Amor Vincit Omnia

Колумбия, Южная Каролина — 17 июня

— Объясни мне это еще раз. — Я сказал это четыре раза! — Да, ну, каждый раз, когда ты начинаешь говорить, я просто как бы отключаюсь. Кевин издал громкий стон и хлопнул ладонью по столу между ними. Нилу нравилось выводить его из себя. Это было слишком просто. — Организация биологического сохранения или ОБС, — быстро сказал Кевин, — Они утверждают, что изучают нарушения в геноме человека. На самом деле это прикрытие для массового производства тестов ДНК, чтобы они могли выслеживать сенсатов и убивать их. Нил бросил на Кевина насмешливый взгляд, полный замешательства. — Прости, — сказал он, — ты открыл рот, и вдруг все, что я мог слышать, было жужжание пчел? Странно. Попробуй еще раз. — Ты невозможен, — сказал Кевин. — Я не знаю, почему я беспокоюсь. Нил позволил ухмылке расплыться по всему лицу. Кевин, бедный беззащитный, Кевин попытался снова. — Это фальшивая исследовательская группа, — сказал он, — они утверждают, что изучают человеческую ДНК, но на самом деле они охотятся на сенсатов. Они либо убеждают их присоединиться к их делу, либо делают им лоботомию, либо убивают их. — И за всем этим стоят Морияма? — спросил Нил. — Никто не понял? — Конечно, нет, — сказал Кевин, размахивая рукой вокруг, как будто он мог отбросить слова. — Они богаты, могущественны и имеют за плечами ресурсы на миллиарды долларов. Они контролируют больницы и поставляют тесты для всех компаний по тестированию ДНК в мире. Если они получают в свои руки тест или сканирование мозга, которые показывают какие-либо признаки сенсации, они приходят и берутся за дело. — Законность этого кажется ошибочной, — прокомментировал Нил. Он протянул руку и взял ломтик яблока с тарелки, стоявшей между ними. Вчера Эбби принесла домой излишек продуктов, готовясь к восьми ртам, которые ей неизбежно придется кормить. Она спросила Нила, не хочет ли он чего-нибудь конкретного, он сказал, что ему все равно, главное, чтобы это было съедобно. Это побудило ее начать ставить перед ним тарелки с различными фруктами всякий раз, когда у нее была такая возможность. Сегодня это были яблоки. У него редко была возможность побаловать себя едой, которая ему действительно нравилась на бегу, но он всегда питал слабость к фруктам. Зеленые яблоки были его любимыми. — Я сказал, что у них есть ресурсы на миллиарды долларов, — ответил Кевин. — Если федералы постучатся, все, что им нужно сделать, это выписать достаточно большой чек, и они закроют на это глаза. — Я понимаю, — сказал Нил, — я понимаю, о чем ты говоришь. Это все еще пиздец. В настоящее время они были размещены на кухне дома Эбби и Ваймака. Элисон, Рене и Сет приземлились с разницей в несколько часов друг от друга накануне, Ваймак отправился за ними и вернулся с тремя очень уставшими и раздраженными пассажирами. Рене лучше умела скрывать любые негативные эмоции, но Нил все еще мог видеть, как слегка опустились ее плечи, когда она вошла. Элисон и Сет не скрывали своего дискомфорта. Кевин был единственным членом дома, который в настоящее время не устраивал истерик и не спал. Нил решил, что может воспользоваться тишиной и начать получать ответы на свои многочисленные вопросы. Самый насущный вопрос касался ОБС. — Когда ты там жил, — спросил Нил, — они когда-нибудь ставили на тебе эксперименты? Кевин на мгновение задумался об этом, а затем покачал головой. — Нет, насколько я знаю, нет. Нил что-то промычал и взял еще один ломтик яблока. Он указал им в сторону Кевина, прежде чем сказать: — Как ты думаешь, может быть, они это сделали, а ты просто не помнишь? Может быть, поэтому ты все время такой гребаный параноик. Это было слишком просто. Кевин выглядел расстроенным целых тридцать секунд, прежде чем понял, что Нил смеется над ним. — Ты не можешь так говорить! — запротестовал Кевин. — Ты понятия не имеешь, на что это было похоже в том месте! — Ты прав, — ответил Нил, — я не знаю. Спасибо, блять. — Ты хоть помнишь тест на отношение, который нам давали, когда нам было по одиннадцать? — спросил Кевин. — Или тебе каким-то образом удалось заблокировать все свое детство? Нил нахмурил брови. — Что? — Тест на отношение, — повторил Кевин, как будто это все объясняло, — Мы оба прошли его, когда нам было по одиннадцать. Ты не помнишь? Наши мамы привели нас в комнату с камерой, и какой-то врач задал нам кучу вопросов? Нил не мог сказать, дергал ли Кевин его за руку или он говорил серьезно. Насколько мог судить Нил, за то очень короткое время, что он провел с ним, у Кевина по-прежнему отсутствовало чувство юмора, и он воспринимал все слишком серьезно. Он догадывался, что некоторые вещи никогда не меняются. Он ни за что не дразнил его по этому поводу. В мозгу Нила все еще не было явных воспоминаний о том, что происходило. Он вспомнил, как мать водила его повидаться с Кевином и Рико за день до их отъезда из Нью-Йорка. Он вспомнил, как отец крепко сжал его плечо и твердо пожелал удачи. Подождите. — Это был тест на отношение? — спросил Нил. Теперь он вспомнил это. Маленькая белая комната с темным окном прямо напротив него. Нил вспомнил, как его усадили перед человеком в белом халате, который задавал слишком много вопросов и никогда не смотрел Нилу в глаза. — Да, — сказал Кевин, — моя мама сказала, что ты потерпел неудачу. — Конечно, он потерпел неудачу, — сказал новый голос, они оба повернулись, чтобы увидеть Ваймака, стоящего у входа на кухню, выглядящего хорошо выспавшимся, — У Нила здесь проблема с отношением. Вот почему он заставил тебя повторить одно и то же предложение пять раз. Кевин снова застонал. — Они бы убили тебя, — объяснил Кевин, — если бы твоя мать не забрала тебя и не ушла. — Возможно, это было ошибкой, — сказал Нил. — Морияма пожалеют, что не убили меня, когда мне было одиннадцать. После этого в комнате воцарилась тишина. Нил проклинал себя за собственный мрачный юмор. — Я не это имел в виду, — быстро сказал Нил, поднимая руки, чтобы показать невинность, — Это была шутка. — Плохая шутка, — пробормотал Кевин себе под нос. Нил схватил ломтик яблока и бросил в него. — Боже, — сказал Кевин, отмахиваясь от ломтика, прежде чем он мог попасть в него, а затем вытирая руку о рукав куртки, — Так