Баланс

      В какие сроки стало известно, непонятно, но Гата была вне себя.       Шутка ли, пришёл здесь без роду без племени, и первый гибрид получился в ничтожных условиях. Цзу И на шипение кошки не обращал внимания, даже наслаждался, как она ходила из угла в угол, размахивая хвостом. Когда кошка ушла, он решил лично сообщить новости Юнги.       Он в последнее время наслаждался новоприобретённой привычкой делать это самому. Причём не в самые удобные порой часы.       Юнги вместо прогулки по саду сидел в малом зале и слушал портрет чёрного демона.       — … человека, — закончил портрет.       — Важного? — без особого интереса спросил демон.       Портрет отрицательно щёлкнул языком. Юнги подарил ему взгляд, который ясно говорил, что его хозяин не понимает, зачем ему тогда сообщают эти новости. Портрет хмыкнул, на левой щеке появилась ямочка.       — Ты не говорил, что он может быть опасен для обычных сотрудников.       — Полукровка. — Юнги пожал плечами и опёр локоть о подлокотник кресла. — Ты знаешь, что демоническая половина сильна и берёт верх над человеческой.       — Он казался слишком человечным. — Ухмылка чёрного демона стала шире.       — Разгляди ты что-то помимо его тела, увидел бы дым его ауры. — Юнги скучающе положил подбородок на ладонь.       — Не мне тебе говорить, если демон не поддаётся своей настоящей стороне, его сила иссохнет. Не хочешь, чтобы он практиковался на работниках — дай свободу и возможности.       — Как ты Хосоку?       — Как я Хосоку.       Юнги немного подумал, выпятив губы.       — Если ты хотел вторую безмозглую кошку, верни мне его, и пусть она тебе поёт о чистоте крови.       Портрет захохотал.       — С возрастом ты стал такой недоверчивый.       Юнги не обратил внимание, разглядывая статую в другом конце зала.       — Он создал гибрида из ничего.       Портрет смотрел на Юнги внимательно. Тот не двинулся. Белые пряди, идеально уложенные у лица, держались в одном положении.       — Это ты с возрастом стал недоверчивый. Я говорил, что он был в проекте «Жемчужины» и в селекционных. Зачем мне подсовывать тебе слабое существо.       — Чтобы удовлетворить меня? — Цзу И опять хохотнул.       Юнги внутренне раздражённо сжался. Он не мог открыто хвалить внука, не мог открыто сказать заносчивому демону о том, как талантлив и силён Чимин, однако ничего не мешало ему втыкать иголки в самолюбие демона.       — Хватит с тебя того, что я стерпел главенство кошки над своим человеком.       — Я сказал ей, чтобы не трогала его.       Юнги удивлённо приподнял белую бровь.       — Он демон… Юнги, — чёрный произнёс его имя отдельно. — Кошки не могут приказывать демонам. Даже полукровкам.       — Хосок тоже полукровка, — напомнил Юнги.       Цзу И сморщился.       — Он не рождён им. По праву рождения Пак Чимин выше любого искусственного полукровки. Я чту баланс и законы.       Юнги внутренне усмехнулся. Знал бы чёрный демон, насколько выше Чимин по праву рождения.       Портрет уловил его настроение, но решил, что Юнги доволен следованию законам.       Распрощался с ним на хорошей ноте, как сам думал, и отправился дальше, на уровень пониже, к оборотням.       Гата пришла в ярость ещё больше. Демоны чтят законы, но уважают друг друга не только из-за них. Она выпустила когти и разодрала подушку.       Как же ей ненавистны проклятые аристократы, именуемые себя высшими демонами! Если бы не острое желание наконец получить результаты и приступить к массовому размножению гибридов, она бы ни на секунду не осталась тут. Но она оставалась, и вынашивала свой план, внутри плана.       На следующий день Чимина назначили главным по проекту, и перед ним не осталось закрытых дверей, кроме самых верхних этажей. Не осталось закрытых возможностей, только шипение кошки за спиной оставалось.       Для Чимина не только это шипение, но и многие прочие звуки стали каким-то белым шумом, фоном, не нуждающимся во внимании. Долгожданное место не принесло удовлетворения, как такового, но позволило не тратить время впустую, в этом уже был какой-то несомненный плюс.       Хосок рассказывал о давней связи совета с Древними, но и знать-не-знал, что она не разорвана по сей день.       Образцы для переработки и клонирования поставляли именно Древние. Лишённые душ человеческие оболочки, нетронутые и будто спящие, лежали в лабораториях, как покорные пациенты, имея порядковый номер — единственное существенное отличие, позволяющее приблизиться к перерождению, если выпадет «счастливое число».       