Amor Vincit Omnia

Париж — 1 июля

— Ты рано проснулся. Эндрю оглянулся через плечо и увидел Рене, входящую в кухню парижской конспиративной квартиры. Она была одета в небрежный наряд и щеголяла ярко-зеленой резинкой для волос. Она выглядела слишком яркой и привлекательной для 5:30 утра. — Так и есть, — ответил он. Его голос был низким и серьезным. Он прочистил горло и сделал глоток своего сладкого кофе, прежде чем заговорить снова. — Почему ты встала так рано? Рене что-то промычала и пошла на кухню. Она занялась кофеваркой, сказав: — Мой график сна полный беспорядок. Я пытаюсь полностью перезапустить свой график. Что насчет тебя? Я не думаю, что когда-либо видела, чтобы ты просыпался раньше 10, если бы в этом не было необходимости. Правда заключалась в том, что Эндрю не мог уснуть. Он все еще чувствовал покалывание электричества под своей кожей. Из-за этого его руки и ноги чувствовали беспокойство, и он не мог сидеть или лежать слишком долго без того, чтобы непроизвольно не проснуться. Там также был Нил. Каждый раз, когда Эндрю пытался забраться к нему в постель, он обнаруживал, что полностью поглощен опасными «что, если», которые, по мнению Эндрю, были слишком близки к реальности. Что, если Натан появится прямо перед тем, как Нил получит свою следующую дозу ингибиторов? Что, если Нил больше не сможет этого выносить и решит сбежать? Что, если Натан догонит их, убьет Нила и заставит Эндрю наблюдать? Что, если… Что, если… Что, если. Эндрю пришлось физически потрясти головой и согнуть покалывающие пальцы, чтобы заставить мысли прекратиться. Однажды начав, они уже не останавливаются. Он шел по спирали. — Это из-за Нила? — спросила Рене, задумчиво наблюдав за ним с другого конца кухни. Эндрю не думал, что только Нил доставлял ему неприятности. Это было все. ОБС, пытки, почти потеря сознания, похищение, расстрел. Было слишком много вещей, которые произошли слишком быстро, чтобы Эндрю мог по-настоящему осмыслить их здоровым образом. Они были в середине послужного списка катастроф. Все должно было стать только хуже, прежде чем станет лучше. — Нет, — сказал Эндрю. Ощущение покалывания возвращалось к его ногам, если он сейчас не встанет и не уйдет, он сойдет с ума. — Меня ничего не беспокоит. Я просто хотел встать пораньше. Рене видела его насквозь, как она часто делала. Она окинула его оценивающим взглядом и покачала головой. — Знаешь, ты можешь поговорить об этом, — предложила она. — Если тебя что-то беспокоит. — Меня ничего не беспокоит, — быстро ответил Эндрю. Покалывание становилось невыносимым. Он встал со стула и дважды пнул его обеими ногами, прежде чем раздраженно выдохнуть. Рене угрюмо наблюдала за ним, Эндрю бросил на нее сердитый взгляд. — Меня, блять, пытали пять дней подряд, — выдавил Эндрю. — Я точно не чувствую себя потрясающе. — Я знаю, — ответила Рене. — Тебе нужно поговорить с Эбби. Она, вероятно, сможет найти способ помочь тебе. — Я не думаю, что кто-нибудь может мне помочь, Рене, — ехидно сказал Эндрю. — Все в беспорядке, и мы просто должны выяснить, как мы собираемся это исправить. Рене бросила на него сочувственный взгляд, который он ненавидел. Тот, который она давала ему всякий раз, когда знала что-то, чего он не знал. На самом деле это своего рода поэтическая ирония. — Что? — спросил он. — Я знаю этот взгляд. Рене вздохнула и прислонилась спиной к стойке позади нее. — Ты снова отказываешься заботиться о себе, — сказала Рене. — Мы в безопасности. Нил в безопасности. У нас есть время во всем разобраться. Тебе нужно отдохнуть. Эндрю мог только свирепо смотреть на нее. Она была права, конечно, потому что она всегда была права. Эндрю игнорировал вполне реальный ущерб, который был нанесен ему, когда он содержался в ОБС. Если бы не было никаких побочных эффектов, то он был уверен, что затянувшееся электричество под его кожей уже прошло. Но этого не произошло, и он притворялся, что это не проблема, потому что были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться. — Сейчас в игре есть и другие вещи, — ответил Эндрю. — У меня нет времени беспокоиться о своем собственном дерьме. Рене нахмурилась и покачала головой, глядя на него. — То, что ты чувствуешь, не чушь собачья, — заявила она. — Ты же знаешь это, верно? Эндрю закатил глаза. — Да, конечно, мои чувства справедливы. Но у нас действительно есть более важные вещи, о которых нужно подумать. Во-первых, у нас заканчиваются ингибиторы. — Разве ты не пошел купить еще у дилера, о котором нам рассказывал Жан? Это было то место, куда ты с Мэттом ходил вчера, верно? — ошеломленно спросила Рене. — Конечно, ходил, — ответил Эндрю. — Жаль, что в настоящее время они никому не продаются прямо сейчас. ОБС имеет распределение ингибиторов в условиях полной изоляции. В настоящее время они находят и избавляются от дилеров на черном рынке. Парень сказал, что не может получить больше, пока они не ослабят ограничения. — Они должны знать, что они нам нужны, — сказала Рене. — Если они могут ограничить кто их продает, то они могут и получать уведомления, когда кто-то покупает. Они пытаются выманить нас отсюда. — Я знаю, — сказал Эндрю. — Настоящая проблема в том, что у нас, возможно, ингибиторов осталось только на неделю, прежде чем они полностью закончатся. Возможно, Кевину они больше не нужны, но у нас в доме есть два человека, которых постоянно нужно накачивать наркотиками. Что произойдет, когда у нас все закончится? Мы можем усыпить Рико или дать ему опиаты, мне, блядь, все равно, но Нил? Мы, блять, не можем так поступить с Нилом. Поза Рене значительно напряглась. Весь кластер был знаком с альтернативными методами отключения соединения. Мэтт пристрастился к героину, когда ему было 16 лет, благодаря дерьмовой домашней обстановке и некоторым действительно чертовски плохим влияниям в его жизни. Он смог бросить его, благодаря сильным рукам кластера, но в то время