нецивилизованно. — Ну, если вы закончили со своим обсуждением ОБС, — начал Ваймак, — почему бы вам обоим не прокатиться со мной в аэропорт? Уйдите из этого чертового дома хоть раз. — Это небезопасно, — слишком быстро сказал Кевин, — мы не знаем, Рико… — Если Рико, что? Ждет нас снаружи? Он даже не знает, где ты находишься. В этом был весь смысл того, что он нацелился на Эндрю. Я думаю, ты переживешь двадцатиминутную поездку в аэропорт. Кевин усмехнулся в сторону Нила, но спорить дальше не стал. Он встал со стула и засунул руки в карманы толстовки. — Когда ты уезжаешь? — спросил он. — Сейчас. Его рейс прибывает в 12, — ответил Ваймак. Нил проверил электронные часы на плите и с удивлением увидел, что уже 11:30 утра. Он доставал Кевина по меньшей мере три часа. — Я предлагаю тебе пойти с нами, — сказал он, многозначительно глядя на Нила. — Эндрю захочет увидеть тебя первым. Нил не знал, что с этим делать. За тот короткий промежуток времени, что Нил восстановил связь со своим кластером, он сблизился с Эндрю. На самом деле в этом не было ничего удивительного. Эндрю был апатичен и не позволял Нилу выкручиваться из-за его обычной ерунды. Он отнесся к беспокойству Нила с безразличием, которое, казалось, успокоило свернувшегося клубком зверя в животе Нила. Нилу не претила мысль об Эндрю. Иногда он ловил себя на том, что слишком много думает о нем. Когда это произойдет, Нил окажется там, где был Эндрю. Эндрю, казалось, не возражал. — Почему? — Решил спросить Нил. — Знаешь что, — начал Ваймак, поднимая руку, чтобы остановить Нила. — Забудь, что я что-то сказал. Просто вставай и садись в машину, прежде чем я попрошу Мэтта или Сета вынести тебя. Нил принял эту угрозу такой, какая она была. Он встал со своего места и взял со своей тарелки последние пару ломтиков яблока. Кевин с опаской посмотрел на липкое месиво в его руках, но Нилу было все равно. Он действительно любил яблоки. — Хорошо, — сказал Нил, — но я сяду впереди. — Как бы то ни было, — проворчал Кевин. — Удачи, посадив Эндрю на заднее сиденье по дороге домой. Ваймак фыркнул. — Хорошо. Поехали. — Он поднял руки, как будто хотел выгнать Нила и Кевина из дома, как стаю животных. — Сегодня было бы неплохо.

***

Колумбия — 17 июня

Аэропорты всегда выводили Нила из себя. Единственный раз, когда Мэри брала их с собой на самолет, это когда шесть лет назад они уезжали из страны во Францию. Некоторое время они путешествовали по Европе, путешествуя между Францией, Германией, Бельгией, Нидерландами и Испанией на поезде или автомобиле. Единственный раз, когда они вернулись на рейс, был перелет из Германии в Канаду. Нил мог чувствовать призрак твердой руки своей матери, обернутой вокруг его бицепса. В обеих этих поездках она была таким параноиком, каждые пару секунд оглядываясь через плечо, как будто призрак их отца собирался появиться посреди аэропорта и разрезать их на части. Теперь Нил знал, что ему нужно бояться не только Натана. Морияма были могущественными и всезнающими. Мэри боялась их гораздо больше, чем своего жестокого мужа. Нил мог понять эту паранойю, но все равно ненавидел ее. Особенно ему не нравилось, что он все еще чувствовал это. Его глаза не переставали двигаться с того момента, как они вошли в терминал. Рейс Эндрю приземлился не так давно, и теперь они ждали, когда он выйдет на борт и пройдет в пункт выдачи багажа по прибытии. Нилу хотелось, чтобы он добрался сюда быстрее. Зверь его беспокойства снова проснулся и привел внутренности его желудка в дикое неистовство. Он чувствовал одновременно тошноту и слабость. Если бы он мог бежать, он бы побежал, но перспектива оставить все это позади, всю эту принадлежность, была слишком огорчительной. В последнее время он хотел слишком многого. Он слышал, как его мать кричит на него из могилы. Ваймак твердо стоял рядом с ним. Он скрестил руки на груди и не сводил глаз с дверного проема для прибывших. Кевин продолжал переводить взгляд с выхода на свой телефон. Нилу стало интересно, как они втроем выглядят для случайного прохожего. Долговязый высокий параноидальный беспорядок, пугающий пожилой мужчина с пылающими племенными татуировками и пугливый беглец. Нил почувствовал Эндрю еще до того, как увидел его. Это было сюрреалистическое переживание, которое он с неудовольствием испытал накануне, когда приехали Элисон, Сет и Рене. Это было так, как если бы их связь вспыхнула, как только они оказались в одном здании. Нил ничего не мог поделать с тем, как он сразу же потянулся и схватил Элисон за руку, или как он охотно бросился в объятия Рене, или как он поднял кулак, чтобы без вопросов встретить кулак Сета. Это было безусловное чувство принадлежности, возвращения домой, пробуждения в собственной постели, ощущения безопасности, глотка свежего лимонада. Это было ошеломляюще и недостаточно. Нил не мог этого объяснить. Встретил Дэн и Мэтта и стал другим. Их связь была новой и неловкой. Нил не испытывал к ним такой непреодолимой тяги, как к Элисон, Рене и Сету. Он думал, это потому, что они посетили его до того, как встретились лично. Было что-то такое в том, что у них было физическое тело, к которому можно было прикоснуться, что заставляло их связь вспыхивать к жизни между ними. Ему потребовалось много времени, чтобы привыкнуть. Нил сразу же понял, как контролировать свое желание постоянно прикасаться к одному из других членов их группы. Но это… Нил думал, что это совсем другое. Он чувствовал Эндрю. Чувствовал его как магнит, притягивающий с другого конца терминала. Ему не нужно было видеть его, чтобы знать, где он находится. Взгляд Нила сразу же устремился ко входу в терминал. Эндрю появился мгновение спустя, выглядя уставшим и бледным в своем полном черном одеянии. Нил двигался, не раздумывая. Он преодолел расстояние между ними. Как будто Эндрю знал, что он придет, потому что первое, на что Эндрю посмотрел, был он. Это должна быть связь, рассуждал Нил, это должно было быть. Не было другого объяснения непреодолимой потребности прикоснуться, которую Нил испытывал прямо сейчас. Ему хотелось протянуть руку и схватить Эндрю. Ему хотелось наклониться и уткнуться лицом в изгиб шеи Эндрю. Он хотел вздохнуть впервые в своей жизни, он хотел, чтобы его бросили