Баланс

      Юнги достал Чимина из колыбельки. Тот хлопал своими звёздными умными глазками и держался за его шею. Дед показывал внуку лунный свет в небольшой колбе, рассказывал, что с ним можно поиграть и рассыпать потом вокруг. Чимин пухлой ручкой играючи вытянул свет из колбы, смял в ладошке и выкинул, а Юнги рассмеялся такому варварскому отношению с прекрасной составляющей для мира существ. Он отправился с младенцем к пруду, показать золотых карпов, собрать золото с их чешуи.       Хосок подобрал с земли пустую мокрую рубашку. Что ж, он действительно сделал всё возможное для Тэхёна.       Оставалось теперь подумать о себе.

***

      — Сиди смирно! — Мелиада шлёпнула Чонгука по руке. Тот заливисто засмеялся и ущипнул её за маленький зад.       — Каждый раз думаю, что ещё один шрам — и твоё лицо станет некрасивым. Он не исчезнет.       — Ты же можешь приготовить любую мазь, и на мне заживает, как на собаке. — Искатель умастил свои руки на тонкой талии девушки.       — Если ты придёшь ещё с какой-нибудь уродливой царапиной, я не буду её лечить, — недовольно сказала она, аккуратно замазывая рану над бровью.       — Я не виноват, что в меня бросили валун, — оправдывался Чонгук, за что получил тычок в плечо.       — Попробуй иногда уворачиваться, — подсказала сирена.       Она накрывала на стол в цветастом переднике, улыбка в сотни острых зубов сегодня сияла ярче обычного.       — Мы кого-то ждём? — спросил он, потирая висок.       — Нет, старушка сверху угостила нас пирогом за помощь племяннику. Он солёный! — Сирена положила на тарелку внушительный кусок, рассмеявшись над загоревшимися глазами Чонгука.

***

      — Он ушёл, Юнги, — сказал Хосок, нарушая очередную идиллию.       Чимин, растущий с удвоенной силой, уже был достаточно тяжёл, чтобы его постоянно носить на руках, да и сидеть на них отказывался, стремился сам ходить и капризничал, когда ему не удавалось. Сейчас он носился из комнаты в сад и обратно, таскал за собой камни прямо на паркет и что-то из них выкладывал, удивительно, но Юнги не протестовал.       — Осторожнее! — Хосок успел подхватить его, почти навернувшегося на последней ступеньке, на что Чимин вдруг зашипел диким котом, которому наступили на хвост. Хосок резко отпустил его.       — Кто ушёл? — серьёзно спросил Чимин, выровнявшись самостоятельно и перекладывая камень из руки в руку.       Как будто тот может прилететь в кого-нибудь в зависимости от ответа.       — Это было лишь дело времени. Как? — уточнил Юнги.       Сложил большие ладони в ковш, словно предлагал таскать камешки в них. Ответил на его вопрос: — Кое-кто, кто очень хотел бы с тобой познакомиться, но не успел.       — Значит, он не хотел знакомиться, если ушёл, — очаровательно фыркнул Чимин и подошёл к Юнги поближе, но камень положил на пол у его ног, рисунок не был закончен.       — По всей видимости, утёк сквозь землю. Знаешь, в нём всегда была сильна водная составляющая…       Хосок не договорил, уставившись на то, что Чимин так старательно выкладывал из камней, слегка посторонился, позволяя ему снова убежать в сад за новой порцией, перед этим лишь шлёпнув ручкой по рукам Юнги.       — Это что… Кошка с перерезанным горлом? Или я уже с ума сошёл от недосыпа? — проморгался Хосок. — Или это ошейник красного цвета?       Юнги в последнее время выглядел задумчивее обычного, иногда вовсе не участвуя в разговоре. Опомнился и уставился на рисунок.       — Мне кажется, перерезанное горло. — Белый демон отметил хорошую точность в передаче мысли.       И синхронную с дедом: хорошая кошка — дохлая кошка.       — Что до водной составляющей… Ты не изучал его с этой стороны? — спросил он у Хосока.       — Изучал, но, кажется, недостаточно. Хотя ему не стоило здесь оставаться. Не выде… Чимин, ну осторожнее!       Теперь этот неугомонный врезался прямо в Хосока на бегу.       — А что ты встал у меня на пути? — Чимин уже приобрёл некоторую привычку — упираться в бока ручками, когда ему что-то не нравилось.       И смотрел, смотрел так, что на пути ничего не должно было вставать. И никто.       Хосок закатил глаза, подвинулся в самый угол, чтобы не перегораживать выход в сад.       — Вот и стой там. Юнги! — Чимин сиял, когда положил ещё несколько красных камней рядом с шеей мёртвой кошки. — Закрой ей глаза?       Это безусловно была игра. Всё-таки Чимин ещё был ребёнком.       Юнги умилился против воли.       Когда он только узнал о существовании Чимина, то был взбудоражен соотношением их сил, сильной связью и даже думать не думал о чём-то родственном. Его беспокоило лишь то, каким оружием может стать эта душа. Чимин рос, удивлял на каждом шагу, Юнги против собственной воли привязывался к ребёнку и действительно считал его внуком. Даже их мелкие стычки с Хосоком вызывали в нём улыбку.       — Скоро он выдворит нас с тобой из поместья, — улыбнулся Юнги Хосоку. Вернул внимание внуку и задумался.       — Руками, Чимин-и? — спросил.       — Не-ет, — очаровательно заулыбался тот.       — Над кем он тогда будет издеваться? — смешливо фыркнул Хосок, стараясь быть не слишком громким, а то камнем в глаз всё-таки не хотелось получить.       Юнги сделал вид, что задумался ещё больше.       — Тогда где мне камешки? — Закрыл глаза и похлопал, будто ловит воздух.       Чимин тихонько хихикал, вытаскивая прямо из-за его спины широкий чёрный пояс халата, и положил в руки Юнги. И вот был простой чёрный пояс, а после прикосновения Чимина на нём появлялись древние символы, означающие смерть. Хосок даже улыбаться перестал.       — Как ты его вытащил, Чимин-и? — Юнги рассматривал пояс. Потом, конечно, положил кошке на глаза. — И где видел, чтобы так завязывали глаза?       — Придумал. — Мальчик уставился на результат, вновь подбоченившись и очаровательно дуя свои пухлые губы. — А вытащил руками, Юнги. — Явно у Хосока научился так глаза закатывать или без него умел ещё до рождения.       — Не удивлюсь, если где-нибудь в лесу сейчас сдохла какая-нибудь кошка, — тяжело сказал тот.       — Горжусь тобой, — хмыкнул Юнги.       Символы на поясе были верными и такими ровными, словно творил взрослый демон.       — У него выходит всё правильно и точно, а я ещё не учил его этому, — сказал он Хосоку. — Перестань думать о каких-то кошках, когда наш внук так талантлив.       Они с Хосоком словно поменялись местами: Юнги прикипел к ребёнку. Только души в нём не чаял, и готов был отдать на растерзание полмира в пухлые ручки.       — Я всего лишь похвалил талант нашего… — Хосок сделал акцент на этом слове, —…внука.       — Гулять хочу, — внезапно заявил ребёнок и уставился почему-то на него. — Хоб-а, пойдём гулять?       Этому обращению к Хосоку он точно научился у Юнги. Учёный едва не крякнул, захлопав глазами на белого демона в поисках очевидной поддержки.       — Наш внук зовёт тебя. — Юнги притворился спящим на своём стуле. — Поймайте мне кошку в корнях старой груши. — Не хочу в саду гулять, хочу в лес, — уточнил Чимин, бессовестно заползая на деда и обнимая за шею. — Юнги, ты пойдёшь с нами.       — Зачем тебе в лес, Чимин? — на всякий случай спросил Хосок, понимая, что никакого леса он сегодня точно не увидит.       