Баланс

            Колокольчик на дверях звонко тренькнул, те отворились. Сокджин переступил порог тату-салона, войдя в него очень вовремя в поисках Чонгука, — тот был здесь. Следы от его дома вели сюда и обратно, туда-сюда, много раз, словно он тут работал или мёдом ему тут намазали.       Сначала Сокджин удивился, но теперь это чувство вдруг резко прошло, потому что парень смотрел на него так, как бывает только в случае, когда ты совершенно незнакомый и тебя видят впервые.       Сокджин проглотил возмущённый вздох, обращаясь к девушкам подле него:       — Добрый вечер, вы работаете?       — Добрый. — Сирена искренне улыбнулась, не размыкая губ. — Что бы Вы хотели?       Девушка схватила с полки немного потрёпанный каталог с эскизами и подошла к высокому, невероятно красивому мужчине. Неместный в нём сразу угадывался, и это заинтересовывало не меньше, чем внешность.       Чонгук оглядел клиента и вернулся к починке деревянного молотка для ступки.       Сокджин даже ради приличия не смог посмотреть эскизы, с губ сорвалось гораздо раньше:       — Ветку вишни на шее.       — Прекрасный выбор, — сказала девушка дежурную фразу и пригласила его присесть в кресло. — Вы бы хотели выбрать из готового, или мы можем нарисовать по вашему желанию нечто эксклюзивное?       Раздался треск, и шторка тут же распахнулась.       — Гуки, ты должен починить, а не ломать мамин молоток! — Из-за шторки показалась голова мелиады.       — Я могу сходить за новым, — натянуто рассмеялся искатель. — Пока столярный магазин не закрылся.       — Он из хурмы, — раздосадовано сказала девушка. — Если у тебя нет в близких родственниках белого демона, хурмы мне не видать. Чини молоток!       Сирена продолжала вещать Сокджину, не обращая внимания на тех двоих, про варианты, возможно, посетитель хотел бы цветущую ветку вишни, а может, ещё не раскрывшиеся бутоны.       — Хотя… Может сциллу на груди? — внезапно для девушки передумал Сокджин. — Или… шафран на бедре?! — сказал так громко и восторженно, словно всю жизнь об этом мечтал и наконец приблизился к своей мечте, почти схватив её в руки.       Сирена такому выбору искренне удивилась.       — Вам повезло, — кокетливо повела она плечом. — Чонгуки здесь, он единственный из нас видел сциллу и сможет её нарисовать.       Тот оторвался от злосчастного молотка и обернулся на Сокджина. На фаната демонов тот не был похож, а сцилл даже от самого названия многие боялись.       — Шафран… Ни Ни, нужен твой каталог, — продолжала сирена, будто разговаривала только с клиентом.       Мелиада подкинула большую увесистую книгу в воздух, и та подплыла к сирене, зависла в воздухе рядом с головой. Будто они тут могут нарисовать любую извращённую фантазию.       — Вы правда видели сциллу? — искренне изумился Сокджин, глядя в глаза Чонгука, но быстро вернулся к девушке рядом с собой. — Я не могу определиться… Извините, как Вы думаете, что мне подойдёт? И это, наверное, больно сразу набивать большой рисунок? Может, мне каплю воды на запястье? Вот… Такую?       Он извлёк из кармана тонкую цепочку с амулетом-капелькой, наполненным голубой кровью. Правда, сейчас она была прозрачной, как вода, да и заполняла его лишь наполовину.       Самое примечательное было в том, что она источала запах даже в таком закрытом состоянии. Того самого шафрана, чего же ещё.       Цепочка раскачивалась на пальцах Сокджина прямо перед носом у девушки-сирены, запах заполнял собой помещение, но не давил, а укутывал.        — Видел, — отозвался Чонгук, хотел продолжить, но был утянут за ухо мелиадой, чтобы закончил уже наконец.       Да и сирена сама прекрасно справится с любым клиентом.       — Какая красота! — восхитилась сирена и сделала глубокий вдох. — Прелестно. Мы можем сделать вам сначала эту прелестную капельку. Ни Ни добавит в чернила запах шафрана, чтобы он был на вашей коже, если захотите. Он редкий, но мы что-нибудь придумаем.       — Шафран? — Мелиада снова выглянула из-за шторки. — Куда делся твой, я не знаю, но я могу его взять как эскиз в свой каталог. Он был красивый, — она обращалась к Чонгуку.       — Не помню, куда он делся, но, если ты его помнишь — рисуй, — согласился тот, не отрываясь.       — Только ты мог не заметить, куда делся мой шафран на тебе, — подразнила девушка.       