Волчица и семеро козлов... и кот!

— Короче, я посёрфил кое-какие форумы, насобирал полезной инфы и выяснил предположительный шаг этой киберсекты. Кстати, Сань, спасибо за бота. Вот только жуткий он у тебя. Я еле его от своей инфы оттащил. Он мне там ТАКОЙ порядок навёл, что хотелось убить гада. Но потом я вспомнил, что он цифровой, и… в общем, не могла бы ты делать своих «зверей» не такими озверевшими. А то ведь, ей Богу, терминатор взволнованно курит в сторонке. По залу «заседания» пронёсся гогот собравшихся. — Если они будут послушными как котята, то толку от них не будет никакого, — возразила я, клацая по клаве ноута, как раз дорабатывая очередного «зверёныша». — Ладно-ладно. Главное, до трусов не добрался, и на том спасибо, — пробурчал тот, и снова хохот. — Итак, продолжим… А пока всея Тарантул вещает истину, я малость ввиду вас в курс дела. Во-первых, начну с самой «публики». Впрочем, ничего нового — всё те же лица, если не брать во внимание отца и Касперского. Нет, Каса не пропустили в здание парламента, пф. Вообще-то… Во-вторых, мы все у нас дома. То есть в особняке президента Интерпола. Тут намного удобнее (такие же огромные «совещательные» со всем необходимым), а ещё приватнее (никто не подслушает). Ну и, в-третьих, мы сейчас разбираем вопрос о поимке нового главаря Шадоввэб. Или как зовёт его Тарантул… — Предлагаю поймать этого ЛжеДмитрия на живца. Они ведь за деньгами или полезной инфой охотятся. Ну так подкинем им идейку, где можно нехило срубить капусты за дорма или нарыть чего-то более стоющего. Кстати, Скотт, не желаешь одолжить нам свою компанию в качестве хонэйпот (*)? У тебя там как раз найдутся и бабки, и инфа о тайнах государственных. Ведь на твоём поле пасётся даже само АНБ (*агентство национальной безопасности США), — он посмотрел на Скотта. * Honeypot — это сервер или система, представляющие собой приманку для хакеров и предназначенные для того, чтобы стать привлекательной мишенью киберпреступников. — Ага, щас же. Ищите другую кармушку для киберсаранчи, — сразу же возмутился тот, отчего вызвал очередную волну смеха. — И вообще, у меня защита непрошибаемая. Эти любители халявной наживы будут долбиться как птицы в бронь танка. Мы больше смеёмся, чем по делу говорим. Но зато обстановка более дружеская и менее официальная. И мне это нравится. И, думаю, нетолько мне. Все вон на полном расслабоне, даже мой отец, который уж точно не чтит строгих правил. — Ой, тоже мне, — Тарантул ухмыльнулся. — Сань, докажи-ка этому самоуверенному главы Энтерпрайз-компании, что он очень сильно ошибается. А я подмогу. * Enterprise-сегмент — это оборудование высшего уровня: самое надежное, самое производительное, самое-самое (сто пудняк п😙здят, но КАК☝🏻). — Так вы, двое, держитесь подальше от моих «хлопковых полей», — снова возмутился Скотт, все, как всегда, поржали. — Давайте тогда сделаем копию сайта? — предложил Чёрная Вдова (почти единственный, не считая и Марка, кто серьёзно относится к делу). — Идея, конечно, неплохая, но только в том случае, если у этих киберхалявщиков зрение плохое, или их навыки взлома рудиментарны (*недоразвиты), — уже возразил Марк. — Однако вряд ли мы имеем дело с порождением умственного упадка, учитывая насколько далеко им удалось зайти и до сих пор не попасться. Они не настолько дебилы, чтобы не отличить оригинал от копии. Даже если это хорошая копия. Хотя на хорошую копию может уйти столько же времени, сколько ушло и на создание оригинала. А это уже пустая трата времени, и они за это время ни одну другую компанию обчистят и зажраться успеют. Ну а если кто и купится на эту уловку - не факт, что ломать придут именно те, кто нам нужен, и нам удасться идентифицировать хотя бы одного из взломщиков. Медовые ловушки распространяются на всех паразитов, а не на кого-то конкретного. И предназначены они для сбора атакующего трафика и изучения моделей поведения киберпаразитов. Личности они не разоблочают. Так что, тут больше удача играет роль, чем хитрость. — Вот-вот, — согласился с ним Скотт. — Тем более у меня не просто страничка на просторах интернета, а сложная структура. Скопировать можно любой проект, но сохранить его работоспособность — тут под большим вопросом. Если бы каждый ресурс можно было клонировать без каких-либо усилий, то любой желающий легко получил бы свою личную копию Фейсбука или Твиттера. Но всем приходится довольствоваться подачками сильных мира сего. — Ну тогда я не знаю, — вздохнул Чёрная Вдова. — Таким макаром мы их и за десять лет не вычислим. — А что думает по этому поводу наш глава отдела по борьбе с киберпреступностью? — спросил Тарантул, и тут все взгляды устремились на Джокера, сидевшего в это время, вообще, на диване вместе с