головой вперед в море ледяной воды. Он хотел. Эндрю пошел ему навстречу. Они остановились, всего в нескольких дюймах друг от друга, посреди оживленного терминала. Пассажиры протискивались мимо них, бросая в их сторону раздраженные взгляды, но это не имело значения. Нил почувствовал знакомый спазм в животе, он почувствовал, как его тревога отступает в небытие, он почувствовал мурашки по телу, головокружение в затылке. — Привет, — тупо сказал Нил. Эндрю испустил вздох, который можно было бы истолковать как удивленный вздох. — Привет, — сказал он в ответ. Боже, — благоговейно подумал Нил, — этот голос. — Ты здесь, — ответил Нил, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце, — В целости и сохранности. — В основном, — пошутил Эндрю, — я думаю, что в какой-то момент полета у меня разошелся шов. Нил сразу же почувствовал беспокойство и вину одновременно. — У тебя идет кровь? — Он сделал шаг ближе, не слишком задумываясь об этом. Нил замер, когда понял, что делает. — Все в порядке, — сказал Эндрю, — я выживу. — Я так и не смог сказать, что мне жаль, — сказал Нил. — Кстати, мне очень жаль. Эндрю поднял подбородок, давая Нилу знак продолжать. — За то, что тебя подстрелили, — объяснил Нил, — прости. — Заткнись, — сказал Эндрю, — никто не может быть быстрее пули. Нил хотел сказать, что ему следовало быть более осторожным. Нил хотел сказать, что он плохо соображал, что в то время он даже не осознавал, что находится внутри тела Эндрю, что ему следовало больше заботиться о безопасности Эндрю. Все, что он сказал, было: — Хорошо. — Мы поговорим об этом позже, — сказал Эндрю. — Ты чувствуешь себя слишком громко, я это слышу. Хотя это не лучшее место для такого разговора, согласен? Нил кивнул. — Багаж? — Нет, — сказал Эндрю, — только это. — Он указал на рюкзак, который висел у него на правом плече. Нил протянул руку и без колебаний взял ремешок. Эндрю даже не вздрогнул, он просто вздохнул в знак поражения и позволил Нилу забрать сумку. — У меня все еще есть руки, — коротко сказал Эндрю, — я могу сам нести свой рюкзак. — Поздравляю, — ответил Нил, — я не спрашивал. Эндрю закатил глаза, но больше не стал с ним спорить. В награду Нил одарил его редкой теплой улыбкой. — Кхм. Нил обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Ваймака и Кевина, маячивших у него за спиной. — Готов идти? — спросил Ваймак. — С этим придется подождать, пока мы не вернемся в дом. — Этим? — спросил Нил, но Ваймак проигнорировал его. — И это все? — спросил Ваймак, кивая на рюкзак на плече Нила. — Ты знаешь, что это так, — ответил Эндрю, переминаясь с ноги на ногу, как будто не мог устроиться поудобнее. — Мы можем идти? Мне кажется, у меня сквозь майку течет кровь. — Ты сказал, что ты в порядке! — ошеломленно воскликнул Нил. — Да, ну, это нормально, — возразил Эндрю, — Просто очень неудобно. — Ладно, — сказал Ваймак, — пойдемте. Обратная поездка на машине прошла в тишине. Эндрю усадил Кевина на переднее сиденье, прежде чем неловко забраться на заднее рядом с Нилом. Их общая связь была накатывающей бурей между ними. В пространстве между их бедрами чувствовалась затяжная дымка электрических токов. Нил подумал, что если он протянет руку и коснется кожи Эндрю хотя бы легким прикосновением, тот вспыхнет пламенем. Нил был не из тех, кто чувствует духовную связь, но он думал, что почувствовал что-то святое на заднем сиденье машины Ваймака. Когда они прибыли, все уже проснулись и ходили по дому, шаркая ногами. Эбби дала Эндрю целую минуту, чтобы оставить сумку и обменяться неловкими любезностями, в основном состоящими из того, что Эндрю хмурился на остальных и только бросал на Рене чуть менее горячий взгляд, прежде чем она заставила его пойти на кухню, чтобы проверить его швы. Нил нервно топтался поблизости, пока Эбби стаскивала с Эндрю куртку и требовала, чтобы он снял рубашку. — Я даже не услышу «Привет, Эндрю», прежде чем ты начнешь требовать, чтобы я разделся? — Эндрю пошутил, но это прозвучало натянуто, когда он попытался поднять руки над головой. Нил почувствовал смертельный укол вины и затяжной дискомфорт в животе. — Привет, Эндрю, — передразнила Эбби. — Теперь сними это, или я отрежу ее. Эбби только дважды наблюдала, как Эндрю пытается стянуть черный свитер через голову, прежде чем решила ему помочь. Свитер легко снялся. На краях его серой футболки уже начала проступать кровь. Нил не вздрогнул при виде этого, но он увидел, как лицо Эбби мрачно исказилось. — Просто отрежь футболку, — сказал Эндрю. — Я не думаю, что смогу поднять руки над головой, не потеряв сознание. — Я не могу поверить, что ты просидел с этим 20 часов в самолете, — прокомментировала Эбби, она отошла, чтобы взять ножницы из одного из кухонных ящиков. — Твоя терпимость к боли пугает. — Это называется быть упрямым, — ответил Эндрю. Эбби разрезала середину его футболки и отодвинула ее в сторону. Рана пузырилась, и в какой-то момент за последние два дня два шва разошлись. Зверь в животе Нила развернулся и вонзил свои когти прямо ему в грудь. Его огорчение, должно быть, было очевидным, потому что глаза Эндрю метнулись вверх, чтобы поймать взгляд Нила. — Убирайся, — сказал Эндрю сквозь стиснутые зубы. — Что? — выпалил Нил, удивленный резким тоном в голосе Эндрю. — Я не люблю повторяться, — ответил Эндрю. Эбби бросила на Нила извиняющийся взгляд через плечо. Эндрю не отводил от него взгляда. Было что-то еще, задержавшиеся в его взгляде. Не смотри на меня так, блеск в его глазах говорил, это не твоя вина. Нил повернулся на каблуках и вышел из комнаты. Дэн и Мэтт свернулись калачиком на диване в гостиной. Рене сидела на коленях Эллисон в кресле, свесив ноги с края. Обе ее руки были заняты заплетением длинных светлых прядей волос Элисон, тихий момент казался слишком интимным, чтобы прерывать его. Нил чувствовал себя почти виноватым за то, что принес свою негативную энергию в комнату. Дэн сразу же подняла глаза, когда он вошел, ее брови были озабоченно нахмурены. — Ты в порядке? — Спросила она, оглядывая его так, как будто у него была внешняя травма, о которой они должны были беспокоиться. Она ничего не найдет. Все проблемы Нила были глубоко укоренены в нем самом. Они пришли в виде резких слов Мэри