Баланс

      — Так вот ты где! — Сокджин скинул обувь, присел на корточки у самой кромки океана, осторожно трогая нежную пену ладонью.       Та убежала от прикосновения вместе с отходящей волной.       Но в следующий миг омыла ноги песком и ракушками. Снова убежала, снова омыла, достигая щиколоток. Холодная, пенистая, шипучая и солёная.       Сокджину удалось потрогать её пальцами, попробовать на вкус, лизнув. Ужасно солёная. Сплошная соль, аж язык свело.       — Хорошо тебе здесь? — Он плюхнулся прямо на берег, выставив ступни поближе к воде, чтобы та скрыла их полностью. — Нравится?       Раскинул руки по бокам от себя, зарываясь пальцами в тяжёлый песок с кристаллами соли.       Вода набегала, скрывая их, убегала вновь, не давала себя поймать, просачивалась сквозь пальцы и не отвечала.       Сокджин вгляделся в горизонт.       — Я не тот, кому ты будешь рад? Не тот, кто поможет тебе вернуться? — Он покачал головой, жмурясь и вслушиваясь в шипение воды. Чувствуя ровные, мелодичные приливы и отливы.       — Он не помнит о тебе, Тэхён.       «Я знаю», — слышалось в плеске о камни неподалёку.       — Но я-то помню! — Солёная вода потекла по красивым щекам, как бы Сокджин не жмурился. — Я так… скучаю.       «Спасибо».       — Мне так больно за тебя. Мне никогда не было так больно, Тэхён-а! Как будто ты правда мне сын родной.       Красивое лицо теряло всю свою привлекательность, кривясь и напрягаясь, заливаясь солью и краснея от неё же.       — Я был так ошарашен, когда мне тебя принесли, но потом… Потом так благодарен, Тэхён! Ты многому меня научил… Научил любить безусловно не только себя, малыш… Научил ждать и верить в лучшее. Заботиться и верить. Но я так и не научился. Я не смог… Не смог спасти тебя!       «Ты ни в чём не виноват», — шептала волна, словно замирая, останавливаясь.       Руки сжались в кулаки, ладони обожгло песчинками и бессилием.       — А что тебе стоило прийти ко мне? Что тебе стоило, Тэхён! У меня всегда найдётся для тебя место. Почему ты выбрал… вот это? Я что теперь должен сам с собой ругаться? Сам себя обыгрывать в дартс? А со сциллами мне что делать? Мне их даже не отпустить, я не умею управлять ими! Сидят, твари, прямо у монастыря и ждут. Ждут тебя, Тэхён! Мы все тебя… Ждём.       «Не он», — короткий, упрямый всплеск о камни.       «Он меня не ждёт», — тихий жалобный шелест.       — Да боги! — Сокджин еле дышал, запрокинув лицо в небо. — Вот сошёлся свет клином, а! Подумаешь, какой-то парень. Нашёл бы себе ещё сотню таких! И поумнее, и посильнее, и вер…       «Замолчи», — зашипела вода и затихла, волны замерли.       Сокджин замолчал. Ненадолго.       — Прости, мне просто больно. Я очень хочу тебя вернуть.       Молчала и вода.       — Я не смогу, да? Можно я побуду с тобой? Можно я просто поплачу о тебе?       Вода по-прежнему молчала.       Сокджин упал на спину и закрыл лицо руками, рыдания прорывались сквозь них, не прекращаясь, небо потемнело, хотя ветра не было и волн — тоже. Ласковый тёплый дождь пролился сверху без предупреждений, лёгкими прозрачными каплями падая на руки, а потом и на лицо, усиливаясь и смывая с него слёзы. Сокджин распахнул глаза, чтобы капли коснулись и их, приподнялся, собирая в крепко сложенных ладонях.       Мех на его плечах тоже намок и уродливо повис грязными сосульками.       — Можно я приду ещё? Хочешь, я построю здесь новый монастырь на берегу? Я буду ставить тебе твой любимый суп, буду выходить и читать тебе вслух? А хочешь… Хочешь маяк? Он будет светить тебе, чтобы никогда не было темно? Что ты хочешь, а?       — Ты с кем тут разговариваешь? — Большая ладонь заслонила его голову от дождя, словно зонт.       — А? — Сокджин дёрнулся, обернувшись к Намджуну. — С Тэхёном, — сглотнул вновь накатившие слёзы.       — Совсем свихнулся, — вздохнул великан и плюхнулся рядом, грубовато обнимая и не гнушаясь мокрого меха.       — Он не хочет возвращаться, — губы Сокджина затряслись.       Намджун вздохнул, глядя на них.       — Он взрослый мальчик, его право.       — Но я скучаю! — всхлипнул Сокджин.       — Я тоже, — буркнул великан. — Но ты его не заставишь.       — Он всегда возвращался ко мне!       — А ты всегда умел его дождаться.       — Он умирает, Намджун… — Сокджин выдернул из кармана цепочку, очередную опустевшую, в которой больше не было воды. — Я не могу спасти его! Я могу его не дождаться…       — Эй, ну брось, — большое плечо было создано для того, чтобы в него уткнуться. — А даже если так, все когда-нибудь там будем. Невозможно же всех спасти.       — Ты… — Сокджин всхлипнул уже от возмущения. — Ты такой… Философ!       — Я кузнец, ты не путай. Кстати, классная татуировка, давно сделал?       — Да уже неделю назад. Заметил наконец-то.       — Так ты целую неделю где-то бегаешь! — Намджун потянул к себе поближе тонкое запястье и коснулся губами.       — Точно, — Сокджин кивнул. — Голова кругом, не соображаю ничего.       — Домой тебя отнести? Или ещё посидим? Смотри, там рыбка плещется! Может, тебе удочку сделать?       — Ты же кузнец, а не волшебник. Тут даже камышей нет. И веток нормальных.       Намджун потянулся к мокрому носу пальцем и снял с него слезинку. А может каплю дождя, который уже прекратился.       — Ну ладно, потом вернёмся сюда с удочками. Завтра, например. Будем сюда каждый день ходить. Хочешь, вообще переедем? Там, говорят, острова есть. Построим там дом. Будем целыми днями рыбачить. А хочешь… Лодку купим? Чтоб вообще из неё не вылезать?       — Большую?       — А то. Огромную! Ты меня видел? Маленькая меня не выдержит.       — Намджун-а-а!       — Ну что?       Сокджин снова всхлипнул, ткнувшись обратно в плечо.       — Я так понял, ты тут второй океан решил организовать? Эй, а лодки-то ещё нету…       — Ой, заткнись, пожалуйста! — зашипел Сокджин.       — Всё, молчу, молчу! — Великан тихо посмеялся, хлопая по мокрому меху.       Сокджину казалось, что именно океан из него и вылился, но плечо Намджуна всё впитало в себя.       — Красивый, — горделиво сказал тот.       — Кто?       — Ты, конечно.       — Намджун?       — Да ладно, чему ты удивляешься?       — Я думал, ты про океан. Про Тэхёна…       — Тэхён тоже красивый и океан красивый. Но ты всё равно лучше. Пошли домой? Я уже всю задницу отсидел. И она мокрая.       — Не хочу уходить. — Сокджин помотал головой. — Может я не нужен ему, но он нужен мне.       Намджун тоскливо вздохнул.       — Ладно, будем сидеть, пока он нас не смоет.       — Или пока сами от голода не сдохнем.       — О, ты-то не сдохнешь. Сожрёшь меня, если проголодаешься, тебе надолго хватит.       Сокджин с трудом разлепил слипшиеся ресницы, поворачиваясь и устраиваясь на каменном плече щекой. Вечер раскрывал свои объятия, светило утопало в океане, лишая тепла, но рядом с великаном не было холодно даже наполовину в воде, увеличившейся со сменой суток.       — Намджун, чтоб ты сделал, если бы я тебя забыл?       — Ну и вопросы…       — Серьёзно, Намджун!       — Ну… Пёс его знает. Наверное, заставил бы тебя вспомнить.       — А если бы ты считал, что мне лучше не помнить тебя?       — Сокджин, я сейчас тебя сам сожру.       — Ну на, начинай, только ответить не забудь. — Тот вытянул руку, прямо под нос великана. Получил ещё пару грубоватых поцелуев и укус за запястье, поверх зажившей татуировки.       — Я бы не считал, что тебе так лучше. Ты ж без меня пропадёшь совсем.       Сокджин горько хмыкнул, не решаясь спорить, кто без кого пропадёт. Подтянул колени поближе к груди. Намджун придержал их вот так, чтобы Сокджину не приходилось обнимать что-то в себе самом.       Намджуновских рук для этого вполне хватало.       — Надеюсь, это не план на будущее? — уточнил великан. — У нас вроде куча других, более интересных.       — Нет, это просто так, отвлечься.       — Я знаю более приятные способы отвлечения, малыш, — Намджун уморительно подёргал бровью.       Сокджин шлёпнул его по ноге.       — Дубина ты неотёсанная, нельзя при нём.       — Да брось, он взрослый мальчик, отвернётся, если что.       Большая лапа приподняла красивую голову, губы накрыли, как беспощадная волна.       Поцелуй был глубоким, но ласковым, с солёным привкусом и нотками возмущения. Вода была неподвижна и тиха.       Когда дневное светило сменилось ночным, на небо высыпали его вечные подружки — звёзды, отражающиеся в океане ярче и загадочнее, мерцающие в лёгких тёмных волнах. Намджун больше не просился домой, сидел, как истукан, позволяя Сокджину насмотреться на каждую отражённую звезду, сосчитать их все до единой, напиться их мерцанием. Только в животе предательски и грозно урчало, и Сокджин, наконец, сжалился, поднялся и повёл своего внимательного великана ужинать, но то и дело оборачивался назад, даже когда океан скрылся на горизонте.       Плохо, что из окон монастыря его не было видно, стоило всё-таки переехать поближе на ближайшие пару веков.