Баланс

      Юнги задрал рукава выше локтя и обвязал тряпичной верёвкой, чтобы не скатывались. Продукты не появлялись из воздуха, белый демон сходил за ними сам, оставив свою брезгливость дома. Процесс выбора на рынке нельзя было сравнить с созерцанием любимого сада, но в нём он тоже нашёл некое удовлетворение. Начал Юнги с рыбного омлета, разошёлся и дошёл до супа, вернее — двух.       Старушенция помогла приносить готовые блюда, накрыла на стол и встала в углу. Хосок с Чимином ещё не встали, потому у белого демона было время обмыть тело и сменить одежду, пропахшую едой. Мог не спешить, конечно, но хотел быть первым, чтобы встретить обоих уже за столом, а то в последнее время они его всё время ждут.       Старушенция дождалась его возвращения и скрылась за дверью.       — Так вкусно пахнет? — удивился, конечно, Хосок, заходя в столовую.       Не то, чтобы еда, которую он ел здесь раньше, не пахла, но эта распространяла аромат по всему дому. Возможно, Юнги позволил ему распространиться, чтобы поскорее пришли и оценили.       Едва встав с постели, Хосок поспешил сюда, наспех приведя себя в порядок, почти на бегу, потому что от этого запаха, попавшего в нос, хотелось сожрать половину дома.       Лицо было умытым, зубы — чистыми, а вот расчесаться он толком не успел, волосы лежали, как хотели. Юнги получил свой законный поцелуй в губы и предвкушающую улыбку.       — Я становлюсь примерным дедом. — Белый демон пригладил непослушные вихры. — И для тебя давно не готовил.       — Ты сам готовил? — Хосок задержал восторженный выдох и поцеловал ещё раз, потом всё-таки сел на своё место. — Можно не дожидаться Чимина и уже начать?       — Размечтался! — Тот как раз появился в столовой, словно давал им время на нежности. — Доброе утро, Юнги. Доброе утро, Хосок.       С последнего раза он уже не изменился внешне, кажется, достиг того облика, к которому стремился. Молодого, красивого, в самом соку.       — Доброе утро, Чимин-а, — Юнги поприветствовал внука. Положил руку Хосоку на пояс, продлевая физический контакт, вполне прилично. — После завтрака я отведу тебя вниз. Думаю, ты вполне готов увидеть, что происходит там на самом деле.       Он подтолкнул Хосока, чтобы тоже садился. Тарелки поддерживали температуру, но чем больше еда ждёт, тем больше теряет первоначальный вкус.       — Хорошо, тогда я съем побольше, — улыбнулся Чимин и устроился за столом.       Сегодня он ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком, никак не комментируя, но показывая всем своим видом, что ему очень нравится, ему очень вкусно. Хосок старался за двоих словами.       — Потрясающе, Юнги! Может быть, ты будешь это делать почаще? Я даже готов помогать! Или лучше не надо? — и смеялся совершенно беззаботно.       — Ты отлично моешь овощи, — согласился на помощь Юнги. От похвалы их обоих у него запершило в горле, щекотливое ощущение угнездилось в груди. Белый демон улыбнулся, ощущая себя сытым без еды. Потянулся подложить кусочки покрасивее обоим.       — Твои записи произвели впечатление на главу лаборатории совета, — сказал он Хосоку. — Так что она просит перевести тебя к ним.       Тот чудом не подавился.       — Я не переведусь, руки себе отрежу, голову, если понадобится, скажу — инвалид, не переведусь!       — Я не собираюсь тебя отдавать ни кошке, ни кому бы там ни было. Но совету нужен кто-нибудь из проекта, а мне — кто-нибудь, кто будет там моими глазами. — Юнги налил им обоим сливового вина в рюмки. — Пока есть время. Они ещё не скоро подойдут ко мне с повторным предложением, а ты всё ещё «находишься» в селекционных.       — Я могу пойти вместо него, — заметил Чимин, дотянувшись до своего вина.       Юнги перевёл взгляд на внука.       Собирался отмести эту мысль, но остановился.       — Я могу представить тебя помощником, который не выходил из лаборатории, — раздумывал он вслух. — Ты быстро вникаешь в информацию, сможешь выглядеть перед ней учёным. И поймёшь, что они задумали.       Юнги вдруг улыбнулся. С внуком всё станет намного изощрённей и сокрушительней.       