Баланс

      Мелиада никогда не верила ни в судьбу, ни в пророчества или что-то подобное, она верила лишь в собственный выбор и его последствия. И сейчас ощущала отвратительный груз своих принципов.       Очень хотелось бы закрыть глаза на всё, не говорить ничего из того, что она чувствовала или слышала, как дышит воздух, когда с Чонгуком появился этот незнакомец. Заткнуть уши и настаивать, чтобы Тэхёна здесь не было. Но выбор она сделала: положила руки на плечи сирене, пытавшейся остановить Чонгука, решившего идти за Тэхёном. Сирена с диким плачем повернулась к ней и дала себя обнять.       Чонгук кивнул им и пошёл в спальню. Всем было нелегко.       — Ты не можешь появиться передо мной, рассказать свою историю и считать, что я должен обрадоваться всему и быть готовым стать частью этой истории. — Он закрыл за собой дверь и шагнул к окну. — Но ты вправе обижаться на меня за моё непринятие. Попытайся меня понять? Их?       Тэхён поднял голову с колен, запрокинул её, стукнувшись затылком о стену.       — Я понимаю. И тебя, и их. Ты не должен радоваться моей истории, там нечему радоваться, она невесёлая. И не нужно хотеть стать её частью. Ты уже ей был. Это наша история, Чонгук. Была нашей, а теперь моя, вот такая. Где я буду рядом с тобой, и всем от этого будет некомфортно.       — Я всё ещё предлагаю тебе пожить в моей старой квартире. Она небольшая, но уютная, и недалеко. — Чонгук взвешивал свои слова. — Перед приходом ты должен был понимать, раз знал, что я живу не один, что будут трудности. Я сплю здесь, они спят здесь, мы делим это всё на троих. Это слишком, чтобы быть свидетелем этого. Слишком для тебя.       Тэхён даже рассмеялся — хрипло и надрывно.       — Ты думаешь, это слишком? Серьёзно? Чонгук… Ты… Ох. Это самая меньшая проблема из всех, что у меня были. Ты правда так хочешь отправить меня в ту квартиру? Где всё пропитано тобой, но нет тебя? Ты думаешь, это будет легче?       — Так неправильно, Тэ… Тэхён. Вынуждать тебя быть свидетелем моей другой жизни. — Чонгук словно разрывался на две ровные половины. Одна говорила — пусть остаётся, сам хочет, другая считала это чем-то слишком. Он сделал шаг вперёд, оказавшись прямо перед ним. — Я не знаю, что нужно делать в этой ситуации, но знаю, что точно хочу причинить тебе как можно меньше боли.       Тэхён снял ноги с подоконника, сел ровно, разведя колени, и уцепился руками за его край.       — Тогда не отталкивай и не выгоняй. Ты же был у океана? Помнишь, как он выглядит? Вот это вся моя боль, когда тебя нет рядом. С остальной я как-нибудь справлюсь, раз смог справиться с той. Но одного раза мне хватило.       — Ну… — Чонгук протянул ему руку. — Я ведь всё ещё здесь, верно? Я раздумываю над вариантами, я не отталкиваю.       Задумываться над словами не приходилось, он будто сразу их ловил и знал, что так и есть.       Тэхён сразу же ухватился за неё и потянул, обхватил ногами бёдра Чонгука, бесцеремонно и нагло. Смотрел правда печально, а пальцы переплетал ласково.       — Спасибо, что не отталкиваешь. Не знаю, за что ты вообще меня полюбил тогда. Не жду, что снова полюбишь, я слишком разбит сейчас, я не в себе, самому от себя тошно.       — С тобой спокойно, — признался Чонгук. — Я перестал метаться, мне не хочется ничего искать. Я больше не чувствую, будто что-то потерял.       Волосы Тэхёна были заманчиво блестящими, и он подул на них, чтобы всколыхнуть.       — Ничего себе, может, я тоже что-то про себя забыл? — Тэхён почти улыбнулся, перемещая руки на его плечи. — Спокойно? Со мной?       — А не должно быть? — насторожился Чонгук. — Мы часто ссорились?       — Не сказал бы, с другими я ссорился чаще, — заметил Тэхён, но вовсе не это имел ввиду, конечно.       