Баланс

      Тэ проснулся раньше Чонгука.       Что-то выдернуло его из сна, которого он не запомнил, или просто ничего не видел, пребывая в блаженной пустоте.       Казалось, что Чонгука снова у него отобрали, потому что Тэхён вцепился в него, едва не зарычав. Тот спал, как убитый, но совершенно точно живой и настоящий.       Очень хотелось пить, да и он же обещал приготовить завтрак.       Осторожно вылез из-под спящего, собрал бутылки и вышел на кухню, где ещё никого не было, лишь одна тишина.       Перемыл всю посуду, собрал мусор, нашёл продукты и принялся готовить, быстро разобравшись, что и где.       В доме запахло необычной, но вкусной едой: пышными бобовыми лепёшками, хрустящим солёным мясом, воздушным рисовым пудингом, фруктовым кисло-сладким бульоном и бодрящим травяным чаем. Тэхён сделал всё, что мог, убрал за собой кухню, оставил всё горячим на кухонном столе, накрыл полотенцем, чтобы не остыло, прижав его угольными камнями.       За окном уже рассвело, он прикрыл его, чтобы запахи остались в доме, так, наверное, все быстрее проснутся.       Будить Чонгука силой не хотелось, ему стоило хорошо отдохнуть. Тэхён уже чувствовал, что тот не откажется от своих планов. Поэтому просто ждал и тихонько вздыхал, словно Чонгук уже ушёл разбираться со своим наставником, а ему остаётся просто верить в лучшее, если оно вообще возможно в их жизни.       В голову пришла шальная мысль — стать водой, попросить положить бутылку во внутренний карман и пойти так с ним. Но Тэхён не развивал её, знал ведь, что Чонгук откажется, даже не дослушав.       Да и не факт, что Тэхён смог бы сидеть тихо, не высовываясь из кармана. Это сейчас, в этом доме, с этими девочками он старался не отсвечивать. Так то — девочки. А там — Юнги, которого он по естественным причинам действительно презирал.       Он лишний раз посмотрел на своё запястье с красной нитью, она как будто была на его руке всегда, всю его жизнь, сможет ли она помочь Чонгуку вспомнить?       От запаха еды искатель проснулся с завидной точностью: открыл глаза и ровно сел. Несмотря на сонный взгляд, он сразу оглянулся в поисках Тэхёна.       — Доброе утро? — сказал он и потянулся. — Я схожу в душ, и можем позавтракать, потом будем собираться.       Чонгук встал с дивана в поисках сброшенных вчера носков, грязную одежду тоже стоило забрать с собой.       — Доброе утро, — Тэ встрепенулся. — Можно с тобой? В душ…       — Хочешь вместе помыться? Мы часто так делали?       — Вообще вроде не делали, но я очень давно нормально не мылся, — Тэхён подошёл ближе. — Я тебя не стесняюсь, а ты меня?       Чонгук задумался, при девочках он бы не хотел добавлять острых углов, но они ведь в курсе их брака, и спят они дольше по утрам.       — Моя душевая для такого будет неудобна… Не стесняюсь, пойдём.       Чонгук кивнул на дверь после кухни с висящей на ней полотенцем и пошёл к ней первым, стягивая майку по пути. Не стал закрывать дверь для Тэхёна, на ходу забрал свою зубную щётку и отправил в рот.       — Прости, запасной у меня нет.       — Не страшно, — отозвался тот, заходя следом.       В душевой он сам разделся, скинул рубашку и брюки, оставил и бельё на полу, шагнул в небольшую кабинку. Стоял спиной, пока разбирался, как включить воду. Да, он был очень худой, тощий, если сказать честно, но ягодицы по-прежнему были аппетитными, особенно две ямочки над ними, на самой пояснице. И поясница была чистой, когда-то на ней горели символы, сейчас их не было, никакого следа от них.       Когда вода наконец полилась сверху тонкими тёплыми струями, Тэхён запрокинул голову, закрыв глаза и, убирая волосы со лба назад, он едва не застонал от ощущений. Пускай он сам был водой, но она была нужна его телу извне. Рядом с ним оставалось ещё довольно много места, хорошо быть компактным.       Чонгук тоже разделся, так и залез, не вынимая щётку изо рта. Коробочка с зубным порошком лежала на самой верхней полке, он потянулся за ней через Тэхёна. Макнул и обратно потянулся.       — Зелёный — мой, — сказал он у него над плечом, показывая на полку с шампунями. Мятно-ежевичный, кто бы сомневался. Только именно с его волос любой запах выветривался почти сразу.       Тэхён дотянулся до бутылки нужного цвета, выдавил себе на ладонь немного и намылил волосы, чуть отодвинувшись к стене, оставляя всю воду Чонгуку.       Тот быстро встал под струи, давая волосам намокнуть самим, продолжал чистить зубы, стоя в душе. Руку протянул Тэхёну, чтобы тот и ему шампунь налил. Тэхён был невероятно худой, словно мышц вовсе не было, одни кости, обтянутые смуглой кожей. Но задницу Чонгук заценил. Может и правда его всё устраивало.       Тэхён еле держался, чтобы не развернуться, не начать мыть Чонгука самому или ещё что-нибудь поинтереснее придумать с его обнажённым телом, на которое, наверное, было бы даже болезненно смотреть, если, даже не прижимаясь толком, Тэхёну настолько жарко. В ладони Чонгука тоже оказался шампунь, Тэхён после этого смывал свой, наклонив голову уже вниз, позвоночник острыми краями выступал под кожей.       Чонгук наконец дочистил зубы, сполоснул рот и подбородок вытер, мало ли. Он зашвырнул щётку в раковину, чтобы нормально уже намылить голову, зачесать назад и дать пене стекать вниз по шее.       Тэхён не занимал много места, а Чонгук вот да, половину душевой мог спокойно занять, а если плечи расправить и развернуться, и того больше — Тэхёна спокойно между собой и стеной зажать.       Расправил.       — Давай! — Он положил свои руки на его, решив помочь вымыть его волосы. Свои мыть не так интересно.       Тэ вздрогнул и почему-то дёрнул бёдрами назад, прижимаясь плотнее, от воды между ними раздался короткий «хлюп», от которого потемнело перед глазами.       — Что? Давать? — запоздало спросил он.       Чонгук на его реакцию хрипло усмехнулся. Помог смыть пену с волос, свои подставил, двигая Тэхёна, как ему заблагорассудится. Пена застила глаза, пришлось их закрыть, Чонгук вслепую нащупал мягкий живот Тэхёна и оставил руки на нём.       — Помоги мне смыть, — сказал, выплёвывая пену.       — Неудобно, — фыркнул Тэхён и всё-таки развернулся, чтобы ухватиться за волосы искателя.       С длинными, наверное, пришлось бы повозиться, но сейчас Тэхён быстро справился, правда всё равно продолжал гладить их руками, даже когда пены на них уже не было. Будто расчëсывал — мокрые и более чистые от его рук.       Чонгук выключил воду одной рукой, подался вперёд и поцеловал, обдавая свежим дыханием. Соскользнувшие с живота руки нашли себе применение на ягодицах Тэхёна и прекрасно там уместились. Тот негромко простонал ему в рот, от всего и сразу, сложно сказать, что ему сейчас давало по голове сильнее — поцелуи Чонгука, его руки или вообще то, в каком они положении и ситуации. Мокрые, голые, идеальнее не придумаешь. Желание, чтобы пальцы Чонгука потрогали между ягодиц, стало невыносимым спустя несколько секунд поцелуя, от него Тэхён уже замычал, прихватывая нижнюю губу.       — Тш-ш, — Чонгук прижал его теснее.       Уловил желание и поддался, не раздумывая — потрогал его самым интимным образом.       Влага на пальцах была плотнее воды, искатель вздохнул и провёл между ягодиц ещё. Ещё и ещё. Надавил, не дав Тэхёну отодвинуться.       — Это правда, — зашептал Чонгук. — Действительно.       Его удивила способность Тэхёна, он не мог сказать что-то конкретное, только потирать и надавливать. Тот вжался в него, как только мог, руки скользнули на спину, а губы Тэхёна вспомнили про свой приют под челюстью Чонгука. Они горячо дышали туда и шептали тоже:       — Я ни в чём тебе… не соврал.       Чонгук лишь промычал в ответ. Он ведь верил, даже когда хотел сбежать и зарыться в землю где-нибудь под деревом.       Развернул голову и ткнулся губами Тэхёну в висок. Надо было остыть и остановиться.       — Это… удивительно, — наконец сообразил, что хотел сказать.       — Только с тобой я тоже стал так думать. — Тэхён прижался щекой к плечу, сцепив руки за его спиной. Вода ещё оставалась на их телах, особенно на Тэхёне, но вытираться не хотелось.       — Я видел, что тебе не всё нравилось в себе. — Мятное дыхание осело у Тэхёна в волосах. — Я бы не хотел, чтобы так продолжилось.       — Я тоже видел, Чонгук. — Тэхён словно грелся об него сейчас. — Своими глазами в том лабиринте. И я бы не хотел, чтобы ты не принимал себя таким, какой ты есть.       — Я принимаю, — оправдался Чонгук. — Иногда мне просто тяжело что-то в себе не хотеть менять.       Он щёлкнул языком и подтолкнул парня разъединиться.       — Я очень голодный, давай пойдём на завтрак. — Заглянул Тэхёну в глаза, ими говоря намного больше, чем словами.       Тэхён дотянулся до его губ, хотя уже отошёл немного назад. Поцеловал легонько, а потом вдруг треснул ладонью по бедру.       — Идём, я тоже очень есть хочу, всё уже остыло, наверное.       Чонгук промолчал, лишь усмехнулся. Вышел первым и взял полотенце, протянул его Тэхёну, а себе достал второе.       — Я принесу что-нибудь из одежды, — сказал он, наспех вытираясь, обернул полотенце вокруг бёдер.       В шкафу в гостиной были только его вещи, не так много, в принципе, да и размер у них был неодинаковый. Хотя пара обычных брюк и футболка нашлись, и простой ремень.       — Должны с тебя не упасть, — сказал он, вернувшись в ванную.       Отдал Тэхёну вещи, сверху лежали чёрные боксеры. Чем богаты.       Переодеваться двоим ванна была мала, пришлось Чонгуку уйти в гостиную, заодно и диван собрать.       Мелиада вышла к завтраку одна. Чонгук с Тэхёном накрывали на стол, когда она пришла, зевнула и пожелала доброго утра. Обоим. Чонгук неопределённо махнул рукой, сказав, чтобы Тэхён устраивался, где хочет, и можно начинать. Накрывали на четверых, но сядут втроём.       — Пахнет вкусно. — Мелиада села в своё кресло с полной тарелкой. — Умираю с голоду.       Тэхён устроился на диване, вновь поставив рядом с собой графин с водой и высокий стакан. Он не ждал похвалы, но очень надеялся, что его едой не будут плеваться. Всё же северные блюда, которым его кормил Сокджин, порядком отличаются от местных.       Вещи Чонгука на нём, конечно, висели, в них он казался ещё меньше, чем был. И на него поглядывал чаще, чем в свою тарелку.       Чонгук сел рядом и положил руку на колено, сжал его ободряюще и улыбнулся.       Его тарелка тоже была полная, только от мяса и лепёшек, бульоном он решил это всё запить. На голодный желудок не думалось, да и не хотелось. Просто позавтракать с утра, как будто всё в порядке вещей — всё, чего он хотел.       Девушка посмотрела на них, вид её не выражал неприязни или чего-то подобного, хотя ела она осторожно, будто боялась, что её отравят. Хотя она ведь древесная фея, яды её точно никакие не возьмут.       — Вкусно, — за двоих сказал Чонгук, которого из-за тарелки было не видать.       — Спасибо, — добавила девушка.       Тэхён заулыбался.       — Оставим порцию для твоей подруги? Если она, конечно, захочет есть.       Сокджин часто говорил ему, что совместный приём пищи сближает людей, в данном случае он даже мог бы с этим согласиться.       — Она вегетарианка, — покачала головой мелиада. Чонгук фыркнул, словно это было оскорбление. — И лучше ей побыть одной.       Искатель нервно отложил тарелку и потянулся за чашкой с бульоном.       — Не принимай на свой счёт слишком близко, — добавила девушка, откладывая пустую тарелку. Чонгук согласно кивнул.       — Ладно, — Тэхён уже доел свою порцию и отнёс тарелки к мойке.       Он помыл посуду за всеми, убрал на свои места. А потом был готов помогать Чонгуку собирать вещи, своих-то у него не было, только те, что он оставил в ванной. Их он забрал ещё, когда переодевался.       Вещей, в принципе, было немного. Ничего декоративного или личного, только одежда да инструменты, что лежали в салоне, что-то из экипировки здесь, что-то там. Собрать труда не составило, большая сумка вместила чистую одежду и обувь, в сумку поменьше — для стирки.       — Рядом с домом у меня есть прачечная, — между делом сказал Чонгук.       Ножи, запакованные в шарфы для обёртывания, запасные две резинки для волос. Глядя на них, он посмеялся, они точно не пригодятся.       — Наверно, тебе не стоит выходить в своём обычном виде, — предположил Чонгук. — Может, мне взять тебя в бутылке или около того?       — Да, ты прав, не стоит мне показываться. — Тэхён мог бы замотаться во все одежды Чонгука, но в любом случае привлёк бы к себе внимание.       А делаться невидимым он ещё не научился и вряд ли когда-нибудь научится.       — Вот эта подойдёт. — Он нашёл оставленную кем-то пивную, ополоснул её, принюхался — ежевика, надо же. — Тебе нужно… Ещё немного времени? Я могу тебя подождать.       — Мне нужно попрощаться. — Чонгук сложил обе сумки рядом.       Он оставил Тэхёна в гостиной, уйдя в спальню. Девочки не стали им мешать, дав спокойно обойти квартиру для сборов. Они прощались за закрытой дверью, недолго и негромко, никто не плакал и не затевал ссору. Кажется, это был хороший знак, но проводить они не вышли.       — Давай, можешь обращаться, я положу тебя в сумку, — сказал Чонгук Тэхёну.       — Только не разбей, будет неприятно, — забавно фыркнул тот и поцеловал Чонгука снова, перед тем как протянул ему бутылку и наполнил её до краёв. Наверное, по приходу в новый дом, он теперь будет пахнуть ещё и ежевикой.       На кухонном столе он оставил только крохотную записку, когда только успел. «Спасибо за гостеприимство и за то, что заботились о моём Чонгуке».       — Постараюсь.       Искатель положил бутылку в сумку, повесил большую через плечо. Оглянулся, мол, не оставил ли чего, а на самом деле хотел обвести взглядом ставшую родной гостиную. Он прошёл к спальне, дверь которой по-прежнему была прикрыта.       Постоял перед ней и со вздохом положил руку на гладкую поверхность.       Тишина отдавалась в ушах глухим непрекращающимся звуком, собирала часть воспоминаний в тёмный мешочек, чтобы вытаскивать, когда ей вздумается, не иначе. Он поскрёб короткими ногтями, с той стороны ответили также. Чонгук усмехнулся, поднял сумку и вышел.       Никакое это не прощание, просто ещё одно «до встречи».       До дома дошёл пешком, спешил, потому уложился в минут двадцать. Там на этаже бегали соседские дети, стайка девчушек в цветастых юбках чуть не сбила его с ног.       — Вернулся! Привет! — Помахали они ему на бегу.       Чонгук помахал им свободной рукой.       Открыл дверь и вошёл в свою старую квартиру. Тут всё пропахло пылью, лежало в её объятиях, словно и не ждало его возвращения.       —Придётся устроить основательную уборку, — чихнул он. Вытащил бутылку и поставил на стол. — Из еды тоже ничего нет.       Только Тэхён успел приобрести свой привычный вид, как в дверь постучали. Чонгук проверил в глазок, а потом распахнул её перед темнокожим подростком в блестящем золотом пиджаке и шароварах.       — Я не знал, что ты вернулся! — удивился малец.       — Только что. — Чонгук поздоровался с ним на кулаках.       — Бабушка сказала мне прийти, а я спорил. Теперь буду мыть посуду всю неделю! — Малец раздосадовано мотнул головой. В руках у него была плетёная сумка. — Она велела пригласить тебя на свадьбу. И его, — парень кивнул в сторону Тэхёна и протянул сумку искателю.       — Сегодня? — Чонгук тут же сунулся в сумку.       — Да. Мы всё раскрасили и дождались сладостей, но она не разрешает без вас их есть.       — Уже идём. Передай бабушке, что поторопимся.       — Скажу, что ты разрешил мне съесть первому! — Малец захохотал, потом резко поправил свой пиджак и резво пошёл по коридору.       Чонгук повернулся к Тэхёну.       — Соседи сверху, занимают весь этаж. Их бабуля старше нашей планеты.       Он вытащил из сумки две белые туники и две пары широких штанов, зелёных и фиолетовых.       — Приглашение ты слышал, а это надо надеть. Они потом помогут с уборкой.       — Ого, еще оглядеться не успел, а уже приключения какие-то, — заулыбался Тэхён, но не имел ничего против, потому что с Чонгуком он готов был пойти хоть на край света, хоть на чужую свадьбу.       — Они шумные, но не мешают. А к странностям старушки ты привыкнешь. — Чонгук поставил сумку на стул и на неё же скинул майку. Всё равно не отвяжутся. — Надо надеть, иначе будем отличаться.       — Ничего, что они меня увидят? Хотя, наверное, простые люди, ничего страшного, — Тэхён засмотрелся на него без майки, будто до этого не успел.       Потом сообразил, что надо бы и самому переодеться, и первым делом снял штаны, ширинка в его чёрных (точнее — Чонгуковских) боксерах выглядела очень даже по-мужски.       — Думаю, ты им понравишься. Можешь прятаться у них в случае чего, они точно не выдадут. Тут их целый… — Искатель задумался над словом, характеризующим такое количество родственников и близких. — Целая община. Клан? — Он обернулся к Тэхёну. — Я слышу о чём ты думаешь.       Натянул фиолетовые штаны на мягкой резинке, они удобно сели на тазовых косточках. А тунику (или это была сорочка?) надевать не спешил.       — Извини, не могу об этом не думать, когда ты… Не одет, — пробурчал Тэхён, надевая свои штаны, хотя с Чонгуком и одежда как-то не спасала, к нему тянуло слишком сильно.       Вот и сейчас Тэхён подошёл ближе и, не трогая его руками, потому что держал в них оставшуюся часть одежды, провёл языком по его ключице. Ну всё равно же слышит, знает, о чём он думает.       — Это станет проблемой? — хитро прищурился Чонгук. — Потому что дома я ношу минимум одежды.       В пояснице кольнуло, от языка обожгло. Он Тэхёна притянул к себе за шею и выдохнул в губы слишком хищно для того, кто невинно собирался сходить на торжество.       — Для меня… Точно нет, — оскалился Тэхён, перед тем как сам напал на его губы, хотя бы таким образом выразить своё желание быть к Чонгуку ближе, ещё ближе, чем, может быть, был раньше.       Сорочка была отброшена на сумку, Чонгук взял лицо Тэхёна обеими руками. Не сцеловывал, будто спелый фрукт надкусывал, чтобы сладкий сок брызнул по пальцам.       — Так всегда было? — спросил он, почти не отрываясь от него. Кажется, эта категория вопросов теперь его долго будет преследовать, он их каждое совместное действие будет подвергать им.       — Так всегда будет, — снова ответил Тэхён, тоже выкинув одежду в сторону. А потом широко приоткрыл рот, слегка высунув кончик языка, приглашая, не иначе.       — Если учесть, что я не постарею, — подразнил Чонгук.       Здраво расценив, что их могут ещё немного подождать, на приглашение ответил. Уже без вопросов, откинув чистое любопытство. Тэхёна хотелось поцеловать снова, скользить по его языку своим, сжимать губы посильнее, чтобы они потемнели и распухли после.       «Жаль, что ты не помнишь, что ещё я могу делать с тобой этим языком и губами» — этого Тэхён не думал вслух, это говорили сами его губы, его влажный горячий рот просто об этом кричал, язык ему вторил, заласкивая язык Чонгука.       Чонгук придержал пальцами его подбородок, утопая в жадности и жажде, слишком диких, чтобы им не поверить или задавать лишние вопросы. В животе потяжелело и предвкушающе заныло, он почувствовал, как кожа стала чувствительнее, как живот поджался и окаменел.       — Тэ, — позвал он. — Мы так не уйдём никуда!       — Да, как минимум до завтрашнего утра, — выдохнул Тэхён, пытаясь справиться со своим внутренним пожаром, потушить его хоть чем-нибудь, при этом, безусловно желая остаться в целом мире с Чонгуком только вдвоём как минимум на несколько сотен лет, может тогда получиться им насытиться.       — Квартира в пыли, — Чонгук сморщился.       Желание клубилось не настолько сильно, чтобы не замечать творящееся вокруг. Он бы отказался от приглашения на свадьбу, остался бы привести всё в порядок, но нет, не отстанут. Пришлось за сорочкой потянуться, взять наощупь обе.       — Они даже по размерам разные, — хохотнул он. — Нас ждут.       — Как специально подбирали, — заметил Тэхён, натянув её. — Тебе идут эти штаны.       Впрочем, ему зелёные тоже очень хорошо подходили.       Тэхён взял Чонгука за руку.       — Веди.       — Я чувствую, будто они вот-вот свалятся. — Чонгук подтянул повыше, они всё равно сползли. Он закатал свои рукава, взял Тэхёна за руки и сделал точно также и у него. — Они с вулканического побережья, свято чтят брак. И всеми способами показывают свой статус женатого человека. Говорят, скрывать своего супруга или доказательства связи, — грех. Только я не запомнил, какие боги за это карают, их у них слишком много.       Он рассмеялся, утягивая Тэхёна наружу.       Дверь просто захлопнули, ключ положили в панель над дверью.       Подниматься было недолго, всего три этажа, такой же коридор, как у них, ровно такое же количество дверей. Только они вошли в одну дверь, а попали в огромный зал, украшенный всевозможно ярко и цветочно.       Заходишь в квартиру, а попадаешь будто в объединение их всех на этаже. Толпа народу в таких же пиджаках и шароварах. Некоторые были как они, в сорочках и свободных штанах, многие носили тюрбаны или цветные кушаки.       К ним подбежали две девчушки, в возрасте Чимина, наверно, весело поздоровались и надели каждому на шею по цветочному ожерелью. Показали пальчиками, где сидела бабуля, и убежали дальше.       Чонгук взял Тэхёна за руку, чтобы не потерять в толпе и пробираться до старушки. Надо было поздороваться.       — Она старая, но иногда говорит занимательные вещи, — сказал он своему спутнику в ухо, чтобы не перекрикивать музыку и шум веселящихся.       Столы были расставлены совсем у стены, практически всю сердцевину занимали танцующие и подпевающие люди разных возрастов. У них была тёмная кожа, цветная одежда и такие же цветочные ожерелья.       Когда-то Тэхён водил Чонгука по всяким интересным местам, теперь они, кажется, поменялись ролями. Он и не думал, что здесь, в этом странном городе посреди пустыни, такое бывает. Да и на чужих свадьбах и праздниках не присутствовал, не доводилось.       Руку Чонгука он отпускать не собирался, но головой по сторонам вертел так, что скоро закружится, наверное.       — А ты со мной потанцуешь? — вдруг спросил, прижимаясь плечом к плечу.       — Если захочешь. — Сказано было, словно он уже определился, точно будут.       Они прошли наконец яркую толпу к цветочным циновкам, где пожилое поколение сидело прямо на напольных подушках. Чонгук поклонился общим приветствием и отдельно — сгорбленной старушенции с очень ясным взглядом.       Она что-то зычно крикнула на резковатом языке, к ним подошёл стройный парень в длинном цветастом платье с десятком юбок. Он робко встал перед парнями, держа в руках коробочку с краской. Для старушки её голос звучал слишком бодро и резво, не прерывался на паузы, говорила она ровно.       — Это её внук, он женился сегодня. Бабуля хочет, чтобы мы дали ему благословение, и он станет счастливым молодожёном, — пояснил Чонгук. — Она знала, что ты придёшь, и хочет, чтобы он обрёл такую же связь со своим супругом, как у нас.       Чонгук переводил её слова Тэхёну и даже не удивлялся тому, что старушка всё знала наперёд, скорее, он почувствовал облегчение. Она знала. Даже если он забыл и испытывает трудности сейчас, был ещё один человек, знавший о той стороне.       — Если ты согласен, кивни ему и разреши, чтобы он тебе на лбу отметину нарисовал.       Тэхён удивлённо хлопнул своими густыми ресницами и кивнул, разрешая.       Даже поздороваться нормально как-то подзабыл. В душе оставалось надеяться, что молодожёнам передастся только их связь, а не количество препятствий на пути к счастью.       Парень прижал свою коробочку к груди и глубоко им поклонился, задержался в поклоне, склонив голову. Старушка говорила дальше, Чонгук поднял руку над его головой и сказал Тэхёну сделать также.       — Нити должны соприкоснуться, — перевёл он. Встал к Тэхёну поближе.       Тот поднял руку, ухватившись за пальцы Чонгука, так удачно, что красная нить выбрала его левую, а синяя — правую руку его супруга.       