Баланс

      Чёрному демону о проделанной работе доложили сразу же.       Он велел Чимину прийти к нему, как только его нога ступит в здание. И, конечно, устроил допрос. Спрашивал, как его созданию удалось так быстро вычислить гибрида и тем более вернуть на место.       Отряд зачистки вовсю работал: стирал память, восстанавливал ярмарочную зону, заменял испорченные товары. А Цзу И требовал ответа, как созданию Чимина удалось всё то, что не могла целая система безопасности.       — Весьма успешная и продуманная гибридизация, — легко ответил тот, стоя перед креслом. — Исключены прошлые ошибки, отлажена система перемещения. В его программе заложена пока только структура Кокона, но это можно модернизировать, и также легко он сможет перемещаться по миру, выполняя нужные команды.       Чимин ожидал, что чёрный демон захочет посмотреть на его результат поближе, но и не спешил, чтобы это случилось, не предлагал этого самостоятельно.       — Если вы хотите уточнить, откуда он знает всю структуру, хочу заметить, что в нём есть кровь белого демона и все его знания. А вычислить несложно, он просто выполняет команды, он не может их не выполнять. Если в него поместить карту неба, он долетит до нужной звезды, — Чимин хмыкнул, не удержался.       То, как загорелись глаза чёрного, невозможно передать словами. Ведь только Юнги мог безошибочно находить любого из созданных тварей, где бы они не находились.       — Сколько тебе времени потребуется для массового производства таких?       Теперь он пригвоздил алчным взглядом самого Чимина. Ещё бы, получить желаемый результат сквозь череду стольких провалов.       — Не могу сказать точно, неделя или месяц. Я занимался необходимыми расчётами, но не успел их завершить, потому что случилось это происшествие, — ответил Чимин слегка устало. — Но я даю слово, что это не затянется надолго.       «Не успеете состариться!» — промелькнуло в его глазах, ставших слегка нагловатыми.       Чёрный хмыкнул. Щенок.       — Я не буду торопить, — решил он. — Если они все будут такими, должна быть исключена любая погрешность.       Чимина снова согнуло пополам в ощущениях, вывернуло ему руки, хотя он оставался в таком же положении, как был. Мифические когти прошлись по спине.       — А вы… Только так… Можете? — Чимин откинул голову назад, разумеется, в своём видении.       — Как? — прикинулся дураком Цзу И, зато ухмылка отвратительно самодовольная вышла.       — Не по-настоящему-у, — почти прошипел Чимин, едва не ухмыляясь в ответ.       — Это самое настоящее, — усмехнулся Цзу И.       Горло Чимина засаднило, на языке отяжелело, губы натянулись, словно он примерялся ко рту. В воздухе повис ещё один смешок, у Чимина за спиной — в закрытую дверь вошёл второй Цзу И, идентичный первому. Голову Чимина зафиксировало уже настоящей рукой, ощущения возникли от реальности происходящего. Ухмылка сидящего чёрного стала шире.       — Хах? — странно вырвалось изо рта на высокой ноте.       Губы заблестели, будто Чимин успел их облизнуть, но язык не ворочался, как бы он ни пытался с ним совладать. Рот открывался сам по себе, вне зависимости от его желаний.       Цзу И сидел, как ни в чём небывало, казалось, что он не в курсе ничего. Второй Цзу И схватил его за волосы и потянул наверх, его пальцы оказались у Чимина во рту.       Глаза Чимина закатились, а потом и вовсе закрылись, но было заметно, как их заволокло до момента, когда ресницы сомкнулись. Губы приоткрылись шире, а затем сомкнулись на пальцах, язык прижался к ним, слюна на нём казалась липким сладким мёдом.       Все четыре пальца заскользили по языку, выходя полностью и проходя до конца. Чимина развернуло, согнуло и теперь по-настоящему, сам же хотел. Ноги ему развело, в пояснице прогнуло.       Второй Цзу И крепко держал его за волосы, пока беспардонно трахал в рот пальцами. Первому Цзу И не обязательно было снимать с Чимина одежду, чтобы разглядеть его всего.       Тот мычал, не открывая глаз, плотнее сжимал губы и активнее работал языком, вылизывая пальцы у себя во рту.       Скорее всего, чёрный так и не понял, как у Чимина получилось найти другую его руку и положить прямо себе на грудь, под тканью одежды вполне легко можно было нащупать кольцо в соске. Чимин заскулил, сжимая пальцы поверх.       