепочку, всё поглядывая по сторонам, надел её Тэхёну на шею. Его символы защитят, он — хотел уберечь Тэхёна.       Сухой треск сучьев привлёк внимание, Чонгук застыл так, положив руки торговцу на шею. Из-за деревьев выпорхнула стайка фогелей и воспарила в небо. Чонгук принюхался, одновременно с этим пряча во внутренний карман все свои ножи. Он хотел кивнуть Тэхёну в сторону, где деревья создавали непроходимую тень, как трава под ногами зашелестела, будто дёргала их обратить на себя внимание. Кучка папоротников у корней большого дуба разошлась мерным строем, образовав дорожку в самую непроглядную темень.       — Нам туда, — сказал Чонгук, глядя Тэхёну в глаза.       Поцеловал его коротко и с нажимом, словно там дальше не надеялся выделить время на такой личный жест.       — Она всегда была своенравной, но такого ещё не вытворяла! — рыкнул тот, сам собирался стать какой-то тварью в таких условиях. — Поймаю, хвост откручу!       — Почуяла благодатную землю, — предположил Чонгук, схватил спутника за руку, направляясь к выделенной дорожке. — Или родственную душу.       — Самца она почувствовала, — Тэхён слегка смягчился. — Знает ведь, что ничего хорошего не случится, а всё равно сбежала, безмозглая!