последствия были очень очевидны. Всякий раз, когда Мэтт был под кайфом, он был отключен от связи. Было что-то в воздействии опиоидов на мозг, что блокировало то, что делало сенсата сенсатом. Эндрю не знал, что такого было в опиоидах, что так сильно влияло на сенсатов, но он действительно не хотел, чтобы это случилось с кем-либо в его группе когда-либо снова. Особенно с Нилом. — Ты сказал, что у нас осталось запасов на неделю, верно? — спросила Рене. — Это для Рико и Нила или только для Нила? — Для них обоих, — ответил Эндрю. — Мы, вероятно, сможем растянуть их дольше, если сможем переключить Рико на что-то другое. Наличие опиоидов в доме было бы скользким путем. Мэтт официально был чист в течение четырех лет, но Эндрю не знал, будет ли это слишком заманчиво для него. — Я думаю, тебе следует поговорить об этом с Мэттом и Ваймаком, — сказала Рене. — Ты же знаешь, что мы здесь, чтобы помочь и разобраться во всем, верно? Ты не сможешь сделать это в одиночку. Эндрю хрустнул всеми костяшками пальцев на обеих руках, пытаясь избавиться от покалывания. Он никогда не был одинок по-настоящему, больше нет, он мог рассчитывать на поддержку других. Он знал это, так почему же иногда это было так чертовски трудно? — Я плохо соображаю, — признался Эндрю. — Я не могу уснуть. Такое чувство, что меня все еще накачивают электричеством. Моя связь со всеми кажется нарушенной. Нил в беспорядке, потому что у него постоянно возникают воспоминания о его абсолютно ужасном детстве. И я просто хочу сжечь ОБС дотла. Рене никак не отреагировала на замечание Эндрю. Она просто уставилась на него, как всегда просто смотрела на него. Неподвижно и невозмутимо, как будто Эндрю вообще ничего не говорил. — Поговори с Эбби, — сказала Рене. — О затяжной боли, об ингибиторах, о недостатке сна. Поговорите с Мэттом и Ваймаком об альтернативах ингибиторам. А потом, я предлагаю тебе поговорить с Нилом. Эндрю бросил на нее равнодушный взгляд, прежде чем спросить: — Зачем мне разговаривать с Нилом? — Потому что вы оба пережили травму, — сказала Рене. — Нил не доверяет нам так, как он доверяет тебе, и ты не доверяешь никому из нас, чтобы помочь тебе, как ты доверяешь Нилу. Поэтому я предлагаю тебе поговорить с ним. Эндрю нахмурился и бросил на нее свирепый взгляд. — Он не мой ответ, — сказал Эндрю. — И я определенно не его. — Ты не можешь исправить его, Эндрю, — сказала Рене. — И наоборот. Дело не в том, чтобы давать больше, чем ты можешь выдержать, или брать больше, чем Нил готов тебе дать. Речь идет о том, чтобы делиться. Ты можешь разделить это бремя, не отягощая другого. Ты знаешь свои пределы, и я уверена, что Нил знает свои. Ты не найдешь в Ниле решения, или ответа, или чего-то еще, что вы боитесь найти, но ты, вероятно, найдешь причину и иногда этого достаточно. Эндрю позволил ее словам осесть в памяти. Он несколько раз прокрутил их в голове, прежде чем смог, наконец, понять, что она ему говорила. Команда. Они были командой. Эндрю давал обещание Нилу, и он намеревался сдержать его, несмотря на то, какие последствия не повлекли за собой. Он не собирался отступать от своего обещания защитить его только потому, что боялся чувствовать. Это был факт, что Эндрю никогда не делал этого раньше. Он слишком долго сосредотачивался на чем-то другом. Он заботился о своем брате, он заботился о Ники, он заботился о каждом члене группы. У него никогда не было времени исследовать какой-либо тип отношений за пределами этого, особенно такой, который требовал бы значительных эмоциональных вложений. Это было что-то новое. Это было непривычно, и это действительно напрягало его. Нил знал все темные секреты Эндрю. Эндрю признался в них Нилу под небом южной Каролины на заднем дворе Эбби. Он знал о том, что Эндрю подрезал тормоза на машине Тильды. Он знал обо всех своих приемных семьях и суровых приемных родителях. Он знал о Дрейке. Нил знал, что Эндрю сделал с Дрейком, когда понял, что тот не сможет сохранить семью Спир. Нил знал все это и остался. Он знал все это и не смотрел на Эндрю по-другому. Это было ужасно, это было освобождающе, это было похоже на падение. Эндрю глубоко вздохнул, поднес большой палец к губам и начал покусывать кожу вокруг ногтя. Он понял, что для этого никогда не будет подходящего времени. Не с ОБС, нависшим над их головами, не с очень реальной угрозой исчерпания ингибиторов, не с Натаном, находящимся в шаге от того, чтобы покопаться в голове Нила. Но кто-то сказал, что на самом деле нет времени, подобного настоящему. У них была целая неделя, прежде чем у них закончатся ингибиторы и, возможно, несколько дней, прежде чем им действительно нужно было обдумать свой следующий шаг действий. Эндрю знал, что ему нужно поговорить с Ваймаком, Мэттом и Эбби, прежде чем принимать какие-либо иррациональные решения. На самом деле ничто не мешало ему подняться наверх, снова лечь в постель рядом с Нилом и смотреть как он спит, пока тот не проснется. Это все еще оставляло чувство неуверенности в глубине его живота. Это было то же самое чувство, которое он испытывал всякий раз, когда садился в самолет. Знакомый свист в животе, который сказал ему, что он балансирует на очень опасной грани между жизнью и смертью. Это был бы не самый ужасный способ умереть, подумал Эндрю. Особенно, если это Нил был тем, что убило его. — Я подумаю об этом, — решил сказать Эндрю. Он почувствовал привкус меди и отдернул большой палец, обнаружив, что прожевал слишком много и оставил после себя грязное месиво из испорченной кожи и крови. Он даже не почувствовал этого. — Это все, о чем я прошу, — сказала Рене, хотя это было совсем не то, о чем она просила. — Ты разберешься с этим. А до тех пор, я думаю, тебе нужно что-нибудь съесть и, возможно, прилечь и немного поспать. Эндрю покачал головой, одарил Рене ухмылкой, которая не соответствовала его глазам и сказал: — Я буду спать, когда умру.