Колокольчики в её волосах издали тоненький звон.       Чонгук поднял голову на запах, а не на звон, принюхался. Запах редкого цветка ему нравился, он не дурманил, обволакивал. От него сладко ныло внутри.       — Да, давайте каплю с запахом. — Сокджин обнажил запястье, задрав рукав и положил руку на столешницу.       — Если с запахом не получится, можно и без него. Эх, был бы здесь Тэхён, не пришлось бы искать этот запах, — вздохнул куда-то в сторону, кажется, что себе под нос, но не услышать его было невозможно.       Амулет упал с его руки куда-то под стол вроде бы случайно и незаметно для него самого. Не разбился, но почему-то потемнел.       — Ни Ни! — позвала сирена, подготавливая всё необходимое на столе. — Вы знаете кого-то, кто им пахнет? Как прекрасно. Такой волшебный запах, — вещала она Сокджину, пока укладывала его руку поудобней, протирала специальным раствором.       — Гуки, оторвись, ты мне нужен, — позвала мелиада.       Её миниатюрное тело втиснулось между ним и узким столом, пришлось на стол сесть перед ним. Она раскрутила его волосы и взлохматила.       Сирена продолжала улыбаться Сокджину и делать своё дело, не обращая ни на кого внимания.       — Запах, — нахмурилась мелиада. — Он на тебе стал слабее. — Провела руками по его волосам. — И след такой слабый. Ты давно не виделся с тем, у кого был шафрановый след?       — Наверно, — интуитивно кивнул Чонгук, а потом нахмурился. — Я не знаю никого с шафрановым следом или запахом.       — Всё в порядке, молодой господин знает того, кто пахнет шафраном, — откликнулась сирена, не глядя на них. — Может, вы его приведёте? Ни Ни соберет с него немного запаха и добавит в чернила. Ах, ваша избранница такая счастливица, сможет быть в облаке прекрасного аромата каждый раз, когда вы встречаетесь!       — Я не смогу его привести. — Сокджин погрустнел даже не наигранно, совершенно искренне. — Он исчез. А эту капельку мой возлюбленный великан даже не заметит, к гадалке не ходи! — И горько, по-настоящему горько усмехнулся, взглянув на парочку на столе.       Чувствительная сирена солидарно вздохнула.       — Так ужасно, когда кто-то исчезает или теряется! — Девушка вздрогнула, сравнив их с мелиадой, когда об искателе ничего не было слышно и он пропал надолго. — Великаны такие очаровательные. — Она сочувственно погладила Сокджина по руке. — Но, к сожалению, невнимательные.       Мелиада как ни пыталась, не смогла с Чонгука собрать ни след, ни запах шафрана, тот безвозвратно с него исчезал. Зато могла вытянуть из воздуха, в котором его будто щедро разлили. Она замешивала чернила и хватала рукой запах прямиком из окружающего пространства. Колокольчики в её волосах подрагивали мелким звоном.       Девушки склонились над рукой Сокджина, у одной была костяная игла и такой же молоточек, вторая держала чашу с чернилами. Вдвоём они быстро и аккуратно справились, сделав Сокджину каплю один в один.       Сокджин погрузился в какие-то раздумья и даже забыл, что собирался охать и веселить очаровательных татуировщиц.       — Благодарю! — Сейчас он смотрел на свежий рисунок, сжимая и разжимая пальцы, отчего капля словно оживала под кожей, переливаясь. — Сколько с меня?       — Две золотых монеты, — улыбнулась сирена.       Мелиада убирала со стола.       — Так очаровательно выглядит! — Сирена прониклась простым, но миленьким рисунком.       Сокджин поднёс запястье к лицу.       — И пахнет тоже. Вы настоящие мастерицы.       На стол легли не две, а четыре монеты. Сокджин умел платить не только за услуги, но и за отношение. Снова поблагодарил, поднялся с кресла, пожелал хорошего окончания вечера, кивнул Чонгуку и вышел за двери, оставляя амулет где-то под столом даже без особенной надежды, что он кому-то понадобится.       У него таких с десяток было по всем карманам. Спрятанные, они совсем не пахли, но кровь в них превращалась в воду и высыхала, оставляя глубокие вмятины на сердце Сокджина. Он снова прижал запястье к носу.       — Ладно, сам, так сам.       И направился дальше.       Сирена после ухода Сокджина нахмурилась. Развернулась к мелиаде и одарила строгим взглядом.       — Что? — Та пожала плечами. — Я должна быть сердобольной, как ты?       — Ты видела, как он расстроен, — отчитала сирена. Строгой она бывала редко.       Мелиада непоколебимо встретила её взгляд.       — Я собираюсь догнать его и предложить помощь. — Сирена даже не взглянула на монеты, снимая свой передник. Её короткие волосы прилипли к щекам.       — Он может быть ищейкой, ты подвергнешь нас опасности, — мелиада покачала головой.       Сирена была непреклонна.       — Он чужестранец, и его великан — невнимательный. — Сирена возмущённо поджала губы. — Он потерял близкого человека, я не могу смотреть на страдания.       Ни Ни закатила глаза. Вот только ей повезло в жизни встречаться с единственной в своём роде сиреной-вегетарианкой, готовой помочь любому всплакнувшему существу.       Сирена выскочила на улицу за Сокджином, но того уже не было в поле зрения. Она досадно сжала кулачки, но сдаваться не собиралась. Если встретит его ещё когда-нибудь, обязательно что-нибудь сделает.       В салоне опять воцарилась тишина, запах только не переставал витать. Такой сильный кулон, видимо, оказался.       — Голова так раскалывается, — простонал Чонгук, ткнувшись лбом в скрещенные руки.       — Ты пил мои настои? — Мелиада говорила из-за шторки.       — Они перестали помогать, — Искатель потёр ноющий висок.       — Ты в последнее время неважно выглядишь, хочешь, чтобы я осмотрела?       — Думаю, ничего серьёзного. Сплю беспокойно, утром кажется, что я не там, где надо.       Мелиада нахмурилась, выглянув в помещение.       — Ты всё ещё не хочешь поговорить о том, что было, когда ты ушёл?       Чонгук поднял голову.       — Но там не о чем. Обычное задание, я нашёл двух демонов, шёл с ними через пустыню, отдал — получил деньги.       Девушки переглянулись.       У них было негласное правило не вмешиваться в его работу, потому что многое он не мог рассказать, многое не хотел. Каждый из них во времяпровождении друг с другом искал спокойствия и обычных радостей. Бытовых и банальных.       Сирена подошла ближе и положила руки ему на плечи.       — Хорошо, что ты вернулся, но я чувствую в тебе тоску. — Она клацнула зубами.       — Я просто устал? — Чонгук пожал плечами несколько раз, заставив её улыбнуться. — Странно, я что-то хочу, но не могу понять что. Мне кажется, что я что-то упускаю или теряю.       — Тебе всегда кажется, что ты что-то упускаешь, — ворчливо вставила мелиада.       — В этот раз мне от этого не просто тоскливо. Я чувствую какую-то болезненность.       — Это всё твоя спина. — Мелиада появилась рядом. — Я потопчу её своими мощными ногами, и всё придёт в норму.       Все трое рассмеялись.       Сирена расстелила толстое одеяло на пол и пошла заниматься своей частью работы. Чонгук скинул майку на стул и улёгся на одеяло лицом вниз, а мелиада встала ему на спину голыми ногами и стала топтать её в самом прямом смысле этого слова.       Количество воды в амулете уменьшилось ещё на треть. **************************       Юнги из зала ушёл, чтобы сменить ханбок на обычную человеческую одежду. Грубого кроя брюки и рубашку, всё телесного цвета. Обмотал голову таким же шарфом, не желая менять цвет волос. Браслеты скрыли его присутствие.       — Спустимся на ярмарку третьего уровня. — Он вернулся к Хосоку с Чимином готовый выходить. — В толпе легко затеряться.       — Ты хочешь что-то купить? — спросили оба в один голос, даже не сговариваясь, всё же кровь Хосока в Чимине тоже была. Оба переглянулись и оба рассмеялись.       — На ярмарке, наверное, много людей, это будет интересно! — Чимин тоже переоделся, не изменяя серому цвету.       Хосок остался в рубашке, накинул на плечи лишь плащ.       — Я бы посмотрел из привезённых товаров что-нибудь. Иногда там попадается что-то интересное, — Юнги согласно кивнул.       Протянул внуку руку, чтобы вместе выйти, а Хосоку бросил молчаливый взгляд. Не мог же его тоже взять за руку.       Из поместья до бокового тоннеля было близко, практически вышел за порог — шагнул в тоннель. Они спустились на третий уровень, который был более зелёный из-за искусственных деревьев и подстриженных лужаек. Больше клумб с искусственными цветами, стандартно красными, реже — синими и фиолетовыми. Третий уровень напоминал небольшой городок, снаружи казавшийся достаточно приветливым и обычным. Ярмарка расположилась рядом со сквером, большие шатры у входа начинали заманивать со сладостей. Юнги вздохнул. Запах печёных в голубой карамели яблок окутывал всё вокруг.       