Баланс

      Для того, чтобы покинуть Кокон, Тэхёну снова пришлось стать водой в бутылке, спрятанной в кармане Чонгука. Для того, чтобы быстрее добраться до северных гор — не вылезать оттуда до самых снегов.       Он заранее сказал, куда нужно идти, и попросил себя выпустить только в том месте, где они когда-то столкнулись — Чонгук и Вишня на санях. Там зачем-то поцеловал очень глубоко и жадно, будто провёл целую вечность в разлуке и соскучился. На деле — создавал новое общее воспоминание, которое не перебивало прошлое, но наслаивалось на него и придавало новый смысл.       Сциллы, ошивающиеся возле монастыря, сразу почуяли его возвращение и по традиции завыли. Тэхён слышал их, как никогда чутко, крепко сжимал ладонь Чонгука, уводя его по заснеженной тропе на самый верх. Где их ждали не только сциллы.       На пороге монастыря великан не менее крепко держал Сокджина в своих мощных руках, как зверя на цепи, тот и рычал как зверь, стоило Тэхёну пройти через ворота и приветственно-небрежно махнуть морозным духам.       — Я вернулся, — зачем-то сказал он и отпустил руку Чонгука, чтобы раскинуть обе в стороны. — Отпускай, — велел Намджуну.       Тот негромко кашлянул, но разжал хватку. Сокджин бросился вперёд шальной пулей, сбил Тэхёна с ног, повалив в сугроб, и материл его так, что даже великану захотелось заткнуть себе уши, да и Чонгуку тоже, а то мало ли, он всерьёз воспримет эту брань и подумает, что нужно защищать Тэхёна от неё.       Тэхён, что удивительно, даже не отбивался, позволял нескончаемому потоку ругани заваливать его, как и снегу, которым Сокджин скоро посыпал его лицо. Тэхён едва сдерживался, чтобы не смеяться.       Стоило почти умереть, чтобы тебя встретили вот так, не мехом и пафосом, а снегом в лицо. А по этой манере ругаться Тэхён даже немного соскучился и ничего нового о себе и всех своих родственниках не услышал. Большинство из них стоили своих эпитетов.       Понимая, что первая волна схлынула, Сокджин наконец отстранился, резко встал и уставился сверху.       — Полегчало? — усмехнулся Тэхён, стряхивая с себя белые хлопья.       Почему-то внутри неприятно свело ассоциацией с бабочками.       — Ни разу. Буду делать так каждый день на протяжении двух тысяч лет, тогда и поговорим, — отмахнулся Сокджин, отряхнувшись и сам.       Обернулся к Чонгуку, слегка прищурился.       — Здравствуй, рад тебя видеть. Намджун, что ты встал как баобаб, отведи гостя в дом! Он не должен присутствовать при этой экзекуции!       — То есть она ещё не закончилась? — Тэхён приподнялся на локтях. — Надо же, какой ты сегодня активный.       Сокджин взмахнул рукой, и хлопья снега налипали в его раскрытой ладони друг на друга, превращаясь в круглый аккуратный снежок. Очень плотный и достаточный, чтобы заткнуть чей-то наглый рот.       Тэхён сверкнул взглядом, и в его ладони появился такой же, но водяной, быстро превратившийся в лёд в таких погодных условиях. Бровь азартно изогнулась, мол, давай посмотрим, чей снаряд прилетит больнее.       Глаза Сокджина расширились, но он гаркнул: — Вставай, чего разлёгся, как бревно? — и перекинул снежок в другую руку, чтобы собрать тут же ещё один, запасной.       — Эй, дай им время. — Намджун подошёл к Чонгуку поближе. — Пойдём, на стол накроем, пока они тут бесятся. А, сорри, ты же меня тоже не помнишь? Давай знакомиться что ли, — он протянул ему свою большую руку и представился.       — Не помню, — подтвердил Чонгук.       Для него они все были незнакомыми личностями. Три серых пятна в его сознании. Если Тэхён начинал принимать какие-то очертания, то остальные оставались бесформенными. — Видимо, вы меня помните, — с неким сожалением сказал.       — А зачем мне ещё такая большая голова, — дружелюбно усмехнулся Намджун. — Чтобы всех помнить.       