Баланс

      Тем утром Тэхёну было ещё сложнее встать, чем обычно. В последние дни это нарастало. Он хмурился в пустой постели и вздыхал, заставляя себя подняться.       Почему-то сейчас не хотелось думать о том, что это могла так проявляться вторая беременность. Он не был к ней готов, не здесь и не сейчас, хотя недалеко был Сокджин, может быть он смог бы облегчить его состояние.       — Так странно пахнет? — Он выполз на кухню, потирая глаза, уже к готовому завтраку и Чонгуку за столом перед ним.       — Доброе утро, — пробормотал и наглым образом упал на его колени, втиснувшись между ним и столешницей, обнимая за шею.       — Ты странно пахнешь, — удостоверился, водя носом по его волосам. — Ты сменил шампунь?       — Нет, всё тот же, — ответил Чонгук, обнимая его за пояс. — Может едой пропах.       — Ты пахнешь не едой, а кем-то. А что ты приготовил? — Тэхён обернулся к столу, прижимаясь затылком к его плечу, раскрыл рот, намекая, чтобы Чонгук положил туда ложку на пробу.       — А, — протянул Чонгук. — Чимин забегал, занёс то, что я просил Ни Ни сделать. Теперь мне есть чем заплатить в лавке редкостей.       Он поцеловал супруга в волосы.       — Сырные лепёшки, овощные, сливочный мармелад, кукурузный сироп. Бульон не успел, только травяной сбор заварил, хотел голову унять, пока ты спишь.       Чонгук зачерпнул немного мармелада на пробу и положил ему на язык.       — И вы меня не разбудили? — Тэхён хмурился, прожëвывая мармелад, однако, отмечая, что это вкусно. — Наш сын любит тебя больше, чем меня.       — У нас был мужской разговор, — горделиво сообщил Чонгук. — Он любит нас одинаково, — тут уж твёрдо возразил и сжал его крепко в руках. — Наш сын влюбился и был немного потерянный.       Тэхён дотянулся до ложки и замер с ней в руке.       — Влюбился? В кого? И что я, по-твоему, не мужчина? — Развернулся с грозным видом, растеряв всю сонливость одним махом.       — Самый что ни на есть мужчина, — хохотнул Чонгук, воруя у него такого грозного поцелуй. — К тебе он придёт спрашивать совета, когда влюбится в мужчину. Он влюблён… В Ни Ни. — Сказал всё быстро, пока запал не растерял и прищурился.       — В мелиаду? — Тэхён едва не уронил ложку и глаза из орбит. — Ты сейчас… не шутишь?       — Если бы, — вздохнул Чонгук. — Я сам ещё не до конца осознал. И я в шоке. Но он был серьёзен, очень серьёзен. И хочет, чтобы девочки жили с ним. Вместе.       — Ещё недавно он говорил, что хочет жить вместе с нами. — Тэхён покосился куда-то вверх, вспоминая, когда это было.       — Что же это получается… Мы должны жить все вместе? — аж дыхание перехватило.       — Мы найдём дом по соседству, — успокоил его Чонгук. — Они будут жить отдельно.       — А они уже согласились? — Теперь Тэхён прищурился. — И что ты сам по этому поводу думаешь?       — Ещё нет. Полагаю, он надеется её уговорить.       Чонгук почесал шею с усмешкой. Хотел бы он на это посмотреть, конечно.       — Он хотел знать, не против ли я, я ответил, что не имею права быть против. И я больше удивлён, чем что-то ещё. Из всех вариантов событий, этот — самый невозможный.       — Ла-адно!       Тэхён ещё сильнее прищурился и покрепче ухватился за него.       — Когда мы уже пойдём за этими нитями? Что-то я уже сомневаюсь, что он просил найти их не для себя, раз ты так говоришь, что всё серьёзно.       Чонгук не удержался и рассмеялся, но вдруг резко себя оборвал.       — Она не верит в брак и свадьбу, — он сглотнул.       — А что, если он хочет для себя, и она откажет? — Он вдруг только что понял, что его сыну могут разбить сердце. И как-то странно стало, дышать стало труднее.       — Ну и дура!— Не сдержался Тэхён со всей своей непосредственностью.       — Я тоже в это когда-то не верил, как дурак.       Обхватил лицо Чонгука в свои ладони и уставился в глаза.       — Если она ему откажет, найдём ему другую, которая сможет оценить его по достоинству. И отбор будет о-очень тщательный!       Эти слова он закрепил между их губами.       — Ты собрался стать свахой собственному сыну? — Улыбнулся Чонгук, попытался поймать его губы своими, вернее ответ из них. — Если упрямством он в тебя, то даже не заикайся, что найдёшь ему кого-то.       Он опять его обхватил, руки стали блуждать по спине.       — Вот я с тобой не спорю и беру с собой за нитями, потому что знаю о твоём упрямстве, — подразнил совсем не обидно. — И не обзывайся, она хорошая.       — Тебе упрямства тоже не занимать! — Тэхён переместил руки ему на плечи, разминая их, словно за нитями Чонгук будет таскать его на плечах. — Я не успел рассмотреть, хорошая она или нет.       — Постарайся присмотреться, — попросил он, став серьёзным. — Ради сына.       Рука скользнула на бедро, и он его провокационного погладил.       — Ну уж не ради тебя, — подразнил Тэхён и прижался носом к носу.       — Я постараюсь, — выдохнул совсем другим тоном.       — Потому себя и не назвал, — закивал Чонгук, придвигая его к себе повыше, за эти самые бёдра, чтобы он аккурат оказался на его ширинке.       Куснул куда-то в подбородок и место укуса лизнул.       — Завтрак остыл, но если не слезешь, то будем им обедать.       — Придётся кормить меня вот так, — заявил Тэхён и снова приоткрыл рот, не имея ничего против того, если туда попадёт не еда, а Чонгуковские пальцы или язык.       Тот погладил его подбородок большим пальцем, задевая нижнюю губу, завороженно разглядывая кончик языка.       — Будто нам можно жить с кем-то ещё, — выдохнул, наклонился к нему, сразу забирая в глубокий поцелуй, настойчиво забираясь языком к нему в рот. Завтрак ведь может подождать.       Тэхён согласно мычал в этом поцелуе – "конечно, никак нельзя, только отдельно, чтобы никого не смущать".       После завтрака предстояло собраться в дорогу, повезло, что Тэхён может очищать и их самих и одежду, можно обойтись без сменной. Чонгук только великана предупредил, что будет отсутствовать несколько дней, сказал дело важное, вернётся — расскажет. Лавка редкостей, которую он знал, находилась в сторону болот. Будь они в Коконе, он бы справился в два раза быстрее, если бы нырнул в песок, собрав Тэхёна в бутылку. В сугроб нырять он повременил, а сцилл брать не стоило — гномы не любят остальных тварей, можно быть просто выставленными из лавки. Колбу с драгоценным колокольчиком искатель завернул в свой шарф, подальше от света, положил на дно походного рюкзака, под еду. Границу снегов они пересекли без проблем, добрались до равнин, а за холмом ступили на землю обратной нечисти, то есть отличной от оборотней и демонов. Ведьмы, гномы, лесные существа — их дом начинался от равнин. Лавка торговца редкостями находилась в одной из пещер, бывших гнездовий каменных ящеров. Чонгук еле вспомнил к ней дорогу, потому что бывал всего лишь однажды, однако завидев камень-указатель на перекрёстке, живо вспомнил, что поворачивать налево ни при каких обстоятельствах нельзя. Там, в глубине пещеры, в полной темноте они дошли до вырезанных ступеней. Тэхён очистил обувь, и они ступили на самую первую. Гулявший по стенам ветер стих, а