Пальцы, нащупав кольцо, пристали к соску не менее бесцеремонно. Рубашка Чимина испарилась, его выставленная на обозрение задница оказалась в мифических тисках. Изо рта в ладони второго Цзу И высунулся язык и лизнул пирсингованный сосок. Провёл по их пальцам, по кольцу. Штаны с Чимина тоже пропали в какой-то момент, вместе с бельём.       Чимин захныкал, словно от холода, под кожей пробежал озноб. Глаза открылись и уставились на первого, губы сами двигались по чужим пальцам, сосали их безоговорочно жадно, а по внутренней части бедра стекала вполне себе естественная смазка.       Первый Цзу И удивлённо распахнул глаза. Протянул руку перед собой и зачерпнул смазку с бёдер Чимина, находящихся от него на приличном расстоянии. Облизал собственные пальцы и удивился ещё больше. Настоящая. Второй Цзу И тоже собрал влагу с его бёдер и снова вставил пальцы в рот Чимину, посмотрел, как тот снова их засосал, и хмыкнул прямо над ним:       — Такие шлюхи в моём вкусе.       Первый Цзу И снова протянул руку, и Чимин ощутил его пальцы у себя между ягодиц. Они не тратили время на поддразнивание, толкнулись вперёд и оказались в густом плену его смазки, не обращая внимания на дискомфорт самого Чимина.       Тот сжался, вдруг противился происходящему, но по факту больше дразнил, захныкал громче, плотно сжимая пальцы во рту, переживал, что они возьмут его оба одновременно. На это и рассчитывал.       Первый Цзу И добавил ещё два пальца, теперь Чимина с обеих сторон трахали по четыре пальца одинаковых рук. Вторая рука одного из них всё ещё теребила его сосок, язык изо рта на ладони вылизывал его короткими настойчивыми мазками. Ещё одна рука, Чимин не понимал, которая по счёту, приподняла одну его ногу для удобного доступа. Терпкий запах естественной смазки плыл по кабинету, а чёрный демон с удовольствием дал ему заполнить каждый его угол.       Чимин поднял вверх самый преданный и самый жадный в мире взгляд, сильно высунув язык, кажется, намекая, чтобы красный коснулся и его. Смазки стало больше, она нагревалась под чужими пальцами, а в какой-то момент Чимин сам сжал пальцами свой член, часто задрочил его и безусловно наслаждался происходящим. Выглядело это так, словно всю жизнь только о таком раскладе и мечтал, самая яркая фантазия воплощалась в реальности.       Стоны заполняли комнату вместе с запахом, оседали на всём её убранстве лёгким туманом.       Оба демона одновременно ухмыльнулись и заработали пальцами быстрее. В какой-то момент одну руку Чимина завело за спину и буквально связало её, оставив только одну, чтобы дрочить себе. Цзу И с усмешкой наблюдал за его стимуляцией себя, а потом забавы ради к пальцам в заднице добавился искусственный член, не сильно толстый, не очень длинный, который задвигался наравне с пальцами. Пальцы у него изо рта пропали, но только чтобы зачерпнуть ещё смазки, которая продолжала течь по бёдрам. Второй Цзу И слизал её и удовлетворённо зашипел.       Руки поменялись: та, что теребила его сосок, занялась ртом, вторая присоединилась к вакханалии сзади.       Язык изо рта на ладони слизал подтекающую влагу, точнее собрал её и выпустил Чимину в рот. Чимин облизывал эту ладонь и язык на ней, топил в нём свои новые стоны, рваные, как и выдохи, как и вздрагивания, достающиеся всему телу от всего происходящего и спереди, и — особенно — сзади.       Даже если раньше он не был шлюхой, то сейчас ей основательно стал, позволяющей чёрному всё, что угодно, и жадной до всего, что он может ему дать.       Искусственный член двигался жёстко и размашисто, в противовес пальцам, которые трахали его коротко и быстро, безошибочно попадая по набухшему комку нервов. Хлюпающие звуки были настолько громкие, из-за количества смазки идеально способствующие вульгарной позе, в которой стоял Чимин.       — Блядь, — выдохнул второй Цзу И.       То ли его обозвал, то ли междометие вырвалось.       Чимин сумел выпрямиться, сумел дёрнуться назад, привлекая за собой второго чёрного прямо за руку, крепко сжав запястье.       — Я хочу настоящий член, нахрен мне твои игрушки?       