Запястье приятно защекотало, когда нити снова встретились. Чонгук погладил большим пальцем, куда дотянулся.       Ничего не произошло: цветочный дождь не начался, жемчужины не посыпались с потолка, стены не разъехались. Старушка заговорила нараспев, как читала молитву. Как только она закончила, парень выпрямился, весь румяный от радости, макнул палец в краску и оставил продолговатую линию у Чонгука между бровей, потом у Тэхёна.       — Теперь все окружающие сегодня будут в курсе, что я женат, — отшутился Чонгук, наклонившись к Тэхёну.       Старушка ещё что-то сказала, и рядом стоящие засмеялись, Чонгук удивлённо посмотрел на нее, немного озадаченно, но потом тоже улыбнулся.       — Она говорит, что у него это тоже будет брак на всю жизнь, только на ревность не благословляй.       — Это по мне так видно? — Тэхён очаровательно нахмурился. — А где его супруг? Почему он один?       — Для неё — да. — Чонгук протянул руку и разгладил его брови. Потом указал на цветочную стену. — За ней. Скоро начнутся танцы с барабанами, и он пойдёт его искать, парнишка будет танцевать с гостями, девушки будут запутывать его супруга, пока он не откупится от них. Мы тоже можем пойти в толпу, только надо съесть что-нибудь из сладостей в знак уважения.       — Стесняюсь спросить, что она ещё во мне увидела. — Тэхён вновь взял его за руку, так что нити опять встретились. — Пойдём, выберем что-нибудь сладкое.       Хотя вряд ли здесь нашлось бы что-то слаще поцелуев от Чонгука.       — Она забавная. — Чонгук поклонился на прощание, и они отошли к столам с разнообразными угощениями. — Я устал удивляться её словам уже давно. Кажется, от неё ничего не скроется.       Он потянулся к самым маленьким песочным печеньям в форме ракушки, с перламутровой глазурью и мерцающей посыпкой. Даже на вид приторно. Протянул его Тэхёну, мол, ешь, все на тебя смотрят.       Тот приоткрыл рот, предлагая Чонгуку самому положить туда печенье. Если уж все в курсе, что они женаты, стесняться нечего.       Чонгук окинул его одним из своих неопределённых взглядов, на ум естественно пришёл вопрос, как часто чем-то подобным они провоцировали окружающих или себя. Он поднёс печенье поближе и протолкнул одним мягким движением. Как для Тэхёна пекли, предварительно замеры его рта сделав.       Тэхён им аппетитно хрустнул, поймал руку Чонгука, пока он её не убрал, и зачем-то поцеловал ладонь, отчего наблюдающие за ними захлопали, словно это был какой-то яркий и удивительный фокус.       Чонгук взял и второе, собираясь съесть, но опять запихнул его Тэхёну в рот, дав съесть за себя, и не ладонь подставил, а щёку. Тот сам взял ещё одну печеньку, поцеловав Чонгука в подставленную щёку, а потом тоже отправил в его рот со своей руки. Хорошо, что не своим ртом, кто их знает, эти народы с вулканического побережья, может целоваться в губы для них слишком неприлично.       — Кажется, я начинаю привыкать к тому, что слышу тебя постоянно. — Дожевал Чонгук печенье и оглянулся в поисках, чем запить.       Не найдя, развернулся к танцующим и указал на них подбородком. Звучали мелкие барабаны, толпа исполняла один большой синхронный танец.       — Не обязательно повторять след в след, — сказал искатель.       Тэхён утянул его за какую-то декорацию, где предлагал запить печенье своими губами. Требовал, именно так и целуя Чонгука, не боясь, что тот подавится.       Прикосновения сладкие, слаще приторного печенья. Поцелуй не назвать изящным, хотя Чонгук засомневался бы, что у них что-то подобное вообще было. Ощущение, что они каждый свой поцелуй превращали с самого начала во что-то из категории «как можно больше». Возможно, телу необходимо физическое выражение того, как он себя чувствует рядом с ним.       Потом Тэхён снова утянул Чонгука, теперь уже — танцевать со всеми. Ему даже показалось, что это их свадьба, торжество и праздник, немного запоздалый, задержавшийся, но их.       