над ним загорелся свет, освещая вырезанное в скале крыльцо и стеклянную дверь. Чонгук толкнул её вперёд и пропустил супруга перед собой. Узкий проход их вывел в большой просторный магазинчик, с набитыми полками до самого потолка, а тот был невероятно высок, стеклянные витрины ломились от разных артефактов. Завидев макушку гнома за одним из таких, Чонгук учтиво поклонился и пожелал лёгкой работы. — Давненько искателей здесь не было, — закряхтел гном. — Ещё и вежливых. Он вышел, переваливаясь на коротких ногах, очки съехали на кончик скрюченного носа. — Я ищу свадебные нити для обряда, — оповестил его Чонгук. Оглядываться было бесполезно, их всё равно не держат на виду. — Зачем тебе ещё одна пара? — гном посмотрел на него снисходительно, будучи ниже его раза в два минимум. — Ты должен знать, что второго человека они не привяжут к тебе. — Это не для меня, — улыбнулся Чонгук. Гном встал перед ним. — У искателей не водится того, чтобы могло быть равноценным, — всё же сказал он, тем же снисходительным тоном. Чонгук хмыкнул. Развязал свой рюкзак и выудил оттуда колбу в шарфе. Размотать его труда не составило, а вот гном посветлел лицом, как увидел предложенную плату. — Колокольчик… — …милосердия! — закончил за него гном и протянул свои короткие руки. — Их нет больше, оставшиеся хранятся у высших демонов далеко отсюда. Где ты его достал? — Мне сделали его на заказ. Он стоящий, — заверил искатель. Колбу завернул снова в шарф. — Где ты достал когти? — Я не доставал. Его сделала мелиада, — признался Чонгук. Глаза гнома загорелись от жадности. — Значит в нём есть её слёзы, — он потёр сухопарые ладони друг о друга. — Выбирай нити. — Мне нужны зелёная и белая. Самые прочные, что у тебя есть. Не думай, что я не смогу отличить ведьмину иллюзию от настоящих. Гном прищурился на него поверх очков, хмыкнул, будто разглядел в нём что-то и отправился в глубь помещения, куда-то за прилавок. Чонгук оглянулся на Тэхёна. — На случай, если они нужны Чимину самому, — пробормотал он себе под нос. Вокруг них были стеллажи редких книг, оружия, разных щитов и доспехов. По углам стояли клетки с мелкой живностью, которую просто так на улице не увидишь. Ювелирные витрины, свитки горой в одном из углов. Одна из стен была завалена вешалками с одеждой. Тэхён внимательно оглядывал всё, особенно живность, та всегда его интересовала, и это было по-прежнему неизменно. Наткнувшись взглядом на бабочку под стеклянным колпаком, он вздрогнул так, что светильники по углам помещения затряслись. И вцепился в Чонгука напряженными пальцами. — Ты в порядке? — Чонгук придержал его за локоть. — Тэ? — Нет, — Тэхён силой заставил себя отвернуться от колбы в сторону супруга, а то и бабочка затряслась под его взглядом вместе со своим «домиком». — Кажется, у меня фобия. Чонгук заглянул ему в лицо. — Здесь много странных вещей, — он придержал его подбородок пальцами. — Заберём нити и уйдём скорее. Гном вынес ему две коробки, запечатанные лентами и сургучом. — Один из них демон. Высший, — сообщил Чонгук гному, так уверенно, чтобы не возникло споров, когда тот не захочет расставаться с нитями. Тот скривился от отвращения, засунул обе коробки под прилавок и снова ушёл. Вернулся тут же с одной в руке. Он распаковал коробку, обрезанные ленты упали на пол. На бархатной подложке лежали две пары нитей, зелёная и белая. Чонгук провёл по ним рукой и удовлетворённо кивнул. Колба получила нового хозяина, а нити были надёжно спрятаны в сумку. — Так иронично, — бросил ему в спину гном. — Почему? — остановился