Хэтфорд, твердых рук и опасной улыбки Натана. — Я в порядке, — ответил он, отводя от них взгляд и поворачиваясь, чтобы выйти из гостиной. — Монстр что-то сделал? — Элисон вмешалась, прежде чем он смог уйти. Нил оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рене дергает за косу в волосах Элисон в качестве предупреждения. — Монстр? — спросил он в замешательстве. — Эндрю, — сказала Элисон, как будто это имя имело единственное значение, — Очевидно. — Элисон, — предупредила Рене, она снова дернула ее за косу, заставляя Элисон, наконец, оторвать взгляд от своих ногтей и посмотреть на остальную часть комнаты. — Что? — Раздраженно спросила Элисон. — Он раздражительный маленький вредитель со склонностью к насилию. То есть монстр. Нил попытался успокоиться. Он не понимал, какие отношения были у Эндрю с остальной частью кластера. Он не думал, что у него было достаточно времени, чтобы проанализировать последние 10 лет, которые они прожили без него. Это все еще оставляло чувство дискомфорта и злости в глубине его живота. Он хотел сказать Элисон, чтобы она отвалила, он хотел сказать ей, что Эндрю был намного больше, чем любая из этих вещей. Он хотел напомнить ей, что Эндрю был отчаянно предан кластеру и защищал его, и что он охотно позволил бы Рико убить его, если бы это означало защиту остальных. Он ограничился словами: — Он не монстр. — Мы знаем, — спокойно сказала Рене, ее темные глаза значительно смягчились при его словах, — Элисон на самом деле не имеет этого в виду. Элисон пожала плечами, но не встретилась взглядом с Нилом. Она вернулась к изучению своих ногтей, как будто ничего не случилось. Нил позволил себе на десять секунд ощутить ярость своего отца на всех известных ему языках. Как только прошла минута, пока он стоял у входа в гостиную со сжатыми в кулаки руками, он почувствовал себя более уверенно. Гнев не исчез полностью, но теперь он скорее контролировал его, чем наоборот. — Серьезно, — сказала Дэн, — ты действительно в порядке? — Я сказал, что со мной все в порядке, — сказал он, стараясь, чтобы его голос не звучал сердито, — Все в порядке. — Хорошо, — сказала Дэн, поднимая руку в воздух в знак капитуляции, — Как скажешь. — Ты дерьмово скрываешь свои эмоции, — добавила Элисон, — Мы чувствуем, что у тебя приступ паники. Постарайся в следующий раз держать это при себе. Нил не потрудился ответить. Он повернулся на каблуках и зашагал по коридору в комнату, в которой жил с тех пор, как приехал. Он хлопнул дверью сильнее, чем следовало, и с дополнительной силой бросился на жесткий матрас. Иногда это было уже слишком. Иногда Нил чувствовал, как призрак его матери дышит ему в затылок. Иногда ему хотелось найти ближайший выступ и спрыгнуть с него. Иногда ему хотелось, чтобы он мог принять ингибитор и отделиться от остальной части кластера, даже если это было на день, несколько часов, десять минут. Он бы воспользовался любым временем, которое смог бы получить. То, что они все были так близко, было ошеломляюще. Нил тонул в этом. Он тонул в соединении кластера. На минуту он позволил себе притвориться, что он больше похож на Эндрю. Он притворился, что может прервать связь с кластером, вытеснить их всех на короткое время. Он не знал, сработало ли это, но он мог чувствовать, как другие инстинктивно отступили от его изношенной психики. Он вздохнул с облегчением, закрыл лицо подушкой и представил себя стоящим под проливным дождем на самом высоком уровне гаража в Берлине.

***

Колумбия — 17 июня

Ваймак и Эбби настояли на семейном ужине, который был шумным и полным непринужденных подшучиваний между всей компанией. Нил позволил себе отступить в сторону, он притворился, что на самом деле его там не было. Другие, казалось, не заметили, как он вернулся в свой собственный разум. Они были слишком заняты, догоняя друг друга, чтобы заметить. Он чувствовал себя аутсайдером в своем собственном кластере, в группе людей, о существовании которых он не подозревал еще несколько дней назад. Теперь он почувствовал реальность этого. Кто-то вроде него не заслуживал этого. Он не заслуживал легкого смеха и рук, закинутых за плечи. Он не заслуживал, чтобы Мэтт подливал ему в бокал каждый раз, когда тот пустел, он не заслуживал, чтобы Эбби ставила перед ним вазу с фруктами, когда он не притронулся ни к одному из своих овощей. Он позволил себе откинуться на спинку стула и просто прочувствовать это. Эндрю продолжал настаивать на их связи весь ужин. Нил почувствовал, как он тычет в него пальцем. Если остальные и заметили, то ничего не сказали. Иногда, подумал он, их группа знала, когда нужно держать рот на замке. Нил не позволил себе даже взглянуть в сторону Эндрю. Он чувствовал себя слишком подавленным, измученным всеми чувствами, которые происходили в комнате вокруг него. Нежность, радость, любовь. К тому времени, как ужин закончился, Нилу захотелось забраться обратно в постель и уснуть. Он был измотан, его кожа казалась слишком натянутой, и он испытывал затяжное чувство печали, которое не мог определить. У него не было шанса убежать. Сразу после ужина Ваймак загнал их всех в гостиную. Лисы без малейшего колебания заняли свои места. Дэн, Мэтт и Кевин делили диван на троих. Сет сел напротив них на диванчик, а Эбби заняла место рядом с ним. Рене сидела в шезлонге, а Элисон примостилась на подлокотнике рядом с ней, обхватив Рене руками за плечи, чтобы удержать ее в вертикальном положении. Эндрю не сел, он завис в передней части комнаты рядом с Ваймаком, держась довольно скованно и предпочитая свой левый бок. Нил не знал, что с собой делать. Он слишком долго был изолирован от людей. Он ненавидел это. Когда его поместили в комнату с людьми, с которыми он делился всем своим подсознанием, он даже не знал, что с собой делать. Дэн, должно быть, почувствовала его дискомфорт, потому что она жестом пригласила его сесть на пол перед ней. Как только он сел, она прижала ноги к его спине в знак молчаливой поддержки. Он ненавидел это. — Нам нужно обратиться к слону в комнате, — сказал Ваймак. — Рико явно снова вышел из-под контроля, а ОБС делает успехи в своих сенсационных экспериментах. С этого момента мы должны быть более осторожными. Я не знаю, что они планируют, но по прошлому опыту могу гарантировать, что это нехорошо. — Что я хочу знать, — сказала Элисон, — так это почему Рико вернулся к своей прежней ерунде. Я думала, что он не представляет проблемы. — Он был, — вмешался Эндрю. — Кажется, они снова выпустили его на свободу. — Но почему? — спросила Элисон. —Почему сейчас? — Держу пари, мы сможем это выяснить, — сказал Дэн из-за спины Нила. — Если мы сможем получить доступ к их базе данных, мы сможем выяснить, что они планируют. — Благотворительный бал проходит в лондонской штаб-квартире ОБС, — добавила Рене. — Элисон, Сет и я получили официальные приглашения. Мы можем войти, и один из нас может улизнуть, чтобы получить доступ к их компьютерам. Нил хотел сказать, что это была плохая идея. Кто-нибудь заметил бы, если бы они не присутствовали на мероприятии. Вероятно, у них была усиленная охрана по всему зданию, не было никакого способа, чтобы кто-то вроде Элисон или Сета, которые выделялись, как больной палец, мог уйти незамеченным. Рене была другой историей, она, вероятно, могла быть эффективно скрытной, но в том, как она держалась, была жесткая грань, которая заставила бы любого приличного охранника нервничать при виде нее. Нил хотел поделиться с ними своими точными мыслями, но ничего не сказал. Вместо этого Эндрю сказал: — Слишком рискованно. Они заметят, что один из вас пропал. — Что же ты тогда предлагаешь, о мудрейший? — упрекнула Элисон. — Видя, что ты проделал действительно хорошую работу, избегая неприятностей, или нам нужно снова поговорить об огнестрельном ранении? Нил почувствовал, как зверь его тревоги разворачивается. В его груди появилось покалывающее чувство. Он сосчитал до десяти по-немецки, а затем по-голландски, чтобы попытаться успокоить свои нервы. Он поднял глаза и увидел, что Эндрю пристально смотрит на него. — Вы трое можете посетить мероприятие и сохранить лицо, — объяснил Эндрю, игнорируя комментарий Элисон. — Мэтт и я можем пробраться в офисы наверху, чтобы взять все, что может понадобиться Дэн. — О нет, — перебила Эбби, — ты ни за что не пойдешь куда-либо, хотя бы отдаленно опасное. В тебя стреляли два дня назад. — И мероприятие состоится через пять дней, — сказал Эндрю. — Твоя точка зрения? — Моя точка зрения, — отрезала Эбби, — заключается в том, что она не будет полностью заживать в течение пяти дней. Это слишком большой риск. Тебе придется остаться здесь. — Мэтт не может пойти один, — сказала Дэн, — я могу пойти с ним. Я буду знать, что искать. — Ты должна остаться в Колумбии, — сказал Эндрю, — ты можешь присматривать за нами отсюда. Все твое оборудование здесь. — Дэн — хакер, — быстро объяснил Мэтт, наклоняясь к Нилу. — Лучший из лучших. Чуть не была арестована за взлом компьютерной системы налогового управления. — Технически это был несчастный случай, — добавила Дэн. — По крайней мере, так написано в документах, — пошутил Мэтт. Нил еще больше погрузился в себя. Он позволил своим глазам блуждать по Эндрю в поисках молчаливой поддержки. Медово-коричневый встретился с голубым. Нил выдохнул. — Я сделаю это, — внезапно сказал он. Все повернулись, чтобы посмотреть на него. — Нет, — немедленно ответил Эндрю, они не переставали пялиться друг на друга. — Я могу позаботиться о себе, — сказал Нил, — я могу пойти с Мэттом и взять то, что нужно Дэн. Я быстр. Все будет хорошо. Эндрю бросил ему в ответ слова Нила. — Поздравляю. Я не спрашивал. — Я тоже не спрашивал, — ответил Нил, — мне не нужно твое разрешение. В комнате царила тишина, пока Эндрю и Нил соревновались в гляделках. Он почувствовал, как Дэн еще немного прижалась к его спине, он почувствовал веселье Элисон по их связи, он почувствовал, что Рене пристально смотрит на него. — Хорошо, — сказал Эндрю, он, наконец, отвел взгляд, Нил притворился, что это не оставило у него чувства пустоты, — Но я еду в Лондон. Я задержусь и навещу вас по мере того, как это будет происходить. Просто на всякий случай. — Мы никогда ни во что не вмешиваемся в одиночку, — прокомментировал Сет. Нил был удивлен, что он решил наконец заговорить, Сет часто был тихим и задумчивым и делал комментарии только тогда, когда думал, что может вызвать негативную реакцию. — Мы прикрываем спины друг друга. Все издали шум согласия. Дэн наклонилась вперед и обняла Нила за плечи, притягивая его обратно к себе. — Я думаю, это отличная идея, Нил, — сказала она, положив свою голову ему на макушку. Он старался не закрывать глаза и наслаждаться прикосновениями. Прикосновения Дэн не были такими электрическими, как прикосновения Сета или Элисон, они были успокаивающими, как погружение в теплую ванну. Он позволил чувству окутать себя и залатать свои изношенные края. — Нил быстр и опасен. Он действительно убил троих мужчин, чтобы спасти Эндрю. Я думаю, с ним все будет в порядке. — Есть кое-что еще, — мрачно сказал Эндрю, — я еще никому об этом не рассказывал. Я хотел, чтобы это было лично. Все обратили на него свое внимание. Эндрю никому не смотрел в лицо, он продолжал внимательно смотреть на стену слева от себя. — Человек, который нанял меня в Берлине, Нико, он сказал, что один человек нанял его, чтобы дать мне эту работу. — Верно, — сказал Мэтт, — это был Рико. — Нет, — быстро ответил Эндрю, — он сказал, что это был американец, который дерьмово говорил по-немецки и заплатил ему возмутительную сумму денег за организацию работы. Он не назвал своего имени, но у него было прозвище. — Какое оно было? — спросил Кевин. — Возможно, я знаю это. — Ты знаешь, — загадочно сказал Эндрю. — Это был Мясник. Нилу показалось, что кто-то протянул руку сквозь его ребра и обхватил сердце. Он буквально останавливался и перезапускался снова. Он ничего не мог слышать, он ничего не мог видеть. Единственным звуком был пронзительный звон в ушах, знакомое ощущение с тех пор, как отец так сильно ударил его по голове, что Нил подумал, что он оглохнет. Его пульс заглушал все чувства. Он мог чувствовать каждый удар своего сердца на своей коже, на своей груди, на внутренней стороне своего горла. Его отец стоял над ним. Его руки сжимали тесак, жестокая улыбка исказила его черты. — Дыши. Нил моргнул и снова оказался в гостиной Эбби. Эндрю был перед ним. Он не прикасался, его руки парили в дюйме от кожи на