Баланс

      Выждав несколько дней, Намджун навестил Тэхёна с Чонгуком, принёс им свежего мяса и овощей, убедился, что парни хорошо устроились и всё их устраивает.       Дом и правда был очень тёплый, в нём осталось всё необходимое для жизни. Намджун и сам бы в нём жил с удовольствием до конца своих дней, но Сокджин ни в какую не хотел покидать свой монастырь, так что Намджун принял решение и не собирался его пересматривать даже после того, как за состояние Сокджина можно было не беспокоиться.       Страшно подумать, что столько лет они просто ходили друг к другу в гости (в основном — Сокджин спускался вниз), а теперь стали вместе жить, но только после переезда Намджун окончательно осознал, насколько его заколебал этот «гостевой» брак.       — Эй, Чонгук, не хочешь поработать? — просто спросил он, сидя за общим столом, когда доел свою огромную порцию и поблагодарил Тэхёна за старания.       Тэхён здесь мог выходить на улицу без страха, улыбался тем, кто его помнил, знакомил Чонгука с соседями и местными лавками, да и сциллы всегда были рядом, поселились прямо во дворе Намджуна. Повезло, что у великана не только дом большой, но и двор.       А соседи к его тварям давно привыкли, пусть и не стремились познакомиться и пообщаться, но через забор в ужасе не заглядывали, знали, если сцилл не трогать — они не нападут. Тэхёну хотелось кормить их почаще и гулять с ними, он подумывал, что и Чонгуку это понравится, заодно и демонов наловит, не забудет своё призвание.       Предложение Намджуна Тэхёну тоже нравилось, он хотел бы присоединиться, но решил дать возможность Чонгуку освоиться, подружиться с кем-то поближе. Намджун точно не обидел бы его, великаны хоть и большие, но доброжелательные, а этот ещё и мудрый.       — Хочу, — также просто ответил Чонгук, отправляя в рот последнюю ложку. — Где?       — В лесу, — уточнил великан. — Древесина нужна, особая. Да и камни бы не помешали, но этим я сам займусь. Если ещё тварь какую поймаем, будет вообще хорошо.       — Вы там только осторожнее, — попросил Тэхён, убирая со стола посуду. — Хотите взять с собой сцилл? Они и камни помогут таскать, и от опасных тварей отбиваться.       Чонгук поймал взгляд Намджуна и ощутил некую волну азарта.       — Думаю, мы сами справимся. — Что-то подсказывало, что Намджун тоже привык справляться своими силами. — Я только куртку возьму, — это уже было великану.       Тэхён не стал настаивать.       Ему хотелось сходить к Сокджину, поговорить с ним по-человечески, ведь они слишком давно этого не делали, то ругались, то просто с ума сходили. Но он пока не мог собраться с мыслями для этого разговора, поэтому решил остаться дома и заняться хозяйственными делами.       — Я буду ждать тебя дома, — как приятно было это говорить Чонгуку, целовать перед его уходом, так просто и так приятно.       Намджун дождался искателя уже на выходе, выдал ему большой мешок, в котором поместилась бы половина этой деревни, закинул свой на плечо и кивнул, мол, идём. Передвигался он обычным способом — на своих двоих, но шаги его были такие широкие, что Чонгуку приходилось бежать следом, чтобы не потеряться.       — Знаешь, как выглядят пористые кедры? — уже у кромки леса спросил великан, протягивая парню огромный увесистый топор.       — Как-то встречал парочку. — Чонгук старался поспевать за ним, топор перенял из рук. — Для дров?       — Для стройки, — усмехнулся Намджун. — Далеко от меня только не уходи, я за тебя в ответе.       Снега в лесу почти не было, но земля была холодной, а высокие деревья стояли так плотно, что Намджуну с его размерами сложно было проходить между ними в поисках нужных кедров, не ломать же остальные. Тут-то Чонгук ему и пригодился, всё-таки поменьше, хоть и физически развит, с топором явно справится.       Сняв свой мешок с плеча, великан достал из него свой камнеруб, что был ещё побольше топора, и слегка обогнув край леса, направился к скалам. Видимо, камни нужны были тоже для стройки. Весь дом великана, в котором сейчас суждено было жить Чонгуку с Тэхёном, был из дерева и камня, самим великаном и построенный. Теперь же, по всему выходило, что он собирался расширять и без того немаленький монастырь в горах.       — Мне послышалось «для настойки», — Чонгук хохотнул. Потом уставился на него, даже притормозил на секунду.       Он, конечно, не выглядит на свой возраст, но… Стало смешно от того, как великан решил принять за него ответственность. Чонгук всё-таки промолчал.       Ходил между деревьев, выбирая нужные, с рубкой стволов столкнулся впервые. Пришлось перед самым первым деревом немного повозиться, прежде чем начать. Насколько выше или ниже рубить, как силу приложить, чтобы повалить ствол без повреждений, не сломав при этом топор.       — Намёк понят, — хохотнул и великан, громко так, что камни от этого смеха сами едва не рассыпались.       Размахиваясь всякий раз, чтобы отделить от скалы кусок покрупнее, Намджун забавно кряхтел и изредка матерился — то по ноге себе чуть не заехал, то удар не рассчитал и превратил глыбу в мелкую крошку.       — Только не с хвойным запахом! — Чонгука аж передёрнуло, как представил такой алкоголь.       На секунду он задумался, что мог бы поддаться азарту перепить Намджуна, но поражение почувствовал заранее. В великана точно влезет намного больше, чем в искателя.       Со своей частью работы Чонгук справлялся на отлично, понял принцип и не мешкал, хотя остановился и спросил, сколько стволов им нужно, чтоб не нарубить больше нужного.       — Чем больше, тем лучше! — отозвался великан. — Только чтоб мы за раз унести смогли, а то набегут тут всякие, стырят ещё!       Кто набежит — непонятно, но Намджун явно не собирался провести так целый день, в крайнем случае — ещё придут, если не хватит.       Когда его мешок был уже полон камней, он плюхнулся на землю и вытер вспотевший лоб, чуть не срезав себе чёлку лезвием камнеруба.       — Эй, Чонгук! — Позвал, глядя на груду стволов. — Ты там ещё не устал?       — Почти! — Тот развернулся, и в плечах прострелило острой болью от напряжения в одном положении. — Но я бы перекусил.       Он опёрся на топор руками, давая плечам расслабление, повёл ими в разные стороны. В непривычную работу он ушёл с головой и не заметил, как держал всё тело в напряжении, пока старался.       — Тогда давай последний рывок наверх. — Намджун размашисто кивнул и сам резко встал, собираясь для этого рывка. — Отнесём это барахло и на сегодня хватит. Сходим пожрать куда-нибудь, там, где ещё и нальют. Я угощаю, за работу тоже заплачу.       Чтобы Чонгуку было удобнее нести сруб, великан дал ему верёвку.       Воодушевлённый едой и возможностью выпить, Чонгук за топор опять взялся, с таким рвением, будто всю жизнь только дровосеком и работал. Как-то слишком давно он не пил в сугубо мужской компании; чисто выпить, чтобы выпить.       — Спасибо? — остановился он на словах об оплате. Вроде было не удивительно, а вроде и неожиданно. Может, он им домой с Тэхёном сумеет тут найти ежевичное пиво.       Когда он закончил, то спина отчётливо говорила, что искатель из него лучше, чем лесоруб. Перестань красоваться, начни расходовать силы равномерно. Но как бы он мог, если это грозило тем, что от результатов великана мог отстать. И пусть, что тот великан и для них объёмы разные.       — Я бы помылся перед тем, как в люди выходить. — Чонгук старался не принюхиваться к себе. — Хоть в пруду, хоть в реке.       Действительно неважно где, благодаря профессиональному поприщу где он только не мылся, пока застревал на заданиях.       — В монастыре душ есть, — успокоил Намджун и двинул наверх известными только ему, наверное, тропами.       По пути он себя подбадривал какими-то бормотаниями себе под нос. А когда управились, скинув всё добро за воротами, погнал Чонгука первым мыться. Там в пристройке даже горячая вода была, весьма цивилизованное место, хоть и на отшибе.       — Ты не боись, пушистый ещё вчера ночью на самый пик ускакал, опять молиться придумал, — хмыкнул Намджун, говоря явно о Сокджине. —       Воды мне оставь побольше! — Хлопнул Чонгука по спине так, что та, кажется, на место встала.       — Так он монах-отшельник и вы женаты? — Он скорее вслух думал, чем спрашивал.       Разделся моментально, бельё с носками и майкой с собой взял, так постирать быстрей и экономней. Можно было бы сказать, что холостяка видно сразу, но он-то им давно не являлся, опять же — издержки профессии.       Прополоскал быстро и сам вымылся. Стоило ткань только выжать, как она вернулась в исходную форму и высохла. Куртку он снимал на время работы, а штаны сумел так отряхнуть. Вышел из душа влажный и важный. Простые человеческие радости всегда делают чуточку счастливее.       — Я оставил, — зачем-то сообщил, пока обматывался полотенцем.       И правда за рекордное время помылся. Достал из кармана куртки шнурок — волосы собрать, как высохнут. До затылка они пока не доставали, но от глаз убрать уже выходило.       — На, перекуси пока. — Намджун подхватил чистую одежду для себя, а Чонгуку кинул какое-то гигантское яблоко, чуть не убил им, потому что опять силу не рассчитал.       Помылся он тоже весьма быстро, на человека даже стал похож, когда переоделся из рабочего в практически выходное. На очень большого и неуклюжего человека, ведь выйдя обратно к Чонгуку, потирал коленку.       — Опять треснулся об эту стенку, у-у, всё переделаю!       В таверну, что находилась, конечно же, внизу, они пришли тоже довольно скоро. Там Намджун расщедрился на огромную порцию мяса и ещё большую баклаху пива, которую даже на стол не ставили, хотя тот был такой добротный, что и великана бы выдержал. Посуда тут тоже была его размеров, в пивной кружке вполне мог утопиться кто-нибудь компактный вроде Чимина.       — Ну, будем! — заявил Намджун, подняв её так, что пена расплескалась по столу.       А потом, конечно, выпил добрую половину, залпом.       Чонгуку показалось, что он собственный вес поднял в этой кружке, хорошо, сидел уже. Но тяжесть была приятная, желанная. А какая приятная на языке, когда за великаном повторил и хороший такой глоток сделал. В миг вся усталость длинного дня осталась за невидимым рубежом, нутро окатило волной чистейшей радости.       — Хорошо, — бессознательно выдал. Человеком себя почувствовал.       Как ни странно, Намджун этому способствовал не только вот этими вот «работу дам, поесть приглашу», Намджун не обращался с ним как с фарфоровым или инвалидом, для великана он будто ничем от других не отличался.       Чонгук не особо хотел транслировать свое внутреннее состояние, но и ущербным себя не считалсчитал. А в последнее время чувство, что он записан в несамостоятельные или хрупкие создания, дунь — треснет, как-то захватило.       — Поддерживаю, — кивнул великан, отламывая себе кусок побольше, не собираясь прослыть аристократом, ни к чему.       Ел мясо руками с таким аппетитом, что всем прочим посетителям тоже хотелось наплевать на приличия. Хотя таверна была полна всяких людей, и они явно умели веселиться: кто-то уже плясал, а кто-то и под столом валялся, галдели наперебой.       — Я на будущей неделе на охоту ещё пойду за фазанами. Ты стрелять умеешь?       — Умею, — Чонгук кивнул.       Он примеру Намджуна тоже последовал, жевал мясо и пивом запивал.       — Только давно не доводилось, больше на нож полагаюсь. Полагался, — поправился. Когда он за него ещё возьмётся. — Я бы и домой… Домой пива купил, — вспомнил, что хотел запастись. Иногда ведь вовсе не хочется никуда выходить. Пить, не покидая жилища.       — Купи, — снова поддержал Намджун. — Можно и Тэхёна с собой на фазанов взять, только пусть стреляет из ружья, а не глазами, — хохотнул. — Я его раньше часто с собой брал, ну, когда он ещё помладше был. Так с его умениями добычи было, конечно, больше, чем всегда, но удовольствия от такой охоты никакого.       Он снова посмеялся, вытирая тыльной стороной ладони пену с губ.       — Я вообще кузнечным делом в основном промышляю, да камнями всякими драгоценными балуюсь, знаешь, типа украшений. Тэхён мне их тоже раньше легко доставал, у него чутьё на драгоценности, а потом мои изделия в города побогаче отвозил. Местным-то все эти цацки не по карману, но всякую утварь и приборы они расхватывают. Могу и тебя научить, дома есть станок и всё необходимое. Может тебе понравится.       — Ювелирное дело? — Чонгук задумался. Пиво какое-то особое что ли было, он ещё половины не выпил, а хмелеть голова начинала неплохо так.       — В юности мы ракушки собирали, потом жемчужины со дна доставали, из них ожерелья делали. Но нитка жемчуга — это не так сложно, если нужное количество собрал.       — Не могу назвать себя ювелиром. — Намджун с широкой ухмылкой показал ему свои лапищи. — У тебя всяко поизящнее получится. Может и не на продажу что-нибудь смастеришь сначала, а для Тэхёна. Он это дело любит, весь в Сокджина. — Допив кружку до дна, он наполнил её снова из большого крана бутыли.       — Может, — Чонгук покивал. — Я бы и в кузнице у тебя поработал, изящное не совсем про меня. Оружие ты куёшь? — немного погодя спросил.       Мысль, что кто тут будет скупать у кузнеца оружие, в голову не пришла, там вообще места почти не осталось для каких-либо.       — Бывает, — ответил великан. — В основном, на заказ.       И Чонгуку долил, и снова кружку поднял.       — Может ты ещё бегать по утрам любишь? — Широко заулыбался, кажется, найдя в Чонгуке не только помощника, но ещё и друга.       После такого количества пива это было очень легко.       Искатель удивлённо моргнул.       — Да, — вырвалось само, он даже усилий не приложил.       Хотя если рассмотреть Чонгука получше, судя по бёдрам, он не только бегать любит.       Он поднял в ответ свою кружку и выпил, испачкав подбородок.       Похлопал себя по бедру, запоздало вспомнил, что нож оставил в доме великана.       — Мои ножи из чернёной стали. Только их не рунами чернили, и не символами. Льдом. Я бы хотел поработать со сложными металлами. — Чонгук прищурился, разглядывая точечку за ухом Намджуна. — Если у тебя есть.       — Найдё-ём, — пообещал тот. — Покажешь мне потом свои ножи, мне интересно, как это — льдом. И побегаем ещё, ага. Вдвоём-то всяко веселее. Хотя Сокджин на меня ругается, когда я бегаю, говорит, вся гора трясётся. — Наверное, так и было, когда Намджун смеялся, трясся даже стол.       Чонгук рассмеялся следом.       — Не рассыпается же, — на всякий случай стол придержал.       Попытался вспомнить слова, чтобы описать, как чернили льдом его ножи, не вышло. Потом, на более трезвую голову.       — У вас других детей нет? — вырвалось.       — Откуда ж им взяться-то, — хмыкнул Намджун. — Этот пушистый не родил бы, даже если бы мог, чисто из вредности. Но я как-то не расстраиваюсь, дети — это не главное. Да и прикинь, если бы у меня дочка родилась? Огромная, как гора.       Снова засмеялся, полупустая тарелка на столе подпрыгнула.       Вот тут Чонгук с ним был солидарен, несладко бы такой девушке пришлось, это точно.       — Искать ей мужа потом среди демонов, — пошутил он.       Кружка пустела, ровно, как и голова.       Если задуматься, то великанов так близко Чонгук никогда не встречал, тем более всегда думал, что они собственными общинами живут, подальше от любых глаз.       — А ваш-то ребёнок где? — вдруг спросил Намджун, вспоминая признание Тэхёна.       — У Юнги, — ответил Чонгук, не думая, потом спохватился. — Он живёт у белого демона, тот ему вроде как тоже дедом приходится. Говорит, нравится ему там жить, с ним.       — О, как! — Великан вроде как понимающе хмыкнул. — Мальчик, да? Красивый, наверное, вырастет.       Для Намджуна ведь и пары лет не прошло с того раза, как Сокджин их о детях предупреждал. Тут правда даже в слегка опьяневшую голову пришла здравая мысль.       — Погоди, он уже говорит?       — Ему сейчас около двадцати пяти, — Чонгук вздохнул.       Получить взрослого сына, двадцати пяти лет — не самое обыденное.       — Как это — около двадцати пяти? — Намджун хотел долить им ещё, но замер. — Я что, столько времени где-то проспал?       — Нет, он… — Чонгук завис на почти пустой кружке. — Он вырос быстро, потому что не хотел оставаться ребёнком. Я говорил с Юнги, он оправдывает, что забрал его у нас, потому что мы не смогли бы его вырастить, как следует. Чимин — демон. Мы бы не смогли его научить его владеть силой или объяснить, как её обуздать.       Он верил этим словам, сам же видел, что сын не просто фокусами умеет баловаться, и не хотел им верить одновременно.       Намджуну требовалось переварить услышанное, а ещё всё-таки долить им пива.       — Не слишком я шарю в демонах, но даже я в шоке, что такое возможно, — признался он, протягивая собеседнику наполненную кружку. — Смею подумать, что дочка-великан — это не такой уж и плохой вариант. —       Да уж, — Чонгук спрятал за глотком очередную плохо сформулированную мысль.       Ему волнительно от того, что Юнги может оказаться прав, и они не смогли бы вырастить Чимина сами, не смогли бы его понять. На ум пришла пещера с дохлыми кошками и то, как при этом выглядел Юнги. Чонгук не уверен, что был бы хорошим отцом, но и быть благодарным, что его лишили этой участи, не собирался.       — Ладно, давай о чём-нибудь другом потрещим. — Лицо Чонгука в таких мыслях Намджуну как-то не очень понравилось. — Ты вот, наверное, удивляешься, что я в таком городе среди людей жил? Один такой на всю округу, своих — никого. Так я-то тоже не совсем, кхм, обычный. Все мои родственники, что от книг, что от людей шарахаются, а мне с малолетства нравилось и читать, и с людьми общаться. Поэтому я от своих ушёл и ни разу не пожалел. И людям я пригодился, и никто мне мозги не пилит, что я фигнёй какой-то занимаюсь. Сокджин тут не считается, он может ворчать, но чтоб пилить меня всерьёз… Не, такого не помню.       Чонгук поперхнулся пивом.       — Я об этом думал, — признался. — Что странно, что ты тут один и среди людей. Но хорошо устроился. Монаха к рукам прибрал, — засмеялся над собственной шуткой.       Намджун почесал в затылке, посмеявшись вместе с ним.       — Сложно сказать, кто кого прибрал. Ты ж видел нашу разницу в размерах? Я даже, когда влюбился по уши, раздавить его боялся и отмораживался, как дурак.       Чонгук вдруг понял, что ни разу не задумался об их размерах и сопутствующих проблемах для разного рода взаимодействия.       — У тебя были причины. — Он попытался не смеяться, покраснел от усердия и всё-таки залился хохотом.       — Ещё бы! — Намджун довольно сощурился. — Хорошо, что люди придумали разные позы, — и запил свои откровения большим глотком.       — Будто великаны не очень изобретательны, — поддел Чонгук беззлобно.       Хотя ничего такого он о них не слышал или не встречал, в отличии от оборотней, вот кто настоящие извращенцы. Но и великанов-то кроме Намджуна он близко не встречал.       — По сравнению с людьми — не очень-то, — заметил Намджун.       Когда пиво в бутыли закончилось, да и еда тоже, он заказал ещё. Долго они так сидели, кажется, даже всё не осилили. Потом напомнил Чонгуку, что тот хотел купить домой, отнести помог, проводил, ещё и про деньги вспомнил.       Конечно, оплата была скромной, если сравнивать с Коконом, но тут всё дешевле само по себе было. Едой Намджун их пока снабжал, а потом и Чонгука собирался приобщить к её добыче.       Заходить в дом не стал, Тэхёну через Чонгука привет передал, заявил, что искатель классный мужик. Добавил, что скоро ещё зайдёт и потопал наверх, к своему «монаху». Конечно, пошатываясь, всё-таки не железный. Но Чонгук, кажется, был в несколько раз пьянее.       Тэхён осознал, что наконец-то стал отслеживать дни.       Раньше вот в этом никакой нужды не было, дня рождения своего он не знал, а всякие общественные праздники часто встречал не дома, поэтому и не праздновал, какой смысл делать это в одиночку.       Теперь вот, поселившись здесь, вдруг нашёл у Намджуна календарь и стал отмечать, какой сегодня день, сколько они тут уже провели. Зачёркивал прожитые и отсчитывал, сколько осталось, допустим, до дня таяния снега. Это был единственный день в году, когда всё вокруг и правда таяло, дети радовались и выбегали из домов попрыгать по лужам, а родители пекли пироги в форме светила, которое было ближе всего к их краям и грело их весь день.       