котом, который, кстати, сегодня от него прям не отходит (наверное, чует, что у того депрессуха, Кас хорошо улавливает настроение, Джокер и вправду в последнее время чрезмерно молчалив и отстранён, даже материться меньше стал, пф). — Эй, ты, с умным задумчивым взором. Хорош там флудить в облаках, — уже громче произнёс Тарантул, очередной гогот отразился от стен «заседательной». Однако Джокер, так и не одарив нас своим взором и даже не моргнув, вдруг проговорил: — Одобряю идею с ловушками, но предлагаю поймать этих умников на простое человеческое слабо. А в качестве наживки я великодушно предоставлю вам… себя, — вот что изрёк великий деятель, чем поставил нас всех в тупик. — Накидай конкретики, Македонский (*царь и великий полководец в древней Греции), — затребовал Тарантул. В итоге Джокер всё с таким же отрешённым спокойствием принялся за разъяснения: — Всем известный факт, что практически у каждого преуспевающего и до сих пор ещё непойманного чёрного хакера с каждым его успешным преступлением растёт и его киберЭго. И на данный момент у наших с вами киберкриминальных боссов просто завышенное самомнение, что аж их уже распирает от собственного великолепия. Этому свидетельствует их последнее пафосное интервью, где они всячески глумятся над правоохранительными органами и правительством, открыто заявляя, что вертеть они их хотели на детали материально-телесного низа в коленно-локтевой позе. Наблюдается явный переизбыток офонарения, не иначе, — громкий хохот на время прервал его изложение (говорю же, матов стало меньше, но от этого его речь не лучше, пф). — Но это больше хорошо, чем плохо, — невозмутимо продолжил он, когда мы проржались. — Потому что будь ребятки скромнее, поймать их не представилось бы никакой возможности, как это было с нами. Согласитесь же, что мы столько времени оставались в тени лишь по причине отказа от славы и пафоса. Мы всегда были ниже травы и тише воды, от того-то и сложно было нас выследить. И словили нас только благодаря чистой случайности и нашей же неосторожности, а не благодаря хитро состряпанному гениальному плану. Да этому ЦРУ и ФБР вообще только потеряных кошек и собак разыскивать. И вообще, знаете, почему Неуловимый Джо такой неуловимый? Да потому что нафиг он никому не сдался. Ну, кроме лишь одного человека, — с каким-то метафорическим намёком сказал он, и я сразу поняла, кого тот имел в виду (всё верно, охотился за ним только его отец). — Так вот… наши же клиенты, напротив, не прочь привлечь к себе излишнее внимание, разыгрывая вокруг своих персон буйные пьесы и заигрывая с огнём. А уже это говорит лишь о том, что их явно интересует известность, слава, почёт, признание — один хер, в конечном счёте это всё обернётся против них самих. У вас, скорее всего, вскочил вопрос: КАК? Да очень просто… Что начинает происходить с зазнавшимся человеком, если уязвить его непомерное чувство собственного достоинства? Как минимум ему это не понравится, как максимум — введёт в праведный гнев. В общем, тролли начнуть вовсю тужиться, доказывая, что они не какие-то там олени безрогие, а крутые чуваки с яйцами. А теперь кульминация: КОМУ они это всё будут доказывать? Нет, ни правительству, и ни полиции во главе с Интерполом, и даже ни честнóму народу — всё это их уже не будет волновать. Тогда КОМУ? Ну ладно, не стану мучить вас «интригой»… и тут вступаю в роль Я. Я как самый представительный, сильный и всемирноизвестный киберпреступник за всю историю планеты, которого, кстати, до сих пор так и не поймали, ибо никаких данных по этому поводу не было, а моё имя, точнее, псевдоним всё ещё красуется на первой строчке в топе десятки самых разыскиваемых преступников мира, брошу вызов этим делитантам и устрою им высокобюджетный порно-фильм ужасов. И они просто не смогут мне не ответить, а иначе им придётся публично признать своё поражение и, поджав, хвосты капитулировать куда подальше, освободив царский трон, который ВСЕГДА принадлежал только мне, Королю всех хакеров. Короче, «знает кошка чьё мясо съела». А в ходе всей этой эпической каши, нам надо будет постараться сорвать покровы с этих бесоёбов. Шансов будет много, ибо на эмоциях абсолютно все люди допускают ошибки. На минуту в помещение воцарилась тишина. Даже я печатать перестала, ибо заслушалась. Ишь, как завернул-то. — А вдруг они так и сделают: испугаются и просто сбегут без боя? — наконец, заговорил Скотт. — Пусть бегут, — невозмутимо ответил Джокер. — За ними уже никто не побежит, потому что все снова переметнуться ко мне. Но я сомневаюсь, что они сбегут. Даже для них это будет слишком позорно. Поражение — и то более лучший исход, чем сдаться без боя как жалкое ничтожество. — Почему? — спросил уже Марк. — Есть у меня предположение, что они мои