А завтра, когда опять проснётся на несколько лет старше, всё может быть, но вряд ли с Юнги в компании.       — Найду и принесу дохлую кошку, — хихикнул тот, прижимаясь к Юнги щекой. — Настоя-ящую, — и так облизнулся, будто собрался её потом сожрать.       Юнги готов был сам его сожрать, от сожаления, что ребёнком тот не будет долго.       — Чимин-и, сделай, как я учил, — сказал он, обнимая его пухлое тельце. — Закутайся в лунный свет и побулькай рыбкой. Чем больше пузырьков, тем красивее ожерелье я тебе подарю.       Юнги знал слабость внука к драгоценностям и украшениям, она иногда выручала, если уговаривать его не хотелось. Только теперь, кажется, должен был ему с десяток колец и ожерелий. Чимин как раз крутил кольцо на одном из его пальцев.       — Сам побулькай, — умильно пробурчал. — Я хочу гулять!       — Если ты не побудешь рыбкой, в лесу тебя все испугаются и никого не получится поймать. — Юнги артистично зарычал, сильно обнажив дёсны.       — Пойду я постель приготовлю, — вздохнул Хосок. — Завтра погуляем.       Чимин захихикал от души, будто Юнги ему что-то очень смешное показывал, а потом зарычал в ответ, пытаясь скопировать интонацию, и прижался крохотным носом прямо к носу Юнги, ещё со времён первой красной бабочки испытывая к нему какую-то особую привязанность.       Хосок обернулся у дверей на эту картину и едва вписался в бумажный проём.       Юнги счастливо вздохнул. Фыркнул носом прямо так, опомнился и принял испуганное выражение лица.       — Даже меня напугал, — похвалил внука, удерживая его голову. — Какую историю хочешь показать мне сегодня?       — М-фф… — Чимин поводил взглядом по воздуху. — Про лес? — И снова хихикнул, прижавшись уже лбом прямо к щеке деда, выше не дотянулся.       В его сознании запахло хвоей и папоротником, сквозь высокие густые деревья до земли почти не достигал свет, там было тихо и тепло.       Аккуратная извилистая тропинка вертелась змеёй между растениями, заканчиваясь пещерой с безусловно дохлыми кошками, целой горой дохлых кошек с разодранными горлами и завязанными глазами.       Обычно взрослые рассказывали детям на ночь сказки, у Юнги с Чимином всё сложилось как-то наоборот. И вполне может быть, что это были вовсе не сказки.       Юнги отметил, что истории внука обрастали деталями, чётче проявлялись цвета. Стоило взять Чимина в настоящий лес, чтобы он увидел больше.       — Отличный лес, — мягко сказал он. Внук вообще творил с его голосом невообразимое — рядом с ним пропадала вся трескучесть и сухость. — Сколько кошек!       Юнги поднялся вместе с ним и направился в детскую, Хосок должен был уже приготовить всё ко сну.       — Тридцать восемь, — пробурчал Чимин, потирая свои очаровательные глаза не менее очаровательным кулачком. И заразительно зевнул.       Хосок заботливо откинул край мягкого одеяла.       — Думаю, я бы смог наловить больше тебя, — задумчиво сказал Юнги, словно всерьёз собирался соревноваться с внуком. — Не торопись вырастать, не разбивай мне сердце! — тут же запричитал противным голосом старухи-плакальщицы.       Демон покачал ребёнка на руках, прежде чем уложить в кровать, навис над ним, пригрозил вполне реально:       — Скорей засыпай, чтобы завтра стать сильнее и наловить больше кошек, чем я.       — Вот увидишь… — прошептал Чимин, не открывая глаз, и свернулся трогательным калачиком под большим одеялом.       — Никогда тебя таким раньше не видел, — проникновенно прошептал Хосок, прижимая демона к себе.       — Кажется, я проникся родством и всем сопутствующим. Никогда не думал, что дети могут быть… приятными. — Юнги обхватил Хосока за талию и наконец мог стать старым ворчливым демоном, коим являлся на самом деле.       — Жаль, что он так торопится вырасти, да? — Что скрывать, Хосок тоже проникся, хоть с ним Чимин так не миловался, а больше пререкался.       — Да, — согласился Юнги. — Я бы хотел остановить время, чтобы несколько раз пересмотреть, как он бросает тебя в пруд, чтобы заставить поплавать. Он прохаживается по твоей гордости, м?       — Уж не сильнее тебя. В этом ему с тобой еще не тягаться, — Хоби обнял крепче.       Юнги виновато покачал головой.       — Наверное, с Чимином у нас это общее, больше всех мучить тех, кого любим.       Рука Хосока зарылась в его волосы, губы прижались к виску.       — У вас вообще слишком много общего. Пойдём уже спать.       С утра Чимин нашёлся в большом зале с книгами, прибавив себе за ночь ещё пару лет, но не слишком увеличившись в росте и размерах. О том, что он вырос, говорило, в первую очередь, его сегодняшнее занятие: весь стол был завален толстыми фолиантами и какими-то рукописями, выкладывание рисунков из камней и беготня остались во вчерашнем дне, как светлая память.       Сейчас Чимин сидел смирно, прилично одетый, с идеальной осанкой и очень серьёзным видом, аккуратно опускал кончик кисти в чернильницу и медленно выводил на белых листах идеальный иероглиф. Тот и с первого раза очень хорошо получился, но Чимина всё что-то не устраивало, он хмурился, глядя на результат, откладывал его в сторону к предыдущим точно таким же и брался за новый.       — Доброе утро! — Завидев Юнги с Хосоком, он встал из-за стола и поклонился.       На нём очень хорошо смотрелся дымчато-серый ханбок мужского покроя.       Хосок не помнил, были ли тут когда-то все эти книги, или Чимин до того набирал силу, что вытащил их откуда-то из других миров. И таких символов он не видел ранее.       — Доброе! — Однако улыбнулся маленькому демону, подходя поближе к столу вместе с большим. — Какое интересное ты нашёл себе занятие. Уже передумал идти гулять?       — Нет, Хоб-а, не передумал. Не могу же я гулять один, пока вы спите. Юнги, я взял несколько книг в библиотеке, я уже прочитал их, мне очень понравилась историческая серия. Ты же читал её? Я пока не успел убрать книги на места, но я сделаю это позже. Посмотри?       Чимин потянулся к верхнему иероглифу и отдал лист белому демону, на нём было его имя, даже если не знать этот язык, можно было догадаться, что он означает «первый снег».       Юнги ощущал перманентную гордость с тех пор, как Чимин появился и начал расти. Он не был в качестве деда в общепринятом или нормальном смысле, но считал их связь с Чимином уникальной. В принципе так и было. Маленький демонёнок схватывал всё на лету, учился самостоятельно, помимо занятий с дедом, так он поспевал за физическим ростом, хотя и стоило это неимоверных усилий.       — Я очень горд тобой, — отозвался Юнги, рассматривая идеально написанный иероглиф. — Ты ведь носишь ожерелье, которое я сделал? — Белый демон беспокоился, что всплески такой силы могут заметить высшие демоны Кокона.       Совет пока не должен был узнать о существовании его дражайшего внука. Юнги оттянул свои рукава и снял несколько браслетов с обеих рук, надел Чимину на запястья. Они его защитят, а барьеры вокруг поместья и завесы он укрепит.       — Конечно, ношу! — Мальчик уселся обратно за стол, оказалось, что он подложил себе несколько подушек на сидение, чтобы быть повыше. — Мне нужно ещё несколько часов, потом мы пойдём на прогулку.       