Всё, как тогда, много лет назад, слишком много попыток дать им новую жизнь, без души, подчинить их тело, соединить их с демонической составляющей, вырастить гибрида из человека, сильного, способного мыслить, но не чувствовать, способного убивать по приказу или находить самые лучшие материи этого мира.       Идеальный гибрид должен был обладать не только бесчувственностью демона, но и способностью подчинять их себе, как и все высшие — низших. И при этом он не должен иметь собственной воли. И уж тем более — какой-то души, даже её подобия.       Один такой действительно был ошибкой этой системы, стечением нескольких почти случайных обстоятельств, настоящим научным чудом, когда всё нужное сложили в одну пробирку и просто ждали, пока «рванёт».       Чимин увлёкся своей работой до такой степени, что сейчас с трудом вспомнил бы его образ и то, какими были его глаза, когда они впервые встретились лицом к лицу.       Люди, одни из самых простейших созданий этого мира, были безусловно слишком капризным материалом, несмотря на кажущуюся простоту. С ними всё происходило не так. Человеческий фактор не исключался даже после того, как душа покидала тело.       Никакая энергия и чужая кровь не могли заставить это тело снова открыть глаза и сделать хотя бы шаг с постели. Произнести хоть одно слово, хотя бы невнятное. Даже если случалось чудо, и подопытные его произносили, они тут же испускали дух и на этот раз — окончательно.       Когда-то Хосоку удалось это только через крохотную каплю человеческого. Он создавал население «Жемчужины», оставляя в них один крошечный атом той энергии, что являлась душой. Он создал вокруг неё барьеры, чтобы не разрасталась и не заполняла собой всё, но жизнь — на то и жизнь, чтобы иметь развитие.       Душа, на то и душа, чтобы не знать никаких барьеров и границ.       Если с любовью и прочими схожими процессами было всё более-менее понятно (простая биохимия, ничего более), то инстинкты и потребности к знаниям, удобствам и общению, забота о ближнем и эмоциональная привязанность к месту, в котором они жили вплоть до сочинения легенд, откуда взялось это место, и они сами, те, беловолосые, которых удалось вывести — это, безусловно, был провал всего проекта.       Если бы совету Кокона нужны были сильные люди, они бы не вынимали из них души.       Да и какой смысл в этой силе, если у неё есть моральные ограничители.       У Чимина их, конечно, тоже было не мало, но вряд ли их стоило считать моральными. Он понимал суть этого понятия в человеческом смысле, но не мог разделить. Даже если бы он не был демоном, то всё равно не мог бы считаться человеком по праву того же рождения. Никто из его родственников — прямых или не очень — простым человеком не был. Никогда.       День за днём он приходил сюда, снова и снова, общался с вверенными ему сотрудниками, исключив ещё на начальном этапе самых слабых из своей команды, отправив их заниматься другими делами. Ему не нужны были слабые, от них толку не будет, даже если всех их пустить на корм будущим гибридам, лучше уж своей кровью их кормить — эффективнее.       Он изучал всё, что можно и нельзя изучить, корректировал даже то, что не подлежало корректировке, безжалостно и бессовестно, не рисуясь перед кем-то, не набивая себе цену — куда уж больше — он делал то, что должен был делать. Он руководил самым крупным и самым успешным (в недалёком будущем) проектом по созданию настоящей высшей расы.       Ошеломительных результатов пока не было, но с его появлением проект явно ожил, обрёл какую-то силу, всё зашевелилось и двигалось не просто по инерции, а под его влиянием.       Приходя домой, он просто ложился на пол и не вставал до утра, но лежал каждый раз с открытыми глазами, будто ждал, что кто-нибудь придёт к нему и поставит эту гонку на небольшую паузу. Он уже даже хотел поспать, просто хотел, а не нуждался в этом, но не мог, колесо переворота запустилось и закружило его в своих лопастях.       Казалось, что оно замедлило свой бег, когда что-то засверкало перед самым носом, как огромный призрачный бриллиант.       Белоснежные стены главной лаборатории вдруг показались сделанными из осколков светила. Чимин ведь не был учёным, но стал им в тот самый момент, когда в голову пришло необходимое решение, как именно ему заставить гибрида-человека стать живым.       