Баланс

      Юнги постучал в комнату Чимина и вошёл. Внука не увидел, но присутствие почувствовал.       — Уведи Хосока сегодня из дома. Допоздна. — Он сложил руки за спиной, на лице ничего не читалось, только морщинки вокруг глаз выдавали, что он с собственным решением не до конца согласен.       — Уведу, раз ты просишь, — отозвался Чимин после недолгого молчания, а потом проявился, очень внимательно заглянул в его глаза. — Не хочешь, чтобы его видели?       — Чтобы он видел. — Взгляд Юнги стал пространственным, он смотрел сквозь стены и деревья. Ветки покачнулись, цветки на них вмиг стали тяжелее.       Чимин лишь усмехнулся, но больше ничего не спрашивал. Ещё до обеда их с Хоби в поместье уже не было. Ничего сложного — Чимин любил гулять и умел уговаривать. Да и Хосоку хотелось куда-нибудь выбраться, лучше всем вместе, конечно, но Юнги часто бывал занят своими делами, не удивительно, что сегодня не смог к ним присоединиться.       Скрыть их следы в доме было не так сложно, Юнги это сделал не задумываясь: спрятал ракушки на двери шкафа в спальне, с кровати убрал все напоминания, что спит не один. Комната вдруг стала стерильной, как до появления Хосока. Все его вещи тоже исчезли.       Еды наготовили, как для приёма какой-нибудь делегации. Юнги не стал участвовать в сервировке, оставив старушке заняться столом. Переодел свой ханбок, на почти такой же, посвежее, волосы собрал так туго, что глаза невольно «распахнулись».       Сначала у него над ухом прозвенел тонкий колокольчик, потом его локтя настойчиво коснулась рука.       — Ждал, — услышал он затылком самодовольный тон. Отвечать не подумал, и так очевидно.       — Не думал, что доживу до приглашения. — Чёрный демон в отличии от него был слишком доволен, без украшений в волосах, сами волосы ровным полотном скрывались за плечами.       Ханьфу глубокого чёрного цвета, с белыми журавлями. Шёлковые нити, из которых они состояли, будто пропитались светом, словно издёвка — тьма, держащая белоснежных птиц, сотканных из света.       — Я был занят. — Юнги повернул к нему голову. — Стол уже накрыли.       — Скажи им накрыть в саду. — Демон начал в своём привычном тоне, но в конце интонация перешла в вопросительную. Юнги кивнул.       Он не стал вести гостя через свою спальню, вырубив отдельную комнату на сегодня, выходящую в сад. С полотнами картин, которые собирал ещё лет тридцать назад. Журавлей на картинах было больше всего. Часть из них были подарками.       В саду накрыли стол, появились кресла, большая сакура развесила свои ветки, скрывая их от посторонних взглядов.       — Должен признать… — Юнги положил руки на стол, но тот вдруг изменился в размерах, стал невероятно узким, в расстояние одной ладони между ними, блюда повисли в воздухе, —… что испорчу нашу прогулку разговорами о рабочем.       Чёрный демон хмыкнул, твёрдая линия его челюсти была расслаблена, и почему-то привлекательна. Юнги этого не заметил.       — Я так и знал, что не достоин твоего внимания сам по себе.       Юнги и бровью не повёл.       — Я никогда не забуду, что ты сделал для меня. — Он задумчиво погладил подбородок.       Вдруг стол, еда, кресла исчезли, а оба демона стояли под ветвями сакуры. Чёрный поднёс руку белого к своему лицу.       — Ты очень жесток со мной, что я готов стать мелочным и припомнить тебе услугу. Лишь бы получить твоё внимание должным образом.       Юнги внутренне скорчился, но внешне остался самим собой, даже руку не вытащил из чужой хватки.       — Мне не нужно припоминать, и моё внимание не настолько ценное. Но ценно то, что я скажу, или, скорее, то, что я готов отдать.       Чёрный демон плотоядно улыбнулся. Его большие раскосые глаза напоминали драконьи, он над Юнги нависал в силу своего роста, но белый демон на него смотрел, будто они равны. Тишина повисла на минуту, в которую чёрный успел обхватить запястье Юнги своими длинными пальцами, неизвестно когда успев отодвинуть рукав.       — У Хосока в проекте «Жемчужины» был помощник, потом его перевели в обычные селекционные, набираться опыта. Недавно я обнаружил его и заинтересовался его талантом.       