***

Обратная поездка из Парижа прошла в основном в молчании. Это был первый раз, когда Эндрю был в безопасности с тех пор, как он покинул дом Эбби в мае, чтобы навестить Ники в Штутгарте, имея скрытый мотив работать на алмазной фабрике в Берлине. Хотя он был в основном в безопасности в этом фургоне, он все еще не мог избавиться от ощущения, что он только что постучался в дверь смерти, и вместо того, чтобы уйти, пока это не стало слишком опасно, он заставил всю свою группу постучаться вместе с ним. Он чувствовал себя так, словно подписал им смертный приговор. Он беспокоился о том, что только что фактически убил Нила. Всю обратную дорогу Нил лежал без сознания у него на руках, иногда тихонько вздыхая, как будто он спал. Эндрю просто позволил себе прильнуть к Нилу, как ребенок прильнул бы к чему-то важному для них, он больше ничего не мог сделать за эти восемь часов. Он не спал, он не закрывал глаза ни на секунду, и он пошевелился только тогда, когда они остановились в зоне отдыха и поменяли машины. В то время он поклялся не засыпать на случай, если что-то пойдет не так, чтобы он мог присматривать за своей семьей и держать того, кто был за рулем, достаточно занятым, чтобы не заснуть, но теперь казалось, что он поклялся никогда больше не спать. Если он закрывал глаза слишком долго, он видел образы Нила, кричащего «нет» и бросающегося в стену лифта, или образы Рико, стоящего над ним с аппаратом, или жестокую режущую улыбку Натана. Иногда, когда ему очень, очень не везло, он видел себя стоящим над Нилом с аппаратом в руках, наклоняющимся, чтобы шокировать его, с выражением парализующего страха на лице Нила. Эндрю часто очень, очень не везло. Он оставил Рене на кухне около семи утра и решил поискать Ваймака. Он не был уверен, готов ли он еще поговорить с Нилом, не в том реальном смысле, который, как он знал, был необходим. Поэтому он решил избегать всего этого вместе, пока у него не останется выбора в этом вопросе. Говорить о решении их проблемы с ингибиторами было гораздо безопаснее прямо сейчас. Это была проблема, над решением которой он мог работать. Его проблемы с Нилом могли привести только к темному бесконечному пути, который слишком походил на чувство, чтобы он мог справиться с ним в данный момент. Ваймак был в гостиной с Эбби. Они часто просыпались раньше всех остальных. Их кластер представлял собой группу едва функционирующих 21-летних подростков, которые спали слишком поздно для их же блага. Эндрю не думал, что кто-то из них мог бы стать здоровым примером нормального поведения. Эбби осторожно улыбнулась ему, когда он вошел. Он сразу же возненавидел выражение ее лица. Взгляд, который говорил, что она больше не уверена как вести себя с ним. Это было слишком много сочувствия и беспокойства для Эндрю, чтобы переварить его прямо сейчас. Вместо этого он посмотрел на Ваймака. — У нас проблема, — сказал Эндрю, переходя прямо к делу. — Ты говорил с Бойдом? — Насчет ингибиторов? — спросил Ваймак. Когда Эндрю кивнул, он продолжил. — Да, это не очень здорово. У нас осталось недостаточно времени, чтобы надолго разлучить Нила и Рико. Если нам повезет, у нас в запасе около недели. Альтернатива не совсем привлекательна. — Вот о чем нам нужно поговорить, — сказал Эндрю. — Об альтернативе. Ваймак коротко кивнул. Он испустил глубокий вздох и провел рукой по щетине на подбородке. Какое-то время он ничего не говорил, и Эндрю видел, как напряглись плечи Ваймака. Внезапно он стал выглядеть намного старше чем обычно, сгорбившись вперед, поставив локти на колени и подперев голову рукой. Он выглядел изможденным, как будто весь мир сидел у него на спине. Эндрю понял, что это вроде как так и было. — Мы можем попробовать приготовить больше, — предложила Эбби, выглядя немного смущенной и неохотной. — Я не очень разбираюсь в фармацевтике, я была всего лишь медсестрой в травматологии, но я знаю достаточно, чтобы понять какие ингредиенты используются, и приготовить больше. Эндрю почти сразу почувствовал, как что-то встало на место. Внезапно он почувствовал огромную благодарность за то, что пришел поговорить с Эбби и Ваймаком. Он слишком устал, чтобы сейчас мыслить рационально. Семя было посажено. Он позволил идее расцвести в своем мозгу. — Аарон, — сказал Эндрю вслух, даже не думая об этом. — Аарон и его тупая подружка. Они проходили предварительную медицинскую подготовку. Они проходили стажировку в фармацевтической компании. Черт, родители его тупой подружки владеют компанией. Они, вероятно, могли бы это выяснить. Эбби выглядела удивленной, а затем начала нетерпеливо кивать. — Это отличная идея, — сказала она. — Если мы объединим наши знания вместе, мы определенно сможем разобраться в этом. Сможет ли Аарон приехать? Эндрю мысленно представил картинку расписания Аарона, которое он запомнил. Аарон держал его в курсе его обычных занятий, так что Эндрю не был полностью в курсе того, чем занимался его близнец в свободное время. Он знал, что лето обычно было для него более расслабленным, а это означало что он определенно мог найти предлог, чтобы отдохнуть от своей стажировки и приехать в Париж. — Я позвоню ему, — решительно сказал Эндрю. — Я узнаю, когда он сможет приехать сюда. Нам все еще нужен запасной план. Даже если это временно. — Мы что-нибудь придумаем, — мрачно сказал Ваймак. — Я поговорю об этом с Дэн. — Поговоришь с Дэн о чем? — спросила Дэн, когда она вошла в комнату все еще одетая в пижаму. Этот кластер — серьезная катастрофа. — О том, чтобы раздобыть немного опиоидов, — ответил Эндрю, прежде чем у Ваймака появился шанс проявить сдержанность. — На всякий случай. Дэн на мгновение скептически посмотрела на него, прежде чем кивнула. — Хорошо, — сказала она, задыхаясь. — Мы не можем сказать Мэтту. — Вы должны сказать ему, — немедленно ответил Эндрю. — Это не обсуждается. Тебе придется ему довериться. Дэн послала ему злобный взгляд и ничего не сказал. Эндрю было все равно. Он слишком устал, чтобы спорить с ней или с кем-либо еще, если уж на то пошло. — Ты выглядишь как мертвец на ногах, монстр, — сказала Элисон. Она вошла в комнату и оглядела его, прежде чем сесть рядом с Эбби. — Ты когда-нибудь спишь или ведешь ночной образ жизни? — Отвали, — ответил Эндрю. — Отлично. Такой же приятный, как всегда, — возразила Элисон. — Я подумала, может быть, ты научился хорошим манерам за время пребывания у дорогого Рико. — Элисон! — быстро предупредила Эбби. Это должно было быть шуткой, но Эндрю был не в настроении шутить. Он не мог вспомнить, как бы он обычно отреагировал. Вместо этого он инстинктивно потянулся к своей повязке, как будто собирался вытащить нож. Рене немедленно появилась рядом с ним, он не мог сказать почувствовала ли она его желание убить через их связь или она уже была на пути к нему. — Эндрю, — спокойно сказала Рене. — Я не думаю, что в этом есть необходимость. В комнате воцарилась тишина с таким сильным напряжением, что Эндрю практически мог ощутить его на вкус. Он сжал край своих повязок между большим и указательным пальцами, прежде чем отпустить. Элисон облегченно вздохнула. Она выглядела явно потрясенной, но постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Хорошо, подумал Эндрю, не забывай, что я все еще монстр. — Как поживает наш плененный принц? — решила сказать Элисон, немедленно меняя тему, как будто Эндрю только что не пытался наставить на нее нож. — Все еще прячется в подвале? — Да, — ответил Ваймак, принимая попытку сменить тему. — Не похоже, что он может куда-то пропасть. Мы его связали. — Кто знает, — прокомментировала Элисон. — Получил ли он свои ингибиторы? Эндрю постарался не вздрогнуть при этом слове, он был слишком на взводе. Ваймак кивнул. — Отдал их ему сегодня утром. — А что, Нил? — спросила Элисон. — Он накачан наркотиками? Все они выжидающе посмотрели на Эндрю. Он почувствовал, как его ноги начали неприятно покалывать под ним. Блять. — Я не его сторож, — ругался Эндрю. — Я уверен, что он сам о себе заботится. Элисон вопросительно посмотрела на него, прежде чем пожать плечами и перекинуть волосы через плечо. — Как скажешь, монстр. Эндрю стиснул зубы и попытался успокоиться. Он вспомнил, что Нил рассказывал ему о том, как он успокаивал себя, когда начинал паниковать. Он считал до десяти на всех языках которые знал, и позволял себе почувствовать это, прежде чем собраться. Эндрю больше не знал, сколько языков он знает, общие знания кластера на данный момент были большой бессмыслицей. Вместо этого он досчитал до 20 по-немецки, а затем отложил его в сторону. Это не помогло. — Ты в порядке? — спросила Дэн, неожиданно вычеркнув год из жизни Эндрю. — Ты… Ты ужасно себя чувствуешь. Это не должно было быть ехидным комментарием. Эндрю знал, что Дэн была искреной. Она была, по сути, воспитательницей их группы, но это заставляло его чувствовать себя сердитым и слишком заметным. Когда Элисон издала смешок с другого конца комнаты, Эндрю огрызнулся. — С меня хватит, — сказал Эндрю. — Не приставай ко мне до конца дня. Я собираюсь спать. Он услышал, как кто-то сказал «наконец», но он не был уверен кто именно. Он выскочил из комнаты и ушел, не оглядываясь. Эндрю знал, что Нил, вероятно, все еще в их общей комнате. Поэтому вместо того, чтобы пойти прямо туда, Эндрю направился прямиком в подвал. С таким же успехом он мог бы выпустить немного пара. К счастью для него, у него была своя личная боксерская груша, которая заслуживала некоторых последствий, сидя в их подвале.

***

Париж — 2 июля

— Ты не можешь быть серьезен, — сказал голос Аарона по телефону. Эндрю сидел в пустой спальне, которую он делил с Нилом на втором этаже, прижимая телефон к уху. Он мог слышать звук телевизора, играющего где-то на заднем плане на стороне Аарона. Эндрю не стал задаваться вопросом, не помешал ли он ему в тихий выходной день. — Да, — ответил Эндрю. — Тебе нужно сесть на самолет до Парижа. Желательно сегодня. Аарон коротко вздохнул, что заставило его звучать слегка раздраженно, прежде чем сказать. — Я не могу просто бросить всю свою жизнь, чтобы взять отпуск. Я нахожусь в середине своей стажировки. Я не могу просто уйти посреди всего этого. — Отдохни немного, — сказал Эндрю. — Мне все равно. Разберись. Это не отпуск. Я… — Он сделал паузу и провел свободной рукой по лицу, пытаясь избавиться от неуверенности, — мне нужна помощь. — Вау, — выдохнул Аарон. — Я не думаю, что ты когда-либо просил о помощи раньше. — Спасибо, придурок, — коротко ответил Эндрю. — Теперь скажи мне, что ты можешь это сделать. Аарон глубоко вздохнул. Он ничего не говорил целую минуту, Эндрю пришлось дважды проверить свой телефон, чтобы убедиться что Аарон не повесил трубку. Он этого не сделал, и Эндрю наклонился вперед на коленях, чтобы попытаться устроиться поудобнее. — Почему? — Спросил наконец Аарон. — Что тебе от меня нужно? Аарон знал об Эндрю и его кластере. Это был очень неловкий разговор, из-за которого Эндрю и Аарон разозлились друг на друга. Аарон назвал Эндрю сумасшедшим и Эндрю сказал Аарону, чтобы он пошел нахуй. Они не разговаривали в течение нескольких дней после этого взаимодействия. Ники наблюдал, как они топают по дому и избегают друг друга с легким беспокойством, но он никогда не переступал черту и не спрашивал, что случилось. Потребовалось время, пока Эндрю не заставил Аарона встретиться с членами его группы, чтобы тот, наконец, поверил ему. Тогда Аарон стоял на кухне дома Эбби и Ваймака с Дэн, показывая ей листок бумаги с одним словом на нем, в то время как Эндрю стоял в другой комнате. Эндрю ворвался, сказал слово «мудак» и затем ушел. Аарон больше никогда не расспрашивал его. Даже если Аарон поверил ему и нашел все это с научной точки зрения увлекательным, это не остановило гложущего чувства неуверенности, которое охватывало его всякий раз, когда Эндрю упоминал о своем кластере. Он не боялся, что Аарон отвергнет его, он знал, что мог бы жить без Аарона так или иначе, но ему была ненавистна идея поделиться этим с ним. Эндрю был эгоистичным и собственническим. Ему не нравилось, когда разные аспекты его жизни совмещались. Вовлечение Аарона в это дело было для него большим шагом. Тот, который заставлял его чувствовать себя натертым до нитки. — Мне нужно, чтобы ты помог одному из моих, — сказал Эндрю, надеясь, что этого было достаточно. — Мне нужны твои знания в области фармацевтики. Аарон промычал, прежде чем спросить. — Тогда я лучше приведу