щеке Нила. Его глаза — это все, что он мог видеть. Больше не было навязчивого вида кривой улыбки, все, что было, был Эндрю. Очень реальный, очень теплый и очень сильно прямо перед ним. Нил, не раздумывая, поднял руку и схватил Эндрю за рубашку спереди. — Черт, — сказал кто-то справа от него, он подумал, что это может быть Кевин, но не был уверен. — Дыши, — снова сказал Эндрю. — Господи, Нил. Дыши. Нил сделал один вдох, затем другой. Он откинулся назад от прикосновения Дэн, он позволил руке Мэтта упасть на одно из его плеч. Он позволил успокаивающей энергии Рене проникнуть в него через их связь. Он позволил Сету покровительственно нависнуть над ним. Он позволил яростной решимости Элисон наполнить его силой. Он позволил Эндрю взять на себя половину тяжести его беспокойства и нести ее. Эндрю даже не моргнул, не вздрогнул, не отстранился. Он позволил Нилу крепко сжать его рубашку в кулаке и притянуть его на дюйм ближе. Нил эгоистично хотел, чтобы Эндрю прикоснулся к его коже, но он этого не сделал, он опустил руки и держал их при себе. Как только он убедился, что Нил дышит нормально, он встал и вернулся на свое место в передней части комнаты. Вся группа выдохнула как один. Ваймак и Эбби молчали, наблюдая за этим взаимодействием. На лице Эбби появилось выражение беспокойства, которое теперь медленно исказилось в легкой грустной улыбке. Ваймак выглядел измученным, его лицо было каменным, как у статуи. — Мясник, — прошептал Нил. — Так они называют моего отца. — Вот почему тебе небезопасно идти, — сказал Эндрю, — Если твой отец там… — Ему не нужно было заканчивать, чтобы донести свою точку зрения. Нил знал, что сделал бы его отец, если бы когда-нибудь снова увидел Нила. Нил был ходячей мишенью с именем своего отца на лбу. — Натан Веснински — очень опасный человек, — сказал Ваймак, — но нет никакой гарантии, что он будет присутствовать на мероприятии. Мы даже не знаем, в Лондоне ли он. Нил полностью переключил свое внимание на Ваймака. — Т-ты… — Он не смог закончить предложение. Он чувствовал, как Дэн вливает заверения в их связь. Он попробовал снова. — Ты его знаешь. Нил никогда раньше не упоминал о своем отце. Кевин заверил его, что никому другому он ни словом не обмолвился об их связи. Было трудно скрывать что-либо от группы, но Нил подозревал, что они не копались в мозгах друг друга, если им не подсказывали. Он был уверен, что никто не должен знать этого имени. Что никто из них не знал бы, что Натан был его отцом. Знали только Кевин и Эндрю, и Нил был уверен, что они не из тех, кто раскрывает свои секреты. Кевин был слишком запуган Нилом, а Эндрю не любил сплетен. — У нас не было возможности сказать тебе, — объяснил Ваймак, — мы ждали подходящего момента. — Он посмотрел на Эбби. У них состоялся быстрый и безмолвный разговор, прежде чем Ваймак снова посмотрел на Нила. — Твоя мать была частью нашей группы, — сказал Ваймак. — Эбби и я, мы делили группу с твоей мамой и с Кейли Дэй. Нил почувствовал, как комната накренилась. — Тогда ты… — начал Нил, прежде чем сделать глубокий вдох и сказать: — Ты знал меня. Ваймак кивнул. — Мы знаем тебя с тех пор, как ты родился. Нил позволил этому утонуть. Внезапно это обрело смысл. Взгляды узнавания, которые Ваймак часто посылал в его сторону. То, как Эбби всегда держала наготове тарелку с фруктами для Нила, когда он отказывался есть что-либо еще. Все это имело смысл. Он чувствовал себя преданным. Обманутым. Нил отогнал это, он был хорошо знаком с ложью, он не мог злиться из-за того, что кто-то лгал ему. Но насчет этого? О том, что его мать была частью группы Ваймака? Как много он знал, как много видел? — Ты знал, — сказал Нил, переводя взгляд с Эбби на Ваймака, — ты знал, что он сделал с нами. Он почувствовал, как Дэн вздрогнула рядом с ним. Он слишком многим делился с ними. Он был уверен, что они могли почувствовать воспоминание о том, как его отец ударил его по плечу раскаленным железом. Нил заметил, как Сет схватился за собственное плечо в том самом месте, где у Нила все еще был шрам. — Мы ничего не могли сделать, — сказал Ваймак. — Мы пытались, но Мэри, она… — Он замолчал и провел рукой по пятичасовой тени на лице. — Она очень ясно дала понять, что мы не можем вмешиваться. — Все эти годы в бегах, — сказал Нил, — она всегда принимала ингибиторы. Она не просто отгораживалась от моего отца, она отгораживалась от вас. Ваймак кивнул. — Мой отец… Он тоже, — начал Нил, но тут же остановился, не желая воплощать эти слова в реальность. Ваймак понял, к чему он клонит, кивнул и понимающе посмотрел на Нила. Нил почувствовал, как в его груди снова начинает нарастать паника. — Тогда он может просто появиться? — спросил Нил. — Может ли он просто появиться и навестить? — Ты когда-нибудь смотрел ему в глаза? — спросил Ваймак. Нил мог слышать голос своей матери в своей голове. Тот же голос, который часто преследовал его. Никогда не смотри ему в глаза, Абрам. Никогда. Нил тут же покачал головой. Он не смог бы посмотреть своему отцу в глаза, даже если бы захотел. Он часто замечал жестокую улыбку своего отца, прежде чем тот отводил взгляд. — Тогда все в порядке, — сказал Ваймак. — Сенсаты не могут посещать за пределами своего кластера, не установив предварительно соединение. Вы должны смотреть друг другу в глаза. Нил был рад, что в детстве был таким параноиком. — Это еще не все, — сказал Эндрю, его голос звучал так далеко. Нилу захотелось встать и обхватить руками, чтобы услышать его в своей душе. — Кто-то должен сказать ему. — Сказать мне что? — спросил Нил, его голос был близок к истерике. — Мэри — мать нашего кластера, — тихо сказала Дэн из-за его спины, — Она создала наш кластер десять лет назад. — Прежде чем ты спросишь, что это значит, — сказал Ваймак, поднимая руку, — позволь мне объяснить тебе это. Кластеры не создаются сразу при рождении. Сенсат всегда будет сенсатом, но кластер рождается позже в жизни. Твой родился недоношенным. Обычно кластер рождается, когда всем его членам уже за двадцать. Все вы стали официальным кластером в 11 лет. Мэри была твоей лучшей матерью. Некоторые сенсаты на протяжении всей своей жизни дают жизнь нескольким кластерам. Это то, как пробуждается связь. — Я не понимаю, — вмешался