Особенно это ощущалось сейчас, когда они танцевали среди остальных гостей, тесно обнимаясь и прижимаясь друг другу, неизменно переплетая пальцы. Тэхён улыбался так, словно ничего плохого с ним в жизни вообще никогда не случалось и не случится — тем более. Всё забылось, был только праздник и Чонгук, как причина этого праздника, так и причина улыбаться.       Это чувство не рассеялось, даже когда настоящие молодожёны стали центром всеобщего внимания в своих обрядах. Тэхён никогда не хотел замуж, не думал об этом, даже когда Чонгука встретил, не мог об этом думать, мыслил тогда не о том совсем, голова о подобном не болела. А теперь вот осознал, что замужем. Всерьёз.       Да, за человеком, который не помнит слишком многого из их общего прошлого, точнее — не помнит ничего. Но всё равно улыбается в ответ, целует так, что ноги подкашиваются, смотрит своими глубокими тёмными глазами, так что хочется утащить его в самый тёмный угол и умолять не только смотреть и не просто целовать. Они были женаты, не собираясь этого делать, но жалеть об этом Тэхён не собирался.       Где-то существовал их общий ребёнок, которого они тоже не планировали. В целом, если закрыть глаза на травмирующие моменты, жизнь Тэхёна была не так уж и плоха.       Она была интересной.       И место для счастья в ней всё-таки было.       — Чонгук-и! — прошептал он над его ухом.— Твои соседи очень обидятся, если мы сбежим? Я хочу погулять с тобой.       Конечно, он с удовольствием бы прогулялся по улицам этого города, послушал бы рассказы Чонгука о том, что тут и как, но рисковать не хотелось. Пойти к соседям — ещё не беда, тем более, к тем, кому Чонгук доверял. Но на улице мог встретиться кто-нибудь посторонний. Кто мог его узнать или почувствовать. Не хотелось бы, чтобы счастливый вечер обернулся катастрофой. От прошлых ещё не отлегло.       — Как быстро ты сможешь добраться до Забытого озера? — спросил Тэхён, даже не дождавшись ответа Чонгука, согласен ли он сбежать с ним и остаться только вдвоём этим вечером.       Если идти от Кокона на север по пустыне, можно было встретить этот небольшой водоём, там, где песок уже почти заканчивался и начиналась какая-то жизнь. Когда-то давно начиналась, а сейчас от неё не осталось и следов.       Озеро так называлось, потому что когда-то из него пропала вся вода, высохла, как в той реке, которая сейчас была оврагом. Потом она вновь появилась, но чёрная, как нефть, и такая же густая. Кто-то ещё называл это место проклятым, но никакой злой силы оно в себе не несло, существовало никому не нужное, забытое и заброшенное. Идеальный вариант для поздней прогулки, даже какого-нибудь захудалого демона встретить в тех краях — большая удача.       — Я не пил, так что меньше, чем через час, — прикинув, ответил Чонгук. — Да нет, не обидятся, может и не заметят. Что ты задумал?       — Пойдём, узнаешь, — заманчиво мурлыкнул Тэхён. — Только надо мне куда-то… вылиться, чтобы ты пронёс меня через эту вашу охрану. Я мог бы просочиться туда под землёй, но боюсь буду долго плутать, оставлять тебя одного надолго не хочется.       — Давай вернёмся домой за бутылкой. И я бы снял эти штаны уже.       Веселье только нарастало, толпа становилась плотнее, словно гости прибывали. Хороши, конечно, силы у стариков, так держать, чтобы не рухнул пол соседям на голову и стены разъединить, объединив все квартиры в общий зал.       — Они тебе идут, но лучше переоденься, да.       Тэхён кланялся всем и улыбался, когда они уходили. Кажется, никто не собирался им мешать и не обиделся, ведь они тоже были молодожёнами, буквально вчера поженились, то самое время, которое называется «медовым» у каких-то народов.       Оказавшись дома у Чонгука, Тэхён заявил, что сам потом всё приберёт, как вернутся. Не стал мешать Чонгуку переодеваться (хотя очень хотелось) и переоделся сам, в его, конечно, вещи, потому что свои так и не постирал, пока было не до этого, но с его руками даже прачечная была не нужна.