Чимин не интересовался сладостями, разглядывал не витрины, а покупателей и продавцов, не заглядывал в глаза дольше нужного, не позволял никому даже случайно заметить, как радужка меняет цвет, до сих пор не определившись с постоянным оттенком. Здесь было шумно и тесно, совсем не так, как дома. Это не причиняло неудобства, скорее, просто было непривычно. Чимин держал Юнги за руку, как настоящий ребёнок, и не отходил далеко.       — Люди такие простые, — вдруг сказал. — Есть интересные, но их немного. Но и они простые. Слишком. Их жизнь коротка, а удовольствия мимолётны. У них слишком мало времени.       Хосок не смог бы поспорить с этим, да и не хотел. Он ещё помнил, как это — быть простым человеком. Хотя в его случае не слишком уж и простым, даже на третьем уровне жили более обычной жизнью, чем у него, не могли подарить себе или близким больше времени.       — Они поверхностны, — согласился Юнги. Проклятое яблоко на палочке преследовало его. — Не позволяй желанию попробовать скоротечность затуманить тебе голову. Люди неразборчивы, но любят усложнять себе жизнь. Так им кажется, что они глубже, чем есть на самом деле.       Они шли между рядами, где выставлялись от маленьких сувениров разных городов до нежнейших тканей ручной человеческой работы. Не признать, что люди могут быть мастерами, Юнги не мог.       — Не хотите перекусить что-нибудь? — просто предложил Хосок, вмешиваясь в демоническую дискуссию. — Или посмотреть на товары поближе. Чимин, хочешь что-нибудь особенное?       — Здесь нет особенного, только простое, — заявил ребёнок, но потянул Юнги поближе к одному из прилавков.       При ближайшем рассмотрении там оказались веера разномастных видов и оттенков, пальчик Чимина указал на самый чёрный и большой.       — Вот этот.       И ведь выбрал не самый простой, а с историей и подковыркой.       Юнги послал улыбку Хосоку через плечо. Капризный и заумный тон Чимин точно не от них унаследовал.       — Возьмём этот, — согласился белый демон. Достал из кармана деньги и передал Чимину, чтобы он сам купил, что выбрал.       — Спасибо, — вежливо сказал тот, протянул руку к продавцу, вложил в неё монеты и повторил уже для него:       — Спасибо.       Подцепил пальцами край веера, сложил его, осмотрел получше, заулыбался и раскрыл одним взмахом, скрываясь за ним с головой.       — Юнги, красиво?       Взгляду белого демона было видна его история, этим веером можно было убивать. Хотя поверхностным взглядом, ещё вернее. Чимин высунулся из-за плотной чёрной ткани, взмахнул ресницами.       — Красиво, — поддержал Юнги.       Хотя он предпочёл бы, чтобы внук и внешне был похож на него — такой же невзрачный, не очень симпатичный.       — Я считаю, он подходит тебе. Ты можешь скрыть его кровожадность, Чимин-а?       — Конечно! — Красивые детские глаза довольно сузились, вторая рука скользнула по ткани, сделав её совершенно белой.       Но никто вокруг этого не заметил.       И того, что со стороны Чимина она сохранила цвет.       Хосок остановился у прилавка напротив, купил несколько яблок, по одному на каждого, вернулся уже к белому вееру.       — Вот, угощайтесь.       Юнги замешкался, но взял. Удовлетворённо хмыкнул Чимину. Внук неизменно оправдывал ожидания.       — Видел что-нибудь интересное? — спросил он Хосока, откусывая мелкий кусок голубой карамели.       — Там продают настоящих птиц, — кивнул тот, сдерживая порыв стереть след от этой карамели с чужих губ своими губами. — Сладкоголосых.       — Я хочу посмотреть! — Чимин захлопнул веер и повесил его на запястье, попробовал угощение.       Его губы в карамели выглядели ещё эффектнее, а ему и десяти-то ещё не было.       Юнги, скрепя сердце, которое у него каким-то образом обнаружилось, снял с запястья тонко плетёный браслет из чернёного серебра и вновь надел Чимину на руку. Этот браслет ему достался дорогой ценой, отваживал от него всех, похабно настроенных. Несмотря на невзрачную внешность, белый демон в плотском плане казался для окружающих привлекательным. Не будь он существом высшего порядка, отбивался бы от толп сальных поклонников.       