Он сегодня был такой важный, что и не передать, Хосоку страшно хотелось узнать, что изменится завтра.       — Господин, к вам гость, — сказала старушенция в ханбоке, едва переступив порог.       Чимин поднял взгляд, будто это было сказано в его адрес, Юнги кивнул обоим.       — Я должен отлучиться, если не вернусь до вечера — сходим в лес в темноте.       Затем он обернулся к старушенции и махнул, чтобы провела в малый зал.       Белый демон своим правилам редко изменял, и тут дошёл до зала на своих двоих. В кресло уселся, ожидая, пока старушенция проведёт гостя по длинным лабиринтам коридоров дома.       В сам Кокон пройти было несложно, у гостя был пропуск, не имеющий срока давности, а вот чтобы добраться до оранжевого сектора и бумажного поместья, пришлось попотеть, желательно не убив никого по дороге. Впрочем, все остались живы, некоторые — даже довольны и при своём наваре. Пришлось пожертвовать кое-чем, очень дорогим сердцу, чтобы попасть сюда и задать не терпящий отлагательств вопрос:       — Где Тэхён?       Задающий был знаком Хосоку, но тот остался с Чимином, поэтому пояснить, кто этот невероятный мужчина в мехах и с полным вызова взглядом, было некому. Он подошёл ближе, добавляя более ровно:       — Прошу простить меня за вторжение и за некоторую фамильярность, я спросил это не у вас лично, а у этих стен.       — Тогда постояли бы снаружи, поговорили бы со стенами без посторонних. — Юнги мужчину рассмотреть успел и от фамильярности фыркнуть тоже. — Не знаю, с кем говорят мои стены. — Он выгнул светлую бровь, ни на что не намекая, но сообщив незнакомцу, что о нём тут не знают.       — Снаружи они безмолвны, да и внутри не слишком многословны. — Гость слегка кивнул, скорее, своим словам, чем в поклоне, но за учтивость это тоже засчиталось. — Сокджин, уважаемый, можете звать меня просто Сокджин. Вы уже поняли, что я ищу Тэхёна. Он был здесь, я знаю. Но след обрывается. И смерти я не чувствую. Что с ним случилось?       Юнги даже не стал изображать удивление, что его собственные стены не разговаривают с чужаком. Положил подбородок на ладонь и цокнул.       — Почувствуйте, что здесь его нет. Мы тоже не знаем, где он. Ушёл.       Не стал скрывать, что знает Тэхёна и тот здесь был. Больше смотрел на Сокджина скучающе, мол, уважаемый, ты мешаешь мне время с внуком проводить.       — При каких обстоятельствах? — Сокджин напоминал скорее следователя, чем священнослужителя, хотя наряд его не подходил ни тому, ни другому. — Я чувствую, что он был здесь и что сейчас его нет, но…       Он не договорил и обернулся с лёгким изумлением на лице ровно в ту сторону, где находился Хосок с Чимином, словно слышал через стены, хотя при всем желании не услышал бы. Может видел?       Юнги по большому счëту на всех живых существ смотрел нечитаемым взглядом, потому что ничего интересного в них не видел, скучающим, потому что всё, что видел, ничего из себя не представляло. На Сокджина он смотрел тоже без интереса, но видел в нём больше, чем нужно. Увиденное в незнакомце Юнги не нравилось.       Он постучал пальцами по щеке.       — Он разрушил мою лабораторию: ворвался в неё, напугал обычных работников, порушил труды многомесячной работы и был призван к ответу. — Юнги моргнул, и завеса тишины укрыла малый зал. — Пробыл здесь относительно недолго и ушёл сам.       — Сумасшедший. — Вздохнул Сокджин, переводя взгляд обратно. — Почему вы не убили его? — Взгляд был прямой и чёткий, не просто в глаза — гораздо глубже. — Почему вы дали ему уйти?       — Передумал, — просто сказал демон. — Он не опасен для меня, его поимкой займётся кто-нибудь другой.       