Баланс

      Ещё до рассвета Юнги вышел из спальни с маленьким сундучком.       Заветная хурма сковывалась серебряными обручами и хранила в себе нечто поценнее редких пород.       Дошёл до комнаты Чимина и вошёл, не постучав. Тот, уже семнадцатилетний, ещё спал, когда Юнги поставил сундучок рядом с кроватью, распахнул стену в сад и встал, заложив руки за спину.       — Я познакомился с твоим отцом, когда ему было дважды по шестнадцать, — начал демон, когда почувствовал, что Чимин уже не спит.       — Упрямый был, жутко шумный. Среди всех ровесников самый отстающий, я даже думал, что уйдёт, не сможет дальше. Не ушёл. Наверное, он единственный, кто от меня не ушёл, что бы я ни делал. — Юнги словно удивился такому открытию. — Не бери это от него, умей уходить.       Он говорил с внуком, как с разумным взрослым, принимал его, как не просто сильного, а как разумеющего собственную силу. Не стал скрывать или делать вид, что ничего не произошло.       — Не пытайся вернуть ему память, он просто сойдёт с ума от её быстрого возвращения. Пока свою безмятежную жизнь он заслужил.       Ветер оборвал несколько цветков с ветки, они приземлились на крышку сундучка.       — Чимин, ты мой внук, продолжение моей силы. Высшая ступень дарована тебе не по праву рождения, а по праву чистоты этой силы. Она не паразитирует на других, не поглощает, чтобы существовать, ей не нужны артефакты для увеличения мощи. Она созидает, создаёт и удерживает жизнь, приносит равновесие и открывает закрытое. Ей нужны лишь знания. Мало кто может этим похвастать, даже из самых сильных, — Юнги насмешливо усмехнулся.       Возможно, поэтому именно Чонгук его отец, от кого-то другого его внук мог быть обычным, и тогда знания остались бы утрачены после смерти Юнги. Или он стал бы сосудом, для которого эта сила была бы слишком велика.       — В сундуке его вещи со времён, как он попал в орден искателей. Если не нужны — сожги их и верни мне сундук.       Юнги всё стоял, заложив руки за спину, а в сундуке лежали мохнатый камешек для игры в подбрасывание ногой, пара пуговиц, ожерелье из ракушек, кожаный шнурок для волос и калейдоскоп с цветными стёклышками.       Чимин слушал его с открытыми глазами, не шевелясь после того, как перевернулся на спину, не мешая говорить, но слушая, размеренно дыша.       — Юнги, благодарю тебя, — наконец поднялся, слегка потянувшись. Сначала встал, а потом уже дотянулся до сундука, не торопясь открывать, просто щупая оболочку пальцами, как слепой, который мог видеть только руками.       — Я знаю природу своих сил, я умею ими пользоваться, ты уже научил меня всему одним своим существованием. Я благодарен за это и за подарок.       Ещё вчера окна его спальни выходили на часть города, а сегодня в стене рядом с ними образовался узкий проём, выходящий на небольшую террасу и новый сад. Юнги мог и не заметить этого сразу после прихода сюда, потому что был занят другим, потому что дверь открылась только после того, как Чимин встал.       — Давайте позавтракаем вместе.       Спрятав сундук в одном из шкафов, молодой серый демон прошёл в этот сад с нежными жёлтыми маргаритками и голубыми вистериями в аккуратных клумбах, аккуратными круглыми кустами жимолости и песчаной дорожкой, виляющей вокруг них к небольшому бассейну, выложенному изящной кремовой плиткой по бортику и дну, вода в котором была прозрачной и чистой.       Чимин снял ночной халат и нырнул туда, свежий прокол приятно свело. Ещё вчера этого сада с бассейном не было, а сегодня Чимин плавал в нём, как будто всю жизнь вот так и проводит каждое утро перед завтраком.       Юнги смотрел вслед внуку. С каждым днём взросления беспокойство за его жизнь уменьшалось. Ещё немного, и он сможет быть самостоятельным, принимать свои решения. Белый демон вышел в свою часть сада, где ветки груши потянулись к нему, заключая в объятия.       Пройдя каменистый пруд, он оказался в спальне, где Хосок ещё спал. Юнги не стал переодеваться, чтобы не будить его, и отправился на ежедневную тренировку.       Закончив с тренировкой, Юнги потянулся к оставленному полотенцу и промокнул пот со своего человеческого тела. Собрал волосы в новый пучок и всё же надел куртку, не от добока, совсем иную, слишком свободную для его худосочной натуры.       Старушенция собрала оставленное полотенце и посуду, вернулась быстро, для своего «возраста», с новым подносом. Шла за ним покорно, отставая на положенный шаг, а в следующий зал войти не осмелилась. Пустила поднос по воздуху и удалилась.       Юнги надел коньки, зашнуровал неспешно, наточил лезвие, проведя лишь пальцем. Редко удавалось побыть здесь столько, сколько хотелось. Иногда он даже думал перенести сюда библиотеку и часть кабинета, но как только представлял, какой шум и любопытство может развернуться, оставлял эти мысли, и его идея оставалась нереализованной.       Он ступил на лёд и покатился. Вручную сплетённая сетка сияла перламутром дорогих жемчужин на своеобразных низких воротах. Юнги достал продолговатую плоскую палку с загнутым концом и первым точным ударом послал такой же плоский маленький мяч в маленькие воротца. Тот отскочил от перламутровой сетки и вернулся обратно к нему. Мяч был похож на кусок льда, а сам Юнги на часть сугроба, что здесь в Коконе никогда не видели. Ещё один точный удар послал плоскую льдинку в сетку, та вернула его обратно. Юнги согнулся в удобной стойке и повёл свой кусок льда по катку.       Ледовая арена в пустыне. Ею бы наверняка заинтересовались, если бы знали.       Громкий стук прервал его на середине, когда ещё немного оставалось для хорошей дистанции очередного удара.       — Господин, — раздался голос старушенции. — Свиток.       Юнги промахнулся. Палка отлетела в сторону к стене.       — Я иду в малый зал, — ответил он и переместился в собственную спальню.       Вся одежда покрылась льдом. Стоило переодеться.       Юнги одной мутной вспышкой оказался в малом зале и сел в своё кресло. Привычно моргнул, и завеса укрыла все внутренние звуки от посторонних.       Старушенция поспешила к Хосоку с Чимином, передать, что на завтрак господин слегка опоздает, и начинать нужно без него.       — Хорошо выглядишь, — поприветствовал Чимин проснувшегося Хосока.       — Просто выспался, — отмахнулся тот, занимая своё место за столом. — Юнги…       — Он придёт позже, сказал начинать без него. — Чимин с аппетитом вгрызся в увесистый кусок мяса, не разрезая его на маленькие порции.       Еда нужна была его человеческому телу, пока оно не достигло пика своего развития, не остановилось в нужной форме. Хотя и после Чимин вряд ли сможет надолго отказаться от простых удовольствий, той же вкусной еды или лёгких физических нагрузок.       — Ладно. — Хосок кивнул, наливая себе стакан сока и закусывая фруктами.       — Ты больше не пойдёшь в тот салон? — спросил Чимин, как будто не знал ответ заранее.       — Мне пока хватит татуировок, а ты хочешь сходить ещё?       — Одного прокола вполне достаточно, татуировки мне не нужны.       — Но ты хочешь куда-то сходить? — Не обязательно быть стопроцентным демоном, чтобы понимать, к чему начался этот разговор.       — Да, но пойду туда один, — мягко сказал Чимин, доедая свой кусок, на тарелке перед ним появился свежий, как будто только что с огня.       — Тебе не будет скучно одному? — уточнил Хосок, то и дело поглядывая на дверь.       — Нет. — Всё-таки Чимин слишком быстро вырос.       Юнги к ним присоединился попозже, уже под конец завтрака. Свой кусок мяса он ел, тщательно прожёвывая.       — Совет требует, чтобы ты передал им все бумаги по проекту «Жемчужины», — сказал он Хосоку, взвешивая в руке плоскую рюмочку для вина.       — Я уже делал это много лет назад, они их потеряли? — хмыкнул тот. — Могу повторить, у меня есть копии.       — Гата в пепле лозы нашла женский след. Совет считает, что ты отдал не всё по проекту. Хоб-а, они могут заняться тобой в ходе своей мании! — Юнги покачал головой.       — Мне стоит снова стереть часть воспоминаний? — совершенно серьёзно спросил тот.       — Нет, но придётся не выходить из дома некоторое время, я сказал, что ты занят в селекционных. Они каким-то образом вышли на Чонгука, проверку он прошёл, потому что продолжает жить, как жил. В его голове не нашли следов встреч ни с кем подозрительным, оставили в покое. Но их волнует… — Юнги остановился. — Мальчишка. Пепел привёл к обычной древесной фее, но её следа в нём нет, есть другой женский. Гата предполагает, что ты вывел, мы с тобой вывели, — поправился. — В тайне от них мальчишку и сестру. Подозреваю, они хотят сами вывести женскую версию мальчишки.       — Зачем им женская версия? — уточнил Хосок с интересом.       Чимин наблюдал за ними, не вмешиваясь.       — Кошка считает, ты создал живородящего демона, — Юнги выпил вино одним махом.       — Они там в своём уме? — Хоби откинулся на стул и потёр виски. — Выходить я в любом случае не собираюсь. Документы подготовлю. Никогда не думал, что это скажу всерьёз, но лучше бы ему просто умереть уже и всё.       — Он умрёт, если его найдут, — Юнги наполнил рюмку и Хосоку. — Но не должны узнать, что он сам был живородящим. Чимин ещё не готов к встрече с советом.       Юнги вздохнул. Воссоединяться с семьёй или нет, он оставил решать Чимину. Чем больше внук оставался с ним, тем больше он был самостоятельнее и независимее, от тех же идей своих родителей. Мало ли чему учить младшего демона придёт им в голову.       Юнги сложил ладони на столе.       — Я вынужден вмешаться, больше не могу оставаться в стороне. Если кошка поймёт, что мальчишка действительно был живородящим, я сам стану подопытным.       — Тогда лучше бы ему умереть сейчас, — рыкнул Хосок и замахнул в себя сначала стопку, а потом всё содержимое стакана, даже не удивился, что сок в нём волей Чимина тоже стал алкогольным.       — Юнги, — мягко позвал тот, тарелки с его части стола пропали. — Я не буду вам мешать, отлучусь ненадолго?       — Вернись не слишком поздно, — кивнул демон.       Как только Чимин вышел, взял Хосока за руку.       — Теперь мы не учитываем мальчишку, Хоб-а. Узнать, что он жив — дело времени. Он станет пушечным мясом, и пока отвлечёт совет от нас. Я не дам им забрать тебя, и сам не собираюсь становится лабораторной зверушкой.       — Больно, Юнги. — Тот скривился, слишком сильно сжимая его пальцы.       — Считай, что выбор стоит между спасением его или меня. — Юнги положил сверху свою вторую ладонь. Та оказалась на удивление тёплой. — У него есть Чимин, у меня есть только ты.       Юнги не стал говорить, что Чимину решать, захочет ли он спасать своего нерадивого родителя из лап совета. Всё же моральные дилеммы для демонов были чем-то лишним.       — Ты же знаешь, что у меня нет никакого выбора. — Хосок прижал его к себе, обхватив.       Юнги кивнул. Он его всё равно Хосоку не оставит, даже если придётся собственноручно вырвать из него человека. **************************** — Я думаю, нам нужно два зонта. — Сирена упаковывала большое полотенце в плетёную сумку. — Гуки, ты один займёшь целый зонт.       Чонгук горделиво выпятил широкую грудь.       — Я могу загорать без зонта, — добавила мелиада.       — Там нет деревьев, — напомнила сирена на случай, если девушка хотела использовать природную тень.       — Я просто возьму два, — кивнул искатель. У него в руке была корзинка с едой, вторая оставалась свободной.       — Положу лунные камни в сумку, так твоё пиво останется холодным. — Сирена полезла в нишу за сказанным.       Чонгук счастливо вздохнул, а мелиада потыкала его в щёку, для этого ей пришлось встать на цыпочки.       — Эй, я люблю пиво, — заулыбался он. Улыбка преобразила его черты в мальчишеские, глаза засияли.       — Я знаю, — отозвалась сирена, выходя из-за шторки с небольшой сумкой, в ней позвякивали бутылки.       До пляжа добраться было несложно. Построили новый тоннель прямиком из главного сквера. Очереди были соответствующие в любой день. Искусственное поддержание климата в определённой температуре без смены сезонов с одной стороны было удобным и комфортным, с другой — к такому привыкаешь и больше не можешь нигде жить, особенно там, где жарче или холоднее.       — Я слышала, канал переименовали в морской, но вода всё равно пресная. — Сирена раскрыла брошюрку, пока они стояли в очереди.       — Главное, там нет волн. Люблю стоячую воду, — отозвалась мелиада.       — С её очисткой много возни. — Чонгук грыз яблоко.       На пляже было многолюдно, но улыбчивая сирена смогла найти хорошее местечко и попросила очаровательных молодых людей подвинуться. Большое цветастое полотенце расстелили и очень удобно уместились втроём.       — Не смей спать, — пригрозила мелиада Чонгуку. Тот лишь состроил ей рожицу.       — Я вернулся только утром, ты же знаешь, не могу спать вне дома.       — Нужно было дать тебе отоспаться. — Сирена погладила его по плечу.       — Всё отлично, я полон сил, — возразил он.       — Тогда тебе не составит труда догнать меня, — засмеялась она, обнажая острые зубки.       Чонгук скинул майку, но сирена уже бежала к воде. С победным кличем он бросился за ней, подхватил на полпути и с разбегу плюхнулся в воду с ней на плече.       Мелиада покачала головой и достала себе бутылку холодного пива.       Чимин не покидал пределы Кокона, хотя, кажется, уже мог, но его нещадно тянуло к воде, хорошо, что та была в городе. Целая система вен-ручейков, сосудов-рек и небольших озёр, перетекающая сверху вниз, наверху — самая чистая, родниковая, на самых нижних уровнях — потерявшая всю красоту и не имеющая никакой формы. Сейчас он шёл где-то между, где-то посредине, вдоль тонкой речушки, по берегу которой стояли скамейки и фонари, горящие даже днём тёплым светом, людей вокруг было мало. Люди жили своей обычной жизнью, работали, занимались делами. Чимин не смотрел на них, не заглядывал в окна домов, но чувствовал все их заботы и занятия, они были такие простые, что даже немного завидно.       Чимину повезло, что он рос не один, но у него совсем не было детства. Он вырос уже до рождения. Демоны не растут и не стареют, они лишь привыкают к миру, в котором им довелось очутиться. Чимин не скучал по родителям, он не испытывал к ним никакой привязанности, но его всё равно что-то грызло, как будто вовсе не обязательно нуждаться в ком-то, чтобы скучать. Достаточно, чтобы в тебе нуждались.       Речушка привела его прямо на пляж, впадая в большое озеро, почти что целое море. Чимина тянуло ещё ближе к этой большой воде. Взгляд скользнул по тоннелю и очереди, едва заметная серая дымка миновала его, оказываясь на пляже, вписываясь в толпу так органично, что никто не удивился внезапному появлению ещё одного человека буквально из воздуха.       — Ни Ни? — сначала он заметил мелиаду и приблизился к ней, приветливо улыбаясь.       — Не-сын Чон Хосока? — узнала она. Колокольчики в волосах приветливо звякнули. — Ты один?       — Чимин, — напомнил тот и кивнул. — Один. А ты?       — Чимин. — Она раздумывала над именем, пока проговаривала его. — Мы втроём, — кивнула в сторону воды.       — Те двое, которые орут громче всех — со мной. Хочешь присесть?       С подростком мелиада отставляла свой вредный характер в сторону.       — Хочу. Спасибо, что предложила, — искренне сказал Чимин, опустился на песок на приличном расстоянии, но удобном, чтобы разговаривать.       Каким-то чудом людей вокруг стало поменьше, и это место нашлось для него.       Чимин перевёл взгляд на воду, точнее, на людей в ней. Слегка прищурился, не то от яркого света, не то от подводящего зрения, снова повернулся к мелиаде.       — А ты почему не купаешься с ними?       — Мне нравится смотреть на воду больше, чем в ней резвиться. — Она тоже перевела взгляд на тех двоих.       Сирена прыгала в воду с головой, становясь худыми ногами на плечи искателя. — Но люди вечно мешают.       — Есть такие места, где много воды, но нет людей, — сказал Чимин, вновь повернувшись к морю, глаза его видели дальше, гораздо дальше горизонта. — Наверное, тебе бы там понравилось.       Она достала тонкую цветастую косынку и собрала свои волосы на макушке большой копной, обвязала ей вокруг и снова повернулась.       Подросток вызывал в ней странные чувства, в частности, было в нём что-то неуловимо знакомое. Но откуда бы, детей она не любила никогда, близких контактов не имела.       — Любишь бродить? — вдруг спросила она. Талисманы в волосах зашептались между собой.       — Люблю, — не стал отрицать Чимин. — Но просто сидеть и наблюдать тоже интересно.       — Мне было сложно научиться жить среди людей. — Мелиада сделала глоток из бутылки. — Я тоже бродила, где могла.       Рядом с ними раздался весёлый смех, и на полотенце улеглась сирена.       — Чимин! — обрадовалась она парню, казалось, искренне.       — Он тут бродил мимо, — сообщила мелиада.       — Хорошо, что добрёл до нас, — сирена села, подогнув под себя колени. — Ни Ни забыла предложить тебе лимонада, — она вдруг развела целые раскопки по освобождению еды из сумок и корзины.       — Где Чонгук? — спросила мелиада, дав сирене быть гостеприимной.       — Решил сделать большой круг и так вернуться, — ответила сирена. — Чимин, хочешь голубичной воды, пока я ищу лимонад?       — Он больше не опасается воды. — Ни Ни сделала ещё глоток.       — Сказал, что проснулся и захотел поплавать. — Сирена пожала плечами, протянула Чимину оранжевое глянцевое яблоко.       — А можно пива? — вдруг попросил тот, поблагодарив за яблоко. Пришлось придвинуться ближе. — Я потом ещё принесу, если закончится.       — Мы много взяли, — махнула рукой сирена и полезла в сумку Чонгука.       — Только если не расскажешь родителям, что мы им тебя угощали, — хмыкнула мелиада.       — У меня нет родителей, — просто сказал Чимин, принимая бутылку, с яблоком разобравшись в считанные секунды.       В молодой организм всё очень стремительно влезало.       — Мне жаль, — сказала сирена. — Ты очаровательный, им следует это знать.       Она вытащила из корзины закуски, нарезанные фрукты и странные маленькие бутербродики всех цветов радуги.       Чонгук вернулся очень вовремя, как только последний бутерброд был вытащен и выложен к другим. С него ещё стекала вода, но он, не вытираясь, улёгся поперёк полотенца и вытянул ноги на песок.       — Моё яблоко? — попросил он и только тогда заметил Чимина.       — Мы его съели. — Сирена сунула ему в руку квадратик фиолетового бутерброда. — Это Чимин, он приходил к нам в салон недавно.       Чонгук кивнул в приветствии, а на сирену уставился с возмущением.       — Не будь ребёнком, — заулыбалась она, и Чонгуку тоже досталась бутылка пива.       Мелиада жевала синий бутерброд, отпивая своё.       — В твоём возрасте я очень хотел попробовать пиво, но нам не разрешали, — вдруг вспомнил он.       Пересел, скрестив ноги, и достал из сумки другую бутылку.       Чонгук разглядывал её в руке недолго, протянул Чимину, хотя у того ещё была в руке своя. Будто себе шестнадцатилетнему дал, когда очень хотелось.       — Спасибо? — как-то вопросительно произнёс тот, отставив её закрытой, поближе к себе.       Отпил из предыдущей, никак не комментируя свой возраст, выглядел же на шестнадцать, не стремился переубедить кого-то в обратном. Попросил у сирены разрешения съесть ещё немного фруктов и заедал ими новый глоток, безусловно получив.       Взгляд то и дело возвращался к рядом сидящему Чонгуку. Когда пива в бутылке оставалось совсем немного, Чимин зарылся ногами в мягкий песок; допил до дна, отставил в сторону и обнял свои колени, устроив на них подбородок и буквально силой заставляя себя смотреть на воду.       Девушки переглянулись. Мелиада покачала головой, не давая сердобольной сирене приставать к нему со своими попытками утешить. Может, ему просто хочется, чтобы его не трогали. Сирена недовольно вздохнула, но спорить не стала.       — Я подумываю сходить на ярмарку, — сказала она. — Слышала, что там есть радужные чернила. Хочу посмотреть на самом деле они так переливаются или нет. Если да, то придумаю эскиз гипнотических цветов для тату.       — Можно рисовать демонов с загипнотизированными глазами, — со смехом предложил Чонгук.       Мелиада шутку не оценила, а сирена накладывала в тарелку всего понемногу. Рядом с парочкой цветастых бутербродов она положила мини-сосиски, благодаря угольным камням те оставались в сумке горячими. Она хлопнула Чонгука по руке, когда тот полез в тарелку. Он возмущённо засопел, мол, я не забрать хотел, ещё одну положил! С очень оскорблённым видом полез в сумку за сосиской уже себе.       Сирена протянула тарелку Чимину.       — Ты далеко живёшь? — спросила она.       — А? — Тот словно вынырнул откуда-то с глубины, не сразу понимая, что это спросили у него. — Нет, вон там, — махнул рукой очень неопределённо, но явно не наверх. — А что?       Девушка покачала головой с улыбкой, мол, ничего. Оставила тарелку рядом с Чимином и вернулась к своей беседе, разговаривая не так громко, как изначально.       Тарелка быстро опустела, как и вторая бутылка.       — Есть сумка под мусор? — спросил Чимин, поднимаясь и слегка пошатываясь.       Мелиада протянула ему небольшой прозрачный мешочек, слишком вместительный для своих размеров. Сирена прищурилась, будто собиралась спросить, всё ли у него в порядке, но пока молчала.       — Благодарю. — Чимин медленно моргнул, мило оступившись на очередном шаге, пока собирал бутылки, огрызки и прочий хлам. — Я выкину. Спасибо за угощение. — И снова медленно моргнул, странно кивая, как кукла, у которой что-то заело в шейном шарнире.       Волосы мелиады зашевелились, собирались вырваться из плена.       — Такой воспитанный! — Сирена вздохнула на свой манер и подтолкнула мелиаду ногой. Девушка встала, оказываясь с ним одного роста.       — Ты в порядке? — спросила она. Все трое оглядели его с волнением.       — Мы напоили ребёнка, — сирена озвучила общую мысль.       — Я не ребёнок, — пробурчал тот. — И я… не пьян.       Расфокусированный взгляд скользнул по троице и остановился, конечно, по центру — на Чонгуке.       — Тебе повезло с подругами, — внезапно сказал Чимин, протяжно вздохнул в сторону и поплёлся с пакетом сквозь толпу к мусорным контейнерам.       Кажется, возвращаться он не планировал, и шёл очень забавно, как будто ветер корректировал направление и мешал ему идти по прямому пути. — Ох, прости, — поправилась сирена, но Чимин её уже не слышал.       