Чёрный демон оскалился, он прекрасно знал жгучий интерес Юнги к разного рода талантам.       — Мальчишка толковый, хоть и юный. Думаю, что мог бы его перевести в лабораторию совета.       — Если… — Чёрный демон приподнял бровь.       — Если ты согласишься покровительствовать мне. — Это был какой-то нижний регистр голоса Юнги, которым тот пользовался очень умело.       У чëрного демона вырвался смешок, тоже слишком самодовольный, будто он вечность ждал таких слов.       Он нарочито медленно окинул Юнги взглядом, которым смотрел сквозь одежду, через все её слои. Разглядеть под нижними штанами Юнги не дал. Когда гость обнаглел, чтобы попытаться, Юнги нахмурился.       — Цзу И.       — Не сердись, — рассмеялся тот, губами коснулся запястья.       Юнги приложил титаническое усилие не сломать ему конечности и не закопать прямо тут. Хотя, чтобы это сделать, ему бы пришлось сильно постараться.       — Я должен увидеть его. Гата проверит, насколько он хорош.       Юнги внутренне хмыкнул. Конечно, он захочет сам проверить Чимина, но Юнги знал на что способен внук, потому легко кивнул. На миг зрачки чёрного демона стали вертикальными и вернулись в обычную форму.       — Я направлю его к вам. Ему нужен провожатый, чтобы не случилось чего раньше времени.       Цзу И прижался носом к запястью Юнги и шумно вдохнул запах цветущей груши.       — Раньше я думал, что хурма шла бы тебе больше, — злосчастное местечко погладили с нажимом. — Но груша свела меня с ума.       Чёрный демон выкрутил запястье и вцепился в него зубами.       Юнги очень постарался, чтобы его не стошнило прямо тут, но знак был хороший. Дальше он думать не стал, а даже попытался придумать, что получил удовольствие от насильственных ласк.       — Я рад, что ты выбрал меня для своей просьбы! — Цзу И вложил свои длинные пальцы в широкую ладонь белого демона. — Но огорчён, что испортил мой визит. Я приду снова.       Юнги кивнул. Один из рукавов его ханбока безнравственно оторвали.       Прозвенел колокольчик, и белый демон под сакурой стоял один.       Он избавился от всего ненужного, выбросил всю еду, вернул на место присутствие внука и Хоби, сменил ханбок и пошёл готовить ужин к их возвращению.       Они вернулись поздно, глубокой ночью. Хосок еле стоял на ногах и вовсе не от пьянства, Чимин ведь не позволил ему где-то долго засидеться, замотал так, что единственным желанием было рухнуть в кровать, лицом вниз и больше не соглашаться на такие авантюры в ближайшую сотню лет.       — Я сейчас просто развалюсь, не удивляйся, — выдохнул он, найдя Юнги уже в спальне. — Чимин как с цепи сорвался, туда хочу, сюда хочу, будто он без меня не может! Мы оббегали весь город вдоль и поперёк, думаю, что меня никто не узнал и не заметил просто потому, что мы слишком быстро носились. — Кажется, он не мог притормозить просто по инерции. Получилось только, взяв Юнги в объятия. — Я никогда не чувствовал себя таким… старым.       Юнги обнял его плечи.       — Считай, что так он хотел наверстать время с тобой своего короткого детства. Или чтобы ты почувствовал себя старым.       — Ты тоже выглядишь уставшим? — Слегка удивлённо, вопросительно получилось, когда Хосок наконец разглядел его лицо. — Снова совет?       Юнги коротко посмотрел на него, кивнул и перевёл взгляд на ракушки, подаренные внуком.       — Я должен отправить Чимина к ним, он пройдёт проверку, и тогда мы перейдём к следующей части плана. Я собираюсь сказать им, что он полукровка. Недостаточно для полного доверия, но хватит, чтобы его не презирали и дали проявить некоторую силу.       — Я понял, он чувствует это и решил сожрать побольше моих сил, чтобы быть во всеоружии. — Хосок покачал головой, слегка улыбаясь. — Не волнуйся за него, он справится. Уверен, что справится.       Юнги провёл по его виску.       — Я тоже так думаю. Кошка слишком слаба, чтобы учуять его. Демон из совета — огненный. Чимину не страшны огнедемоны. Но я подумал, что тот будет заинтересован, если узнает, что не сможет оставлять на теле Чимина ожоги.       — Всё-таки как хорошо ты на меня действуешь, ещё пять минут назад я думал, что упаду на пороге, а теперь могу сделать вот так. — Хосок снова приподнял Юнги на руки, чтобы уложить в кровать. Хорошо, что далеко идти не нужно. — Главное, чтобы этот интерес не стал… Чем-то большим? — Внезапно подумал об этом, зная умение Чимина очаровать любого встречного.       Юнги молча обвил его шею руками. На самом деле, на это он и рассчитывал, на похоть Цзу И, которая временно ослепит его и даст Юнги провернуть свою часть плана. Огню с Чимином не совладать, но Цзу И был действительно силён, против него в открытом бою можно не выстоять.       Если не ударить в шею. Юнги погладил кольцо проклятий на бедре.       — Это твоя участь, — растягивая слова, ответил он Хосоку. — Всегда быть в состоянии носить меня.       — Мне не доплачивают за должность носильщика! — Тот забавно вытянул губы, словно капризничал. — Но она приятная, не спорю.       — Кажется, я тебе переплачиваю. — Юнги притянул его к себе ближе. — Вот настолько.       — Насколько-насколько? — уточнил Хосок, наваливаясь на него очень приятной тяжестью и замирая в нескольких миллиметрах от поцелуя.       Для полноты ощущений нужно было захватить руки Юнги и приподнять над головой. Хосок уже плотоядно облизнулся, ожидая или ответа или поцелуя, как вдруг пальцы почувствовали на белой коже что-то твёрдое и отличное от всего остального тела по температуре. Он приподнялся на одной руке, рассматривая этот участок кожи.       — Юнги? Кто-то тебя укусил? — Брови взлетели вверх, а во взгляде пропало желание, сменившись беспокойством.       — Не сильно, — демон не стал врать.       Всё ещё держал его другой рукой за шею и опять потянулся, не обращая внимания на зудящий след и Хосока возвращая к прерванному.       — Кто? — Теперь тот прищурился. Он доверял Юнги, безусловно, но готов был вырвать все зубы любому, кто оставил на этой коже след.       Юнги посмотрел ему в глаза. Морщинка между бровей красноречиво намекнула, что он бы рад не называть.       — Огнедемон, — просто ответил.       Заставлять ждать ответа не хотел, а метаться было ему не свойственно.       На его коже огнедемон следы оставлять мог без особых препятствий, если сумел дотронуться.       — Оно не беспокоит, скоро пройдёт.       Хоби скатился вбок, чтобы удобнее перехватить руку, рассмотреть ещё раз.       — И с какой стати он это сделал? С какой целью? — Как жаль, что он не умел лечить руками, стёр бы этот след немедля. — Почему ты ему это позволил?! — выдохнул уже в сердцах, действительно волнуясь за Юнги.       — Так было нужно, — белый демон ответил на последний вопрос.       Посмотрел на Хосока красноречивым взглядом, мол, больше нигде ничего нет.       — Я просил покровительства, для вступления в совет. Не мог же я его ударить, хотя очень хотелось.       — И как далеко он может зайти в своём покровительстве, прежде чем ты решишься его ударить? — Хосок хмурился, садясь, но не отпускал руку Юнги, сжимал его запястье повыше укуса, словно хотел с ним что-то сделать, но не мог.       На колкий вопрос Юнги ответил удивлённым взглядом.       — Он не будет меня насиловать, если ты об этом, — как-то резковато сказал он. — Сотню лет держал его на расстоянии и дальше смогу.       Он бы и рад стереть след с кожи и никогда не посвящать в это Хосока, но огнедемоны лучше всего оставляют свои следы на белоснежных покровах.       — Хочет, чтобы ты отдался по желанию? — низко, хрипло, но прямо уточнил тот.       Юнги поджал губы и кивнул.       — Как видишь, оно не появилось. И не появится.       След начинал зудеть и немного жечь, теперь он протестовал на близкое нахождение Хосока к Юнги.       Хосок рыкнул и прижался губами повыше укуса, к белому, нетронутому месту, их жгло огнём, который так просто не мог быть затушен.       Юнги вздрогнул по-настоящему, почти отдёрнул руку, но вовремя удержал на месте.       Он вины за собой не чувствовал, но и масла в огонь подливать не хотел, потому и замер, давая Хосоку делать, что хочет.       — Я не отдам тебя! — Тот тряхнул волосами, давно бы стоило их уже подстричь. — И больше не позволяй этого с собой делать. Пожалуйста, — снова рыкнув, он отпустил наконец руку Юнги.       Нужно было вернуться в прежнее положение, только теперь напряжённым, как струна.       — Я и не собирался отдаваться, — демон фыркнул.       Он не очень хотел вставать перед таким выбором: получить желаемое, немного перетерпев игрища огнедемона, или найти несуществующий способ отвадить его, особенно после своей просьбы. Если бы этот способ существовал, Юнги бы его уже нашёл, за сотню лет-то.       — Хоб-а, — протянул он, оказавшись вплотную к нему. Что скрывать, эта собственническая замашка Юнги удивила немало.       — Что? — Опираясь на руки по обе стороны от головы Юнги, тот завис вот так, пожирая его взглядом.       Именно собственническим, иначе не назвать.       — Ты единственный, кого я хочу. — Демон вытащил рубашку из его штанов.       Хосок оскалился, не меняя положения, сжимая пальцами подушку.       — Повтори! — Медленно моргнул, будто питался не душами, а вот такими признаниями.       Юнги смотрел прямо и с вызовом, который сменился на нечто тёмное и глубокое.       — Е-дин-ствен-ный, — повторил, будто только что это слово придумал специально для него.       Прибегнув к самому нижнему регистру своего голоса, который раньше не использовал никогда, не то, что вот так.       Хосок застонал, не сдерживая этот звук внутри себя, сглотнул уже после, словно слово повисло в воздухе и дождалось, когда его проглотят.       Он оставил свою рубашку на его совести, а сам занялся нижней частью одежды на них обоих. Слишком резко, нетерпеливо стянул свои штаны полностью, а с Юнги — только до колен. Снова навалился сверху, плотно прижимаясь бёдрами, членом — к члену, делая короткий сильный выпад.       — Если ты скажешь так ещё раз, я могу кончить. — Кажется, пошутил, потому что хохотнул после, но совсем не весело, скорее, восхищённо. — Интересно, а я могу приблизить тебя к оргазму только словами?       Юнги неопределённо пожал плечами. Никогда не задумывался об этом.       Провёл по рубашке всей пятернёй, прикосновение было невесомым, зато на рубашке оставило следы как от когтей, сделав её совсем непригодной для носки. Как только она перестала мешать, уложил обе холодные ладони на пояс по бокам.       Хосок лишь едва заметно вздрогнул, но руки Юнги о его тело быстро согревались, он знал это.       Своими руками он его почти не трогал, но телом — да, накатывал на него волнами, сначала размеренными и медленными, а потом всё сильнее вжимал в кровать, словно у них уже происходил полноценный секс.       Вряд ли это приблизило бы Юнги к оргазму или просто большему возбуждению, но Хосок замурлыкал мотив старой песни, под которую они впервые это делали в тёмной подсобке своего любимого бара. Она звучала из зала, но даже там её хорошо было слышно. Даже сквозь их тяжёлое дыхание и стоны, потому что Хоби тогда ловил её ритм, и словно они танцевали, а не трахались в первый раз. Он её помнил и не забывал никогда, а сейчас заставлял Юнги вспомнить, как это было, спускаясь пониже к уху и напевая ниже, глубже, задевая его губами.       Юнги хотел ловить его всего, и напеваемый мотив, и ритм его бёдер. Собственные ноги были в плену, нельзя было обхватить Хосока ещё и так, выгибался под ним, стараясь прижаться теснее. Песня так живо играла у него в голове, будто взяли и поместили, а она ожила с картинкой из прошлого. С чего нечто серьёзное между ними и началось.       Он погладил Хосока по спине.       — Захотел, как ты улыбнулся своей чëртовой улыбкой. А светил ты ей везде и всюду.       — Для тебя в том числе-е, — нараспев отозвался Хосок, вновь поймав его руки и крепко захватывая, улыбаясь не менее ярко, чем тогда, а может даже и больше.       Он приподнял голову Юнги и сложил там под ней его ладони.       — Держи так и не вздумай опустить!       Белый демон в распахнутом халате и со спущенными штанами лежал, как на курорте, в такой позе.       