Кейтлин. Она знает больше, чем я. Эндрю знал, что это правда, он также очень, очень старался избегать встречи с ней. — Отлично, — сказал Эндрю. — Приведи с собой свою глупую подружку. Используйте деньги, которые я положил на твой счет, чтобы купить билеты на самолет. Вы можете пробыть здесь некоторое время, так что не утруждайте себя покупкой билета туда и обратно. — Хорошо, — сказал Аарон. — Я посмотрю, что я могу сделать. Эндрю отодвинул свой телефон обратно, чтобы увидеть что Аарон уже повесил трубку. Он глубоко вздохнул и бросил телефон на кровать рядом с собой. Ему все еще не удалось немного поспать. Он избегал Нила и остальных членов группы так сильно, как только мог. Единственным человеком, с которым он активно общался, была Рене, и это было только для того, чтобы у него было несколько минут дружеской тишины, чтобы он мог игнорировать голос в своей голове. Тот, который говорит ему, что он все разрушает. Новая склонность к саморазрушению была, по общему признанию, невыносимой, но он не мог остановиться. Дверь в комнату со скрипом отворилась и Эндрю, подняв глаза, увидел входящего Нила. Эндрю вздохнул и снова уронил голову на руки. — Что? — спросил Эндрю. Это прозвучало ехидно и неотесанно, но ему было уже все равно. Дверь со щелчком закрылась. Эндрю почти ожидал, что Нил уйдет, но матрас рядом с ним прогнулся. Он поднял глаза и увидел, что Нил расположился в ногах кровати так далеко, как только мог, чтобы не упасть. Эндрю просто уставился на него. Не было ошеломляющего всплеска электричества, когда Эндрю и Нил встретились взглядами. Потеря их связи была тревожной и чем-то таким, к чему Эндрю было трудно привыкнуть. Он привык ощущать постоянную тревожную энергию Нила в затылке, без нее Эндрю чувствовал, что ему не хватает своего второго «я». — Я просто хотел проверить как ты, — объяснил Нил. — Ты избегаешь меня. Эндрю глубоко вздохнул и потер лицо руками. Лгать не было смысла. Лгать было пустой тратой времени. — Да, — сказал Эндрю. — Я избегаю. — Почему? В голубых-голубых глазах Нила читалась неуверенность. Это была вина Эндрю. — Я не могу смотреть на тебя прямо сейчас, — ответил Эндрю и отвернулся. — Просто уйди. Нил на мгновение замолчал, но не двинулся с места чтобы уйти. Это была собственная вина Эндрю. Он сделал это с самим собой. — Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — сказал Эндрю, чувствуя себя побежденным. — Чего ты хочешь, Нил? Какое-то время они сидели молча и Эндрю понял, что облажался. Недостаток сна и игнорирование очень очевидных побочных эффектов пыток Рико действительно давили на него сейчас. Он начинал воспламеняться и разваливаться на части. Он не должен был позволять себе так свободно хотеть. Это привело только к разрушению. Нил, наконец, заговорил после нескольких минут молчания. — Все, что ты готов мне дать. Это было слишком похоже на падение. — Что, если я ничего не смогу тебе дать? — спросил Эндрю. — Что, если это все, что когда-либо было? Нил наклонил голову. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что всегда будет что-то, — заявил Эндрю. — Всегда будет проблема, и мы всегда будем в одном гребаном шаге от того, чтобы нас убили. Я сказал, что буду защищать тебя. Я всегда тебе говорил. Я никогда не отступаю от своего слова. Но что, если это все, что я когда-либо смогу тебе дать? Нил вздохнул, но не сделал ни малейшего движения, чтобы подойти ближе. Он бросил на Эндрю серьезный взгляд, от которого внутри у Эндрю потеплело и затрепетало, даже без того, чтобы между ними пульсировала связь. — Всегда — это очень долго, Эндрю. Ты не должен заставлять себя давать это кому бы то ни было. Я не хочу, чтобы ты давал это мне. Мне не нужно, чтобы ты защищал меня, я вполне могу позаботиться о себе сам. — Нил сделал паузу, прежде чем сделать глубокий вдох и сказать. — Ты думаешь, это все, что есть? Так будет не всегда. Когда-нибудь это станет далеким воспоминанием, и что тогда? От чего ты собираешься всех защищать? Что ты собираешься с собой делать? У Эндрю не было логичного ответа. Он думал что, может быть, вернется к тому как все было раньше. До Нила. До того, как Морияма сделал свой ход. До, где Эндрю был всего лишь мелким воришкой по найму копившим деньги, чтобы заплатить за обучение Аарона. До этого Эндрю чувствовал себя таким же опустошенным, как и без связи Нила, держащей его на привязи. Он вернется в ничто. — Ничего, — ответил Эндрю, потому что это была правда. — Я ничего не буду делать. — Ты наказываешь себя без всякой причины, — сказал Нил с новой решимостью. — Ты винишь себя во всем этом. Это не твоя вина. — Не так ли? — спросил Эндрю, чувствуя себя довольно отчаявшимся, потерявшим контроль и находящимся в шаге от совершения ошибки. — Нет, — твердо сказал Нил. — Это не так. — Если бы вы не пришли в учреждение, чтобы забрать меня… — начал Эндрю, но остановился, не успев закончить. Если бы Нил не пришел за ним, Натан бы... — Не говори так, — ответил Нил, явно расстроенный. — Он собирался найти меня в конце концов. Ничто не могло этого изменить. Эндрю почувствовал, как его кровь начинает закипать. — Ты будешь говорить это на следующей неделе, когда нам придется колоть тебе наркотики, чтобы держать твою связь под контролем? — выплюнул Эндрю. — У нас заканчиваются ингибиторы и другого выбора нет. Длительный прием наркотиков убьет тебя. Нил, казалось, был поражен его словами. Его глаза расширились от шока. — Ч-что? О чем ты говоришь? — Это единственный другой вариант, — объяснил Эндрю. — Как только у нас закончатся ингибиторы, нам придется что-то сделать, чтобы удержать твоего отца подальше. Ты действительно сможешь не винить меня, когда это произойдет? Нил глубоко вздохнул и посмотрел на Эндрю слезящимися глазами, отчего Эндрю почувствовал себя полным дерьмом. Он это заслужил. — Тебе нужно остановиться, — сказал Нил, задыхавшись и неуверенно.