В воздухе зазвенели невидимые хрустальные колокольчики, словно его окружила толпа мелиад, Чимин впервые за долгое время улыбнулся, пусть и сам для себя.       Гата за последние дни стала ходить в кабинет к чёрному демону чаще, чем в собственный. Её не устраивало абсолютно всё, начиная с появления Чимина до вверения ему слишком большой свободы.       — Полукровка, — брезгливо твердила она.       Цзу И её не слышал.       Иерархия оборотней и их восприятие демонологии его никогда не интересовали. Как бы кошка не оскорбляла, как бы не метался её хвост, чёрный демон видел результаты и рвение Чимина. Если бы Юнги подослал его испортить им планы, вряд ли бы мальчишка так старался. Он бы скорее крутил своей задницей больше, чем крутился в лаборатории.       — Он демон, — пригвоздил её Цзу И в один из таких приходов, даже его безразличию пришёл конец. — Заруби себе на носу.       Его голос звучал в тональности «знай своё место».       Кошка заскрежетала зубами. На что её рот обожгло, но она не смогла выдавить ни звука. Горло горело изнутри и снаружи, ожог расползался уродливой формой.       «Демон» — повисло в воздухе напоминанием ей, что в демонической иерархии оборотни не могут быть выше даже полукровки.       Кошка царапала воздух когтями, задыхаясь от боли и ожогов. Зрачки чёрного демона стали вертикальными, он развернул голову к окну, будто ничего не происходило в комнате.       — Люди — всего лишь средство достижения цели. Избавь меня от двойных стандартов и просмотри его отчёты ещё раз. Мальчишка создаст мне гибридов, но надобности в тебе я не вижу уже сейчас.       Она могла бы фыркнуть, что для демонов кто угодно может стать достижением цели, а Чимин так бы и считался никем, если бы не показал свою сущность, но её горло горело, как в аду, запах палёной шерсти душил лёгкие. Цзу И цокнул и кошку отпустило. Она упала на пол, сжавшись в позу эмбриона, всё ещё не в состоянии не выдать ни звука.       — От тебя требуются такие же результаты. Я больше не намерен ждать.       Чёрный демон также смотрел в окно, будто само существование кошки сейчас оскорбляло его глаза. Невысказанным осталось, что как бы она не была важна для проекта, терпение его не бесконечно.       Появился один из мелких демонов с остекленевшим взглядом, подхватил корчащуюся кошку и унёс.       На ноги её поставили быстро, но ожог остался напоминанием о несдержанности, всё-таки в мире мало кто может избавиться от следов высшего огнедемона.       Первым делом она влетела в лабораторию, где работал Чимин. Влетела, как натурально одичалая кошка, шипя и размахивая хвостом.       — Не думай, что задержишься здесь! — с порога заявила она не самую умную фразу.       — И Вам добрый день, — приторно вежливо произнёс Чимин в ответ, отвлекаясь от уже привычных дел и расчётов. — Вы недовольны моей работой? Я вполне укладываюсь в сроки.       — Не знаю, каким образом Юнги дал тебе работать здесь, но я выведу на чистую воду и тебя и его!       Из-за частичной трансформации и скорости речи её слова напоминали реальное шипение кошки, напополам с человеческой.       — Я здесь, потому что работал в составе прошлой команды под руководством Чон Хосока, — напомнил Чимин, не меняясь в лице, сугубо деловой тон держать было не сложно, особенно в данном случае. — Если Вам больше нечем заняться… То Вы вправе делать всё, что Вам угодно.       Подобные заявления его не пугали, даже не раздражали, если признаться честно. За себя Чимин не переживал, за Юнги — тем более.       Раздражение её и ярость от бессилия выплёскивались наружу всё тем же шипением и неконтролируемым размахиванием хвоста, недаром домашние кошки низшие в иерархии оборотней.       — Я слежу за тобой, — пригрозила она, считая, что это напугает Чимина. — Ты оступишься, а я буду рядом!       Она брезгливо фыркнула и вышла, не дожидаясь ответа. Следовало заняться своими делами, которые вдруг оказались под ударом больше, чем ожидалось.       У Чимина и не было какого-нибудь ответа, да даже отвлечённого комментария. Дело, которым он был занят, было важнее всего остального.       Он давно не навещал девочек, под рёбрами основательно зудело, напоминая о желаемом. Чимину не нужен был повод, чтобы зайти, но для того, чтобы отвлечься, остановиться на мгновение — очень даже.       Выходные ему, по сути, не полагались, так что он пришёл вечером, не так поздно, как в прошлый раз, надеялся, что поужинают все вместе. И что его ещё не забыли. Как всегда, не с пустыми руками, ничего нового: продукты, пиво, рассада и всякая мелочь вроде сувениров.       — Али? Ни Ни? Я пришёл, — оповестил Чимин, открывая дверь ногой, руки были заняты.       Сирена доставала из духовки что-то ароматное пряное, огромные перчатки-прихватки на худых руках выглядели более чем по-домашнему.       — Эй! — отозвалась она. — Я на кухне!       Большое блюдо оказалось на подставке, а прихватки оказались на крючке.       — Ты пришёл! — Девушка была рада его видеть. — Ни Ни ещё в салоне, скоро вернётся. Ты как раз вовремя.       Она протянула руки помочь ему с принесённым. Чимин отдал и выдохнул, уселся за стол, принюхиваясь к блюду. Страшно подумать, сколько он не ел ничего подобного, что он вообще ел всё это время, кроме самого себя?       Тушканчик вылез из посудного шкафа, он там поселился в любимой чашке и уже, кажется, свил там гнездо.       — Привет, малыш, соскучился? — Чимин протянул руку, позволяя ему спрыгнуть на ладонь. — Ну, рассказывай, что вы тут без меня делали?       Зверёк щёлкал зубами и дёргал хвостиком, будто и правда вещал про их обычные будни. Чимин внимательно слушал, с улыбкой косясь на сирену.       — Ну ничего, скоро мы сможем видеться чаще, — подытожил. — Я такой голодный, что могу всё это съесть один. — Вздохнул снова над блюдом.       Сирена сочувственно потрепала его по щеке. При всей своей невосприимчивости, какую имеют все существа, в разной степени, её чувствительность по отношению ко всему живому может быть заместителем, порой важнее, чем эта восприимчивость.       — Неси хлебные кусочки в гостиную и возвращайся за пивом. — Подтолкнула она его к хлебному шкафу, а сама стала накладывать каждому порцию.       Всего две, остальное оставила держаться горячим, пока мелиада не вернётся. Подхватила обе тарелки и, пританцовывая, пошла в гостиную.       — Тяжёлый день? — поинтересовалась она.       Тарелки были скорее отдельными блюдами, в которых уместилось пряное мясо, овощи, рисовые зёрна, пучки маленьких салатов и как-то невероятно пахнущий соус.       — Такой же, как и предыдущие, — отозвался Чимин, послушно относя всё, что нужно. — Хотя сегодня на меня шипели, но это… Не тяжело.       Кажется, что ничего тяжёлого для Чимина сейчас уже не существовало. Он не скрывал чего-то, не желая жаловаться, этого просто не было. Даже тот голод, который он испытывал, и та информация, которую он принёс сюда сегодня, — всё это было вполне подъëмным и терпимым, никакой тяжести.       Усевшись на диване, он то и дело поглядывал на дверь, ожидая мелиаду, потому что не хотел рассказывать дважды.       — Звероящеры? — спросила сирена, отправляя в рот кусочек картофеля. — Хотя они такие тупые, вряд ли ты с ними работаешь.       Она даже оскорбляла со свойственной ей лёгкостью и расположением, ну бывает и бывает.       Дверь щёлкнула, и послышались шаги, затем шуршание картона. Мелиада принесла некоторые из растений домой в небольшой коробке, гость угадывался сразу. Маска на стене затрещала, а колокольчики в её волосах звякнули.       — Чимин? — сходу спросила она, ещё не видя их.       — Он самый. — Чимин уже сроднился как-то с этим прозвищем за время нахождения в лабораториях, его часто так звали, даже за спиной.       — Привет. Помочь?       Поднялся, не дожидаясь ответа, буквально отобрал коробку с растениями, отставил в сторону.       — Давайте поедим, я сейчас с ума сойду от этого запаха!       Снова устроился на диване и притянул к себе тарелку, едва не капая на еду слюной, как животное.       Полегчало только после доброй половины съеденного.       — Это очень вкусно! Мне кажется, я больше не могу нигде ничего есть, кроме как у вас дома!       И ведь не врал, по сути. Сейчас всё так и было.       По еде, которую готовил для него Юнги, он скучал гораздо сильнее, потому что скучал по самому Юнги, но не позволял этому ощущению развиваться, не культивировал его в себе, не давал ему места.       Когда тарелка опустела, он попросил разрешения положить себе ещё, это было лучшей похвалой — гость просит добавки.       И там же, между делом, он поведал девочкам о своих рабочих делах, о том, что он пытался создать и для кого. Не упоминал разве что имён, кошка в его рассказах была просто кошкой, а чёрный демон — чёрным демоном.       В те моменты для любого желающего подслушать их разговор, он был бы о том, как Чимин соскучился по девочкам, как он хочет поскорее пойти с ними на пляж и всё в таком духе.       