Тэхён решил, что нужно спросить, когда день рождения у Чонгука, он ведь до сих пор не знал, а вдруг скоро? Нужно ему что-то в подарок приготовить. Одним вкусным ужином, чистым домом или горячей постелью явно не обойдёшься. Кое-что быстро пришло ему в голову, правда, стоило подумать над реализацией.       К Сокджину в тот день он так и не пошёл. Во-первых, метель началась, во-вторых, Чонгук всё не возвращался. А вдруг вернётся поздно и его не найдёт? Волноваться будет.       Поэтому Тэхён просто ждал его у большой каменной печи, щедро растопив её. К счастью, в доме Намджуна были ещё и книги, половину из них он уже читал, но всё-таки нашёл для себя кое-что интересное. А в тепле и ожидании не заметил, как заснул, уронив книгу и привалившись к пустому креслу головой, сидя на чьей-то пушистой шкуре у огня. Ему снова снился Чонгук, который был невероятно счастлив, держа на руках маленькую черноглазую девочку с крохотными озорными хвостиками. На лице спящего появилась умиротворённая улыбка.       Чонгук ещё постоял, пока Намджун уходил, не провожал, пытался окружающий мир замедлить, а то тот вздумал танцевать вокруг искателя. Когда в глазах немного прояснилось, он закрыл дверь и наугад пошёл искать, где заснуть. На самом деле проблем с памятью у него не было, не считая один инцидент, но это не его вина, так что память у искателя работала как надо, даже у пьяного. Рефлексы, видимо, тоже, потому что спящего Тэхёна он заметил и остановился. Развернулся всем корпусом, чтобы лучше рассмотреть, может танцы вокруг составили его образ на потеху.       — Тэхён? — позвал Чонгук, когда решил, что тот настоящий. — Просыпайся?       Сделал к нему пару шагов. Ещё и ещё. И ещё. Чёрт бы побрал этих великанов и их дома! Наконец он навис над Тэхёном и остановился. Пол стал мягким и приглашал его прилечь тоже. Чонгук моргнул.       — Пойдём спать не на земле, — протянул он.       — Чонгуки-и, — отозвался Тэхён даже раньше, чем проснулся.       Раньше, чем открыл глаза, потянул его к себе, тёплый и разнеженный, а всё равно настойчивый, ведь не успокоился, пока тот не оказался лежать рядом.       — Замёрз, — констатировал, всё-таки просыпаясь и засовывая его красные от мороза руки себе под кофту. — И пахнешь вкусно. Ты ужинал? — медленно моргнул, разглядывая его.       Чонгук кивнул с улыбкой человека, который познал высочайшую степень удовольствия, кривоватой, правда. Хлопнул ресницами пару раз и головой Тэхёну на плечо повалился.       — И пил, — хихикнул всё с тем же удовольствием. — Х-хорошо.       — Пытался перепить великана? Глупый! — Тэхён сам расплылся в улыбке. — Давай тут полежим? Тут тепло и мягко.       Принялся гладить его по волосам, решив отложить вопросы по поводу дня рождения на более трезвый момент.       Чонгук попытался вспомнить, удалось ли ему или он эту мысль оставил, когда увидел их кружки. Но пили-то они одинаково, и он дошёл на своих двоих.       — Полежим, — вздохнул. Слово не вспомнил, повторил.       Тэхён умиротворённо вздохнул. В огромном доме с двумя спальнями и гигантскими кроватями уютнее всего было сейчас и здесь: в мехах, у огня.       За окном завывал ветер, уличный воздух трещал от мороза, а здесь было тепло и спокойно. Почему-то Тэхён подумал, что после появления Чонгука в его жизни он перестал раскрашивать руки, не прятал их. Перестал принимать какие-то решения с помощью обычной монетки, взвешивал их тщательнее и обдумывал.       Сейчас не нужно было ничего искать, не решать никаких вопросов, просто гладить Чонгука и слушать его дыхание, быть с ним, не тревожа разговорами, обсуждениями прожитого или предстоящего. Просто чувствовать чистоту момента и удивляться, что в нём так хорошо.       Все проблемы и неурядицы, всё то, что могло ждать их в дальнейшем, и то, что не решено — всё это было оставлено за дверью до завтрашнего дня или какого-нибудь ещё. Здесь и сейчас этому всему не было места, только ощущение тепла и благодарности за то, что есть Чонгук.       Тэхёну хотелось, чтобы тот тоже чувствовал что-то подобное.