И треснулся ей о дверной проём, пока заходил внутрь.       Если бы Чонгук правда что-то помнил, он бы заметил, как там всё изменилось, а так для него было всё в новинку — и отсутствие стен, и минимальное количество мебели.       — У нас тут… небольшой ремонт.— Намджун почесал ладонью собственный затылок. — Вы к нам надолго?       — Пока сами не знаем. Мы собирались в спешке и взяли только самое необходимое, что уместили в мешки за спиной. Не знаю, как Тэхён жил раньше, но я не привередлив.       С улицы донеслись громкие крики Сокджина о том, сколько морщин появилось на его великолепном лице от каждодневных рыданий, Намджун слегка поморщился.       — У меня дом пустует внизу, — намекать он всегда умел плохо. — Хороший такой дом, добротный. Там всегда тепло и кухня большая. Городок маленький, но люди все свои, может, вы там поживёте? Тут отсюда меньше получаса ходу, ну, это если моими шагами. На санях, особенно вниз, можно и быстрее добраться. Ты, я смотрю, парень хорошо развитый, может, поможешь мне в делах? Сокджина-то хрен допросишься, он только готовит хорошо, а от вида рубанка верещит, как…       Крики снова повторились, уже о том, что Тэхён неблагодарная скотина и вообще-то ему и так уже было достаточно больно!       — Вот как сейчас. — Намджун широко улыбнулся.       Чонгук кивнул. За помощь и жильё отплатить как-то хотелось. Он не предполагал, что в снега их занесёт жить, оставалось надеяться, что ненадолго.       — Не знаю, в курсе ли вы, но зарабатывал дома я ловлей демонов для лабораторий, а здесь…       У него имелись сбережения, которые он с собой забрал, безусловно, но кто знает, насколько они тут застряли и вынуждены будут оставаться.       — Ого, это где ж такие лаборатории? — искренне удивился Намджун, стащив с его спины мешок и усаживая на пол. Столом, видимо, была лишь плотная скатерть прямо перед Чонгуком. — А тварей ловить умеешь? Ну, животных всяческих.       Снаружи Тэхён заливисто хохотал, когда Сокджин продемонстрировал ему уже давно зажившую татуировку.       — В Коконе. — Чонгук сел, скрестив ноги.       Он давно перестал удивляться чужим традициям или укладу, только понадеялся, что в том доме есть стол и стулья.       — Обычно я ловлю какую-нибудь живность, если задание затянулось и есть больше нечего. Кого-то крупного не доводилось ловить.       — Ничего, научу, — тут же решил Намджун, поставив перед ним кастрюлю королевского размера с такой же огромной ложкой. — У нас мелких тварей-то не бывает, только крупные. Зато завалишь одного мохнатого лося — и всё, полгорода сыто, шкуру разделал, рога на лекарство пустил, жир в банки закатал на лютые морозы. И это, из их зубов такие украшения получаются! Не хуже жемчугов ваших. Ешь давай, чего ты как не родной?       — Здесь не демонические твари в цене? — уточнил Чонгук, заглянув в кастрюлю.       Странное от этого великана чувство было, словно он Чонгука ещё в прошлую встречу решил усыновить.       Сокджин на всю округу вещал о том, что Тэхён не имеет никакого права натравливать на него его собственных духов, а они все в него кидались снежками, часто промахиваясь, отчего стены монастыря скоро стали в белую крапинку.       Чонгук с сомнением оглядел великана. Он тут фермерством занимается и его решил к ремеслу приобщить? Как-то искатель о понижении собственной деятельности не задумывался. Ну, где лоси и демоны. Какой ещё жир в банки закатывать?       — Можно тарелку? — спросил, будто ест как один нормальный человек, а не стая голодных волков. — Вы живёте и работаете при монастыре?       — Ешь так, разрешаю, — усмехнулся здоровяк. — Жил я внизу, работал там же, но как только Тэхён пропал, я перебрался сюда окончательно. Вот этот очень громкий святоша мне ещё живым нужен, сам понимаешь. И оставь ты свои манеры, я человек простой.       