Туман, сидящий у него на плече с веточкой зелени в зубах, тоже отлично делал свою работу.       — В общем, мне нужно отделить от себя кусочек своей души. Я не могу это сделать сам, собственное вмешательство на самом себе может быть очень заметным в моём случае. Скрыть чужое — гораздо проще, чем своё. Я думаю пойти с этим к Хосоку, вы же его помните? Он пожиратель… И да, я очень хочу татуировку.       С последними словами он почему-то посмотрел на мелиаду, как будто только она тут решала такие вопросы.       На имени одного небезызвестного пожирателя душ мелиада фыркнула, как мелкий зверёк, поправив на кончике носа очки в тонкой золотой оправе, которые надевала в случаях тонкой кропотливой работы в салоне.       Разомлевшая от еды сирена растеклась на диване, свесив ноги на пол, она заняла другую сторону от Чимина и не спешила заимствовать его тепло, очень даже уйдя в себя, будто уже насобирала тепла на сегодня.       — Уверена, он раздуется от гордости, что к нему обратились, — съязвила мелиада, совершенно не злобно на самом деле.       На Хосока никто зла не держал, но поворчать на него было делом привычки, да и злопамятностью весь народ лесных фей отличался той ещё.       — А татуировку… Сделаем, как-нибудь вечером? Эту неделю днём я пересаживаю корни мандрагоры и отбираю готовые для порошков. Их нельзя вытаскивать из почвы без дневного света.       Сирена вдруг подогнула под себя ноги и зевнула.       — Почему бы Ни Ни не помочь с отделением души, — сказала она, не обращаясь ни к кому.       — А она может? — Чимин посмотрел на обеих по очереди.       — Это было бы гораздо проще, чем просить демона. Его вмешательство тоже сложно будет убрать… Ни Ни? — И сосредоточился только на ней с вопросом в глазах.       — Могу, — кивнула та. — Для этого быть пожирателем не обязательно.       Очки съехали совсем на кончик носа, и она их вернула на место, взяв за оправу.       Сирена сказала что-то невнятное, утопив слова в очередном зевке.       — Когда тебе нужно? — Мелиада отставила тарелку и потянулась к бутылке пива, не сводя с Чимина взгляда.       — Сегодня? — Тот расплылся в улыбке, добавляя:       — Можно совместить с татуировкой. Если, конечно, ты не устала.       Мелиада задумалась и медленно кивнула.       — Выпьем немного нужной настойки, — решила она.       Осмотрела Чимина и будто только вспомнила, что он демон, усталость — это не про него.       — Я выпью, а ты должен быть трезв, как стёклышко.       Она собрала копну волос в большой пучок на макушке и сняла очки.       — Когда ты вернулась? — спросила у сирены, собирая тарелки стопкой.       — Перед ужином, — зевнула та снова.       — Иди спать, я справлюсь сама, — подогнала она девушку, поймала её благодарный взгляд и вручила тарелки Чимину.       — Оставь их в раковине, на них нет времени, — адресовала ему.       Пока они собирались, сирена пожелала им удачи и медленной походкой ушла в спальню, мелиада собрала бутылки и отнесла на кухню.       — Возьми фиолетовую бутылку сверху, — она показала пальцем на шкаф над раковиной. — Я не достаю.       Чимин пожелал сирене приятных снов, и его тёплая улыбка обязана была им поспособствовать, потом дотянулся до бутылки нужного цвета и передал её мелиаде.       — Только не отключай меня, я должен всё чувствовать и контролировать. Нужен довольно плотный сгусток, чтобы если что не… Резать меня снова.       Это было не совсем подходящее слово, конечно, но другого как-то и не было.       Она покачала головой.       — Если ты будешь без сознания, я могу ухватиться не с той стороны или неправильно вернуть всё на место. Придётся тебе потерпеть. Может закружиться голова или появиться общая слабость, — предупредила она.       Засунула бутылку подмышку и потянула его на выход.       В салоне она заперла входную дверь, а свет включила только в нише, которую отделяла плотная шторка от основного помещения. Там стоял большой шкаф с множеством флакончиков на полках, Чимину мелиада указала на квадратный стул-кресло.       — Присаживайся, — махнула она.       Достала большую пузатую кружку, забросила туда несколько ягод голубики, крыжовника и клубники, растолкала в однородную массу и залила жидкостью из той самой бутылки. Всё в кружке зашипело, издало хлопок и замолкло.       Мелиада выпила её содержимое залпом и вздрогнула. Цвет её лица поменялся на более свежий, усталый взгляд сменился на бодрый. Она коротко зевнула и тут же выпрямилась во весь свой маленький рост.       — Я не демон, всё делаю вручную, поэтому тебе может быть местами неприятно. — Она подтолкнула Чимина упереться спиной о спинку стула.       Ремни прочно застегнула у него на бёдрах и под коленями.       — Это на случай, когда тело рефлекторно дёргается. Мне нужно закапать тебе в глаза пару капель настоя крапивницы, он обезопасит их от опасности лопнуть, когда я отпущу твою душу.       — Я потерплю. — Чимин явно преуменьшал свои возможности, расслабившись и доверяя себя лесной фее.       — Надеюсь, ничего не лопнет, — и широко распахнул глаза.       Они до сих пор не определились с постоянным цветом, но в тот момент, когда он смотрел в потолок, держа их так широко раскрытыми, радужка стала небесно-голубой, даже ярче, чем у Тэхёна в лучшие моменты.       — Будь они уродливыми, было бы не так жалко, — пошутила она.       — В твоей власти сейчас сделать их такими, — продолжил шутку Чимин, долго держа глаза раскрытыми и не сводя взгляда с потолка.       Стеклянная пипетка появилась над лицом, точно откапала по две капли в каждый глаз и исчезла.       Дальше всё протекало, будто они здесь каждый день этим занимаются: мелиада воткнула серебряный нож в столешницу рядом с креслом, положила короткое полотенце рядом и такими же ремнями привязала Чимину руки к подлокотнику.       — Мне нужно знать сколько отхватить, — сказала она, расстёгивая пару верхних пуговиц на его рубашке и отходя вымыть руки.       Туман, конечно, был с ними и любопытно наблюдал за происходящим, может и хозяина готов был защитить, если что, но скорее просто поддерживал иллюзию, что они тут просто чай пьют. Чимин поморгал, перевёл на него взгляд и слегка прищурился.       — Размером с его голову? — кивнул в сторону зверька, не имея возможности показать на пальцах.       Мелиада хмыкнула, ей правда приходится самой себе напоминать, что это Чимин, хорошо воспитанный и добронравный Чимин, а не очередной грубый искатель или неотëсанный низший демон с манерами бродячего пса. Они к ним так привыкли, что в какой-то момент просто перестали различать.       — Хорошо. Расслабься.       Она достала склянку под нужный размер и оставила рядом с полотенцем с открытым горлом. Ещё пара движений, и один из талисманов из её волос оказался в руке Чимина. Мало ли, она раньше не кромсала демонов с интеллектом и нормальным лицом.       Её руки мягко задвигались над его грудью, из-под них пошёл неяркий свет, потом рассеялся и стал падать мелкими крошками. От рук пошло хорошо ощутимое на расстоянии тепло, и одна из них спустилась близко к обнажённому участку кожи.       Миниатюрная в своих размерах, девушка твёрдо стояла на подножке кресла, мягко разводя руками все барьеры его оболочки, как телесной, так и внутренней.       Левая рука сжалась в кулачок, и она потянула её на себя, вытягивая из Чимина его яркую душу. Правая схватила нож за рукоять и, не теряя времени, отрезала нужный кусок. Нож со звоном упал на пол, мелиада удержала хлынувшую назад душу правой рукой, аккуратно вернула на место, отрезанный кусок был помещён в склянку и надежно закрыт в беспросветных стенках.       Чимин издал только один тихий выдох, хотя губы его задрожали, чтобы в итоге растянуться в немного непривычной, но всё ещё фирменной улыбке.       — Нужно…       Голос правда подводил, поддался не сразу, словно с частью души Чимин лишился способности говорить.       — Нужно найти тебе достойную твоих талантов работу. — Он посмотрел на мелиаду, подарив ей эту улыбку и обещание, что именно так и будет.       Душа заметалась по стенкам склянки, живая, даже будучи отрезанной, как ещё один зверёк, пойманный в сети.       — Когда-нибудь я перееду.       Она неспешно развязала его руки и забрала свой талисман.       — Куплю участок земли, посажу лаванду, буду работать в своей оранжерее. Бродить по лавандовому полю на закате.       Мелиада оглядела склянку с душой. Нож отправился в свои ножны и был спрятан подальше. Ноги Чимина тоже были освобождены.       — Можешь размяться.       — Я куплю. — Чимин приподнялся, медленно сводя лопатки и откидывая голову. — И участок и семена. Ну, точнее, сделаю, зачем покупать. Закаты нужного цвета тоже гарантирую, какой захочешь, такой и будет. Спасибо, Ни Ни. Если у тебя ещё есть силы, набьёшь мне вот здесь «энтропию»?       Он провел рукой по левой части бока, прямо под рёбрами.       — Или я могу зайти в другой раз, это не так уже и срочно…       — Ты никогда не думал, что настоящие закаты важнее?       