бывшие рабы. Там были довольно талантливые экзепляры, но, к сожалению, они конченные чёрные. Им нравилось совершать преступления, кайфовали они от этого, и менять свою жизнь они не хотели ни под каким предлогом. Я не могу назвать их имён, даже предположительных, так как вся база с их данными давно удалена и подчищена, а сам я мало уже кого помню, потому что и не запоминал, мне их имена и личности как-то по боку были. Они всего лишь дропы, которых я использовал для грязной работы. Короче, если это они и есть, то, узнав, что я жив, здоров и невредим, а ещё и пытаюсь вернуть свою власть, им наверняка захочется отомстить мне за порабощение и жёсткую эксплуатацию. А месть она, знаете ли, только личной бывает. Чужими руками её вершить не в кайф. А чтобы вершить её, надо знать того, кому хочешь отомстить. А в рожу меня никто не видел, лишь немногие избранные. Поэтому, я больше чем уверен, они тоже попытаются расковырять мою личность с последующим её уничтожением. И я опять же великодушно дам им этот шанс, и даже рад буду с ними встретиться, если это потребуется. — И ты думаешь, они так запросто поверят, что на сходку пришёл именно ты, а не кто-то другой, — возразил Скотт. — Пф, да, кроме меня, меня больше никто сыграть не сможет. Я слишком уникальный. И незабываемый, — самодовольно ухмыльнулся тот. — Чё это. Проще пареной репы тебя изобразить. Главное, побольше угрожать, виртуозно материться и гнуть пальцы во все возможные стороны, — хмыкнул Тарантул, всех опять пробрало на смех. — Ты ещё забыл про манию величия. Типа, да ты хоть знаешь, с кем связался, смертный. Падай ниц, целуй мои ноги. Трепещи человечество, ибо я неебически грозная сущность. Или: от меня ещё никто так легко не уходил. Короче, я столь же неотразим, сколь и несносен, — добавила я пару пунктов к характеристике самого жуткого преступника во Вселенной, смех стал громче и продолжительнее. — Какие-то у вас вялые задатки актёрского мастерства, скажу я вам. И крайне сомнительное обо мне представление, — Его Величество Джокер закатил глаза. А вообще, с котом в обнимку он и вправду выглядит по-царски. Прям реально Король, пф… — Ну ладно, допустим, они всё-таки поверят, что ты — это и вправду ты, а мы поймём, что они — это они, и вы забьёте стрелу в каком-нибудь забытом Богом Мухосранске. Но ты не подумал о том, что они захотят привести тебя в горизонтальное неживое положение с первой же секунды вашей душещипательной встречи прямым посылом пули в твой «чердак"(*голова). Хоть в программу «Жди меня» отправляй заявку, честное слово, — как всегда, в своём репертуаре сказанул Тарантул. Нет, не получается у нас серьёзно о серьёзном. Собственно, поэтому мы и находимся ЗДЕСЬ, а не в официальной обстановке. Просто некоторые не могут фильтровать свой базар, когда входят в ражь. Но присутствующих это не волнует. — Ну так я и не в дендрариуме садовником устроился работать. Естественно, будет риск. Но это будет оправданный риск, потому что Оливер прав: мы их и за десять лет не вычислим, если не дадим им ТО, что заставит их забыть про осторожность. А это значит, что и нам придётся пренебрегнуть осторожностью, — вдруг заявил тот. И сова тишина. — Devotio(*от лат. — самопожертвование), — вдруг раздался голос отца, который, кстати, за всё это время был немногословен, но крайне наблюдателен. — Жизнь за победу. Глупо, но по-геройски. * Девотио или девоция (х😙й к чему разбери, не сильна я в латыни🤷🏻‍♀️) — известный с глубокой древности ритуал, получивший особенное распространение в древнем Риме. Ритуал представляет собой клятву принесения себя в жертву подземным или хтоническим (хтонь — это что-то жуткое, древнее и связанное с подземным миром. Монстры, обычно, вылазящие из недр земли) богам взамен на победу над врагом. То ись отдать концы во имя победы, но концы твои забёрт какой-нибудь подземный прожорливый до людских душ Божок. Во как☝🏻 Дьяволу душу продавать не всегда было модно😄 — А есть идеи получше, господин президент? — язвительно спросил Джокер. Все сразу же притихли. Я тоже напряглась. Эти двое в одном пространстве-то ужиться не могут, не говоря уже о помещении. Хотя в последнее время их отношения, может, и не изменились в лучшую сторону, но зато никто ни на кого с кулаками больше не бросается. Да Джокер, вообще, либо делает вид, что кое-кого не существует, либо врубает безразличие с пренебрежением, однако держится на расстоянии и в словах иногда избирателен… почти. Мы, кстати, с ним не так давно разговаривали. Я поведала ему историю его, точнее, нашего отца, которую он тоже не знал. Тот изобразил пофигизм четвёртой стадии, НО… с тех пор, мне кажется, он как будто немножко изменил своё отношение к нему. Или мне это только так кажется… — Есть, — невозмутимо