Нил, — как я мог не знать? — Ты был на ингибиторах, когда это случилось, — сказал Ваймак, — ты ничего не знал. Мэри создала кластер и сразу же связалась со мной и Эбби и сказала нам найти их. Мы понятия не имели, что ты был частью ее группы, пока Эндрю не нашел тебя. Нил вспомнил поездку на машине из Нью-Йорка со своей матерью. Звук ее плача от боли, пот, стекающий с ее лица, ее рука, сжимающая его руку. Найди их. — Я был там, — тихо признался он, понимая, насколько это было правдой теперь, когда он сказал это вслух, — Когда она создала кластер. Я был там. Это был день, когда мы уехали из Нью-Йорка. Ей было так больно, и я подумал, что, может быть, мой отец причинил ей боль, но… Но это прекратилось, и она приняла ингибитор и заставила меня тоже принять его. — Где она? — спросила Дэн, — Она все еще? — Она мертва, — ответил ей Нил, онемев от этих слов. — Люди моего отца догнали нас в Сиэтле. Ей было больно. Мы проделали весь путь вдоль побережья Калифорнии, прежде чем она… Он все еще мог видеть это. Измотанный взгляд в ее глазах, пистолет в ее руке. Никогда не оглядывайся назад, Абрам. Он все еще слышал звон пули. — Я сжег ее тело и похоронил на пляже. Он почувствовал печаль в комнате, как только произнес это. Он понял, что в тот день они все потеряли Мэри. Она больше не принадлежала только ему, может быть, никогда его и не была. Кластер чувствовал ее потерю так же, как и он, как будто у него отняли конечность, и теперь он едва мог удержаться на ногах. — Прости, — сказала Эбби, — это ужасно. Тебе не следовало делать это в одиночку. Но он был, он был один. Все эти годы, даже с матерью за спиной, он был одинок. Ему не хватало семи сердец и семи разумов. Он никогда больше не будет один. — Мы не можем изменить прошлое, — прошептал Нил. — Чертовски верно, — сказала Дэн, ее голос был полон огня. — Теперь мы должны двигаться вперед. — Мы можем начать с того, что выясним, чего добивается ОБС, — присоединился Сет, его голос был таким же свирепым. — Затем мы сможем надрать их уродливые гребаные задницы. — Отличная идея, — сказал Ваймак, — давайте начнем.

Колумбия — 18 июня

Нил был более чем опустошен. Он был на автопилоте. Они приступили к разработке плана проникновения в лондонскую штаб-квартиру ОБС. Нил лишь вполуха слушал их заговор, он был слишком занят перевариванием всего, что узнал за один день. Его собственная мать. Он провел рукой по волосам и сделал глубокий вдох. Он больше не мог вспомнить свой обычный механизм преодоления. Это было так, как будто из него высосали всю жизнь. Его тело больше не принадлежало ему. Это была пустая оболочка, которая двигалась во времени без чьего-либо контроля. Он чувствовал себя разбитым. Было слишком поздно, чтобы просыпаться, или, может быть, было слишком рано. Нил не знал, и ему было уже все равно. У него не было ни малейшего шанса уснуть. Его комната внезапно стала слишком большой и слишком маленькой одновременно. Все надвигалось на него. Его тело, должно быть, знало, что ему нужно, потому что в один момент он стоял на коленях в центре своей кровати, свернувшись в тугой клубок, а в следующий он встал и вышел на задний двор Эбби. Мир вокруг него был таким темным. Нила это мало утешало, обычно он наслаждался возможностью ускользнуть в тень ночи. Было легче бежать и прятаться, когда его окружала тьма. Он больше не хотел убегать. Он не хотел прятаться. Он хотел, чтобы его видели. Дверь из кухни открылась у него за спиной. Он обернулся и увидел, как Эндрю выходит на заднюю веранду позади него, держа в руках две кружки с чем-то теплым. Он ничего не сказал. Он просто пересек разделявшее их пространство и передал одну из кружек Нилу, прежде чем сесть на ступеньки веранды. Нил тупо уставился на кружку в своей руке. Пахло сладко и шоколадно. Нил не был любителем сладостей, но все равно сделал робкий глоток. Эндрю сделал это для него, думая, что это поможет, Нил был обязан ему попробовать и насладиться этим. Очевидно, он не смог скрыть гримасу отвращения на своем лице. — Что? — спросил Эндрю низким и сонным голосом. — Не любитель горячего шоколада? — Не совсем, — прошептал Нил в кружку, — я действительно не люблю сладости. — Я знал, что с тобой что-то не так, — прокомментировал Эндрю. Он поставил свою кружку на ступеньку перед собой и вытащил пачку сигарет. Он зажег одну, затем вторую, предлагая ее Нилу в качестве второго мирного подношения. Нил, наконец, снова смог контролировать свои ноги. Он заставил себя сесть рядом с Эндрю и принять зажженную сигарету. — Со мной много чего не так, — мягко сказал Нил. Он поставил свою кружку рядом с кружкой Эндрю, чтобы тот мог зажать сигарету в ладонях. Этот запах напомнил ему о матери. — Я знаю, — сказал Эндрю, — у мужчины может быть так много проблем. Нил промычал в ответ. Они просидели пока сигарета Эндрю не погасла. У Нила в какой-то момент погасло, он не потрудился снова зажечь ее. Эндрю снял ее с пальца, осторожно, чтобы не коснуться кожи, и поднес к губам. Он снова закурил и глубоко затянулся. Дым вырвался из его губ, и Нил наблюдал, как он рассеивается в воздухе между ними. — Что это? — Наконец спросил Эндрю, бросив на Нила быстрый взгляд, прежде чем посмотреть прямо перед собой. — Ты весь день вел себя как кролик. Нила внезапно разозлил этот вопрос. — Все, — выплюнул он, — Все просто… Он уронил голову на руки, позволяя локтям упираться в чувствительную кожу бедра. Он позволил укусу дискомфорта поглотить себя. — Не слишком ли это много? Нил поднял глаза и увидел, что Эндрю наблюдает за ним, его глаза были похожи на теплый мед. — Да, — признался Нил, — это все моя вина. Эндрю бросил на него вопросительный взгляд, поэтому он продолжил. — Тебя подстрелили из-за меня… — Нил… — Дай мне закончить, — настаивал Нил, — В тебя дважды стреляли, потому что я был неосторожен. Я испортил твои швы и умудрился сделать еще хуже. Я поставил гигантскую цель перед всеми нами, просто придя сюда. ОБС, Морияма и м-мой отец. Они все придут и постучат, и они позаботятся о том, чтобы никто не пережил этого. Все, с чем я соприкасаюсь, превращается в дерьмо. Все, к кому я прикасаюсь, в конечном итоге умирают. Если бы не я, моя... Мэри не была бы мертва. Она не была бы одинока и похоронена