— Ты не можешь винить себя. Мы разберемся с этим, когда дело дойдет до этого момента. Эндрю не мог этого вынести. Выражение прощения, которое нетерпеливо застыло на лице Нила. Взгляд, который говорил, что ты не монстр. Это не твоя вина. Эндрю не хотел разбираться с этим прямо сейчас. — Убирайся, — сказал Эндрю. — Я не могу делать это с тобой прямо сейчас. — Не надо… — Уходи, — сказал Эндрю. — Переночуй в комнате Бойда, мне все равно. Я не могу смотреть на тебя прямо сейчас. Нил издал сдавленный звук в глубине своего горла. Эндрю не потрудился взглянуть на него, чтобы узнать как он себя чувствует, он просто закрыл лицо руками и попросил Нила хоть раз послушать его. — Тебе нужно поспать, — сказал Нил, вставая с края кровати и направляясь к двери. — Ничто из того, что я скажу, не заставит тебя передумать прямо сейчас. Ты отказываешься верить мне, когда я говорю, что не виню тебя. Все, чего ты хочешь — это повод причинить себе боль. Мы можем поговорить об этом, когда ты поспишь более 2 часов. Может быть, тогда ты действительно, блять, выслушаешь меня хоть раз. Эндрю не ответил, но он не думал, что Нил ждал ответа. Он подождал, пока дверь в спальню откроется, а затем закроется, прежде чем снова пошевелиться. Он упал обратно на кровать и прикрыл глаза рукой. Он, вероятно, возненавидит себя через несколько часов, после того как у него будет немного времени поспать и обдумать то, что он только что сделал. Это не обязательно должно было иметь смысл прямо сейчас, напомнил он себе. Ему было позволено почувствовать это. Чувствовать себя подавленным, испуганным, неуверенным. Он потянулся к связи кластера и нашел Рене, сделав ей один сильный рывок, чтобы позвать. — Что не так? — Спросила Рене, немедленно оказавшись на кровати рядом с ним, она не прикасалась, но была достаточно близко, чтобы Эндрю мог почувствовать тепло ее тела. — Что ты сделал? — Я облажался, — выдохнул Эндрю. — Мне нужно поспать. Я не могу… — Я принесу тебе снотворное, — сказала Рене. — Я поговорю с Эбби. Ты подождешь? Эндрю убрал руку от лица и посмотрел на Рене, которая сидела рядом с ним. Солнце освещало ее белокурые волосы и создавало вокруг нее странный ореол. Эндрю не заслуживал, чтобы она смотрела на него сверху вниз. Не тогда, когда она была человеческим воплощением ангела. — Да, — сказал он. — Мне больше некуда идти. Рене кивнула и исчезла. Эндрю перекатился на бок и уткнулся лицом в ближайшую подушку. Она пахла Нилом. Он сделал глубокий успокаивающий вдох, чтобы избавиться от затянувшегося чувства падения. Здесь пахло как дома.

***

Эндрю проспал целых пять часов благодаря снотворным средствам Эбби, которые, как он понял, когда принял их, были просто бенадрилом повышенной прочности. Они хорошо помогли. Он потерял сознание через пару минут после того, как принял их. Теперь он чувствовал себя более бодрым, чем за последние пару дней, но затяжное ощущение электричества под кожей сразу же вывело его из себя. Не имело значения, бодрствовал он или спал, казалось, его демоны преследовали его всегда. Солнце село, и спальня была погружена в темноту. Эндрю огляделся и тихо вздохнул, прежде чем сесть и откинуть одеяла, которые он натянул на себя в какой-то момент во сне. Он схватил свой телефон и просмотрел несколько текстовых сообщений от Аарона. Я не смогу попасть туда раньше следующей недели. Только что забронировал рейс. [прилагаемый скриншот] Кроме того, почему ты внес чек на 500 000 долларов на мой счет? Ты сумасшедший? Где ты вообще столько взял??? Эндрю! Эндрю демонстративно проигнорировал остальные текстовые сообщения. Он просмотрел скриншот билета Аарона и облегченно вздохнул. Это было лучше, чем ничего. У них было достаточно ингибиторов, чтобы держать Нила под контролем, и как только они получали в свои руки какие-нибудь лекарства, они немедленно применят их к Рико, так что у них было немного больше времени, прежде чем они закончатся. Эндрю встряхнул свободной рукой, чтобы остановить покалывание под кожей. Он издал раздраженный стон, прежде чем хлопнуть рукой по краю кровати. Все, что он мог чувствовать — это мурашки и иголки, поднимающиеся и опускающиеся по его пальцам и впивающиеся в предплечье. Он пытался игнорировать это, но чувство паранойи, которое нарастало из-за этого ощущения, было слишком сильным. Он бросил свой телефон на кровать, так и не ответив Аарону. Он встал, потряс руками и пнул кровать обеими ногами, но ощущение не проходило. Как будто он все еще чувствовал, как аппарат прижимаются к его груди и ток пронизывает все его тело. Он должен был поговорить с Эбби. Обойти это было невозможно. Он не смог бы вечно чувствовать себя так, как будто его нервы были полностью разорваны в клочья и теперь все, что он мог чувствовать, это затяжное онемение и покалывание прямо под кожей. Эбби была всего лишь медсестрой в травматологии. Возможно, она не знает как бороться с побочными эффектами длительных пыток и воздействия электричества. Было бы еще хуже, если бы все это было просто побочным эффектом, который задержался в затылке Эндрю, если бы он представлял болезненные мурашки по коже, если бы он думал об электрическом токе к жизни. Эндрю потянул себя за волосы, пока не почувствовал себя более уверенно. Он порылся в своем рюкзаке в поисках сменной одежды. Нил, должно быть, привез все вещи Эндрю для него, когда они переехали в Париж. Нил. Эндрю отодвинул его в сторону. Он нашел пару старых спортивных штанов и черную безразмерную толстовку. Он быстро переоделся и натянул свитер поверх повязок на руках. Он не потрудился их снять, прямо сейчас ему нужна была дополнительная защита. Дополнительный вес ножей рядом заставил его чувствовать себя более уверенно. Его телефон громко завибрировал со своего места на кровати. Эндрю закатил глаза и наклонился, чтобы взять его просматривая сообщение от Аарона. Слушай, придурок. Я знаю, что там уже поздно или что-то в этом роде, но ты не можешь просто положить полмиллиона долларов на мой счет, а потом ничего не сказать. Три точки внизу экрана сообщили Эндрю, что его брат еще не закончил свою лекцию. Был миллион вещей, которые он предпочел бы сделать, чем говорить об этом с Аароном. Эндрю раздраженно выдохнул и нажал на контактное имя Аарона, чтобы он позвонить ему. Аарон взял трубку за один гудок. — Эндрю, — немедленно начал он, — какого хрена? — Я не понимаю, в чем проблема, — ответил Эндрю. — Просто возьми эти деньги и заткнись. — Где ты их взял? — спросил Аарон. Сумасшедший старый немец, который дал мне работу в