Хосок переводил взгляд с одного на другого, Чимин улыбался деду в ответ, но улыбка была в разы опаснее, потому что не гордая, а совершенно невинная.       — Я тебя не подведу, Юнги, — мурлыкнул Чимин. — Вас не подведу.       Белый демон одарил его взглядом, полным гордости и ожиданий.       После завтрака, как и обещал, повёл его вниз. Они прошли в тоннель. Юнги лишь приблизил ладонь к каменной стене, как остальные стены загрохотали, начав двигаться, словно вот прямо сейчас эти нижние уровни он построит перед глазами. Дальше переместиться в два хлопка ничего не стоило, серая дымка смешалась с белой, они попали на первый подземный уровень.       — Первый, — сообщил Юнги.       Запах он не чувствовал, перекрыв себе всё, но Чимину дал познать его, запах гниения, грязи и нечистот, его больше ни с чем не спутать. Здесь не было света от светила, климат не поддерживался, воздух отвратительно смердел с каждым шагом. Они шли по длинному коридору, который привёл их в нечто, сравнимое с общим помещением самой дешёвой тюрьмы.       В кирпичных стенах кишели низшие демоны. Не было им ни конца ни края, ни единого свободного места. Они действительно кишели, шипели, грызли друг друга, метались в агонии сами по себе. Зловонный запах здесь был нестерпимым.       Юнги с Чимином смотрели на них сверху, невидимые для них, но вполне ощутимые, от того озлобленность сильнее вспыхнула, и демоны заметались вдвойне. Белый демон молча ждал, давая Чимину прочувствовать не только мерзость уровня; демон с таким уровнем силы, как Чимин, легко может увидеть руку Юнги, приложенную здесь, совсем как в грушевом саду. Только сад был создан и поддерживался как место красоты, силы и созерцания, подземелье — из демонов выжимало все силы.       — Я чту не только общий баланс жизни, — сказал он, заложив руки за спину. — Кокон стоит на демонах, сдерживаемых мной. Как только они исчезают, пустые, из селекционных привозят новых.       В полутьме раздался хлопок и клацанье зубов. Кто-то разорвал собрата. Обезумевший ли, разозлённый ли. Юнги повернулся полубоком.       — Семь уровней, Чимин, семь уровней поддерживают город: погода, климат, защита, инфраструктура, геологические особенности. Пока я жив — жив и Кокон. Пока они не знают, как заменить меня, меня не тронут.       Он помолчал, оставив эту часть разговора для более приятного места. И продолжил экскурс:       — Чем ниже уровень, тем свирепее демоны. Ты же не видел никогда Ящеров и Гибридов. Гибриды — появляются при скрещивании демона и оборотня. Отвратительные на вид, да и внутри. Хоб-а расскажет тебе, как мы смогли вывести их вид.       — Но они пытаются заменить, — заметил Чимин, просто зная это, чувствуя. Это не стоило размышлений или анализа, всю суть он просто видел и знал. — Пытались и будут пытаться.       Остальное он тоже не говорил, хотя мог бы, но не сейчас, не здесь.       — Я хочу побывать на каждом уровне. — Его совершенно ничего не смущало и не отвращало, по крайней мере, его вид и выражение лица были спокойными, слегка заинтересованными, словно он попал в музей с редкими экспонатами, но совершенно не интересовался историей.       Чимин был прав, ещё как пытались.       С присущим ему терпением Юнги водил его на каждый, всё ниже и ниже. Один отвратительнее другого, но они работали, работали, как большие мельницы, чтобы наверху кипела жизнь и обустраивался город.       На самом последнем не было такой вони, почерневшие камни торчали из стен остриём, о которые ранились гибриды, тут же заживали и шли дальше. Броня Ящеров была такой плотной, что остриë камней она крушила при столкновении, рвала камень в клочья, оставив торчать ещё больше осколков.       — Одна их горстка может перебить несколько уровней наверху, — сказал Юнги. Вертикальные глаза Ящеров светились жёлтым в полутьме. — Если вырвутся.       — Но ты хорошо их сдерживаешь, — заметил Чимин, разглядывая этих тварей более внимательно, чем предыдущих. — И я тоже буду.       — И ты будешь, — кивнул Юнги. — Только ты сможешь.       