Баланс

      Татуировка вписалась в его образ, делая совершенным. Как бриллиант, который наконец получил огранку и оправу. Казалось бы, какая глупость, просто краска под кожей, но всё всегда имело смысл, для тех, кто его понимает — особенно.       Всё имело силу, даже то, что таковым не казалось. Даже в слабости была сила, в нужных пропорциях и дозах слабость была оружием. Именно это Чимин внезапно демонстрировал, якобы на финальном этапе, пытался поднять очередного пациента, но тот, как и многие его предшественники, умирал ещё на первом вздохе.       Чимин очень красиво нервничал и пробовал снова. Его сотрудники нервничали вовсе не наигранно, с минуты на минуту ожидая кошку с требованиями выгнать всех, а ответственного порвать на лоскуты. Чимин и сам этого ожидал.       Осколок его собственной души лежал в надёжном месте, ожидая нужного часа. Всему своё время, сперва нужно было ещё немного накалить обстановку вокруг себя. Никакой фокус не бывает ошеломительным без подготовки, реквизита и подготовительных эффектов, приковывающих внимание зрителя.       И кошка явилась, не заставив себя сильно ждать. Явилась она, конечно, в лабораторию к Чимину. После выходки в кабинете чёрного демона она боялась рисковать и ходить ему надоедать. Она отвратительно оскалилась и толкнула дверь.       Ей нужны были все провальные результаты, чтобы предоставить Цзу И. Полукровку наконец выгонят, и она продолжит свои попытки идеального результата. А то этот похотливый любитель огня в последнее время только и озабочен попыткой затащить белого демона в постель.       Она шагнула в лабораторию с чувством собственного превосходства.       — Отчёты по последним экспериментам! — потребовала она, постукивая коготками по собственному предплечью.       — Они ещё не готовы.       Чимин мог одинаково прекрасно выглядеть, так и очень плохо, но не менее прекрасно, по сути своей. Встревоженный, растерянный, забывший о сне и еде ради удачного результата. Более того, сейчас ещё и испуганный кошкой. Очень натурально.       — Прошу Вас, дайте мне ещё немного времени? — Глаза такие жалобные, что раздавить его можно с особым удовольствием.       — У тебя была куча времени! — отмахнулась она нетерпеливо. Хвост подрагивал от нетерпения.       — А лучше выметайся сам, пока тебя не выкинули! Не каждый может выдержать негодование чёрного демона.       Она хмыкнула с тем же превосходством, демонстрируя ожог на горле.       — Возвращайся в свою навозную кучу или откуда ты там пришёл!       — Один день, всего один! — Кажется, Чимин готов был встать перед ней на колени, такое у него было лицо, что безусловно могло бы польстить её самолюбию.       — Завтра… Я передам вам отчёты. Пожалуйста?       Кошка сделала вид, что глубоко раздумывает над возможностью ему разрешить такую невиданную отсрочку. Кивнула наконец, с очень большим натягом.       — Не старайся надышаться перед смертью, что ты можешь исправить за один день?! — Уши её встали торчком, будто она даже ростом пыталась стать выше него.       — Вся система трансгенеза создана заново. — Чимин оправдывался, но вовремя остановился, глядя ей под ноги.       — Я сделаю всё, что смогу, даже перед смертью. Позвольте один вопрос, он может показаться вам слишком наглым, вы можете на него не отвечать?       Кажется, получив поблажку, Чимин рассчитывал на новую.       — Помогать не проси, — брезгливо поморщилась Гата. Словно сама мысль делать что-то вместе вызывала у неё отвращение.       — Нет, что вы, это просто вопрос! — Чимин не поднимал на неё взгляд. —       Почему вы… Работаете здесь? Между… Демонами и вами ведь давняя вражда? Как вы это выдерживаете?       Глаза её стали ещё больше, ещё круглее. Она хотела ответить быстро, но подавилась собственным вздохом, быстро взяла себя в руки.       — Не только вы чтите баланс, — горделиво вздёрнула узкий подбородок. — Оборотни уступают демонам по численности.       — Простите, не совсем понял, как это связано? — Чимин медленно поднял взгляд, искренне непонимающий и даже в чём-то чистый, как будто в нём от демона не было ни капли.       — И не поймёшь, — зашипела Гата. — Отчёты! Тебя сегодня же не будет в здании!       — Вечером, — выдохнул Чимин. — Извините, мне нужно работать. — И отвернулся от неё.       От такой наглости кошка зашипела ещё сильнее, махнула хвостом в попытке задеть Чимина, но не достала.       — Ты пожалеешь! — Пригрозила она и выскочила за дверь.       — Всё, что ты сказала, можешь повторить для самой себя, — беззвучно произнёс Чимин с улыбкой.       Конечно, он не просто так спросил, хотел видеть реакцию, ответ ему уже был известен и без прямого озвучивания. Вряд ли эта хвостатая сказала бы ему прямо, что её на самом деле тут держит, прикрылась балансом, надо же. Чимин уважал бы её за такие умения, если бы родился кем-то другим, более близким ей по духу. На несчастье кошки, это было совсем не так, Чимин её ни во что не ставил и не планировал заниматься такой ерундой.       Там, где доступа у него было маловато, работали его же люди. Паутина его обаяния и способностей распространилась по всем этажам лаборатории. С людьми всегда было просто, особенно если им пообещать лучшие времена и щедрую награду.       Немного, Чимину не нужно было много сторонников, достаточно самых неприметных, чтобы по крупицам составлять общую картину того, что тут творилось. Самые нужные данные принёс тот самый лохматый, которого Чимин прикармливал собственной кровью, как преданного пса. Ему Чимин обещал перерождение в шикарном образе.       И через него же передал разоблачающие кошку документы и доказательства чёрному демону, а теперь всё ждал, когда же его призовут на аудиенцию.       Предательство — хороший триггер даже для сильного демона.       Тот сидел в кресле, словно у высшей знати большая часть обязанностей заключается именно в этом — сидеть задумчиво в собственном кресле. Цзу И просматривал принесённые документы.       По мере прочтения каждой строчки зрачки его сужались, а к концу папки когти на его руке проделали в ней несколько дыр. Изо рта на внутренней стороне ладони высунулся красный язык, лизнул незадачливую бумагу, и та сгорела за считанные секунды. Рот на ладони облизнулся и исчез от чужих глаз.       В ту же секунду у Чимина на пороге лаборатории возник огромный ящер на двух ногах. Жёлтый горящий взгляд ясно говорил следовать за ним. Чимин незамедлительно последовал, но перед дверью глубоко вдохнул полной грудью. Перед смертью может и не надышишься, а предтриумфальный воздух был потрясающим!       Войдя в помещение с ровным лицом, он кивнул, сохраняя его, с уважением и предвкушением, что же ему скажут на такие результаты работы, которую он сделал самостоятельно, хотя и не просили.       Зрачки остались вертикальными, чёрный демон, даже молчащий, излучал ауру злости. Однако, к его чести, словами не разбрасывался.       — Закончи начатое.       В голосе не было прошлых лёгких нот или флиртующего тона, который проскальзывал иногда то между слов, то во взгляде.       — Никто не вспомнит ни о ней, ни о папке.       Чимин снова кивнул, прямо глядя в глаза напротив всё оставшееся время, оставаясь просто стоять перед его креслом, словно ожидал ещё какого-то приказа, но очевидно — впитывал его злость, как губка, напивался ей, не переполняясь, словно у него не было никаких краёв, а поток ведь был нескончаемый.       И чёрный демон должен был ощущать всё это, как никто.       В какой-то момент всё резко оборвалось — Чимин снял с пояса веер и раскрыл его в руке, закрывая лицо за плотной тканью, белая сторона полотна была обращена к чёрному. Глаза Чимина поверх стали невозможно блядскими, так смотрят только на тех, кому готовы отдаться во всех возможных местах.       Но и это закончилось, Чимин вихрем развернулся и пошёл к дверям, хотя ему не давали разрешение уйти. Ну, как сказать, пошёл. Потанцевал — вернее.       Цзу И проводил его спину взглядом, веер заценил. Когти оставили на столешнице глубокие борозды, часть контролируемой злости вышла горячим воздухом, который шквальной силой разворотил всю мебель и за секунду сжёг без остатка. Избавление от предательницы не принесёт удовлетворения, но и оставлять её никто не собирался. А мальчонка теперь повязан, придётся взять его поближе.       