Берлине по краже бриллиантов, которая закончилась тем, что в меня дважды выстрелили, и ему стало жаль, поэтому он дал мне полмиллиона долларов. — Я ограбил банк, — решил сказать Эндрю. — Еще какие-нибудь глупые вопросы? — Ты понимаешь, что если ты только что перевел кровавые деньги на мой счет… — Это не кровавые деньги. Господи Иисусе, Аарон. Ты говоришь как Нил, — Эндрю хотел дать себе пощечину за то, что проговорился. — Что, Нил? Знаешь что? Не говори мне. Избавь меня от подробностей. Просто скажи мне, откуда у тебя столько денег и почему ты решил перевести их на мой счет. — Как еще ты собираешься платить за учебу? — спросил Эндрю. — Это было частью сделки. — Нет, это было не так, — немедленно сказал Аарон, звуча сердито и неуверенно. — Сделка, которую мы заключили, когда впервые встретились, была нарушена в тот момент, когда ты встретил своих. Как бы ты их ни называл, ты не можешь продолжать поднимать эту тему. Верно, понял Эндрю, это была сделка, которую он заключил с самим собой. Оказалось, что это был самый опасный вид. — Если тебя это так беспокоит, тогда, черт возьми, отдай на благотворительность, мне все равно, — парировал Эндрю. — Дело сделано. — Нет, нам нужно поговорить об этом, — сказал Аарон. — Потому что очевидно, что ты думаешь, что тебе все еще нужно присматривать за мной, а тебе действительно, черт возьми, это не нужно. А как насчет твоей жизни? Почему, черт возьми, ты не оставил их себе? И что мне делать со всеми этими деньгами? — Мне они не нужны, — сказал Эндрю. — Я пожертвовал это на благое дело. Аарон на мгновение замолчал. Эндрю просто слушал, как его близнец дышит в трубку, и позволил себе погрузиться в это. Более мягкая, лучшая версия самого себя. Все еще неотесанный засранец, но версия самого себя, у которой был шанс в жизни. Который хотел стать врачом, жениться на своей глупой подружке и иметь от нее глупых детей. В Аарона стоило вложить деньги, Эндрю считал это очевидным. — Мы поговорим об этом, когда я приеду туда на следующей неделе, — заявил Аарон. — Мне все равно, хочешь ли ты притвориться, что этого не было. Мы поговорим о деньгах, а потом поговорим о том что, черт возьми, ты планируешь делать со своей жизнью. Ничего. Ничего. Ничего. — Я ничего не планирую, — пояснил Эндрю. — Я ничего не хочу делать. — Отлично, — сказал Аарон. — Звучит здорово. Мне нужно возвращаться к работе. Я поговорю с тобой завтра, хорошо? Эндрю пробормотал едва слышное «до свидания», которое было встречено гораздо более выраженным и раздраженным «поговорим с тобой завтра» от Аарона. Эндрю бросил телефон на кровать, даже не проверив, повесил ли он трубку. Казалось, что никто не был заинтересован в помощи Эндрю. Может быть, ему стоит просто перестать пытаться. Что ты собираешься с собой делать? Эндрю прикусил внутреннюю часть губы, чтобы выкинуть из головы образ Нила, близкого к слезам разочарования, сидящего на краю его. Их кровати. На самом деле больше не было никакого способа обойти это. Если Аарон в нем не нуждался, если Ники в нем не нуждался, если кластер в нем не нуждался, что еще было на самом деле? Тихий стук в дверь вернул Эндрю в настоящее. Он все еще парил рядом с кроватью, выглядя неуместным черным пятном в преимущественно серо-белой комнате. Эндрю подошел к двери и распахнул ее со слишком большой силой, отчего она ударилась о стену. Глаза Мэтта на долю секунды расширились, прежде чем он снова принял прежнее выражение. — Что? — Эндрю выпалил прежде, чем Мэтт что-либо сказал. — Просто хотел проверить, — сказал Мэтт, невинно поднимая руки. — Я разговаривал с Дэн. Конечно. — Отлично, — выдавил Эндрю. — Так что я уверен, что ты в курсе ситуации. Что тебе от меня нужно? Мэтт вздохнул и опустил руки обратно по бокам. — Это не могло быть легким решением, — сказал Мэтт тихим голосом. — Я знаю, как ты относишься к использованию… Использованию этого для управления соединением. Эндрю хотел сказать героин, Мэтт. Это называется героин. Но он взял себя в руки. Он стиснул зубы и поднял подбородок, явно приглашая Мэтта продолжать. — Это не идеально, — объяснил Мэтт. — Но, возможно, в этом даже нет необходимости. Я просто хочу, чтобы ты знал, что с Нилом все будет в порядке, если это должно случиться. Если действительно нет другого выбора. С Нилом все будет в порядке. — Будет ли он, Мэтт? — насмешливо спросил Эндрю. — Он будет таким симпатичным, если нам придется накачать его наркотиками? Ты думаешь, это справедливо просить его об этом? Лицо Мэтта существенно растаяло. Эндрю понимал, что происходит, но не мог это остановить. Его мысли, его чувства, он был переполнен их общей связью. Весь кластер, вероятно, мог почувствовать очевидную паранойю Эндрю и страх перед всей ситуацией. Страх. Эндрю знал все о страхе, и прямо сейчас он был в ужасе. — Нил может сам принимать решения, — ответил Мэтт. — Мы можем дать ему выбор. Он готов пойти на этот риск, если у него тоже есть что терять. Тебе нужно научиться позволять другим людям влиять на их собственные действия, даже если это саморазрушительно. Ты не можешь контролировать то, что делает кто-то другой. Ты уже должен был это знать. Эндрю внезапно столкнулся с образом гораздо более молодого Мэтта, стоящего перед ним, с безумным и умоляющим взглядом, мешками под глазами, впалыми щеками. Я не хочу умирать. Эндрю прикусил внутреннюю часть губы, пока не почувствовал вкус крови, чтобы не дать воспоминаниям завладеть его разумом. — Как ты думаешь, он мог бы вернуться после этого? — Эндрю спросил гораздо спокойнее, чем раньше. — Как ты это сделал? — Помнишь, о чем ты меня спрашивал? Когда я сказал тебе, что думал, что наркотики убьют меня? — спросил Мэтт. Эндрю помнил, потому что Эндрю помнил все. Он вспомнил опустошенное и испуганное лицо Мэтта. Он вспомнил следы от уколов вверху и внизу по обеим рукам Мэтта. Он вспомнил отчаяние в своем голосе. — Я сказал тебе либо покончить с собой, либо прекратить принимать, потому что ты умрешь, если не остановишься, — сказал Эндрю. — А потом? — спросил Мэтт, добиваясь от него большего. Эндрю вздохнул. — Я спросил тебя, ради чего тебе осталось жить. — Я думаю, если бы ты задал этот вопрос Нилу, — сказал Мэтт, выглядя довольно довольным