Он не просто был уверен, он знал, какую бы сверхрасу не вывели в будущем, ни одна не достигнет такой силы.       Вернувшись домой, они вышли в сад, к грушевым деревьям.       — Я скажу Хосоку, он даст тебе всю необходимую информацию, ответит на все вопросы, чтобы ты прошёл необходимую подготовку. Кошка предложит тебе жить сразу у них, из удобства. Можешь сказать, что живёшь на зелёном уровне, двойника себе делать ты ещё в пять лет умел. Вернее, — Юнги усмехнулся, — когда выглядел на пять лет. Чимин-а, потерпи ещё немного. Твой дедушка просит прощения, что вынужден продолжать тебя скрывать и просить скрывать свою силу перед другими.       Большая груша у пруда добавила веток за последние дни, её ярко-красные цветки лежали ковром у корней. Юнги вынес туда себе кресло. Сейчас он стоял с внуком и смотрел на спинку своего кресла под цветочным вихрем.       — Сядь, — мягко попросил Чимин и сам опустил вокруг звуконепроницаемую завесу. — Расскажи мне о том, как ты сюда попал?       Он устроился прямо на земле, напротив кресла, сев по-турецки, очень гармонично смотрясь среди цветов, сам, как цветок, о котором позаботилась и природа, и садовники.       Юнги долго смотрел на воду в пруду. Ярко красные, нежно-розовые, двойные — цветки падали в неё и плавали на поверхности. Белый демон позвал, и нежно розовый цветок с красной сердцевиной прилетел к нему в ладонь. Он мягко приложил его к волосам внука, и цветок за них уцепился сам.       — Я появился из большого скопления звёзд, — начал он, не отрывая взгляда от пруда. — Ссыпался прямо в сугроб, потому белый.       Древние предвидели моё появление, ждали меня и забрали. Долгое время я жил с ними, пока они не захотели сделать меня таким же. Они пожирают души, чтобы жить. Сначала действительно убивали, чтобы выжить, потом стали убивать больше, чем нужно. Слишком много. — Груша зашумела, ветки её отяжелели и склонились ниже. — Они отказались отпустить меня, вернее, обещали дать мне свободу, но выбросили в пустыню.       Попав в сугроб изначально, я стал её врагом, а она — моим проклятьем. Пустыня уничтожит меня, как только я ступлю на песок. Кокон, в котором меня бросили, был небольшим и пропускал жару, идеально для мучительно медленной смерти. И она почти наступила, если бы не один из совета. С тех пор я живу здесь и заставляю оживать всё вокруг.       Юнги молчаливо сложил руки на коленях. Жить — не значит прижиться. Это Юнги однозначно понял.       — Я могу построить тебе мост через всю пустыню в любую точку, которая тебе понравится, — сказал Чимин, недолго помолчав. — Или просто превращу её в цветущие поля.       — Можешь! — Юнги ощутил себя таким лёгким и невесомым в этот момент. — Я дождусь, когда ты его построишь для меня.       Юнги погладил воздух, и ласковый ветерок потрепал Чимина по щеке.       — Скажи, Юнги, только не удивляйся моему вопросу, я единственный, кто появился от любви и вырос от боли? — спросил тот, глядя ему в глаза.       — Ты и в этом уникальный, — кивнул белый демон.       Чимин слегка откинулся назад, опираясь на руки, улыбнулся так, что сощурился. Перед глазами Юнги появилась полупрозрачная карта мира, словно ему предоставлялся выбор, куда же строить мост.       Он посадил красную бабочку на территории пустоты, которые начинаются за пустыней.       — Я рад, что ты мой внук. Спасибо, что выбрал нас.       Юнги много раз слышал эти слова среди людей, но никогда не понимал, зачем их говорят — души не выбирают, где им рождаться. Никто не выбирает. А теперь вдруг понял, и зачем, и для чего.       — Иди сюда! — позвал Чимин, падая на цветочный ковёр спиной.       Юнги переплыл и улёгся рядом.       — Не рассказывай Хоби, что я так расчувствовался, — запрокинул голову, по чистому небу поплыли пушистые облака.       — А то он не знает, что ты это можешь, — усмехнулся Чимин, повернувшись на бок и прижимаясь к его плечу ласковым зверьком.       — Решит, что я умирать собрался, — Юнги подвинул свою руку ближе и глухо рассмеялся.       — И не даст тебе этого сделать.