Оказавшись в своей лаборатории, уже почти родной, Чимин внезапно отпустил всех домой на сегодня, сказал, что завтра начнут с новыми силами, а сейчас всем нужно отдохнуть. Лаборанты звали его с собой, планируя хорошо так погулять, раз появилась возможность, но Чимин отказывался, как мог, в итоге даже пришлось чуть-чуть рявкнуть, чтоб отстали и сбежали наконец.       Он остался один рядом с капсулой, в которой лежал будущий гибрид под порядковым номером восемнадцать семьдесят. Тело было оснащено датчиками и испещрено трубками, разбегающимися во все стороны, впадающими как ручейки в большой аппарат за капсулой. Чимину уже ничего не нужно было делать, просто ждать, пока его душа поднимет это тело.       Вновь раскрыв веер, он повернул его к себе белой стороной и провёл по самой кайме кончиками пальцев. Так гладят лицо любимой девушки, нежно и трепетно, так Чимину возможно бы хотелось, но… Когда-нибудь в другой жизни.       Не дождавшись отчёта, Гата вновь спустилась в лабораторию. Хотелось бы больше зрителей, чтобы утвердиться в собственной должности ещё и таким способом. Хотя завтра всё равно узнают, разнесут, будут рассказывать. Она бесцеремонно толкнула дверь и сложила руки на пороге.       — Время вышло, — со злорадством сообщила кошка. Этот беззубый должен был трепетать от страха.       — Совершенно верно, — согласился Чимин, не оборачиваясь. — Подойдите, пожалуйста.       Он не отходил от капсулы и не сводил с неё взгляда.       Гибрид дышал и смотрел на него.       Кошка на его странности не обратила внимания, решила, хочет снова просить отсрочку или будет пыль в глаза пускать какими-нибудь бумажками. Она шагнула поближе, первым делом рассмотреть, что там в капсуле.       — Сначала я думал, как его назвать, — проговорил Чимин с какой-то предельной нежностью, как будто перед ним лежал его ребёнок.       — Но потом понял, что совершу ту же ошибку, что была на первом проекте. Нельзя очеловечивать то, что не является человеком.       Покосившись на кошку, Чимин легонько взмахнул веером в стороне от неё.       — Попробуйте приказать ему встать? Я настроил его на ваш голос, — промурчал.       Гата ошеломлëнным взглядом воззрилась на капсулу, на Чимина, и так поочерёдно.       — Он… Живой? — не своим голосом спросила. — Сколько пролежал?       — Всего лишь день, поэтому не ждите от него чудес, всем нужно окрепнуть, даже гибридам.       Чимин оценил её выражение лица и слегка отошёл в сторону, якобы к аппарату, который отслеживал состояние гибрида.       — Так вы попробуете или нет?       — Встань! — приказала воодушевлённая кошка, начиная сгорать от нетерпения.       Гибрид не шелохнулся.       — Странно. — Чимин проследил за показателями на экране.       — Он вас слышал, но… Не послушался? Я совершенно точно закладывал это в программу. Попробуйте ещё раз? Может быть, чуть мягче? — и оскалился, уже почти открыто издеваясь.       Гата сжала кулаки, но нетерпение взяло верх.       — Встань, — не так громко повторила.       — Кажется, я начинаю понимать в чём дело. — Чимин широко раскрыл веер, постукивая им по собственному бедру. — Может быть вы… Помяукаете?       Гата недоумённо посмотрела на него, скривилась, будто он ей предложил у помойки прилечь.       — Как ты мог его запрограммировать на мяуканье, ты же демон. — Мяу, мяу, мяу-у, — отозвался Чимин, разводя руки в стороны, словно потягивался после тяжелого дня.       Гибрид за стеклом капсулы вполне чётко сел, механически, без всяких там потягиваний.       — Не слушаетесь меня, а зря, — фыркнул Чимин, не удивлëнный этим ни разу.       Хотя после таких звуков ему хотелось вымыть собственный рот с мылом.       Кошка от подобных выкрутасов ещё больше обомлела, подозрительно прищурилась и даже когти навострила. Набрала в лёгкие воздух и совершенно чётко промяукала вслед за Чимином. Тот поднял руки над головой, складывая веер, перекладывая его в правую руку уже раскрывшимся.       — Хорошее последнее слово, правильное.       Усмехнулся совсем не зло, скорее очаровательно, незабываемо так точно. Резко опустил руки вниз, отпустив веер. Хотелось бы сделать это более плавно и красиво, но тот изголодался по крови, он требовал резкости.       