собой, — у него было бы достаточно ответов, чтобы ты перестал беспокоиться о нем. Он ненавидел, когда кластер делал это с ним. Бросил ему в ответ его же собственные слова. — А как насчет тебя? — спросил Мэтт, оглядывая Эндрю. — Для чего тебе нужно жить? Эндрю переплел пальцы так, чтобы ногти могли вонзиться в мягкую внутреннюю сторону ладони. Он видел, как Рене улыбается ему, он видел, как Элисон дразнит его, он видел, как Сет показывает ему средний палец, он видел, как Дэн спрашивает, все ли с ним в порядке, он видел, как Нил убирает волосы со лба, он видел, как Кевин похлопывает его по плечу, он видел, как Ваймак говорит ему оставаться в безопасности, он видел, как Эбби беспокоится о его травмах, он видел, как Аарон вручает ему запасной ключ от его квартиры в Чикаго, он видел, как Ники заключает его в теплые объятия, он видел Мэтта, стоящего прямо перед ним. Ой. Когда это произошло? Оказалось, что Эндрю было ради чего жить гораздо больше, чем он предполагал ранее. Кластер был для него чем-то большим, чем просто чем-то, что он должен был защищать. Аарон хотел, чтобы у Эндрю была своя собственная жизнь. Ники хотел, чтобы он был счастлив. Он почувствовал ошеломляющее осознание всего этого, как будто кто-то только что бросил спичку в умирающий кустарник у него в голове. Они были рядом. Он никогда не был одинок. Он никогда больше не будет один. — Ну, блять, Бойд, — сказал Эндрю. — Я чертовски ненавижу, когда ты делаешь такие вещи. Мэтт одарил его широкой зубастой ухмылкой. — Это больше похоже на тебя прежнего. Может быть, тебе стоит начать по-настоящему говорить о своих проблемах вместо того, чтобы регулярно испытывать приступы паники в одиночестве в своей спальне. Кстати, пожалуйста, зайди за Нилом, он целый день хандрит и меня это достало. Эндрю испустил вздох, который был наполнен смутным весельем. Улыбка Мэтта превратилась во что-то более ручное, прежде чем он протянул руку и положил теплую ладонь на плечо Эндрю. Эндрю не вздрогнул от прикосновения. Он даже не моргнул. — Что бы ни случилось с этого момента, — провозгласил Мэтт, — мы всегда будем прикрывать друг друга. Несмотря ни на что. Эндрю кивнул. Эндрю поверил ему.

***

После этого Эндрю довольно быстро нашел Нила. Было только два места, куда он мог пойти, когда был в плохом настроении: на пробежку или в спортзал. Поскольку ни тот, ни другой в данный момент не были доступны, поскольку они не могли покинуть убежище, Нил начал бегать по лестнице вверх и вниз, пока не почувствовал себя более уверенно. Вот где Эндрю нашел его. Казалось, он устал не слишком сильно, на его лбу почти не было пота, когда он остановился на площадке второго этажа, глядя на Эндрю в полном удивлении. Нил немедленно перестал двигаться, но в его конечностях все еще чувствовалась затяжная вибрация, которую Эндрю ощущал до глубины души. — Привет, — тихо сказал Нил, выглядя неуверенным в себе. — Привет, — сказал Эндрю в ответ, чувствуя себя таким же неуверенным в себе, каким выглядел Нил. Эндрю переступил с ноги на ногу и засунул руки в передний карман своей толстовки. Он знал, что есть миллион и одна вещь, которую он мог бы сказать, чтобы сделать это лучше. Но прямо сейчас, в этот момент, Эндрю был в растерянности. — Я не должен был срываться на тебе, — признался Эндрю, слова полились сами собой, как только они начались. — У меня были проблемы со сном. Я продолжаю видеть, я не знаю, много дерьма. Я вижу Рико, и я вижу Натана, и иногда я вижу тебя. Я просто не знаю, что тебе сказать, Нил. Я никогда не делал этого раньше. Я никогда раньше не хотел этого делать. Не до тебя. — Делай с этим, что хочешь. Это никогда не будет легко. У меня всегда будут взлеты и падения, и иногда мне захочется сказать тебе, чтобы ты отвалил и оставил меня в покое, а иногда я не встану со своей кровати. Я никогда не буду хорош в общении, и я определенно никогда не захочу говорить о своих гребаных чувствах. Но, если после того, как я узнал все это. Если ты все еще, черт возьми, я не знаю, хочешь меня. Ты можешь заполучить меня. Все это. Всегда. Нил долгое время ничего не говорил. Его губы были слегка приоткрыты, а глаза широко раскрыты от удивления. Эндрю сразу же почувствовал себя неловко из-за всего этого. Это было глупо. Он был глуп. Но Нил был прав. Когда все это закончится, когда Морияма уйдет в прошлое. Что было бы у Эндрю? Его кластер все еще был бы там, но Эндрю не был уверен, что они нуждались бы в нем в том же качестве, если бы не было основной причины для защиты. Аарон больше не нуждался в Эндрю, не так как раньше. Ники наконец-то жил полноценной жизнью в Германии, был замужем и счастлив, что так оно и осталось. Вот и остался Эндрю. Одинокий, оставленный позади, плавающий в чане небытия, в который он сам себя поместил. Это, подумал Эндрю, глядя прямо в голубые-голубые глаза Нила, я хочу этого. В любом качестве, которое он мне предоставит. Рот Нила закрылся, и его взгляд смягчился, но он не улыбнулся, он не сократил расстояние между ними. Он открыл рот и сказал: — Хорошо. — Хорошо? — растерянно ответил Эндрю. — Хорошо, — повторил Нил. — Тогда я возьму тебя. Все это. Всегда. Только если ты возьмешь меня с собой. Шрамы, кошмары, беспокойство, острый язык, отец-серийный убийца, все это. Эндрю немедленно кивнул. Это был не тот вопрос, над которым ему нужно было много думать. Если бы Нил спросил его об этом в машине, когда они впервые встретились, Эндрю был уверен, что он согласился бы на это и тогда. — Все это, — сказал Эндрю. — Я возьму все это. Теперь лицо Нила расплылось в широкой улыбке, в уголках его глаз появились морщинки и, черт возьми, Эндрю так чертовски сильно скучал по этой улыбке. — Я собираюсь поцеловать тебя сейчас, — сказал Нил, подходя ближе. Эндрю позволил себе чуть-чуть улыбнуться. — Было бы грубо, если бы ты этого не сделал. Нил засмеялся, и Эндрю немедленно опередил его. Целуя Нила и глотая его смех и легкие вдохи, как будто они были водой, а Эндрю умирал от жажды. Они могли бы побеспокоиться о Морияме завтра. Они могли бы побеспокоиться об ингибиторах завтра. Они могли бы побеспокоиться о состоянии Эндрю завтра. Сегодня ночью. Сегодня ночью Эндрю собирался позволить себе это.