Резко подтянувшись вверх, он повис на Чонгуке, обнимая ногами с силой, вжался в него всем собой, заставил себя удержать, дёрнулся к тому самому месту на шее, магнит для его губ туда точно встроили. Вдохнул всё, что мог, до предела, задерживая в груди весь запах Чонгука, а потом длинно и влажно лизнул прямо под челюстью.       Чонгук мелодично простонал. От шеи до кончиков пальцев окатило волной тепла. Он хотел приложить руку к тому месту, но нашёл обе придерживающими Тэхёна под бёдра.       — Так всегда было? — спросил охрипшим голосом.       — Так всегда будет, — почти рыкнул Тэхён, хотя внутренне затрепетал от того, что тело Чонгука его помнило.       — А как мы жили, когда я уходил на задания? — Чонгук повёл носом по его скуле к виску, тоже собирал запах.       Через стойкий запах океана пробирался тот самый, цветочный, шафрановый, словно цветы распускались прямо на воде.       — Ты не уходил на них, мы были вместе, вне города. Заданий никто не мог тебе давать. Я не мог сюда попасть, а ты не бросал меня.       Тэхён удерживался уже одной рукой, а второй перебирал его волосы, внутренне возмущаясь, что они слишком короткие, хватать за затылок неудобно!       Чонгук внезапно нашёл висок Тэхёна слишком привлекательной, чтобы от него оторваться. И следующий вопрос в него же задал:       —Всё было так серьёзно?       — Ну уж точно не простая интрижка, — ответил Тэхён, проводя носом по его шее к плечу. — Только рядом с тобой я дышу, Чонгук-и… Это мне с тобой спокойно. Я могу жить и дышать. Рядом с тобой моя жизнь не кажется мне такой отвратительной, какой она является.       — Да? Не интрижка? — поддел Чонгук, только хрипотца в голосе не от веселья была. Он посадил Тэхёна обратно на подоконник и придержал пальцами подбородок. — Что мы делали за пределами города?       — Показать? — Как-то даже игриво получилось, кончик языка скользнул по губам, увлажняя их, кажется, для самого приятного способа.       — Да уж вижу. — Чонгук с усмешкой погладил его губы большим пальцем. — Сцилла, — вспомнил он. — почему она не напала на меня?       — Видишь? Как? — Тэхён хлопнул ресницами. — Я хотел показать… Наши счастливые моменты, Чонгук. То, где мы были. О чём ты подумал! — И тут же треснул его легонько по плечу. — Сцилла тебя тоже помнит.       Сомневаюсь, что эта дурында скучала по мне, но вот по тебе… Выла днями и ночами, пока не нашла тебя.       — Покажешь? Как? — удивился искатель. — Она скучала по мне? Сцилла? — Его мотало от одного вопроса к другому, словно, задав утром свой первый, он открыл всю вереницу нескончаемых.       — Поцелуй — узнаешь, — забавно буркнул Тэхён и приподнял голову, подался ближе к его губам, но замер, не достигнув их, оставляя Чонгуку этот шаг, пусть и крошечный.       Чонгук взглянул на него недоверчиво, раздумывал, верить ли всему, что слышит. Пока верить было нечему, проснувшийся азарт требовал кормить его дальше, и Чонгук подался вперёд. Накрыл его губы своими, сжал. По мягкости и приятному теплу можно было судить, что в счастливых моментах были замешаны поцелуи.       Тэхёну очень хотелось насладиться этим поцелуем вдоволь, но пришлось показывать: картинки оживали в голове, двигались, приобретали цвета, форму и смысл, запахи и звуки. Ощущения, что по началу были лишь Тэхёновскими, но в тех моментах, где он чувствовал Чонгука, всё, что чувствовал он, он тоже передавал. Как было, ничего не изменяя, при всём желании не мог бы добавить или убрать что-то.       Всё, как было. И всё самое прекрасное.       Первую встречу, насмешливое «лжец» в ответ на поддельное имя, повозку и сцилл, знакомство в ней, Каменный город и поимку демона, первый совместный ужин и неожиданную причёску-мытьё его волос.       