Оставшись над головой Чимина раскрытым — казалось бы — всего на одно мгновение, словно завис там, веер вновь сложился, лишь вернувшись в руку, описав перед этим в воздухе длинную дугу, край которой пришёлся в аккурат по шее кошки, не просто царапнув, а разрезая её до основания.       Чимин позволил ему напиться, стряхнул. Белая сторона снова стала белой, веер с довольным треском закрылся, кошка упала на пол двумя отдельными частями. Видел бы это Юнги!       — Урок первый, дохлые кошки выглядят лучше, чем живые, — сказал Чимин явно гибриду, который всё ещё сидел в капсуле, не шелохнувшись.       Пока демон избавлялся от тела, тот наконец снова лёг, разумеется, по приказу самого Чимина.       Из дохлой кошки вышла отличная подкормка для тысяча восемьсот семидесятого, в центрифугу она поместилась даже без дополнительного разрезания. Нужно было закончить отчёт.       Из лаборатории он вышел уже глубокой ночью. Воздух снаружи как-то посвежел, домой снова не хотелось. Спустившись на несколько уровней пониже, Чимин просто пошёл гулять в одиночестве, как часто и бывало — бесцельно, не слишком концентрируясь на окружающей обстановке, но безоговорочно ощущая её и всё, что вокруг происходит.       В этом районе было тихо и спокойно, простые жители ещё спали. Чимин остановился у ступеней какого-то театра, тот давно был закрыт на ночь, ничего не светилось на его фасаде. Взгляд, скользнувший с нижней и до самой верхней, насчитал семьдесят четыре ступени.       У Юнги кончался запас терпения, на горизонте маячило раздражение, закручивающееся в нехилый такой ком, который, нарастая, грозил сбить всё на своём пути.       От неугомонного чёрного демона теперь отбиваться приходилось не только незаинтересованным видом или язвительной репликой. Юнги уворачивался от любых мелких прикосновений во время разговора.       Моментами он действительно подумывал, а не легче ли их всех перебить, и дело с концом. Не легче, не хватит их вдвоём с Чимином для такой бойни, да и мало ли, что у них в рукавах припрятано.       Он закончил разговор с одним из членов совета, который теперь тоже присылал портреты в поместье, повесил кисть на подставку и встал из-за стола. Хосока тревожить в такой час не хотелось, а вот размяться — очень даже.       Он сменил свой ханбок на брюки и водолазку цвета пепла, натянул на острые плечи зелёное пальто и вышел из ворот поместья. Попутно вытаскивая из кармана чёрный берет, в котором спрятал белые волосы целиком.       Бродил так, плутая по улицам, пока ноги сами не принесли к небольшому театру. Да ему и не нужно было смотреть на стоящую фигуру, внутренний компас и так бы привёл.       Юнги встал рядом с внуком, бросил ему взгляд своих крохотных глаз и поднялся на ступеньку. Руки за спину заложил, темп взял медленный, словно они вышагивали по дорожке дома в саду. Чимин еле удержался, чтобы не взлететь следом, просто шагнул за Юнги, улыбаясь.       — Легче дышится сегодня, правда?       Белый демон кивнул, находя в его улыбке толику спокойствия.       — Дождя давно не было.       Каждый шаг ровно приходился на ступеньки, в их каком-то лично своём темпе. Вот они, две тёмные фигуры, поднимающиеся вверх к дверям закрытого театра.       — А воздух всё равно свежий.       Чимин тоже сложил руки за спиной, держал их, чтобы не повиснуть у Юнги на шее.       — Так всегда бывает, когда подыхают кошки?       Уточнил ведь, как маленький, любопытно и непонимающе, видимо, хотел напомнить Юнги о самых первых своих днях в этом мире.       — Всегда, — подтвердил тот, с таким удовольствием, будто этот вопрос ждал с самого рождения внука.       Полы его пальто колыхались на лёгком ветру, а он просто шёл. Впервые за много своих лет белый демон просто шёл, оставив на Чимина и завесу, и погоду, и окружающий мрак.       — Порадовал старика! — Всё с тем же удовольствием сообщил он ему, когда ступенек оставалось две.       Сообщил, будто только внук мог понять и разделить это чувство.       Юнги встал перед дверью и толкнул её, не касаясь. Та открылась, впуская в здание театра ночную прохладу. Обернулся на внука и шагнул в его темень, держа руки за спиной.       — Это только аперитив, — сказал Чимин в ответ, когда шагнул следом, и дверь за его спиной закрылась.       