Чонгук, не думая, решил, что в его жизни и так всего хватает, чтобы ещё и с посудой заморачиваться здесь, кивнул и взялся за ложку.       Вспомнились цветные тарелки, которые так любит покупать мелиада на разных рынках. Он постарался заесть это чувство тоски и поскорее сунул первую порцию еды в рот.       — Ты тоже ему отец? — спросил он Намджуна.       — Тэхёну-то? — хохотнул тот. — Вовсе нет, слава всем местным богам. Но и не чужой он мне, вырос у меня под носом, можно сказать.       — Небеса! — Чонгук облегчённо выдохнул. Ещё одного родителя своего благоверного он точно бы не выдержал. Интересная у них семья, у него ни одного нет, а у Тэхёна целый рой этих родителей, на все лады и вкусы.       — Намджун, ну твою налево, у нас же есть складной стол и нормальная посуда! — на каком-то последнем издыхании протянул запыхавшийся Сокджин.       Раскрасневшийся, но уже не такой дикий и злой.       — Так и эта нормальная, и на полу весьма удобно, — пробурчал великан, покосившись на Чонгука, словно сверялся, удобно ли ему.       — Еба… — Тэхён чуть не навернулся на пороге, заходя следом. — Что здесь произошло?       — Он! — Сокджин указал пальцем на Намджуна, словно это всё объясняло. Принялся искать тарелки в ящиках и коробках у дальней стены.       — А диван где? А рыбка? — Тэхён проходил внутрь с осторожностью, как по минному полю, хотя наступать-то особенно было не на что. Ни шкур, ни ковров, ни мебели.       — Сдохла твоя рыбка! — фыркнул Сокджин. — Я вообще-то тебе её принёс и в океан выпустил. Только тебе было похер!       — За что ты так со старушкой? — Тэхён печально вздохнул. — А это… Что такое?       Вместо мишени для дротиков висел его собственный портрет, кривоватый, конечно, но по глазам и причёске Тэхён там хорошо угадывался.       — Это он так эмоции выплëскивал, — заметил Намджун.       — Я тебе сейчас покажу, что это, только тарелки найду! Намджун, где тарелки?       — Кхм, — великан забавно заёрзал. — Не знаю, я не видел.       Сокджин выпрямился с подозрительным прищуром.       — Ты что, разбил мои тарелки?       Плюхнувшись на пол рядом с жующим Чонгуком, Тэхён заулыбался. Он тоже был раскрасневшийся, взъерошенный и всё ещё в снегу, но ему это даже шло, ведь теперь он был дома, всё-таки он у него был. Здесь, где всё так понятно и забавно, особенно, когда Сокджин гневался на кого-то другого.       — Ничего я не разбивал. — И великан, который совсем не умел скрывать правду на своём мужественном лице, становился таким растерянным из-за этого, что хоть с него картины пиши.       — Вот не надо мне… Врать! — Сокджин покосился на Чонгука, выбирал выражения в его присутствии. — Говори.       — Ладно. Я их выкинул.       — Ты!..       Тэхён не удержался от восторженного «Ха!». Эта домашняя комедия ему так нравилась, что он даже не пытался заглянуть в кастрюлю Чонгука, хотя в животе от запаха домашней еды громко заурчало.       — Ты выкинул мои тарелки?       — Кажется, я знаю, в чью физиономию он теперь будет кидать дротики, — шепнул Тэхён Чонгуку.       — Как ты посмел, Намджун?!       — Ну так они… Они маленькие! —       Великан втянул голову в плечи, хотя это вряд ли бы его спасло.       Сокджин аж притормозил, закатив глаза.       — И дом ему мой маленький! И диван! И тарелки! Больше тебе ничего не жмёт? — Вот ведь даже не уйти никуда, хлопнув дверью, только если на улицу, но там ведь эти духи, которые никак не могли угомониться.       — Не-а! — Добродушно заулыбался Намджун, почувствовав, что гроза миновала.       — Почему я всегда пригреваю каких-то гадов на своей груди? — спросил Сокджин у витражей на потолке, которые, к счастью, остались нетронуты этим «ремонтом».       — Сам-то тот ещё гад, — хихикнул Тэхён себе под нос.       — Я предложил Чонгуку пожить в моём старом доме, — сказал Намджун.       — Дело предложил. Тебе, Тэхён, тоже найду, чем заняться.       — С ними уматывай! — рыкнул Сокджин, но плюхнулся рядом.       — Э, нет, я ж тут не закончил. — Намджун тут же приобнял его в какой-то силовой захват. — Всё, не бухти, не порти ребятам аппетит. Тэхён, возьми себе вторую ложку.       Тот помотал головой.       — Нет, пускай Чонгук ест, он не любит, когда у него отбирают еду.       — Ну вот, а ты сокрушался, что плохо его воспитал, — подбодрил Намджун притихшего Сокджина. — Эй, ты же не будешь снова реветь у меня на плече? Живой, вернулся, всё нормально. Я ж тебе говорил, он вернётся.       — Да хрен с ним, с этим Тэхёном, ты мои тарелки выкинул, болван! — Сокджин умильно всхлипнул, толкнув его кулаком.       — Новые тебе куплю, побольше, заканчивай уже, а?       Чонгук в семейную сцену не встревал, на Тэхёна глянул и ложку свою отдал. Ну, мало ли, может у них и ложка одна на всех. Кастрюлю к нему пододвинул.       — Поживём… — Пауза пришлась, он пытался распробовать слово, —… у Намджуна.       — Ешь, оставь мне немного на дне, я доем, — Тэхён вернул ему ложку. — У нас кстати ребёнок есть, — сказал громче и с ехидцей.       Сокджин оторвался от Намджуна, который обещал ему ещё и новый диван, размером со всю эту комнату.       — Чего-о?       — Это долгая история, — отмахнулся Тэхён. — Потом расскажу как-нибудь.       — Они не знали? — Чонгук застыл с ложкой, но потом опомнился и всё равно её обратно всучил. Помотал головой, мол, наелся.       — А я предупреждал!       — Я помню, — подтвердил Тэхён, всё-таки подтягивая к себе кастрюлю с ложкой. — Откуда же им знать, мы тогда в последний раз виделись, когда он предупреждал, — пояснил Чонгуку и заел свои слова.       Сокджин снова прищурился, глядя на него же.       — Я могу вернуть тебе воспоминания.       Чонгук недоверчиво уставился на него. Что-то в этом Сокджине его настораживало, и он не мог понять, почему или что именно. Может, раньше у них были не очень хорошие отношения.       — Все? — спросил Чонгук.       — Разумеется, если разберусь, как их забрали.       — Верни, — кивнул Чонгук. — Все.       Тэхён замер с ложкой у рта, он же помнил, что Юнги говорил об этом в воспоминании Чонгука.       — Давайте… попозже? Нам ещё в доме обжиться надо, если там такая же беда, как тут, вообще не до этого будет!       — Всё там нормально, как было, — фыркнул Намджун.       Сокджин недоумённо моргнул, но уточнять причины такого мнения Тэхёна почему-то не стал.       Чонгук послал Тэхёну немой вопрос и вернул внимание Сокджину.       — Что тебе нужно, чтобы узнать, как их забрали?       Тот отодвинулся от своего великана.       — Закрой глаза.       Тэхён заëрзал, поставив кастрюлю на пол, ложка слишком громко звякнула о пустые стенки. А Чонгук подчинился.       Сокджин закрыл свои, причём — ладонью. Тэхёну хотелось дёрнуться к нему и потребовать не делать этого сейчас, хотя он понимал, что это лишь проверка способа, но что ему потом делать с Чонгуком, если он сойдёт с ума даже от проверки?       — Надо же. — Голос Сокджина изменился, тихий шёпот проникал под кожу Чонгука, вызывая лёгкий неприятный холодок.       Безусловно, с Юнги их тоже кое-что роднило, стихийность была близка, лёд и снег всегда где-то рядом.       Никаких бабочек вокруг Чонгука не летало, но снежинки, маленькие и искрящиеся, опускались на голову искателя, локально, не задевая рядом сидящего Тэхёна. Стремительно таяли на макушке, холодили и её.       