Вторую встречу, заговорённого феями-воровками Тэхёна с венком в волосах, их первую схватку, тогда ещё серьёзную, ведь и она была прекрасной для Тэ, потому что там он впервые прикоснулся к этим губам. Замёрзшего торговца на коленях искателя и безумную вспышку ревности.       Третью: падение в сугроб и своенравную Вишню, её «родителей», их дом, шафрановую лозу, сковавшую их руки.       Ту ночь, где Тэхёна впервые так пронзило ощущениями от того, каким Чонгук может быть с ним, и как это приятно, когда он хватает его за шею, хотя стоило бы испугаться. Но Тэхён никогда не боялся Чонгука, не смог бы, даже если бы захотел. Пещеру, где искателю удалось успокоить его, убедить, что Хосок не прав, их первый завтрак сырой рыбой. Первое серьёзное открытие: детство и слабости Чонгука, сочувствие к нему всё тем же способом — поцелуем, таким же, как сейчас, сладким и неповторимым, словно у них в этом соревнование, и никто не хотел быть хуже противника.       Степь, шестиногих, за ними — болото, их страхи, которые признали вместе, овраг, в котором снова целовались.       Их первую ночь в странном перевёрнутом городе и готовность Тэхёна сгореть хоть до тла, его способность увлажняться от Чонгука и ещё более невероятная — выдержать его и утомить больше, чем себя в той постели.       Монастырь и Сокджина с его внезапными признаниями об особенностях Тэхёна (этого нельзя было упустить), дорогу к острову, флейту и девочку-проводника с её «братом», океан и самый приятный способ провести время в пути на спине огромной сциллы.       Жемчужину, подаренную Чонгуком. Сциллу-дочь, которая страшно к нему привязалась ещё по пути.       Умирающую древнюю старуху, пославшую их с прахом на пик.       Первое признание в любви, потому что это чувство перекрывало всё остальное и не могло остаться невысказанным, несмотря на странный момент. И то, как он выбивал из самого Чонгука признание.       Лабиринт, в котором они оказались до того пика. Подаренную цепочку, чтобы защитить Тэхёна. Разбитые зеркала, двойника, причины его появления и кошку, к которой Тэхён снова ревновал.       Всю свою ревность он не скрывал, оказалось, что её было даже больше, он умудрялся ревновать Чонгука даже к самому себе в образе Вишни! Потому что она перед ним первой разделась. Это он тоже транслировал. И поцелуев действительно было много, невозможно много, словно только это и позволяло выжить.       Всё закончилось там, на пике, прилётом дракона из бабочек. Тэхён оторвался еле-еле, тяжело дыша, при этом крепко-крепко держа Чонгука, чтобы он не рухнул.       Старался ведь не показывать ничего плохого, все их недомолвки сейчас утаил, оставил только самое важное.       — Ты не знаешь полумер, даже если тебя просят, да? — спросил Чонгук вполголоса, поглаживая разгорячённую щёку.       Он укладывал в голове увиденное, которого опять было слишком много за один раз. Некоторые образы сливались в один неразматываемый клубок, некоторые не запомнились. Эмоции настолько смешались, что он не понимал, где — чьи и какие из них из воспоминаний.       — Насыщенная была жизнь.       Искатель остановился, глядя в окно, будто на улице можно было найти ответы.       Тэхён снова ткнулся в его плечо и снова заплакал, не в силах пока что-то произнести в ответ.       — Кажется, я к этому привыкаю, — Чонгук прижал его голову за затылок. — Мы женаты, у нас есть ребёнок, мы жили вне Кокона и видели Древних. Мне не нужно говорить вслух, чтоб ты меня услышал, я могу смотреть твоими глазами, и ты ревнуешь к самому себе, когда девушка. Либо я сошёл с ума, либо у меня жизнь интереснее, чем я думал. Ну чего ты?       — Я сейчас понял, что должен был там остановиться. Послать этого дракона ко всем чертям! Никуда не лететь! Забрать тебя, сцилл и спрятаться в самой глубокой пещере, пока все, кто мог навредить нам, не сдохнут своей смертью! Я должен был остановиться, Чонгук!       Тэхён откинул голову назад и даже за короткие волосы на затылке смог зацепиться, удержаться, чтобы не выпасть в открытое окно.       — Я должен был пойти по другому пути, и у нас была бы действительно насыщенная жизнь, она бы у нас была, а не вот этот адский океан боли!       Он так сильно запрокинул голову, что в шее что-то хрустнуло, но это не помогало удержать рыдания, удержать этот океан.       — Судя по всему, из любой глубокой пещеры мы бы выбрались от скуки. Перестань, пожалуйста, я не очень могу думать, когда ты плачешь.       Чонгук бы достал платок или шарф, чтобы дать ему утереть глаза, но ничего под рукой не было, потому он вытер слезинки пальцами.       — Отнеси меня в кровать, — сипло потребовал Тэхён. — Иначе я в окно выброшусь вместе с тобой.       — Понятно, как ты меня к себе привязал — угрозами. — Чонгук подхватил его снова, только как утром — под колени и за спину.       Донёс до кровати и уложил на свою половину, вернее одну треть.       — Сциллам пытался меня скормить? — он пошутил, конечно.       — Они демонами питаются, — пробурчал Тэхён, утягивая его за собой, вцепился, снова обхватив ногами. — А не всякими горячими искателями.       — Горячих искателей они любят иначе, чем меню на обед. — Чонгук засмеялся низким смехом, он не стал сопротивляться, вытянулся на нём во весь рост. Тэхёну это было нужно, он чувствовал его эмоции по их связи, сумел отличить от своих и рассмотреть. — Я немного знаю о проекте «Жемчужина», и, судя по всему, рассказал тебе о нём. И… Мне жаль насчёт твоей мамы.       — О маме у меня уже отболело, наверное. — Тэхён прижал его голову к своей груди, слегка подтянувшись повыше, так было удобнее, он мог слышать его сердцебиение. — Отца вот ненавижу. Тогда он меня спас, а когда я просил, умолял убить меня, даже не попытался помочь. Ты его, наверное, тоже не помнишь… Он нынче Пожиратель душ.       — Пожиратель душ, — повторил Чонгук. Головоломка начинала ему казаться игрой, где нужно собрать как можно больше невероятных фактов. — Может ты сам демон, который приворожил меня и проклял, чтобы на других не смотрел.       Он коротко зевнул, поудобнее устраивая голову.       — Это не только демоны умеют, — Тэхён перебирал его волосы, выискивая вслепую самые длинные пряди и слегка дёргая за них. — Учитывая, что мой второй… Отец, — сквозь зубы, — тоже демон… Это было бы неудивительно. Но демоны не рождаются от демонов, насколько я знаю. Чонгуки, ты устал? — вдруг вздохнул. — Хочешь поспать?       — Не рождаются, — подтвердил Чонгук. — Они возникают из тьмы, грязи, камней, созвездий, тумана и прочего. У меня выдалось не самое лёгкое утро, я немного вымотан.       — Не скромничай, не немного. — Тэхён и сам устало улыбнулся. — Отдохни, я… Буду с тобой. Я всегда буду.       — Сделай так ещё, с головой, — попросил он, не подавляя следующий зевок. — Иногда боль невозможно остановить.       Тэхён надавил пальцами на самые болезненные места — и боль отступила.       — Вот так? — спросил не потому, что не знал, что помогло. Хотел, чтобы Чонгук попросил ещё.       — Угу, — выдохнул Чонгук. — Повыше немного.              Он подложил свою руку тыльной стороной под щёку, глаза закрывались сами по себе.       Повыше Тэхён дотянулся губами, поцеловал самую макушку, размножил тепло пальцами, вгоняя его под кожу.       — Когда-то ты сказал мне, что я тебя из-под земли достану, — прошептал очень убаюкивающе. — Ты был прав.       — И хорошо, если не загонишь меня туда, — успел сказать Чонгук, прежде чем заснуть. Крепко и спокойно.