Теперь она растолкала разморённого Чонгука.       — Ты мужчина, иди за ним.       — Что мне с ним делать? — Чонгук выглядел озадаченным.       — Скажи что-нибудь на вашем мужском языке! — сирена была непреклонна. В такие моменты с ней никто не решался спорить.       Чонгук попытался сказать, что не умеет разговаривать с подростками. Был бы Чимин правда маленьким ребёнком, он бы поиграл с ним, а что делают подростки, он ведь и сам не знал. Но пошёл. Догнал Чимина и пошёл рядом.       — Эй, мы живём недалеко и уже собирались идти. М-м, — он мучительно пожевал губу. — Хочешь пойти с нами?       — А куда вы потом пойдёте? — как-то не слишком заинтересованно спросил тот. — Вам так весело вместе, очень хорошо, зачем там я?       Чонгук почесал шею.       — Девочки хотели купить цветов или собрать. Ни Ни делает разные ароматы, — тёмные брови сошлись на переносице. — Мы… Волнуемся за тебя.       — Почему? Я ведь вам даже не друг. — Чимин закинул пакет в контейнер и обернулся. — Ты не должен за меня волноваться.       Чонгук рассмеялся своим грудным смехом.       — Поэтому мы волнуемся не постоянно, а только когда видим, что ты неважно выглядишь. Я не знаю, может ты самостоятельный и дойдëшь до дома, но позволь нам взять тебя с собой и удостовериться, что с тобой всё в порядке. Ну и мне помощь не помешает, девочки любят заставлять меня таскать их цветы и рассказывать о них какие-нибудь истории. Считай это помощью мне.       Чимин сделал вид, что сомневается, стоит ли соглашаться, порывшись в песке пальцами ноги.       — Ладно, — согласился в итоге. — Только не надо считать меня ребёнком. Мне уже шестнадцать! И я сильный.       С его хрупкостью это совсем не вязалось, но звучало даже мило.       — Один белый демон мне так сказал, — добавил Чимин, скосив взгляд в сторону, словно разрезал пространство между ними, слишком тонко, но чётко одновременно.       Чонгук поднял руки вверх, мол, уговорил, не буду.       — Тебе повезло, если правда сильный. Ни Ни сгребает всё, что видит. Ты знаешь белого демона? — вот тут удивился.       — Знаю, я же будущий искатель, — хмыкнул Чимин, оценив его удивление.       — Искатель? Но… — Чонгук полностью развернулся к нему. — И ты без присмотра?       — А кто за мной сейчас должен присматривать? — Чимин не спешил возвращаться обратно к девочкам, разговор получался интересным, можно было и постоять. — Моему будущему куратору пока не до меня.       — Тебе шестнадцать, до обучения есть время, ты должен быть под присмотром. Тебя не должны выпускать, если ты знаешь, кто ты. — Чонгук указал в сторону воды. — Тем более, близко к ней. Если она позовёт — ты утонешь.       Он не очень вникал, как сейчас строится принцип обучения искателей, по большому счету — никак, больше такого ажиотажа они не получали. Но если Чимин знал, что он искатель, то не должен был находиться один, пока не научится управлять собой.       Чимин лишь пожал плечами.       — У меня никого нет, за мной никого не приставили, сказали приходить позже. А воду… Воду я не чувствую, не слышу, — почти удар под дых. — Но мне сказали, что так бывает, я не первый.       — Не первый. — Чонгук на миг изменился в лице. — Не переживай, так будет недолго. Услышишь. Главное — не испугаться.       — Я постараюсь. — Чимину полегчало от таких слов. — Идём, твои девочки уже заскучали, наверное.       И как-то так… особенно прозвучало это слово с его уст.       Чонгук остался там, пытаясь понять, что только что было.       — Девочки, — кивнул он, но странное чувство уже прошло.       Они подходили к полотенцу, где девочки сидели близко друг к другу. Мелиада целовала сирену совсем не по-дружески. Чонгук кашлянул, и они оторвались.       — Чимин! — Сирена опять была рада его видеть.       — Он готов помочь мне с вашими цветами, — сообщил Чонгук.       Девочки рассмеялись.       — Ты не можешь перекладывать свои обязанности на кого-то другого.       — Он сказал, что сильный, — отмахнулся Чонгук. — И не зовите его ребёнком.       — Тогда я хочу идти с ним, — застолбила место сирена. — Люблю красивых молодых людей.       — Мне нужно, чтобы ты проверила список растений. И добавила в покупки сорняков, — прервала её мелиада.       — Следи, чтобы он никуда не делся, Чимин, — поручила ему сирена.       — Когда я отлынивал? — возмутился Чонгук.       — Раньше у тебя не было помощника, — поддержала её мелиада.       Сирена подмигнула Чимину, мол, я на тебя рассчитываю.       Они собрали оставшуюся еду, мусор отдельно в мешочек. Сумок стало меньше, и все их спихнули Чонгуку.       — Не слушай их, — сказал он Чимину. — Я всегда выполняю свои обязанности.       Выглядел он при этом не как взрослый мужчина.       Цветочная ярмарка находилась не так далеко, но до неё пришлось изрядно пройти пешком. Зато шатры, в которых продавались от семян до удобрений, радовали глаз. Чонгуку с Чимином вручили по полосатому мешку и стали в них собирать всё купленное.       В одном из шатров они нашли фиолетовые клубни, истекающие жёлтой слизью.       — Я могу сделать из них афродизиак или духи с феромонами, — задумалась Ни Ни. Правда спрос на них в обход аптек был не очень большой.       — Слизь сама по себе — афродизиак, тебе и делать ничего не надо.       Чонгук вдруг вспомнил о цепочке, похлопал себя по груди и разозлился. Цепочки не было. Потерял и не заметил.       Чимин не отлынивал от работы и как-то посвежел, крутился то рядом с Чонгуком, то с одной девушкой, то со второй, заглядывал во все покупки и вовсю комментировал, когда ему что-то нравилось, или не очень.       — А зачем духи с феромонами? — очаровательно невинно поинтересовался.       — Когда кто-то не такой красивый, как ты, то они ему могут понадобиться, чтобы понравиться объекту своего воздыхания, — хихикнула сирена.       Чонгук аж покраснел. Он как-то не подумал, что при подростке такое не следовало обсуждать.       — А-а-а, — понимающе протянул Чимин, хотя лицо его говорило, что он ничего не понял.       Красивое, но ужасно невинное лицо, даже изображать ничего не пришлось.       — Тебе они точно никогда не понадобятся, — добавила мелиада, вычёркивая сорняки из списка.       — Ты не очень их слушай, — вздохнул Чонгук. — Девочки очень любят всё усложнять и делать загадочным.       — Что ты имеешь ввиду? — почти прошептал Чимин, придвинувшись поближе.       — Для них каждое действие что-то значит и имеет смысл, они его ищут даже там, где его нет, — постарался правильно изложить свою мысль Чонгук, тоже почему-то шёпотом. И сам скривился от того, как завернул.       — Но ведь каждое действие что-то значит и имеет смысл. — Чимин слегка округлил глаза, сам отчасти напоминая девочку своей миловидностью.       — Не всегда. Иногда тебе просто хочется сделать, без всякого смысла, — Чонгук пожал плечами. — Ну, или без цели.       Чимин мотнул головой.       — Смысл есть всегда, как воздух. Если ты его не видишь, это не значит, что его нет.       Чонгук улыбнулся. Наверное, в шестнадцать и он был максималистом.       — Мы купили всё, что нужно! — Сирена вернулась к нему из шатра напротив. — Я думаю, кто-то проголодался.       Чонгук на правах взрослого мужчины обернулся к Чимину.       — Хочешь поужинать? — аж приосанился от гордости.       — Конечно, хочу! — от этого Чимин не смог бы отказаться даже в шутку.       Девочки переглянулись с улыбкой.       — За вашу помощь сегодня ужин мы берём на себя. — Сирена сложила список в свою сумку. — Чимин, есть то, что ты не ешь или тебе нельзя?       Все трое уставились на него.       — О, я совершенно всеяден, — рассмеялся тот. — И мне всё можно! — Улыбка в сторону Чонгука вышла почти что кокетливой, с намёком.       — Как Чонгук, — усмехнулась мелиада.       — Мужчина не должен быть капризным. — Искатель вдруг почувствовал себя не в меньшинстве, как частенько бывало, а в очень равных условиях и количестве. Это чувство действительно понравилось.       — Пошли домой, всеядные, — мелиада подтолкнула обоих к выходу.       Жили они над салоном. Квартира была достаточно просторной, что могло показаться иначе, если взглянуть снаружи. Две действительно большие комнаты, правда небольшая кухня и никакой столовой. Сначала все купленные растения сгрузили в подвал, поднялись в квартиру.       — Нам нужно только дождаться готовую еду — мой любимый способ времяпровождения, — Чонгук поделился с Чимином радостью и провёл его в гостиную.       Здесь был обычный коричневый диван, много растений в кадках и горшках, пара кресел и добротный стол. На стенах висели странные маски, изображения тотемных столбов, цветастые оперения разных демонических птиц. На краю одной из масок висела пара плетёных нитей, синяя и красная.       — Садись, где захочешь.       Девочки загремели посудой на кухне.       Осмотревшись, Чимин устроился на диване, занимая лишь небольшую его часть, так что рядом с ним оставалось слишком много места, можно было хоть лечь. Подобрал ноги, сняв обувь ещё на пороге, снова повертел головой.       — Здесь очень приятно, — озвучил свои ощущения и подтвердил улыбкой. — Ты тоже здесь живёшь?       — Да. — Чонгук кивнул, уселся на диван рядом и вытянул ноги. — Переехал недавно. Одному жить не очень… весело. А ты с кем живёшь?       — Один, — отозвался Чимин, скользя взглядом по фигуре, начиная с ног, конечно, и задерживаясь где-то по центру.       — А друзья? — В груди кольнуло, вроде солидарно, а вроде по-своему.       — Нету. — Чимин дёрнул плечами, слегка изменившись в лице, стал немного растерян, словно и не думал, что у него могли быть друзья, поэтому и не искал их.       — В любом случае, можешь считать нас приятелями, — Чонгук показал на себя и на девочек на кухне. — Заводить друзей сложно, даже в кругу таких как сам.       На кухне застучали ножи по доскам, так синхронно, как если бы девочки решили наиграть мелодию. Нити на краю маски колыхнулись, будто от ветра.       — Да ладно, не надо меня жалеть, — Чимин усмехнулся, отвернувшись к окну, а то слишком пристально разглядывал.       Колыхнулись и кончики серых волос. — Ты забудешь меня.       Звучало как проклятье.       — Ты вроде не жалкий, — удивился Чонгук. — У меня тоже не было друзей очень долго, я знаю, как это трудно. И как сложно примириться, что не подходишь везде, куда бы ни пришёл. У искателей отличная память, ты должен знать это.       — Так ты искатель? — Чимин обернулся и перехватил его взгляд.       Чонгук кивнул.       — Как и ты.       — Я ещё не настоящий искатель, только будущий, — Чимин заулыбался так, что глаз не видно. — Может ты будешь моим куратором? — пошутил и сам же засмеялся.       Чонгук задумался.       — Ты уже им рождён. Я могу. Только я работаю и отлучаюсь иногда надолго. Всё ещё странно, что тебя упустили из виду. Сейчас кураторов развелось, на каждом углу.       — Рождён, но… ничему не обучен. — Чимин поднял руку, загибая свои очаровательные пальцы. — Воду не слышу, с демонами не встречался, никто за мной не следит. Вот поэтому и говорю — ненастоящий. Но я бы хотел им стать. Стать нормальным, — слово-то какое тяжёлое сорвалось с губ вместе со вздохом.       