Чонгук. — Твоя мать их сплела, в уплату за твоё спасение, — прохрипел продавец. Колба уже исчезла. — Ещё ироничнее, что продал мне их один высший демон. За ветку сливы. Чонгук хотел было задать вопрос, но гнома уже не было, а свет в лавке стал приглушённым, словно она сама их выпроваживала. Чонгук взял Тэхёна за руку, и они шагнули за порог, а оказались на равнине, где никаких холмов не предвиделось. Он покрепче взялся за Тэхёна. — Я всё равно ничего не присмотрел ещё, — раздосадовано сказал он ему. — Хотя и не хватило бы чем оплатить. — Да я тоже ничего не присмотрел. Давай пока не пойдём домой? Здесь столько простора, найдём место поживописнее, переночуем на природе? К тому же, здесь тепло. Слова гнома о матери Чонгука ещё звенели в его голове, но Тэхён не знал, как спросить, что думает сам Чонгук по этому поводу, свою мать он не знал и не помнил, кажется, она ничего в нём не вызывала даже таким прямым упоминанием. — На природе? Ты соскучился по приключениям? — Чонгук огляделся. Равнина вызывала в нём смятение, он привык ориентироваться на местности, где хоть что-то есть. Хотя в дали вроде бы были верхушки деревьев. Он указал на них. — Не на открытой местности же спать. Если идти в сторону болот, то нам придётся заночевать на дереве, чтобы не стать ничьей добычей. — Я боюсь только бабочек, а тут они не водятся, — фыркнул Тэхён, утягивая его в ту сторону. — И на дереве мы еще не… спали? — усмехнулся через плечо, потому что шёл чуть-чуть впереди. — Мы ещё много, где не спали, — Чонгук поспевал за ним. Тэхён словно прежней решительности набрался, за время сидения дома. — Но я привык к кровати и к ежедневному завтраку, кстати. Они шли и шли, если бы размытые палочки на горизонте не становились толще, казалось бы, что они никуда не двигаются, только шагают в пустоте. — Ты слишком красивый, если какой-нибудь демон решит забрать тебя себе, скажи, что уже женат, — порекомендовал Чонгук, пока деревья становились отчётливей, а Тэхён почти бежал и тащил его с собой. — Завтрак может быть и на дереве, — парировал тот. — Главное — выбрать нужное. А демону сам скажешь, я в тебя верю. — Я надеюсь, это не какой-нибудь заколдованный лес, Чимина нам хватило на всех детей вперёд, по части способностей, — размышлял искатель. Кажется, о демонах или других существах он думал меньше, чем о возможной беременности Тэхёна в каком-нибудь заколдованном месте. Деревья становились ближе с каждым шагом, когда они наконец встали перед полосой, где начинался лес, Чонгук опасливо рассматривал их. Но деревья были обычными, ни отличались ни цветом, ни какими-то зловещими плодами или странными подтёками. За исключением их роста. Огромные, крепкие, с толстыми стволами и слишком высоко расположенными ветками. — Это болотный лес, — понял Чонгук. — Нам не залезть на них, они не позволят. Придётся пробираться к самому болоту и искать какой-нибудь трухлявый домик. С тех пор как ведьмы перебрались из него по разным сторонам, здесь живёт только низшая обратная нечисть: от всяких леших до растений-убийц. Он к Тэхёну повернулся, в глаза ему вгляделся, словно там пытался прочесть, что за тандем у них такой, находить вместе приключения на общую голову. Тот размялся с предвкушающей улыбкой. — Я готов пробираться куда угодно. Да, по приключениям он всё-таки страшно соскучился, в первую очередь — по совместным. Чонгук сжал его отросшие волосы на затылке. — Я в тебе не сомневался. Еда у них ещё оставалась, что было спасением, потому что в болотном лесу нельзя