Там, в темноте, он коснулся плеча Юнги, оставляя на нём небольшой пузырь воспоминания. Тот должен увидеть этот момент своими глазами, пересматривать, как любимый спектакль, выучить каждую реплику наизусть и всё равно не устать от этого.       — Тридцать восемь, — напомнил себе под нос Юнги.       Пузырь перекатился в карман пальто, а пальцы Чимина накрыли бледные узловатые.       Он вдруг осознал, что только Хосоку может рассказать о своей гордости, демонической и родительской, только дома. Этого вдруг оказалось достаточно. И ещё — ощущения тёплых пальцев Чимина.       — Ты правильно распределяешь силу, она не прорывается и не виднеется нигде, — одобрил Юнги. — Теперь не так открыто будут вставлять палки в колёса?       — Определённо, — согласился тот, оставив вот так руку, задержав на плече. — Пока она не прорывается, но уже имеет форму. И скоро от неё нельзя будет спрятаться.       Юнги вдруг склонил голову набок и внимательно оглядел его.       — На тебе след… Белки? — поддел он, явно умея отличить белку от существа покрупнее.       — Тушканчика, — подсказал Чимин, снова улыбаясь ему. — Я не успел тебе его показать, он милый и умный, а на его хвосте скрыто смертоносное жало.       — Он часть тебя? — заинтересовался Юнги.       — Нет, когда-то он был песком.       Вместо руки на плече Юнги оказалась голова Чимина. Воздух стал ещё свежей, несмотря на закрытое пространство.       — Я сделал татуировку, — тут же добавил, словно без этой информации дед не мог спокойно жить.       — Зато пахнешь, как лесная белка… Или… — Юнги прервался на полуслове.       — Подходящая, — немного погодя и её одобрил. — Напоминанием себе спокойствия не достичь. Не потеряй его, Чимин-а, оставайся верен себе. И умиротворён.       — Оторвавшись от тебя, я немного сбился с пути. — Чимин потёрся щекой о его плечо. — Но мне удалось на него вернуться, просто думая о тебе.       Белый приложился щекой о его беспокойную макушку.       — Не кори себя, если отстал, и не требуй мгновенных результатов. Твоя сила, Чимин, создана самой природой и призвана быть её опорой. Не будь мясником, но и не опускайся до уровня ханжи. Демон силён тогда, когда верен своей природе и самому себе. Когда принимает свою сущность.       — Ты всегда знаешь, что нужно мне сказать. — Чимин прикрыл глаза и помолчал какое-то время.       Такие моменты он ценил больше, чем возможность дышать.       — Почему ты так долго терпишь чёрного? — он ведь хотел спросить прямо.       Юнги положил широкую ладонь ему на голову. Верить в Чимина означало дать ему самому принимать решения, проживать их и их последствия.       С самого первого дня для белого демона ничего не изменилось в отношении внука, он по-прежнему мог отдать полмира в пухлые пальчики, на исследование и осознание. Без эгоистичного родительского желания забрать все тяготы, чтобы облегчить ему существование. Подумай Юнги так хоть раз, это бы означало усомниться в самом Чимине и его силах. А он всё ещё души не чаял во внуке.       При упоминании Цзу И лицо Юнги приняло выражение лица, будто в его любимом саду поселился опоссум.       — Совет доверяет только ему, его покровительство позволяет мне избегать проверок и оставаться своим. — Он погладил Чимина по волосам, бездумно вплетая пальцы в них.       — Он выбивает тебя из равновесия, — заметил тот вполголоса. — В какой-то момент мне даже показалось, что тебе это нравится.       Юнги усмехнулся.       — Возможно, я не прочь смотреть, как он вынужден изворачиваться. В последнее время даже это теряет свой цвет.       Пальцы в волосах замерли, будто он задумался над чем-то.       — Мало времени, Чимин. Он должен доверять тебе больше, чем сейчас. Чтобы подобраться ближе, нужен ещё шаг. Как и говорил, я выпущу одного из гибридов подземелья. Скажем, на следующей неделе.       — А если и этого будет мало? — Чимин приподнял голову, но обнял деда за плечо. — Жаль, что внешне я не так сильно похож на тебя…       Из всех фраз на свете именно эту Юнги не ожидал услышать от внука. Сам он, конечно, иногда себе её говорил, но услышать от Чимина…       Юнги приподнял светлые брови, а потом вдруг улыбнулся, развернул плечо и обнял его рукой.       — Если этого будет мало — тебе придётся его соблазнить и одурманить.       Несмотря на демоническую сущность вот такой способ Юнги не особо хотел использовать, но не признать, что он действеннее многих, не мог.       — Ты же можешь подослать двойника? Нужен только дурман, без применения твоих или моих сил.       — Твоего двойника? — уточнил Чимин, улыбаясь в ответ.       И как недавно впитывал злость чёрного, так и сейчас впитывал улыбку Юнги, сильнее и требовательней, потому что в ней действительно нуждался.       — Никакого уважения к старику, — засмеялся белый. — Твоего.       Ветер за пределами стен шумел, стучался в окна. Юнги оглянулся в одно из ближайших, темень, привычная городу в это время, казалась подглядывающей. Он сжал внука в руках крепче и отпустил.       — Он не падок на мозги. А нам нужно не только место кошки. Что-то подсказывает мне, что он соблазнит моего единственного внука.       — Но он слишком одержим идеей соблазнить тебя.       Чимин обернулся в ту же сторону, не чувствуя, что кто-то следит за ними, просто вслушиваясь в звуки ветра.       — Да и я… Я же вовсе не соблазнителен, — совершенно серьёзно это сказал, искренне так думая.       Юнги покачал головой. Выдержал паузу, давая темноте за окном её заполнить, а мраку в зале окутать плечи внука.       — Дело не в моей внешности, нас связывает много лет странных отношений, которые для него вылились в идею заполучить меня во всех смыслах.       Тон Юнги ясно говорил, как он считает эту идею к себе не относящейся, как ни странно.       — Я был бы рад, если бы ты был внешне похож на меня, тогда ни о какой похоти в твою сторону речи бы не шло.       Юнги по-отечески убрал волосы с его лба.       — Ты слишком красивый, как маленький пепельный персик. Моё несуществующее сердце болело бы от волнения, будь мы обычными.       Юнги вдруг подумал, что, если бы эти чертовы нити Чонгука ему подчинились, он бы давно уже обвязал одну на своём запястье и отрезал бы чёрному демону пути подступления исподтишка.       — Красивый — не равно соблазнительный.       Чимин покачал головой, но не решился дальше развивать эту тему, зацепился за другую, которую буквально поймал из Юнги на лету, невысказанной.       — Возможно, будь вы с Хосоком женаты… — и вгляделся в его глаза, до самых глубин и без препятствий. — Я найду вам нужные нити.       Юнги щёлкнул языком и покачал головой, на старческий манер. Не мог уже от привычки избавиться. Знал бы Чимин, что в его случае красивый — означало вдвойне соблазнительный.       Но говорить не стал, оставил эту мысль на поверхности, Чимин её сам поймает.       — Демоны не женятся, — с загадочным лицом добавил он. — Но однажды я пытался… Думать, что у меня есть на это право.       Он замолчал, вспомнив, что нити лежали у него более пятидесяти лет, потому что с Хосоком они расстались и в их послушании надобность отпала.       — Я знаю об этом, потому что ты слишком часто об этом думаешь, — очаровательно фыркнул Чимин. — Просто дай мне немного времени на поиски нужных, а потом мы снова вернёмся к этому разговору. Если честно, демоны и влюбляться-то не в силах. Всерьёз. Так, как ты любишь Хоби, наверное, не может ни один демон.       Юнги неодобрительно цокнул, словно порицал подслушивать его мысли. Не удержался и усмехнулся ловкости Чимина.       — В этом ты прав, демоны не влюбляются. Нам это… Незачем.       Образ Хосока всплыл в памяти, как всегда в сентиментальные моменты.       — Возможно моим проклятьем было не суметь жить без него.       Юнги одёрнул себя, чтобы вот тут не уходить слишком глубоко в личное при Чимине, рано ему ещё некоторые вещи знать, а некоторые и вовсе никогда не стоит.       — У тебя есть всё время мира, — дал согласие на поиски. — Для меня его не существует, как для тебя. А вот для совета оно должно подходить к концу. Будь осторожен, Чимин-а!       Внук получил поцелуй в лоб.       — Я буду, — пообещал тот, ласково улыбнувшись.       — Будь спокоен и умиротворён. — Вернул ему его же совет без всякого подтекста, просто желая ему того же.       — И передавай поцелуй Хоби.       Пускай они с Чимином не были настолько близки, Хосок был неизбежной частью «семьи» Чимина, по общению с ним он тоже скучал.