Хосок полюбовался им немного, не теряя улыбку, а потом нырнул ею к груди, обжигая белую кожу, словно «солнечной» эту улыбку не просто так прозвали.       Юнги послушался, руки удержал.       Поперхнулся собственным смешком, тот встал комом в горле и растаял, осел немного ниже и не давал что-либо сказать, только вздыхать позволил. Юнги под ним исполнил танец змеи в укороченном варианте.       — Ты выбрал себе самое горячее тело в этом мире, — заявил Хосок куда-то чуть повыше пупка. — С ума схожу, просто глядя на него. А вот так…       Он не договорил, нырнул ещё ниже и заглушил свой стон в коже бедра, с внутренней стороны, стянув штаны пониже, чтобы шире развести ноги.       От комплимента у Юнги вспыхнула шея. Ему нравилось его тело, он считал, что оно подходит, как нельзя лучше. Знать, что Хосок считает его горячим и так реагирует, оказалось слишком приятным. Он перевёл дух, хотел сосредоточиться на его плавных движениях, как был распластан. Юнги бы засмеялся от того, насколько было приятным так перед Хосоком оказываться. Раскрытым.       Бёдра дёрнулись на прикосновение, то ли пытались вжаться в него ещё больше, то ли задушить пытались.       — Не знаю, как от слов, но от моего языка ты точно сегодня кончишь, — хмыкнул Хосок, сдëргивая штаны целиком, потому что ноги Юнги должны были оказаться у него на плечах немедленно.       Бёдра — повыше, обхватив руками и придерживая. Губами по самой нежной коже, совсем не нежно, жадно, словно на них была живительная влага. После горячего и влажного языка — очень даже была.       Юнги хотел схватиться за собственные бёдра, но руки были в том же положении, в каком оставили, и он не стал их убирать, сильнее вцепился в свои волосы и одобрительно промычал.       — Кажется, в твой язык я влюбился раньше, чем в тебя, — Юнги сказал медленно, будто воздух берёг, или слова оказались дорогими. Жар, исходящий от рук Хосока, передавался его коже, только стоило прикоснуться и подержать так немного. Бледная грудь покрылась розовыми пятнами, а рот остался приоткрытым.       Хосок что-то промычал, но это его вполне устраивало, его язык тоже любил Юнги и сразу влюбился, стоило первый раз прикоснуться, ведь не только аромат или вид сводили Хосока с ума, но и вкус Юнги, особенный, терпкий и немного сладковатый, ни у кого такого не было. Особенно там — внутри, где Хосок скоро дразнил его самым кончиком, размазывая по входу в его тело свою же слюну.       Юнги удерживал себя от того, чтобы зажать бёдрами его голову, так и шею свернуть недолго или помешать довести начатое до конца.       Он застонал, отдавая первую порцию напряжения, что поселилось у него в груди, как только штаны были спущены. Кажется, жар распространялся снизу вверх и зависел исключительно от усердия Хосока.       Белый демон любил свои тренировки по утрам, помимо всего прочего, они делали из его живота красивый пресс, не настолько рельефный, но чётко очерченный, словно индикатор его восприятия ласк, от расслабленного до каменного состояния.       Хосок не мог сейчас его увидеть, но чувствовал, чувствовал каждое изменение, каждую мышцу, которая отзывалась на него. Довольно жмурился, раскрывая половинки пошире и проникая глубже своим горячим и мокрым языком. Он обожал, когда Юнги так стонет, выражая свои ощущения, но ему всегда хотелось громче и больше, этими звуками он тоже питался.       — Я хочу потрогать тебя, — Юнги выпустил воздух сквозь сжатые зубы.       Слова повисли над ним, как маленькие маячки, лови и снова заставляй их услышать. От языка Хосока он чувствовал себя слишком податливым, слишком желающим получить всё, что причитается. Толика мурашек прошлась по внутренней стороне бёдер, свела их в невозможности пошевелиться, комок удовольствия разбился о низ живота.       — Когда кончишь, тогда и потрогаешь, — пришлось оторваться, чтобы ответить. — Не смей убирать руки из-под головы до этого момента. Если придётся мучить тебя до утра, я это сделаю. — Так удачно подвернулся член Юнги, прямо под язык.       Его Хосок тоже не оставил без внимания, но больше дразнил, чем дарил полноценную ласку, кружил вокруг и заставлял его дёргаться от возбуждения.       