Губы были красными и распухшими, слюна стекала из уголка, глаза обнаглели даже больше, чем рот.       Оба одинаковых демона синхронно рассмеялись.       — Конечно…       — … Шлюхи хотят настоящий…       Верхняя одежда второго Цзу И пропала, он остался в одних нижних штанах на завязках. Он поддался бёдрами вперёд, обе руки Чимина вдруг стали свободными и оказались на его штанах. Демон подмигнул.       — Оба! — рыкнул Чимин через плечо и с силой дёрнул за эти завязки.       — Может, хотя бы так сможешь меня обжечь?       Штаны упали на пол, Чимин снова дёрнулся назад, усаживаясь на искусственный член в себе и при этом — на колени первого, в глазах потемнело от ощущений.       И ведь такой хрупкий был с виду, а придавил первого к креслу, как каменная плита, второго держал прямо за член, ухватившись пальцами и обнажая головку.       — Или не сможешь? — Слегка наклонил голову, словно оценивал размеры и твёрдость.       Дверь за спиной вдруг распахнулась, за ней тоже стоял второй Чимин с веером в одной руке и с кольцом — в другой. Юнги, наверное, страшно удивился, когда посреди дня оно просто исчезло с его ноги. Потом объяснит, как встретятся, обязательно.       — Не оборачивайся, — хмыкнул второй Чимин, бесшумно ступая и приближаясь.       Первый Цзу И его, конечно, мог видеть, но в первые мгновения пошевелиться точно не мог от удивления.       Второй Чимин легко поднял руку и кольцо медленно проплыло по воздуху, сжимаясь на шее второго Цзу И, как там всегда и было. Чимин сжал его член до острой, невыносимой боли. Пламя в его ладони обжигало и оставляло после себя лишь чёрную и дымящуюся плоть.       — Урок третий: всегда узнавай существо, прежде чем оголяться перед ним, — произнёс Чимин будто в никуда, но знал, что гибрид услышит эти слова.       Веер, пущенный вторым Чимином, приземлился в руку первого, описав круг в воздухе. Он развернулся сам, оказываясь лицом к лицу с первым.       — Последнее слово? — мурлыкнул почти в губы, совершенно не стесняясь положения, растянутой задницы и искусственного члена внутри.       Оставшийся Цзу И сжал руку в кулак. Чёрный дым сгустился вокруг Чимина, обхватил его за лодыжки и дёрнул вниз, ожоги начали расползаться по коже Чимина.       — Так и знал, что подстилка! — выплюнул чёрный.       Дым вспыхнул огнём, и ноги Чимина парализовало. В руке у Цзу И оказался клинок, которым он на Чимина замахнулся.       — Слишком много слов, — выплюнул тот в ответ, почти небрежно отбив веером эту руку и конечно разрубив в процессе, так что и клинок, и кисть, держащая его, отлетела в сторону.       Ладонь Чимина легла на чужое лицо, словно больше он не хотел ничего слышать, да и видеть его тоже — никогда больше. За спиной вспыхнул второй Цзу И, сражаясь с кольцом, но безрезультатно. С ним можно было просто смириться, но сражаться совершенно бесполезно.       С Чимином, наверное, тоже.       Всему этому миру стоило смириться с Чимином и с тем, зачем он сюда пришёл.       Лицо под его ладонью плавилось, превращаясь в чёрную воду, стекало вниз по креслу, стоило только начать — чёрный демон весь превращался в воду.       В конце концов, должно же быть в мире хоть одно чёрное и всеми забытое озеро.       Чимин полоснул лезвием веера самого себя по руке, принуждая остановиться, когда было достаточно.       Он снова был един самим с собой, в пустом и по праву принадлежащем уже ему кабинете.       От кольца не осталось и следа — оно сгорело вместе с чёрным. Кабинет стоило бы перестроить, но этим Чимин решил заняться позже, со свежими силами.       Сейчас он направился в поместье, приведя себя в относительный порядок, пришёл туда и, ничего не говоря, просто сел рядом с Юнги и положил голову ему на плечо. Не беспокойную, блаженно пустую.       Юнги прям порывом самым смешанным обдало, вот пеплом демоническим, летальным, больше всего пахнуло. Он щёлкнул языком и продолжил смотреть на опадающую грушу.       — Хемультан на ужин сегодня, — сказал он, словно Чимин и не уходил из поместья и не жил отдельно это время. Будто они также по вечерам втроем ели.       — Острый? — с надеждой выдохнул Чимин, как если бы ему не хватило острых ощущений накануне.       — Острый, — подтвердил Юнги. — Хоб-а скоро вернётся. — Он положил руку внуку на колено и похлопал. — Поедим. Отдохнёшь.       — Посплю потом немного.       Чимин улыбнулся в предвкушении ужина и сна в собственной постели.       Прямо в конце сада вверх поднимались ступени широкого, радужного моста, вполне твёрдые и красивые, с перилами по обеим сторонам, резными, изящными и величественными сразу. ******************************       На столе перед Чонгуком появился серый конверт с неожиданным письмом от сына.       Чимин писал ему, что соскучился, приглашал вернуться домой, просил поцеловать Тэхёна так крепко, как он только может, а ещё просил отыскать пару свадебных нитей — зелёную и белую.       «Не волнуйся, пока не для меня!» — даже буквы в письме умудрялись улыбаться.       Утро в доме великана начиналось всегда одинаково: Чонгук рано утром уходил на пробежку, пока Тэхён спит, возвращался, шёл в душ, к этому времени Тэхён делал завтрак на двоих.       Это утро ничем не отличалось, кроме того, что вернувшись, Чонгук нашёл письмо от сына. Перечитал его дважды и задумался. Нити можно получить, и ты никогда не знаешь, какие они, пока не получишь, но есть одно место, где можно выбрать какие хочется.       Лавка редкостей. А ей управлял гном, который ни за что не продаст их; их нельзя купить, потому что гномы верят в святость уз, которые олицетворяют нити. Зато можно выменять на не менее ценную вещь. Ценная — равно не менее магическая, чем сами нити.       Чонгук ходил туда-сюда, держа письмо в руке. Ему нечего предложить за нити, но это первая просьба сына, такая, к отцу.       Скрипнул один из ящиков в гостиной, дав вытащить на свет принадлежности. Искатель сел писать письмо в Кокон. Затем нашёл в кармане куртки резную шкатулку, из которой выудил гипсовую птичку.       Вложил ей в клюв письмо, обеими ладонями накрыл её, такую миниатюрную. Согреваемая его теплом гипсовая птичка исчезла с едва слышным хлопком.       Чонгук положил полученное письмо в карман брюк и направился в душ.       Из душа вышел и встал перед зеркалом, потёр трёхдневную щетину. Обычно он не запускал так, но эти дни работы привалило больше обычного. Щетина кололась.       — Тэ, ты не знаешь, откуда у меня шрам на лбу? — крикнул он супругу.       Тот его из любого угла услышит.       Шрам на лбу был мелким, едва заметным. Странность заключалась в том, что он вообще был. Обычно символы искателя не давали оставить следов на теле. На нём всё заживало отлично, что-то серьёзное девочки помогали залечить, но шрамы всегда исчезали благодаря символам, за исключением того, что на щеке.       Чонгук проснулся этим утром и заметил шрам на лбу, о котором понятия не имел.       Он не услышал ответа Тэхёна и, забыв про штаны, в одних трусах прошагал на кухню.       Каждое утро в доме великана начиналось одинаково, и эти утра — столпы, на которых держалась его семья.       Тэхён готовил завтрак, когда Чонгук становился у него за спиной и сначала зубами дразнил тёплую кожу шеи, потом и щетиной тёрся, оставляя на ней следы и заставляя её краснеть. Дыша на неё, обманчиво согревая, кусая, и снова по кругу.       — Может тебе дерево на голову упало во время очередной вылазки с Намджуном?       Тэхён мог заниматься несколькими вещами одновременно, продолжать готовить, подставляться ласкам Чонгука и отвечать на его вопросы.       — Может позволить Сокджину всё-таки покопаться у тебя в голове? Мне не нравится, что ты забываешь какие-то вещи. Бриться, например.       Он ворчал шутливо, не мог бы сделать этого всерьёз. Близость Чонгука в любом его состоянии не была поводом для ворчания, скорее — наоборот, наслаждения. Небритый, сонный, даже пьяный Чонгук вызывал у Тэхёна только тёплые ощущения, а порой и вовсе очень горячие.       Чонгук думал ответить, что от дерева не шрам бы остался, а он сам в форме непонятного месива, но отвлёкся.       — Я не забыва-ал, — протянул он, потираясь колючим подбородком о плечо.       — Мне было не до этого. Кажется, я даже более мужественный так.       Он сложил руки у Тэхёна на животе и закаменел, будто заснул. Хотя попытка потянуться, не размыкая рук, имела место.       — Горы на тебя плохо влияют, — усмехнулся Тэхён, поднося ложку к его губам, чтобы снял пробу с завтрака.       — Давай вместе бриться перестанем, устроим соревнование, у кого борода гуще вырастет.       Чонгук пробу снял, промычал, прожёвывая.       — Если твоя борода будет мешать мне тебя целовать, тебе придётся её сбрить. — Запустил руки ему под одежду, руки стали хаотично поглаживать живот.       — Я получил письмо от Чимина. Он приглашает вернуться домой и просит кое-что найти для него, но не для него.       — Домой. — Тэхён едва заметно вздрогнул.       Сейчас его дом был здесь. Он уже привык думать, что они проведут рядом с горами полжизни, но по Чимину он ужасно скучал, да и Чонгук тоже — Тэхён чувствовал.       — Значит, найдём и вернёмся, — решительно сказал он и покосился на супруга. — Вкусно?       Чонгук его дрожь уловил и обнял крепче.       — Вкусно, конечно!       Будто иного не могло быть ответа. Немного погодя он добавил:       — Я думаю, он бы не звал, если бы опасность для тебя не миновала. — Чонгук развернул его к себе.       — Странное чувство, но надо довериться сыну. Для меня это в новинку. Но наверно так правильно: довериться тебе, потом ему. Я чувствую, что так правильно.       Тэхён выдохнул, проводя по его небритой щеке ладонью.       — А я чувствую, что ты убьёшь любого за нас обоих. И вовсе не потому, что ты так зарос.       — Признайся, что без ума от моей небритой мужественности.       Чонгук развернул его к себе и устроил руки на все ещё самой стройной талии. Боднул его лбом в лоб.       — Ты — моё всё. Стал им, как только отдал мне всего себя. Теперь Чимин часть всего этого. Если ты хочешь остаться здесь, мы останемся. Мысль оставить тебя убивает меня.       — Я хочу вернуться. — Тэхён уставился на него, не закрывая глаз даже, когда прижимался лбом. — Я хочу, чтобы мы жили с нашим сыном, как семья.       — Семья, — заулыбался Чонгук.       Он погладил Тэхёна по бокам, задерживаясь на рёбрах пальцами.       — Я думал о твоём сне, ну том, где девочка. Я подумал… Я… В общем, ты ведь можешь дарить жизнь, подарил мне Чимина… Я… Мы же можем стать родителями снова. Ну, сделать в этот раз всё самим.       Чонгук сам сморщился от своей бессвязной речи, но слова всё равно шли потоком, перебивая мысли. Он не успевал думать, что говорить.       — Вырастить свою дочь с рождения.       Он вздохнул так протяжно, словно был горячими камнями, на которые выплеснули воду.       — Ты же знаешь, я не могу забеременеть по желанию. — Тэхён заёрзал в его руках. — Я совсем не против, но, наверное, это опять случится как-нибудь само. И пообещай, нет, поклянись мне, что ты будешь рядом, когда я буду опять лежать толстый и одуревший!       Он сам схватился за Чонгука, за его обнажённые плечи и повторил:       — Поклянись, что будешь с нами.       — Не думай, что теперь я пропущу хоть секунду, даже если ты… Станешь одуревшим. — Чонгук заулыбался. — Обещаю. В этот раз ты не будешь один.       — И побрейся, а? — Тэхён потянулся к нему за поцелуем, но затормозил рядом с губами.       Чонгук поиграл бровями.       — Только после того, как поцелую тебя!       Он сжал ладонями щёки Тэхёна и прижался к губам. Больше комичнее, чем чувственно.       Потёрся о подбородок своим, колюче почесав кожу. Было в таких ощущениях что-то щекотливое и интересное одновременно. Он оставил на его губах ещё влажный поцелуй.       — Я собираюсь сходить в лавку редкостей за нитями. Соберу всё необходимое и думаю, это займёт несколько дней, не больше.       — За какими ещё нитями? Это Чимин попросил? Он что, жениться собрался? И без меня ты никуда не пойдёшь.       Чонгук перешёл от подбородка Тэхёна к щеке, потом к скуле и обратно. И целуя, и щекоча, наконец остановился, когда Тэхён скривился от щетины.       — Без тебя никуда? — подразнил он, умудряясь поцеловать его, без лишних трений.       — Он сказал, что это не для него. Может, подарок кому-то. Письмо в моём кармане, можешь прочесть, пока я бреюсь.       — Можешь считать меня ненормальным, но я боюсь упускать тебя из виду больше, чем на сутки!       Тэхён потёр раскрасневшуюся щёку и легонько подтолкнул его в сторону ванной.       — Давай быстрее, завтрак остынет!       Письмо от сына он планировал читать уже за столом.