Не стал рассказывать, что не будь тут Хосока, Тэхён бы умер ещё при рождении Чимина.       — Я услышал Ваши слова, — снова кивнул Сокджин, подразумевая, конечно, гораздо большее. — Не смею Вас больше отвлекать от семьи.       Это он точно увидел, словно Юнги пришёл сюда привязанный этими нитями, неразличимыми обычному глазу.       Сокджин покинул поместье, но не спешил покидать Кокон. Нужно было ещё кого-то найти.       Когда Юнги вернулся в зал, Хосок сидел на полу рядом со столом, увлечённо листая одну из книг.       Маленький демон всё ещё занимался каллиграфией, но отдал Хосоку одну из подушек.       — Кто к тебе приходил? — он часто спрашивал это, но впервые так серьёзно.       Но сегодня у него весь день был такой — серьёзный.       Юнги отправил по пути согласие на приглашение, вручив его старушенции вместе с коробочкой из хурмы. Встал над Хосоком и положил свою руку ему на макушку, зарылся пальцами в волосы.       — Кто-то, кто захочет увидеть тебя в будущем, — задумчиво ответил он. — Ты должен быть готов к этой встрече, Чимин-а.       — Он уже хотел меня увидеть, — просто сказал ребёнок, без отрыва от процесса. — Я уже был готов, но тебе не понравилось бы моё непослушание, ты же не брал меня на эту встречу.       Хосок даже вздрогнул, уже не первый день находился рядом с этой силой, а всё равно удивлялся до глубины души.       — И кто это был? — спросил почти шёпотом, запрокинув голову.       Юнги кивнул.       — Ещё не время, Чимин-а, — сказал он.       Этот Сокджин ещё может походить вокруг, пока Чимин набирается знаний.       — Скажи, когда закончишь, Чимин. Я отменил все дела, мы сходим в лес на нижнем уровне.       Затем Юнги отдал всё внимание Хосоку.       — Может он знаком тебе, по крайней мере, я видел в нём попытки встретить кого-то вроде тебя. Он надеялся, что ты защитил Тэхёна от меня.       Из рукава выползла крохотная бабочка и умостилась в уголке губ Хосока, Юнги придержал его голову. Хосок замолчал, бабочка заставила, хотя чужое имя в вопросительной интонации почти сорвалось с его губ. Чимин покосился на них обоих.       — Я уже не хочу в лес, там нет людей, — важно заявил, закончив очередной иероглиф, уже не означающий ничьего имени.       Затем положил прямо на него руку, краска еще не высохла и отпечаталась на мягкой розовой коже. Чимин осторожно поднял ладонь — лист прилип к ней и упал на стол совершенно белым, весь иероглиф остался в нём, не стоило даже уточнять вслух, что он сам нарисовал себе защиту похлеще всяких ожерелий и браслетов, никакая сила в нём не ощущалась, он показался бы обычным ребёнком даже самому высшему демону.       Будь Чимин поменьше, его нельзя было бы выпускать, Юнги поддался тщеславию.       — Ты уверен, что готов? — спросил он внука. Он должен был поговорить с ним о природе его силы, но откладывал до его лет пятнадцати, то есть ещё пару дней собирался подождать.       Но, может, он уже созрел сейчас?       — Посмотреть на людей? — Чимин повернулся. — Или чтобы они посмотрели на меня? — И улыбнулся как-то хищно, что странно выглядело на детском милом лице. — Это нужно спросить у них. Но я буду хорошо вести себя, Юнги, ты же знаешь. Просто погуляем.       Юнги скривил бледные губы. Уж посмотреть на внешнюю красоту Чимина все будут рады, не только люди. Он заранее уже хотел вырвать глаза нечестивцам.        — Готов ли ты увидеть низшие формы жизни?       — Только переоденусь, — кивнул Чимин, спрыгнув на пол. — И сними с Хоби бабочку, мне нравится, когда он болтает.