ответил господин президент. — Вместо того, чтобы устраивать кибервойну и заниматься фаллометрией (*писюнами меряться😅), я предлагаю пойти с ними на мирный контакт. Точнее, ТЕБЕ придётся это сделать. Тебе придётся признать их могущество и предложить сотрудничество. Например, объединить силы для достижения их цели. В общем, всё то, что их может заинтересовать. — С хуя ли я должен это делать, — тут же возмутился Джокер, уже забыв про своё красноречие. — С рояли, - господин президент закатил глаза, мы все подавили смешки, а тот спокойно продолжил. - Видишь ли, в ходе ваших игр могут пострадать обычные граждане. Из-за вас может начаться информационный хаос, где понятия «ложь» и «истина» потеряют всякий смысл. А там и до революции рукой будет подать. — Боишься, что во всех грехах обвинят именно вас? Правительство, которое даже граждан своих защитить не способно. Ну так они будут правы. Разве нет? Вы столько всего просрали, что и удивляться-то нечему, — снова съязвил Джокер. Отец же сдержанно вздохнул: — Пойми меня, неразумное ты дитя, — всё так же спокойно начал он, но уже с заметными нотками раздражения. — Хороша та война, которая либо вообще не состоялась, либо обошлась без больших потерь. Иногда цена очень важна. А ещё ЭТОТ вариант убережёт твой чердак от пробоины. Они не станут убивать того, кто может быть им полезен. А ты как раз и БУДЕШЬ им полезен. Если мозги, конечно, включишь. А не то если каждый так будет жертвовать собой, то кто потом, вообще, останется. В любом случае никто твою жертву не оценит. Миру глубоко плевать на чьи-либо жертвы. Но ему не плевать на результат. Все в том же безмолвии малость удивились, даже Джокер, но потом… — А с каких это пор тебя вдруг заволновали чьи-то жертвы. Или ты уже забыл, что и сам не особо скупишься на «пожертвования», многомудрый ты склеротик. Тут хоть реально благое дело, а не твоя очередная прихоть, — в итоге выдал он. Тишина стала напряжённее, но никто пока не вмешивался. Да и что тут можно сказать? Отец секунду тоже молчал, и только я начала уже переживать, что сейчас снова разразиться скандал, как… — Кто за то, чтобы решить эту проблему мирным путём? — с волшебным спокойствием спросил он, обращаясь уже ко всем нам, и поднял свою правую руку. Мы поначалу растерялись от такой резкой смены темы, однако недолго думая, рука за рукой начали взмывать вверх… и моя тоже. А что? Я против войны. Даже если она информационная и без автоматов с пулемётами, хотя, кто знает, и до этого может дойти. Но в любом случае война — это всё равно плохой путь к победе. Война должна быть только на крайний случай, когда уже никаких вариантов решения проблемы нет, и конфликт неизбежен. Но у нас пока не всё так мрачно. — Ну а ты, когда, наконец, повзрослеешь, тоже можешь присоединиться к нам. Хотя тебе так и так придётся это сделать. И вообще, к твоему сведению, я твой начальник и имею полное право отдавать тебе приказы, — проговорил отец уже с ехидством, когда голосование было окончено (рука Джокера так и не поднялась, а ещё он смерил его самым убийственным своим взглядом). И я снова начала переживать, что ничем хорошим их препирательства не кончатся. Однако, к моему облегчению, кто-то постучал в дверь, а потом в зал вошёл тот, кому я сейчас была безмерно рада. — О, Эрик, — тоже оживился отец, просияв искренней улыбкой. — Чем порадуешь? Кстати, вот этих двоих отношения точно кардинально изменились. Отец без Рика теперь как без рук. Из-за того, что ему пока противопоказан плотный трудовой график, Рик вместо него. И он, хочу сказать, неплохо справляется со своими новыми обязанностями, потому как отец им очень доволен, что порой может сложиться впечатление, будто… Рик его настоящий сын. И кое-кого это то ли бесит, то ли вызывает отвращение и презрение, но нервирует — однозначно. В общем… Джокер, резко встав, ушёл, а кот — вслед за ним. Рик проводил этих двоих недоумённым взглядом, однако спрашивать что-либо не стал, ибо ему наверняка и так всё ясно и понятно. — Вообще-то, у меня хорошие новости, — в итоге сказал он и положил перед отцом довольно толстенную папку с документами. — Практически все согласились сотрудничать с нами. — Это и вправду хорошие новости, учитывая нашу стратегию. Нам как раз нужна поддержка зарубежных СМИ, — одобрительно проговорил отец. — Вы что, уже успели план состряпать, пока меня не было? — удивился Рик, обведя всех взглядом. — Шустрые же. — Кстати, нам нужен ещё какой-нибудь человек, который умеет делать отличные фейковые новости, чтобы от правды невозможно было отличить, — проговорил отец, между тем листая папку с кипой бумаг. — О, есть у нас один мемотворец. Что угодно может слепить, и пипл схавает даже без соли и соуса, — сказал Тарантул. — Что