Чонгука словно назад отбросило. Плечи неприятно свело.       — Ты нормальный. Поверь. Обучиться можно всегда, в любом возрасте. А воду… Воду никто из нас уже не слышит, как надо. Её больше нет в пустыне, а в открытых водоёмах и морях она не живая.       Чонгук неудобно развернулся, не зная куда деть руки, как поддержать подростка.       — От этого не легче, но многие из нас проходят такую стадию. Это, наверно, тоже нормально.       — Ты думаешь, у меня получится? — Чимин сделал такие несчастные глаза, что не поддержал бы его только камень бессердечный, да и то, с сомнением.       Чонгук скопировал сирену — положил свою лапищу Чимину на плечо и сжал. Не поглаживать же.       — Получится, — почему-то уверенно сказал.       — Спасибо, — высоко выдохнул Чимин и прильнул к нему маленьким котёнком, так трепетно, что и не оттолкнёшь.       Чонгук опешил и не сразу нашёлся, что сказать или сделать. Застывшая в проёме сирена показала руками, что подростка нужно обнять. Получилось смешно, потому что в руках она держала тарелки.       Развернулась и ушла, дав им ещё минутку.       Чонгук послушался и обнял Чимина обеими руками. Похлопал неуверенно по спине и вздохнул. Стало как-то приятно. Действительно приятно. Чимин тихонько вздохнул, не спеша отстраняться, но всё-таки пришлось, чтобы Чонгук не умер от ощущений.       — Ладно, давай будем приятелями, — разрешил как будто гораздо большее.       И поднял вверх оттопыренный мизинец.       — Обещай, что ты меня не забудешь?       — Я знал, что ты сдашься. Говорят, я обаятельный, — Чонгук рассмеялся своим тёплым смехом и сел удобней. — Не забуду.       Девочки принесли цветастую скатерть на стол, красиво расставили наготовленное. Чонгук взял свою тарелку и показал Чимину, что не обязательно сидеть за столом, сиди как хочешь, держи в руках. Сам откинулся и наконец приступил к ужину. Сирена уместилась между ним и подлокотником, прижалась к его плечу и с улыбкой наблюдала, как все едят.       — Приятного аппетита, ну, — отозвалась из кресла мелиада и сама же засмеялась.       — Приятного, — поддержал Чимин, оставаясь на диване в своём облюбованном уголке. — М-м, как вкусно! Можно я помою посуду в качестве благодарности?       — Если ты хочешь, — согласилась Ни Ни. Её тарелка не была наполнена до конца, овощей там было больше мяса.       — Обычно её мою я, — добавила сирена, воруя зелёный салат из тарелки Чонгука. — Но с удовольствием уступлю тебе.       — Это правда о-очень вкусно! — Всё-таки еда, приготовленная демоническим способом, отличалась от этой.       Да, та тоже была вкусна, но в этой… было больше усилий.       Когда с ужином было покончено, девочки шустро убрали со стола, нагрузили пустую посуду Чонгуку в руки и отправили таскать на кухню. Чимину выдали щётку, мыльный раствор для мытья. Искателю досталось сухое полотенце, вытирать чистое. Он основательно подошёл к вытиранию тарелок и вскоре очень увлёкся.       Девочки достали ежевичное пиво и расположились теперь на их месте.       — Оставьте и нам, — напомнил Чонгук.       А потом обратился к Чимину: — Любишь ежевику?       — Никогда не пробовал, это вкусно? — мурлыкнул тот, занимаясь посудой с такой скоростью, словно у него не две руки, а десять.       Главное, ещё так чисто мыл, что можно было смотреть в тарелки, как в зеркала.       — Очень, — Чонгук выглядел наркоманом.       Домыв посуду быстрее обычного, они тоже смогли вернуться в гостиную.       Мелиада всё также сидела в кресле, с бутылкой в руке из тёмного стекла. Как только Чонгук сел, сирена перемахнула к нему на колени, и будто не сирена вовсе, домашняя кошка, уместилась на искателе, положив голову на грудь.       Мелиада вдруг подскочила, по дороге всучила новую бутылку Чимину, а сама направилась распахивать цветные шторы на окнах.       — Не зря же мы платим за ежедневные виды, — напомнила она.       Сквозь прозрачные стëкла стали пробиваться приглушённые оранжево-жёлтые лучи. Попав в комнату, они увеличивались, становились толще. Маленькие пылинки кружились в свете.       — Не зря, — согласился Чонгук и пригубил пиво.       — Надо поехать к океану, — решила сирена.       Все трое отсалютовали и чокнулись с Чимином бутылками. Ежевичное пиво после мяса — самое то.       — Правда вкусно, — заметил Чимин, попробовав и задержав на языке. — Я тоже хочу к океану!       — Возьмём тебя с собой. — Сирена улыбнулась ему со своего места и подмигнула.       — Солёная вода, — мелиада скривилась.       — Ты всё равно не купаешься, — ласково сказала сирена.       — Она не очень приятно пахнет, — отозвался Чонгук.       — Это океан, — объясняла сирена как несмышлёнышам. — Он большой, красивый и хорошо пахнет. Чимину тоже понравится.       Все обернулись к подростку.       — Ты бывал? — спросила мелиада.       — Только во сне, — ответил тот. — Я ещё никогда не покидал город. А когда? Когда поедем?       — Мы можем устроить себе выходные, когда захотим. Гуки, от тебя зависит. — Сирена уже строила планы.       — Пока у меня нет заданий, — пожал плечами искатель. — Можем хоть на днях. Предупрежу, что буду недоступен. Ничего срочного не должно случиться.       Мелиада сделала внушительный глоток.       — Я в меньшинстве. Отлично. Поедем к океану.       — Что насчет послезавтра, Чимин? — спросила сирена.       — Послезавтра? Хорошо, у меня тоже нет никаких планов! — Чимин хлопнул в ладоши, но вдруг замер.       Придётся ведь не расти все эти дни вовсе, а то объяснять замучаешься, почему позавчера ему было шестнадцать, а спустя два дня — все двадцать.       — Мы управимся с купленными растениями завтра, соберёмся и будем готовы, — кивнула мелиада.       — А плавать ты умеешь? — спросила сирена. Она своё пиво допила и отправила на стол одним лёгким движением. Чонгук свою пустую бутылку тоже отдал, она отправилась вслед за первой.       — Не-а, — соврал Чимин и тоже допил своё пиво. — Боюсь утонуть, — признался со всей искренностью и встал, пошатываясь вновь. — Спасибо вам ещё раз за ужин и вообще… Я побегу домой, у меня там… Животное голодное. Увидимся послезавтра, я приду, — пообещал и буквально сбежал, только его и видели, от улыбки тень правда надолго в воздухе повисла.       — А я думала, он останется, — сирена выглядела расстроенной.       Мелиада промолчала. Зачем бы ему оставаться у незнакомцев, может, испугался.       Чонгук широко зевнул.       — Животное, — повторил он, смотря вслед Чимину. — Голодное.       Снова зевнул.       — Иди спать. Ты и так хорошо продержался. — Сирена встала с него и потянула с дивана.       — День был… не как всегда, — согласился Чонгук. Зевота одолевала снова и снова.       — Хороший был, — поддакнула девушка, непонятно что имея в виду — день или произошедшее в нём.       Чонгук, подталкиваемый ею, ушёл в ванну, а после завалился спать, перед сном подумав, что хочет отстричь волосы. Ждать каждый раз, что высохнут, становилось муторно. Так и уснул, не расчесавшись, пока девочки ещё оставались сидеть в гостиной.

***

      — Юнги? — Чимин позвал его, стоя на пороге спальни, но не переступая, не хотелось наткнуться на какую-нибудь откровенную сцену.       — Да, — белый демон обернулся к нему от стены, выходящей в сад.       — Я должен уйти к океану послезавтра, — просто сказал Чимин, заходя.       Его внезапно учащённое сердцебиение белый демон должен был почувствовать ещё за стеной.       — Зачем? — спросил Юнги, будто не понял.       — Ключевое — с кем. — Чимин посмотрел ему под ноги, но не потому, что чувствовал какую-то вину. — Не хочу отпускать туда Чонгука… Одного.       Наличие девочек рядом вовсе не являлось спасением.       — В океане нет твари, с которой бы он не справился, — спокойно ответил белый демон.       — Есть, — серый поднял к нему взгляд, отвечая на той же ноте.       Юнги смотрел на внука, давая ему возможность озвучить, кто ему то, что там может быть опасно для Чонгука.       — Тэхён.       — Считаешь, он опасен для твоего отца? — Юнги снова повернулся к саду, заложив руки за спину.       — Да, Юнги, — кивнул Чимин. — И не называй Чонгука моим отцом, пожалуйста. Это совершенно лишний штамп.       Юнги согласно хмыкнул.       — Ты прав. Чонгук мне нужен живым. Если ты едешь защитить его, то я разрешаю. Поезжай. Что будет с Тэхёном — неважно.       — Хорошо, что ты согласился! — Чимин внезапно налетел на него и крепко обнял в кольце рук, прижимаясь со спины тёплым солнцем.       Юнги улыбнулся, позволив только цветущим деревьям увидеть эту улыбку. Положил бледную ладонь поверх его рук.       — Я доверяю тебе. Доверяю настолько, чтобы надеяться, что не решишь помочь им воссоединиться.       — Но ты же знаешь, что и мешать я не буду.       — Может, для спокойной жизни Чонгука стоило бы. Сейчас я как никогда рад твоей демонической сущности. Хотя твоего деда от сумасшедшего чувства она не спасла.       Юнги ещё глядел на красно-розовые цветки.       — Где ты был?       — У моря и на ярмарке, а потом в гостях.       Юнги повернул голову в бок.       — Ты чем-то недоволен?       — Почему ты так решил? — Чимин приподнялся на цыпочки и боднул носом его щёку.       — Предположил.       Чимин вдруг встал на ступень выше в его восприятии, а это означало, что Юнги не лез ему в душу и не рассматривал, что там происходит. Как и с Хосоком, давал свободу самому выбрать, о чём рассказывать.       Ошибаться в такого рода предположениях понравилось больше, чем видеть всю правду.       — Юнги, а ты когда-нибудь сам готовишь? — Вот это было немного неожиданно.       Руки Чимина отпустили его.       Юнги повернулся к нему от удивления.       — Лет сто назад готовил для Хосока. Он тогда мог только портить продукты, если его подпустить к ним. Почему ты спрашиваешь?       — Хочу, чтобы ты мне приготовил что-нибудь, — оскалился маленький демон.       Возможно, Юнги бы отказался, но он и правда давно не готовил. В пальцах появился зуд от предвкушения.       — Хорошо, — согласился он. — Обратимся к штампам: дедушка приготовит тебе вкусный обед и отпустит погулять с друзьями.       — О, самый лучший дедушка в мире! — слегка поддразнил Чимин, хихикая.       — Привези мне ракушку, или что там привозят из сувениров. — Юнги потрепал внука по щеке.        Хосок вернулся ещё позже; возня с документами и их отправкой заняла целый день. Страшно утомительное занятие, самое сложное — их проверка, конечно, после сбора. Пришлось доставать все архивы, залезть на самые пыльные полки и немного разворошить собственный улей воспоминаний о том, как это вообще начиналось. С нынешней позиции всё казалось провальным ещё на этапе зарождения, а ведь тогда казалось, что они могли изменить мир.       — Ненавижу свою работу, — выдохнул он. И усмехнулся, падая в постель: — Увольняюсь.       — Принимаю тебя на работу личным постельничим, — завербовал Юнги ценный кадр прямо из-под одеяла.       — Наконец-то, — со всей душой выдохнул Хосок. — Наконец-то достойное ремесло! — И забрался под одеяло юрким, но голодным зверем.       — Тяжёлая работа. Все дни — рабочие, — предупредил Юнги, переползая на Хосока и скрываясь под одеялом.