Юнги недовольно что-то там буркнул. Снегом засыпать пригрозил. Запротестовал вполголоса, до утра так терпеть у него член отвалится. Его человеческое тело может и выносливое, но напрямую связано с эмоциями демона. А те раздирали его изнутри и требовали дать им выход. В груди заныло, потянуло за невидимые ниточки, и Юнги всё же дёрнул бёдрами, выпрямил ноги, распластался будто бы больше. Хотя куда больше, его стройное тело и так выворачивалось как могло. Серые глаза потеплели, теперь оттенком напоминая жидкое серебро, горло сдавил один из низких стонов, который он буквально выплюнул.       Хосок собрал с головки его члена немного смазки, разбавил со своей слюной и снова нырнул обратно, раздвигая ещё сильнее и проникая ещё глубже, врываясь языком в Юнги, по-хозяйски нагло. Он бы забрался в него всем, чем только можно, дразнил и распалял, ему так жарко было самому от мысли, что Юнги весь в его власти. Вскоре язык сменился большими пальцами, сразу двумя, так удобно, подготовив, Хосок при этом щедро лизнул мошонку Юнги и втянул её в рот.       Демон застонал громче, устремился к Хосоку всеми мыслями, не только телом. Удовольствием прошило насквозь. Он конвульсивно дёрнулся, потянуться пытался.       Потребовал бы к себе, очень хотелось сойти с медлительного темпа, самому прикоснуться — заартачился. Губу закусил, бёдра насильно расслабил, но видел всё прекрасно.       Хосок снова оторвался, чтобы полюбоваться им, всем его видом, открытым и требовательным, но пальцы из него не вытащил, растягивая ими. Улыбнулся так убийственно, как Юнги и нравилось, демонстрируя собственное упоение процессом, снова нырнул, на этот раз чётко — к члену. Захватил его без помощи рук и погружал глубже, даже не теряя улыбки.       Юнги сладко выгнуло, распяло всеми ощущениями за раз. Он больно прикусил губу, вырвавшийся звук обозначил, что он наконец дождался и этой части. Руки затекли, плечо заломило, но улыбка Хосока отвлекла.       Все его ощущения обострились, он прикрыл глаза и шагнул в круговорот. Испарина покрыла тело, будто он трудился, а не Хосок, узел в животе становился тугим и тяжёлым.       Тот продолжал держать его бёдра на весу и даже не думал вынимать из него пальцы, пусть так было не слишком удобно двигать ими, скорее, он просто проталкивал их всё глубже, пока забирал член в плен своего рта.       Улыбка не пропала, она повисла где-то в воздухе, губы сомкнулись плотным кольцом у основания, язык совершил какой-то фокус там, за пределами видимости.       Юнги его почувствовал, воздух из лёгких растерял, демон задышал низко и часто.       — Быстрее, — хрипло сказал он, пытаясь то ли от пальцев уйти, то ли насадиться больше.       Замаячило долгожданное освобождение, обожгло, и Юнги нетерпеливо заёрзал.       Хосок жадно взглянул на него, плотнее схватил бёдра, удерживая, контролируя их и фиксируя. Но не медлил, сам уже не мог остановиться, забирал не менее жадно и не терял контакта глазами, внутри него всё скручивалось от желания взять Юнги по-человечески сейчас же, но нет, сначала тот всё-таки кончит вот так, а потом уже Хосок на нём оторвётся.       Демон раскинул ноги, бледные бёдра, с кольцом проклятий на одном, которое носил, не снимая. Онемевшими пальцами держался за собственные волосы, когда ритм внутри него стал отбивать чёткий отсчёт.       Он отзывался и подчинялся Хосоку. Его бросило в ненасытность партнёра, втолкнуло туда и удержало, он издал чистый сладкий стон, прежде чем кончил вот так, от всего сразу.       Всё, что попало в рот, Хосок тоже проглотил с обожанием. Он не дал Юнги даже отдышаться, не мог остановиться, навалился на него, направив вместо пальцев уже свой член, сам дышал загнанно и стал втрахивать его в постель, как будто они уже полночи только так это и делали.       — Можешь… Потрогать, — разрешил, скалясь сверху, а скоро сорвался на стон, когда вошёл до конца.       