ж, это хорошо, — отец улыбнулся. — Тогда приступим к детализации плана. Нужно продумать каждую мелочь… И пока мужики устраивали мозговой штурм, я тоже по-тихому слиняла от них. Однако Джокера поблизости нигде не было. Может, он, вообще, уехал? В итоге заглянув ещё в пару комнат, я уже потопала обратно, как вдруг заметила, что дверь комнаты Джокера приоткрыта. Тогда я подумала, что он там, но я ошиблась… — Эм… здрасти, — немного растерянно произнесла я, обнаружив вовсе не хозяина комнаты. — Здравствуй, — тоже растерянно произнесла женщина, явно застигнутая врасплох моим появлением. Она тем временем сидела на диване и листала какую-то книгу, очень похожую на фотоальбом. В общем, несколько секунд мы тупо пялились друг на друга в неловкости, от чего я уже надумала уйти, но женщина вдруг заговорила. — Алексис, верно? — вдруг спросила она всё ещё с неловкостью. От произнесённого ей моего полного имени мне почему-то стало не по себе. Наверное, потому что эта женщина до сих пор так и осталась для меня не полностью раскрытым «персонажем» нашей семейной драмы. Если подумать, я ничего о ней не знаю. Только с чьих-то слов. Но со слов я узнала о ней только плохое. Поэтому я не знаю, что испытываю к ней. И испытываю ли, вообще, хоть что-то. — Просто Алекс, — сказала я, женщина улыбнулась, а потом, опустив взгляд, проговорила: — Наверное, уже глупо или, точнее, как-то поздновато будет извиняться, да и разве ж за такое извиняются, но всё-таки НЕ извиниться — будет ещё глупее. Поэтому, — её голос слегка дрогнул, она сглотнула. — Мне жаль, что всё так вышло. Если б у меня был второй шанс, я бы поступила иначе. Но, увы, уже ничего не изменить. Остаётся только сожалеть, — вздохнув, она провела ладонью по странице с ностальгически грустным взглядом. — А уверены ли вы, что сделав по-другому, что-то изменили бы? — спросила я, та посмотрела на меня, но что ответить, не нашлась. — Вы не сможете ответить на этот вопрос, — в итоге продолжила я. — Потому что у нас только одна жизнь. Вторых шансов нет, поэтому придётся жить с тем, что есть. А остаток жизни всегда кóроток, чтобы тратить его на сожаления. Знаете… я не испытываю к вам ненависти, и даже злорадства я тоже к вам не испытываю. Во-первых, прошло уже слишком много времени, чтобы злиться, в этом попросту более нет смысла, а во-вторых… в какой-то степени я могу понять мотивы ваших действий. И, кстати, извиняться никогда не поздно. С минуту она смотрела на меня удивлёнными глазами, но после улыбнулась очень даже приятной улыбкой. — Ты очень похожа на неё, — сказала она. — На свою маму, — я вопросительно вскинула брови: мол, откуда вам знать. — Мы виделись с ней, — незамедлительно последовал ответ на мой немой вопрос. — Как раз где-то перед вашим отъездом из страны. Она очень хороший и мудрый человек, а вот я… — она снова отвела от меня взгляд. — Я очень хорошая актриса. Именно от неё я узнала, куда вы направляетесь. За время вашего отсутствия я надеялась хоть на какие-то перемены, но ничего не менялось. В итоге я решилась на не самый хороший поступок. Если честно, я тогда и не ожидала, что вы всё ещё будете там. А может, я даже надеялась, что вас там уже всё-таки нет. И вроде как я должна была быть рада, что всё вышло так удачно, но… мне не было радостно. Ведь ничего в моей жизни так и не изменилось. Я даже не понимала, зачем я это сделала. Наверное, просто со злости и отчаяния. Так что… извиняться, может, и никогда не поздно, да вот только получить прощение… поздно бывает. Сие откровение меня малость повергло в шок. Получается, она обманом и со злыми намерениями выманила сведения, а потом использовала их в самых гнусных целях. Это действительно должно меня отвращать от неё и заставить возненавидить, но… почему-то я не могу. Потому что… — Ну, вам с этим жить придётся теперь до самой смерти. Возможно, вы этого заслуживаете. Но мстить я всё равно не собираюсь. Просто не хочется тащить лишнее бремя до смертного одра. В любом случае порой наши поступки и наша личность живут отдельно друг от друга. Я не верю, что вы настолько уж плохой человек. Иначе вы бы так не страдали из-за поступков, которым так много лет. На этот раз мои слова её не только потрясли, но ещё и растрогали. — Мне и вправду очень жаль, — выговорила она, смахнув слёзы. — Я не имела права этого делать, какой бы ни была причина. А вообще, не стоило мне тогда уезжать. Даже не знаю, на что я так наивно понадеялась. — На благоразумие вашего неблагоразумного мужа, — сказала я, та усмехнулась. — А ведь было время, когда мы по-настоящему были семьёй. Или я просто хотела верить в это. А всё-таки те четыре года были моим самым счастливым периодом в жизни, — она опустила взгляд в фотоальбом, и снова на её губах