Тэхёна сложно было удивить, он же вырос с Сокджином, но никогда не думал, что весь снег в этих горах — искусственный, а может быть и сами горы? Ему стало вовсе не иллюзорно страшно — неужели всю его жизнь его окружали сплошные демоны? И он доверял Сокджину, он ему верил, но если выбирать — Чонгук без воспоминаний, но в здравом рассудке или с ними, но без него, никакого выбора и не стояло бы.       — Хватит! — воскликнул Тэхён, когда Чонгука затрясло от холода, и тут же обхватил его руками. Тёплыми и человеческими.       — Да твою же мать! — Сокджин резко убрал руку от лица. — Я даже сделать ничего не успел…       Чонгука вырвало из полузабытья, он покачнулся. Комната завертелась перед глазами, а Тэхён начал расплываться. Он промычал что-то нечленораздельное. Тэхён сжал его лицо в ладонях.       — Эй, Чонгук! Я здесь, ты видишь? Тебе не нужны никакие воспоминания, они не имеют никакого значения! Ты всё и так знаешь, ты здесь, со мной, посмотри на меня!       Сокджин снова закатил глаза и щёлкнул пальцами, обрывая остатки связи, так что и следа не осталось.       Намджун наблюдал за всем этим, хмурясь.       Чонгук ухватился за Тэхёна так, словно падал с обрыва.       — Ты здесь? — Он фокусировал внимание изо всех сил, но видел пока только очертания. — Это ведь ты, Тэхён, ты рядом?       Холод оставался под кожей, за шиворот как колотого льда насыпали, он потянулся и наугад ткнулся в щёку. Запах, пробравшийся сквозь плотную пелену в голове, оказался знакомым и придал спокойствия.       — Это ты, — Чонгук облегчённо прикрыл глаза.       — Я. — Тэхён тяжело дышал, прижимая его голову к своему плечу и поглаживая влажные от растаявшего снега волосы. Впитывая эту влагу пальцами. — Не смей его трогать, даже если он попросит, — прошипел уже в сторону Сокджина.       — Я вообще ничего не успел сделать, — устало повторил тот. — Это всё белый. Так что и снимать ему, если он до этого снизойдёт.       — Не нужно ничего снимать и ничего возвращать, непонятно что ли? — всё ещё шипел Тэхён, не успокаиваясь. — Чонгуки, хочешь я отнесу тебя в наш новый дом? — Однако, когда говорил с ним, то голос менялся.       — Нет, я… — Искатель проморгался и потёр глаза, поднялся. — Я в порядке. Просто как будто не мог проснуться, глаза песком засыпало.       Он нахмурился, потёр левый глаз и взглянул на Тэхёна уже чистым ясным взглядом. Видел его также чисто, притянул к себе, несмотря на зрителей, и пригляделся к носу. Родинка была на месте, он её отчетливо видел.       — Всё хорошо. Ничего не случилось.       — Ты меня здорово напугал, — признался Тэхён, прижимая его ладонь к своей груди, откуда сердце до сих пор хотело выпрыгнуть.       — Прости. — Чонгук аккуратно погладил это место. — Не думал, что так получится. Может стоит попробовать по-другому?       Он моргнул. Ничего не исчезло, комната осталась прежней, люди в ней или нелюди. Чонгук даже не представлял, как будет рад видеть знакомых незнакомцев и их странный дом.       — Не надо пробовать, — сказал Сокджин даже раньше Тэхёна, снова вмешиваясь. — И никому не позволяй. А то он, — кивнул на своего воспитанника, — убьёт, не раздумывая. Даже меня.       Намджун сам поднялся, возвышаясь над всеми.       — Ну, раз всё в порядке, пойдёмте вниз, вам и правда дом надо обживать, а мне новые большие тарелки искать. Сокджин, ты пойдёшь со мной, боюсь, куплю какую-нибудь ерунду, будешь потом опять на меня ругаться.       И его совсем не смутило то, что этот монастырь был липовым, как и все эти боги.       Чонгук даже внимания не обратил, он всё держал Тэхёна за предплечье, будто тот мог ещё куда-нибудь кануть или растаять, как снег.       Нужно было выторговать у Юнги свои воспоминания обратно, судя по всему, только он мог безопасно их вернуть на место. Чонгук потянулся и прижался губами к своей любимой родинке.       — Пойдём обживаться, всё равно мы уже здесь.