на каком-нибудь песчаном пляже в центре гребаной Калифорнии. Нил снова отвел взгляд. Свирепый взгляд Эндрю был слишком силен. — Я должен уйти, — прошептал он в пространство между ними, — я должен уйти и никогда не оглядываться назад. — Нет, — сказал Эндрю. Он швырнул едва докуренную сигарету Нила через лужайку и, наконец-то, сократил расстояние между ними. Рука Эндрю схватила руку Нила. Мир накренился. Это не было похоже ни на одно из других прикосновений из их группы. Нил был прав, он чувствовал себя так, словно его внезапно подожгли. Мир горел, кожа руки Нила вспыхивала электричеством везде, где она касалась руки Эндрю. Нил даже не пытался скрыть прерывистое дыхание или неловкий вдох, который он сделал после этого. Эндрю дышал через нос, его ноздри раздувались, как будто он пытался контролировать свою реакцию. Он тоже это чувствовал. Впервые в жизни Нил позволил себе побаловать себя желанием. Он повернул свою руку в руке Эндрю, пока они не оказались ладонь к ладони. Он позволил своим пальцам пробежаться по мозолистым подушечкам пальцев Эндрю. Он провел большим пальцем по пальцу Эндрю и задержался на его искривленном ногте. Как только он начал, он едва мог удержаться от желания большего контакта. Нил переплел их пальцы вместе, позволив весу руки Эндрю привязать его к настоящему. Волна их связи была настолько ощутимой, что Нил почти мог видеть ее между ними, связующую веревку цвета кроваво-красного. Он мог бы представить это, если бы закрыл глаза. Они двигались в тандеме, наклоняясь вперед, пока их лбы не соприкоснулись. Нил никогда в жизни не был таким нежным. Ему никогда не давали шанса быть нежным. Это всегда было бегство, всегда драка, всегда стрельба, всегда резка. Но прямо сейчас, прямо здесь, под небом Южной Каролины, на задворках загородного дома Эбби, он хотел быть нежным. Эндрю медленно выдохнул между ними. Он откинулся назад достаточно, не разрывая контакта, чтобы посмотреть Нилу в глаза. Нил не отвел взгляда. — Видишь? — Спросил Эндрю тихим шепотом, от его голоса по спине Нила пробежала дрожь. — Не все, с чем ты соприкасаешься, сразу умирает. Нил издал печальный смешок. Они одновременно вздохнули, один раз, а затем дважды. — Рано или поздно это произойдет, — прошептал Нил. — Я не могу… Я не могу потерять это. — Ты этого не сделаешь, — твердо сказал Эндрю, — ты можешь либо поверить мне, либо остаться здесь достаточно долго, чтобы разобраться во всем самостоятельно. Он крепко сжал руку Нила. — Останься. — Хорошо, — сказал Нил, потому что он не мог спорить, когда Эндрю вот так прижимался к нему, когда они делились всеми мыслями и всеми чувствами между собой, когда он мог чувствовать, что Эндрю хочет ответить ему тем же. — Хорошо, — прошептал Эндрю в ответ. Хорошо.

***

Колумбия — 18 июня

В итоге Нил заснул на диване. Как только они начали прикасаться, казалось, что ни один из них не сможет остановиться. Эндрю держал его за руку все время, пока они сидели снаружи, дыша одним и тем же воздухом, успокаивая ноющее чувство в груди теплой кожей и мягкими заверениями. Эндрю пытался отвести его обратно в его комнату, но Нил отказался. Он не хотел спать там, где демоны его прошлого могли поднять свои уродливые головы, когда у них была такая возможность. Эндрю просто затащил его в гостиную и уложил на диван. Они лежали лицом к лицу, ноги Нила были подогнуты под ноги Эндрю. Это не был долгий или приносящий удовлетворение отдых. Нил проснулся разбитым и не в духе, но чувствовал себя легче, чем прошлой ночью. Звук голосов на кухне был тем, что разбудило его. Он открыл глаза и увидел, что Кевин прислонился к двери в гостиную, скрестив руки на груди и не сводя глаз с Нила. — Ты в порядке? — спросил Кевин, как только увидел, что Нил проснулся. — Я в порядке, — солгал Нил. — Для того, кто провел последние десять лет во лжи, — ответил Кевин, — у тебя это довольно дерьмово получается. Нил издал короткий смешок. — Наверное, да, — сказал он, сев на диван и вытянув руки и ноги. Эндрю нигде не было видно, и место, где он лежал, было холодным на ощупь. Он провел рукой по лицу, чтобы избавиться от ощущения апатии в глазах. — Мне жаль, — внезапно сказал Кевин. Нил посмотрел на него снизу вверх. Его зеленые глаза потемнели от эмоции, которую Нил не мог назвать. — О твоей матери. — Я сожалею о твоей, — сказал Нил, потому что это казалось правильным, — я рад, что у тебя есть Ваймак. Кевин неловко кивнул. — Он хороший человек. Нил кивнул в знак согласия. Было неловко наблюдать, как Кевин пытается проявить хоть немного человечности. Нилу показалось, что он никогда не видел его раньше. Обычное параноидальное предчувствие исчезло, на его месте была устойчивая, неторопливая поза. Нилу стало интересно, что изменилось за короткое время, прошедшее с момента прибытия в аэропорт. Всё. Он напомнил себе. Все изменилось. — Значит, ты едешь в Лондон? — спросил Кевин. — Да. Ты? — Нет, — ответил Кевин, — я остаюсь здесь с Ваймаком и Дэн. Нил кивнул. — Я полагаю, мне не нужно говорить тебе быть осторожным, — сказал Кевин, его губы приподнялись. — Нет, — ответил Нил, — ты этого не сделаешь. В любом случае, я ценю это. — Нил! — позвала Элисон из-за спины Кевина. Она быстро появилась в поле зрения и обняла Кевина за плечо, заставив его сделать шаг вперед, чтобы противостоять ее внезапному давлению на него. — Ты проснулся! — Весело сказала она. — Хорошо! Иди поешь, пока все не кончилось. Мэтт и Сет похожи на бездонные пропасти. — Грубо! — Один из них крикнул из кухни. Элисон громко рассмеялась, запрокинув голову, как будто это была самая смешная вещь в мире. — Пойдем, — сказала она, поднимая свободную руку, чтобы указать на себя, — Пришло время поесть с твоей семьей. Семья. Его семья. Нил встал с дивана и позволил ей затащить себя на кухню. Он позволил Эбби подать ему тарелку с едой. Он позволил Рене тепло улыбнуться ему. Он позволил Ваймаку передать ему чашку кофе. Он позволил Мэтту усадить его на стул между собой и Дэн. Он позволил Сету взъерошить его волосы. Он позволил Элисон мимоходом поцеловать себя в висок. Он позволил Кевину бросить ему банан из вазы с фруктами на стойке. Он позволил Эндрю смотреть на себя так, как он всегда смотрел на него. Он был дома.