Она остановилась.       — Когда они непредсказуемые, разные каждый раз. Я перееду далеко от Кокона, подальше от пустыни.       Колокольчик в волосах звякнул, соглашаясь. Она завернула склянку в полотенце и отставила от края подальше.       — Пойдём, моей энергии хватит на завтрашние сутки.       Набивать нужно было на другом кресле, в основном помещении. Где всё было официально, для любых глаз.       Чимин поджал губы, посмотрев на склянку, словно попрощался с частью себя, отпустил её, и душа в ней перестала метаться, затихла.       — Пойдём, — кажется, он проглотил что-то ещё, заставил себя молчать, дошёл до нужного кресла и снял рубашку совсем.       — Шрифт не важен, цвет тоже, запаха тем более не надо. Просто буквы. Просто слово.       Она задумалась. Частенько люди приходят без идей, просто с мыслью, частенько они подгоняют в нужные рамки в этом самом кресле. Девушка набросала пару эскизов на листках и вручила ему.       — Думаю, буквы поострее будут очень кстати?       Она разглядывала пузырьки с красками, нашла нужную и достала.       — Не слишком тонкие, не слишком плотные. Как насчёт градиента?       Мелиада потрясла пузырьками с серой и чёрной краской.       Чимин изучил каждый эскиз и остановился на последнем.       — Вот это мне нравится. Градиент… Мне тоже нравится, — кивнул и снова расслабился в кресле.       Привязывать его точно было не нужно, отрезать часть души явно в разы больнее, чем загонять краску под кожу.       — Можешь снять рубашку, удобней, чем держать, — сказала она, доставая кисть и бумагу для перевода букв.       Примерилась ещё и поменяла кисть на более тонкую.       — Я уже. — Улыбнулся Чимин, бросив её куда-то в сторону.       Наверное, в его телосложении не было ничего демонического, но редко встретишь одновременно и хрупкую и мужественную фигуру.       Мелиада оглянулась из-за плеча и кивнула. Развернулась целиком и подошла ближе, примерилась пальцами прямо на рёбрах, отсчитывая нужный наклон. Хотя по ровной линии будет лучше всего.       — Можешь поспать, если хочешь.       В её руках оказалась нужная бумага с готовым эскизом, она приложила её и разгладила. Макнула кисть в прозрачную жидкость, обвела контуры.       — Дай подсохнуть, займёт пару минут. Хочешь воды или яблоко?       Чимин помотал головой.       — Нет, всё хорошо, полежу так, спать не хочется.       Контуры будущей надписи он видел, и уже становилось как-то получше, не зудело так.       Зато она достала яблоко для себя, ещё баночку с другой жидкостью, пушистую кисть и снова села на табуретку рядом с его боком.       Яблоко заманчиво хрустнуло, безжалостно надкусанное. Девушка отставила его в сторону, чтобы макнуть пушистую кисть в жидкость и намочить уже всю поверхность бумаги. Жидкость была ледяной.       Чимин наблюдал за её действиями, не шевелился и даже дышал как-то тихо, чтобы не спугнуть вдохновение. Осознав с небольшой задержкой, что от неё отрезали, словно закончилось действие анестезии, душа заметалась уже внутри него, но он всё равно дышал очень тихо. Не выдал себя никаким жестом.       Мелиада откусила от яблока, положила руку ему на живот и только взялась за край бумаги, как подняла на него взгляд.       — С тобой всё в порядке? — Она пыталась уловить в его глазах признаки чего-нибудь не того, от признаков головокружения вплоть до отказа от татуировки на сегодня.       — Да, Ни Ни. — Он медленно моргнул, но звучал успокаивающе. — Не волнуйся.       Стоило бы совсем прикрыть глаза, потому что сейчас они темнели, не грозовым небом, просто становясь ночью, в которой происходит так часто всё самое сокровенное. Но он не мог их закрыть.       — Ты ведь помнишь, что я всё чувствую? — фыркнула она и аккуратно оторвала бумагу с его рёбер.       Чернила перенеслись на кожу, обеззараживатель удалил всё лишнее. Она протёрла, удалив остатки его же, а то он стал застывать плёнкой.       Машинка уже была готова, так что она снова посмотрела на Чимина, вопрошая одним взглядом.       — Я помню. — Демон перевёл взгляд на собственный бок, правда слишком ненадолго. — Но я не должен говорить об этом.       Она скептично выгнула бровь, всё ещё требовательно смотря на него, даже нетерпеливо постучала пальцами по боку.       — Ты так требуешь, чтобы я сказал? — Чимин наклонил голову к плечу, продолжая смотреть в ответ.       В почерневшей радужке глаз плескались маленькие звёздочки.       — Иначе мне придётся тащить твой красивый труп в одиночку, чтобы закопать где-нибудь на окраине.       Чимин улыбнулся, скрывая всю красоту, потому что глаза от этого сузились.       — Я… Я не хочу, чтобы ты уезжала куда-то. Когда-нибудь пустыни здесь уже не будет, она мне не нравится. Город будет больше, полей будет больше, закаты настоящие, если надо… Просто не уезжай? Это всё, о чём я прошу. Останьтесь здесь, со мной.       — С тобой? — переспросила сбитая с толку девушка.       Она прокрутила слова Чимина в голове по новой, и перспектива настоящей природы и отсутствие песка вдруг пришлась по вкусу.       — Со мной, — повторил Чимин на выдохе.       — Я обещал защищать вас и сделать всё, что нужно для комфортной и свободной жизни. Я должен сдержать это обещание, если вы… Ты уедешь, мне будет сложно это сделать.       Она улыбнулась такой самоотверженности.       — Это будет нескоро, и мне… — Она бросила беглый взгляд в сторону, — …придётся оставить сирену на твоё попечение. Позаботься о ней, сама она пропадёт.       — Как ты сможешь оставить её? — Чимин присмотрелся внимательнее, добавляя:       — Я позабочусь, если ты просишь, но как? И зачем, Ни Ни?       Мелиада отложила машинку и взяла своё яблоко.       — Мне плохо жить в городе, я лесная фея и должна жить там, где мне и положено. А она не может находиться в уединении. Ты узнал о её особенности, она не может без мужского тепла, это физически её убьёт. Гуки… Мы думали, что сможем переехать втроём, всё складывалось хорошо, пока… — Она пожала плечами, мол, остальное ты сам знаешь.       В её словах не было горечи или обиды на кого бы то ни было, словно в самом характере девушки было умение принимать настоящее таким, какое оно есть.       — Хорошо, значит рядом с городом будет лес. Совсем недалеко, чтобы мы с вами могли видеться чаще.       Душа Чимина снова метнулась, уже не по поводу утраты куска.       — Я не смогу сделать так, чтобы всем было всегда хорошо, Ни Ни, я к этому и не стремлюсь, но тех, кого я для себя отметил, я не оставлю. Я же обещал…       — Боги! — Она быстро доела своё яблоко. — Это ваше семейное обаяние, перед которым стены не устоят.       Машинка вновь оказалась в маленькой руке и теперь совершенно точно зажужжала. Мелиада склонилась над ним, аккуратно выбивая каждую линию написанного.       — Я не только в этом пошёл в отца, — не сдержался Чимин и тут же прикусил губу.       Она посмотрела на него исподлобья и выгнула бровь, мол, что ты имеешь в виду? Машинка выдала ещё порцию своего жужжания, дав закончить очередной штрих.       — Рисуй, рисуй, не отвлекайся. — Чимин негромко хихикнул, но глаза его явно стали более живыми.       — Бесстыдник, — посмеялась она, возвращаясь снова к буквам и чернилам. Решив, что Чимин пытался сказать, что как отец не обделён размерами.       — Вовсе нет. — Тот очаровательно надул губы. — Самый чистый и невинный демон из всех, что есть в этом мире.       Конечно, это было не совсем так, но не хотелось, чтобы мелиада выбила у него на боку другое слово.       — О, да, — язвительно поддакнула она. — Демоны частенько бывают невинными.       Машинка мерно жужжала, создавая очень даже приятный белый шум.       — Если станет интересно, могу показать, насколько. — Чимин похихикивал ей в тон.       — Насколько невинный или насколько большой мальчик? — Она потянулась за салфеткой, протереть следующую букву.       — Не забывай, что я знаю твоего папочку со всех сторон, он тоже казался невинным при первой встрече.       — Насколько хорошо я умею притворяться невинным, — уточнил он, следя за её руками.       Про размеры почему-то решил не уточнять, но, кажется, вовсе не потому что стеснялся. В конце концов, он демон, для него это не было проблемой, сколько нужно, столько и будет, ни миллиметра меньше или больше.       — Демоны, — фыркнула мелиада, заканчивая последнюю букву.       Нужно было поменять краску и начать переход в градиент.       — Покажи, насколько искренен.       — Покажу, — именно так — искренне пообещал Чимин. — Закончу с делами и смогу показать всё.       Может они зря доверяли демону, но, если был шанс остаться и быть в своей среде, стоило рискнуть. Уехать ведь можно всегда. На что она и поставила, соглашаясь встать на сторону Чимина.       В качестве благодарности наутро он снова оставил перед дверью салона целую коробку всякого вкусного и полезного. Когда-нибудь сможет сделать больше, обещание в коробке можно было увидеть и потрогать.