появилась грустная ностальгическая улыбка. — Кстати, могу я кое-что у вас узнать? — спросила я, уже направляясь к ней, та вопросительно посмотрела на меня. — Об Алане. — Я немногое о нём знаю. Лишь первые четыре года его жизни, которые теперь уже вряд ли имеют хоть какое-то к нему отношение. Равно что и не было ничего. Сейчас он наверняка совсем другой человек. — Всё равно. Мне любопытно, — я присела на диван. — Ну… всё, что я о нём знаю, содержится здесь, — она кивнула на альбом в своих руках. — И насколько мне не изменяет память, Алан был очень спокойным и послушным ребёнком. А ещё добрым. — Да ладно. Вот этот вот спокойным и послушным был? Да ещё и добрым, — опешила я, та рассмеялась. — Это чистая правда. Внимательный и заботливый — это всё он… Дальше шли истории, которые удивляли меня ещё больше, но всё же больше смешили. Чего только стоит коллаж их фоток, где мелкий (около года), но проворный Алан утащил у отца газету прямо из-под носа. Однако не чтобы сожрать её, как бы поступили практически все дети его возраста, а чтобы найти знакомые слова и, потыкав в них пальцем, гордо озвучить. А пока мелкий шкодник изучает мировые сплетни, молодому папане (хотя с тех пор немногим-то он и изменился) добрая рука (рука Кэролайн) предложила на время почитать Cosmopolitan(*женский журнал). И видели б вы эту недовольную рожу, принявшуюся просто пить кофе. Но хоть глава семейства по большей части и выглядит на фотках так, будто его шантажом заставили на них засветиться, или словили докучливые «папарацци», а всё же чувствовалось, что ему не так уж и обременительно быть папашей. Местами даже его забавляло своё положение. Нередко он и сам возился с мелким, с чем и был пойман с поличным, пф. Теперь я представляю: насколько тяжёлым был распад семьи, где, может, и не царила большая любовь, но зато никто не страдал. А ведь всё могло быть иначе. Но уже не будет. И это не может не расстраивать. Хотя кое-что ещё может измениться… В общем, пока мы сидели и хохотали, а я ещё и умилялась (мелкий Джокер — это ж гиперняшность невообразимая), неожиданно в комнату кто-то вошёл. Оказалось, что Джокер не свалил. И кот, как всегда, при нём. — А стучаться не учили, — проговорила я, пока тот таращился на нас в глубоком афиге. — Вообще-то, это моя комната, — нашёлся он. — А ну да, — вспомнила я, где нахожусь. — Ты где был? Я думала, что ты слинял. — Я просто кормил кота, — ответил тот, а после нерешительно добавил. — Не оставишь нас? Я сначала не поняла, о чём он, сообразила лишь по растерянному лицу его матери. В итоге тоже удивившись, я встала и быстренько потопала к выходу, захватив по дороге и кота. Тут серьёзный разговор намечается, а этот намывает свои… ну неважно. Выйдя в коридор, я решила ненадолго задержаться. Просто мало ли Джокер сейчас не в духе. Вдруг ему приспичет злость сорвать. И буквально через пару минут до моего абсолютного слуха донёсся плач. М-дэ, ну вот что он за человек такой, щас по башке получит. Однако заглянув внутрь комнаты, я увидела совсем не то, о чём подумала. Нет, рыдал не Джокер, пф. Плакала всё-таки его мать, но… в его объятиях. Ладно, беру свои слова назад. Нормальный он человек. А вообще, пойду я, пожалуй. По-моему, у них всё нормально, и волноваться не о чем. Радостная спустившись с котом на первый этаж, я уже завернула в зал заседаний, но вдруг меня перехватила горничная, которая всучила мне… — Письмо? — я недоумённо уставилась на довольно странного вида конверт, хотя я в своей жизни не так уж и много писем видела, но вот ЭТО письмо и вправду выглядело как-то необычно. В общем, конверт был тёмно-синего цвета, но необычность его заключалась в золотистой сургучной печати с эмблемой в виде павлина, которой он был запечатан. А ещё на самом конверте не было ни данных отправителя, ни даже… получателя. Да, вообще, ничего не было на нём написано. А он точно мне? Да ещё и человеку, который не любит читать. Ну, если его вручили мне — значит, это мне. В любом случае любопытно… Недолго думая, я зашла в первую попавшуюся гостиную, и там мы с котом распечатали этот таинственный конверт. Внутри было письмо на такой же тёмно-синего цвета бумаге, но написанное золотистыми чернилами. И да, оно было написано чернилами и перьевой ручкой, и офигенным каллиграфическим шрифтом. Письмецо было, к моему счастью, коротким. И это было… приглашение. Короче, вот что там нацарапано… «Дорогая Алексис! Я была бы рада, если б ты присоединилась к нам на нашем праздновании в честь 540-летия со дня основания династии Блейков. Приём состоится в 20:00 в фамильном поместье Блейков по адресу бла-бла-бла (*автору, как обычно, лень придумывать😁). И, пожалуйста, ознакомься с правилами. Это очень важно.

С любовью

Альберта Блейк.