ничего есть, да и пробираться стоило торопясь. Только зайдёшь за черту, как начинаешь жить во времени самого болота, а оно любит заставлять действовать по его правилам. Они прошли огромные деревья, шли всё ближе к середине, ориентируясь на внутреннее направление искателя. Деревья росли всё ближе к друг другу, пробираться между ними становилось труднее, пока путники и вовсе не оказались перед стволами, которые будто срослись вместе. Чонгук зло выругался. Болото играло с ними. — Ты ему понравился, так и знал, — отшутился он, пытаясь нашарить в кармане один из лунных камней, чтобы хоть его попробовать просунуть между стволами. Не прошёл. Не пропустили они и шарф его стойкий. Один из ножей ствол вовсе поглотил. Ухнула рогатая сова, а ветви зашелестели в странном ритме, Чонгук закопошился в кармане снова. — Почему это сразу я? — Тэхён прижался к нему, так что тоже ничего между ними не пролезло бы. — Ты тоже очень красивый, а ещё вкусный, — и совершенно не нервничал, подумаешь, болото, не бабочки же. — Я могу стечь под эти корни и попробовать с другой стороны, но, сам понимаешь, оставлять тебя не собираюсь. — На меня засматриваться оно тебя испугается, — усмехнулся искатель. В кармане больше не осталось ничего. — А как же «не больше, чем на сутки»? Из ствола торчала рукоять ножа, недостаточно, чтобы удобно ухватиться, но он мог её взять тремя пальцами одной руки. — Это в домашних условиях, а в диких — не больше, чем на пять минут, — фыркнул Тэхён, не уточняя, что не знает, сколько они тут провозятся. — Тиран, — сказал Чонгук с плохо скрываемым обожанием. Он дёрнул рукоять, но только лишь поранил пальцы, ободрал о кору. Кровь капнула на землю, осталась на коре. Дерево задрожало, ветки затрепетали, как крылья большой птицы. Из ствола вдруг показалось лицо, вырезанное в нём, но оно двигалось — глаза прищурились, рассматривали их обоих. — Я знаю его, — опешил Чонгук. — И оно меня знает. Дерево издало неприятный треск. Ствол начал расширяться. — Тэ! — Чонгук схватил его за пояс обеими руками и молниеносно прижал к себе. Дерево распахнуло свои трескучие объятия и поглотило их внутрь. За головокружительную секунду их вынесло на самую макушку и Чонгук теперь обнимал супруга, стоя на тонкой ветке перед веревочным мостом к макушке другого дерева. Они оглядывались, смотрели по сторонам — видели только такие же верхушки деревьев, как один друг на друга похожие. Протяни руку — и коснёшься облаков. Чонгуку пришлось выпустить Тэхёна. — Нам нужно пройти по нему, до следующего дерева. Ты пойдёшь вперёд, а я следом. Только не сходи с последней дощечки без меня. Ты меня слышал? — Слышал, — подтвердил Тэхён, внезапно снял куртку и рубашку, под ней ещё внезапнее оказалась чёрная кожаная полоска по всей спине, уходящая от шеи куда-то вниз, под пояс брюк. Тэхён отстегнул её от пояса и протянул длинный конец Чонгуку. — Держи и не отпускай, слышал меня? — усмехнулся. — Это что, страховка? Куда ты в этом собирался? — ухватившись, тот подозрительно покосился на этот «поводок», а про деревья и думать забыл. — В свадебное путешествие, — непередаваемо отозвался Тэхён, шествуя по мосту вперёд, как собака на прогулке. И виляя бёдрами, как последняя блядь. — Медовый месяц у болота, я даже не мечтал, — скептично отозвался Чонгук, хотя вид сзади всё сгладил. Опасения, что Тэхёна без него проглотит ещё какое-то дерево, отодвинулись на второй план. Слишком уж детально искатель рассматривал ягодицы своего супруга, словно и не живёт с ним каждый светлый день и каждую ночь.