Юнги осторожно убрал руки, которые стали тут же покалывать маленькими иголочками. Протянул и вцепился в плечи Хосока. Изначально он хотел потрогать что-то в районе живота или ног, но сейчас удобнее были плечи. Вонзил свои подпиленные ногти в кожу и сжал, несмотря на боль в пальцах.       Юнги чувствовал себя раскатанным, хотя отчасти так и было. Оргазм всё ещё заставлял бродить внутри негу, заставляя её воздушно пузыриться, а Хосок эти пузыри лопал нещадным натиском. Тот зарычал, потому что гнал сам себя, не жалел не только Юнги, но и своё тело. Приник к его губам и слегка сбавил обороты, а то так и сердце могло остановиться. Язык Хосока, конечно, был у Юнги во рту, на нём ещё был привкус демонической спермы.       Юнги вылизывал себя с его языка, чувствовал при этом всю порочность, но остановиться не мог. Он держал его голову пришедшими в себя пальцами, удерживал в нужном себе положении, а когда вылизывать закончил, демонстративно простонал ему в рот, нарочито протяжно и требовательно.       — Ещё? — усмехнулся Хосок прямо ему в рот. — Быстрее? — Ты же можешь быть грубее! — Юнги поймал его дыхание, распробовал и проглотил. Ноги его давно обхватили, сжимали, как капкан.       Если понадобится, Юнги его к себе пригвоздит, как в старые добрые, когда Хосок шевельнуться не мог, всецело приклеившийся к Юнги.       — Встань. — Хосок еле выкрутился из его захвата, шлёпнув по бедру.       Не дожидался, пока Юнги поднимется, дёрнул его за собой и поставил на пол, на коленки. Подтолкнул в спину, чтобы он лёг верхней частью корпуса на кровать, ввинтил в него пару пальцев, едва смочив слюной, словно проверял, насколько в таком положении будет легко входить, а потом вошёл снова, в полу-приседе, упираясь собственными коленями о ту кровать, которая задрожала от каждого его выпада.       Юнги ткнулся лбом в собственные руки, дыхание было тяжёлым. Член снова встал и тёрся о кровать, демон сморщился от мимолётной боли. Член был зажат между ним и кроватью и отлично попадал в трение, бёдра попадали по бёдрам, перед глазами собирались яркие точки.       Хосок вновь захватил его руки, заставив завести назад, так что упираться лбом Юнги пришлось в одеяло. И даже при этом он схватил их так, скрестив за спиной демона, что не потревожил ещё не заживший укус — Юнги и так хватало ощущений, потому что Хосок снова гнался за чем-то потусторонним, почти задыхаясь от самого себя и не успевая даже стонать, всё откладывая на самый пик.       У Юнги сводило плечи, но он расслаблял их, как мог, пытался упереться ими, чтобы голова не ездила. Жёсткие толчки лишь подталкивали его зажмуриться и поймать ещё больше ярких вспышек, узел в животе тянул вниз. По венам текла не кровь, а сливовое вино, будто туда взбрызнули, и теперь оно пьянило каждый раз, когда Хосок срывался.       — Держи руки сам, — сказал тот, слегка распрямляясь, чтобы вновь зафиксировать его бёдра и найти самое лучшее положение, в котором собирается дойти до финала.       На Юнги при этом словно каменная плита упала, хотя Хосок не нажимал на спину, но так смотрел, что и не двинуться. Любовался, как капельки пота выступают на бледной коже и сверкают, словно драгоценности. Где-то уже ближе к концу, он сел на собственные ноги, даже не сняв Юнги со своего члена, а его дёрнул, насаживая до предела, впился поцелуем в любимое плечо, вслепую нашёл член Юнги и задрочил его, чтобы догонял, плотно и быстро. Кончил в него, но двигаться не прекратил, подкидывая на себе.       Юнги запрокинул голову, руками поглаживал внутреннюю сторону бёдер, своих. Прерывистое дыхание вырывалось у него изо рта. Он вот-вот растёкся бы на Хосоке, наплевав на всё остальное, но оргазм накрыл внезапно, яркие вспышки взорвались, заставив зажмуриться. Белый демон замер на секунду, насадился глубже некуда и кончил Хосоку в руку, назвав его по имени едва слышно.       Откинулся назад с резко поднимающейся и опадающей грудью, глаза отказывались открываться, а тело утонуло в неге.       Даже сейчас у Хосока осталась маленькая толика силы, чтобы подхватить Юнги и вернуть обратно в кровать. Все эти замены простыней и ванные могут немного подождать, пока они оба вспомнят, как нормально дышать.