P. S. Добро пожаловать в семью, милая. И помни… Πάνω απ' όλα, η οικογένεια(семья превыше всего)…» Вот такие, в общем, пироги с двоичным кодом. С обратной стороны листа были изложены те самые правила, посещения фамильного поместья Блейков. Их было немного, но все они показались мне странными. В общем: 1. Никаких телефонов на территории поместья! 2. Нельзя ничего фотографировать или снимать на видео! 3. Нельзя приводить с собой гостей (если только это не родственник)! 3. Любые конфликты строго возбраняются! 4. Не опаздывать (без ОЧЕНЬ веской причины)! 5. Уходить без разрешения запрещено! 6. Дресс-код исключительно официальный! Наличие атрибута — незыблимо! 7. И не забудьте взять с собой приглашение, без него вас попросту не пропустят. Также в конверте лежала брошь в виде павлина с драгоценными камнями (красивая штучка). Однако что это значит? Что ещё за приём? И, получается, отец раскрыл им секрет о своей внебрачной дочери. Наверняка с какими-то целями. Надо бы узнать с какими. Но позже. Придётся ждать, когда наш конгресс завершиться. А вообще, теперь мне ещё любопытнее стало. И пока я сидела, и любовалась брошью, у меня зазвонил телефон. Звонил тимлид. После того, как мы перекинулись парой формальных фраз, он мне вдруг сообщил… ~ Слушай, я тут подумал… может, я тоже присоединюсь к отлову этих ваших разбойников. Если вам, конечно, помощь нужна. Меня его предложение слегка дезориентировало. Просто… если вспомнить трагичную причину его отставки… Хотя вряд ли можно заподозрить его в такой штуке, как месть. На такое он не способен. Но так или иначе… — Вообще-то, нам сейчас любая помощь нужна, — в итоге сказала я. — Вот только… ты точно хочешь в этом участвовать? Ты ж вроде отошёл от таких дел. ~ Ну, почему бы и нет. Тем более проблемка набирает масштабы. Я просто не могу остаться в стороне, когда все вокруг объединяются для её решения. — Впрочем, твои силы нам и вправду не помешают. Однако… что мне сказать? Ну, в смысле, как мне тебя представить? ~ Думаю, Анонимусом — этого будет вполне достаточно, — ответил тот, и я снова удивилась. — Ты уверен, что хочешь раскрыть свою личность? ~ А мне стоит чего-то или кого-то опасаться? — усмехнулся он. — Да нет. Тут все свои. В любом случае твоё имя не уйдёт дальше этих стен. ~ Ну вот и отлично. Я тогда тоже в деле. — Ладно. Только все подробности позже. Сегодня у нас только первое заседание. ~ Окей. — Кстати, как там все? Мордор ещё не спился? ~ Представляешь, но он вообще не пьёт. — Да ну нафиг, — опешила я. ~ Вот так вот. Работает как чёрт, конечно, но как чёрт больше не бухает. Я рассмеялась. — Я ужасно по вам скучаю, — непроизвольно вырвалось из меня. С той стороны не донеслось ни звука. ~ Мы тоже скучаем, — в итоге прозвучало в телефоне. Хочу отметить один очень немаловажный факт о моей зарубежной семейке… никто из них ни словом не упоминает о моём возвращении. Не помню уже с какого момента это произошло, но больше я ни от кого не слышала ни единой фразы о том: а не пора ли мне вертаться взад. Может, они решили, не давить на меня, а дать мне самой во всём разобраться? И вообще, в последнее время наши отношения претерпели некоторые изменения… они стали исключительно дружескими. Мы общаемся все, словно мы просто старые добрые друзья. Даже вечно ноющий «Ванильный мальчик» неожиданно обзавёлся терпением, а вечно ворчащий Мордор давно уж не компостировал мне мозги. И даже Греческий Бог более не зачитывает мне нотаций. Про тимлида — вообще, молчу. Не знаю: хорошо это или плохо. Но ощущения у меня такие, словно я что-то теряю. ~ Ладно. Как будет, что мне поведать, звони. Касперскому привет передавай. Особенно от его хозяина, или кто он там ему. — Хорошо. Пока. Когда звонок отключился, на душе было какое-то чувство незавершённости. Наверное, мне стоило рассказать ему обо всём, что меня сейчас тревожит. Но почему-то мне тяжело об этом говорить. Возможно, потому что в моей жизни появились некоторые изменения, которые я не знаю, как они воспримут. ЭТОГО мы ещё не обсуждали. Однако я хочу вернуться, я правда по ним скучаю, и то место — действительно мне дом, просто… то одна проблема появится, то другая. И отец ещё не окончательно поправился. Что тут прошло-то. От силы полторы недели. К тому же мне теперь надо удовлетворить своё любопытство. Хааа, словно опять сама Вселенная мне палки в колёса вставляет. Зато… это неплохой шанс проверить наши чувства. Были ли они настоящими. И насколько они для нас важны… Отогнав от себя все мрачные мысли и вернувшись в реальность, я сунула письмо с брошью в карман и направилась обратно ко всем. Там, к моему, удивлению уже был Джокер, который как ни в чём не бывало участвовал