Юнги поймал себя на том, что делает что-то с искренним желанием защитить кого-то, кроме Хосока. Открытие сделало в нём странный кульбит и затаилось.       — Пойдём, — разрешил он, пребывая в собственных мыслях.       К счастью, Чимин не просил купить ему птицу, но слушал их долго, вслушивался в каждую трель, а всю дорогу домой насвистывал тихонько те трели, пародируя с удивительной точностью.       Уже дома Юнги отправил домочадцев отдохнуть, а сам отправился в малый зал. Принесли свиток, пока его не было, он не требовал отлагательств.       — Чимин-а, ты можешь тренироваться с веером в саду. Только потом восстанови все поломанные деревья, — обратился он к внуку.       К Хосоку он подошёл ближе, чтобы провести по руке и просто сообщить, что должен разобраться с посланием от совета.       Старушенция засеменила вслед господину невидимыми ногами.       — Я буду ждать тебя. — Хосок поцеловал его в скулу, очень стремительно, стараясь не слишком увлекаться при Чимине.       Тот с важным видом ушёл в сад. Скоро веер свистел в воздухе, раскрываясь острым лезвием и разрезая толстые ветви, словно пущенный сюрикен, и каждый раз возвращался в руку аккуратно сложенным.       Юнги вошёл в зал, молчаливо велел развернуть свиток. Одежда обычного человека сменилась белым ханбоком, он только успел снять верхний халат, который зачем-то надел.       — Не вижу тебя, — заговорил портрет вместо приветствия.       Старушенция держала свиток лицом к креслу. Юнги из трещины гипсовой статуи вытаскивал продолговатые жемчужины.       — Ещё не дошёл, — отозвался он, наконец вытащив жемчужные чётки. Подхватил их, сложив вдвое и уселся в кресло.       — Я думаю услышать новости, которые будут означать — от меня больше ничего не требуется. — Юнги смотрел на линии портрета без интереса.       — Я хотел сообщить тебе сам, — портрет широко улыбнулся.       — Такая честь! — Юнги кивнул, даже если так не считал.       — Не так давно дракона видели у городской стены, — начал портрет.       Юнги не спешил с ответом.       — Он привозит клетки для демонов, — само собой разумеющееся напомнил.       — Так я и подумал.       Юнги расселся вальяжно, но вспомнил, что браслета на нём больше нет, и попытался незаметно сесть ровнее.       — Я верю тебе, Юнги, но Гата не верит отчётам. Мальчишка прятался от нас столько лет, почему нашёлся сейчас? И самое главное — кто помогает ему? Совету не нравится, что старые ошибки могут быть камнем преткновения.       Белый демон нахмурился.       — Чтобы скрыть его от нас, требовалась большая сила. Я предположил, что могут быть замешаны Древние.       Портрет зло процедил:       — Они переходят все границы, если это так. Любой, кто помог мальчишке, будет призван к ответу.       Юнги кивнул со всей своей слабой актёрской жилкой. Портрет тут же смягчился.       — Я обещал тебе защитить от них, — как-то самодовольно прозвучало.       Юнги стоило больших усилий не фыркнуть. Будто ему требовалась защита от кого-то. Он почтительно произнёс:       — Если они таким образом хотят насолить мне, оставляю это на вас.       — Конечно! — Демон с портрета смотрел на белого демона пронзительным взглядом. — Я рад, что ты принял моё приглашение.       — Давно не был в опере. — Юнги перебирал жемчужные чётки пальцами.       Портрет ещё молча смотрел на него, затем коротко попрощался, и чернила высохли.       Старушенция свернула свиток, торопливо вышла, чтобы вернуть его посыльному.       Паранойя совета не оставлять следов, по которым их можно вычислить или найти, Юнги раздражала. Вечный страх удара в спину слишком идиотский.       Он отправил через бабочку в лабораторию сообщение о возможном внезапном обнаружении местоположения, поэтому тамошним демонам требовалось плотнее заняться маскировкой и запутыванием дороги к ним. Через трещину в статуе вылетела тонкая синяя бабочка. Её длинные усики и красные глаза заманчиво искрились.       Юнги протянул руку, и она села ему на палец. Малютка вцепилась в него, обхватила крылышками и вросла в кожу, будто нарисованная. Юнги позволил ей переползти на запястье и наконец отправился в спальню.       К возвращению Юнги все деревья были целыми, а Чимин сам лёг в постель, как уже почти что взрослый, правда взрослые вряд ли спят в обнимку с веером.