в разборе полётов. Ну раз уж все в сборе, то, думаю, стоит сообщить всем ещё одну хорошую новость. — Минутку внимания, — громко произнесла я, весь галдёж смолк, и мужики уставились на меня, и тут мне вздумалось шуткануть. — Может, по пивку, — выдала я, и стены зала содрогнулись от очередного хохота. — Шучу, обломайтесь. Вообще-то, у меня более приятная новость. — Да что может быть лучше пива, — усмехнулся Джокер. — Два пива, — подстебнул его Тарантул. — Что ж, согласен. Две сиськи тоже лучше, чем одна, — как всегда, не остался тот в долгу, и снова гогот. — И вот кому мы доверили спасать планету, — вздохнула я, закатив глаза, пока все валялись на столах от смеха. — А никому это больше и не надо, — хмыкнул Джокер. — Ну не скажи. Кое-кто тоже решил присоединиться к нашей миротворческой деятельности. Собственно, в этом и состоит моя новость, — проговорила я, все снова притихли. — Короче, на нашей стороне теперь сам Анонимус. И тут тишина, значит, стала почти гробовой, сверчков только не хватало. Мужики разом перестали улыбаться и обалдело таращились на меня, даже отец удивился. А вот кое-кто совсем не был удивлён. — И как это ты его заставила, — усмехнулся Джокер. — Никого я не заставляла, — возмутилась я. — Намджун сам предложил. Буквально пару минут назад. В отличие от некоторых, ему не безразлична судьба человечества. — Так, стоп, — раздался голос Тарантула. — Вы что… знаете Анонимуса? — спросил он, переводя взгляд с меня на Джокера, и, похоже, он озвучил вопрос, волнующий абсолютно всех, ну, кроме, Джокера и… — Да мы давно уже знаем, кто он. Хоть и сами случайно узнали, — сказал Скотт. — А мы почему не в курсе? — уже опешил Чёрная Вдова. — Просто вас двоих ещё тогда не было, — ответил Джокер. — Точнее, тебя точно не было, а вот ты, — он посмотрел на Тарантула и ухмыльнулся. — Ты тогда пока в дропах был, — Тарантул метнул в него уничтожающий взгляд, но потом он снова посмотрел на меня и спросил: — Ну ладно эти, а ты-то откуда его знаешь? — Так уж вышло, что мы работали в одной компании, в одном кабинете и жили по соседству. Однако я не сразу об этом узнала. И тоже случайно, — преспокойно сказала я, и очередное удивление отразилось на большинстве лиц. — Ну нифига себе. А я, между прочим, его фанат. Он ведь стольких переловил. О нём, блин, легенды ходят, — отрешённо проговорил Чёрная Вдова. — Ой, ну извини, если б я знал, то взял бы у него автограф. Вот только в жизни он не очень дружелюбен. А ещё он обычный разраб в какой-то конторе. Короче, так себе легенда. Его успех был короток, — с сарказмом проговорил Джокер и презрительно хмыкнул. — Слышь, ты, история одного сквозьняка. Да Намджун один из немногих великих людей, кому просто никогда не были нужны ни слава, ни признание. И тебе он, между прочим, просто так помог. Поэтому если б не его великодушие, где б ты сейчас, вообще, был. Так что, будь ему благодарен, — разозлилась я. — Ага, по гроб жизни, — снова хмыкнул тот с мегатонной надменности. — Кас, откуси ему жопу, — раздражённо буркнула я, и мужики снова покатились со смеху, но тут за моей спиной раздался стук, а потом открылась дверь, и кто-то вошёл. — А у вас, смотрю, всё идёт полным ходом. Есть какие-нибудь хорошие новости? — прозвучал вроде бы знакомый мне мужской голос, я обернулась. — О, мисс Блейк, — на меня удивлённо смотрел мужчина средних лет, опять вроде знакомый, но я его не могла вспомнить, пока… — Малкольм, ты как раз вовремя, — произнёс отец, и тут я вспомнила, что это… — Премьер-министр, — я оторопело уставилась на мужика. Надеюсь, он не против того, что я тоже участвую в этой заварушке. Дело всё-таки государственной важности и в какой-то степени даже секретности. Короче, касательства к этому я не особо имею. Ну, если только косвенное. Однако премьер-министр не был обезкуражен моим присутствием. Напротив… — Ох, что вы. Можно просто мистер Грэм. Я не на работе. Рад вас снова видеть, мисс Блейк, — просиял тот, протянув мне ладонь, я неловко пожала его руку, и тут нарисовался Касперский (наверное, чтобы провести фейсконтроль нового лица, ему пофиг, кто перед ним, даже если б это была сама Королева). — Ого, ты что, рысь завёл, — удивился премьер-министр, пока кот внимательно обнюхивал его на предмет подозрительности. — Нет, это кот. И он не мой. А новости у меня для тебя самые что ни на есть отличные, — рядом уже материализовался отец. — Джентельмены, пока сделаем перерыв, — объявил он уже всем, а после обратился ко мне. — Я тут заказал кое-что. В общем, сами разберётесь, ладно, — а потом, чмокнув меня в макушку, он взял премьер-министра под локоток, и эти двое направились к выходу, а я лишь проводила их взглядом (о чём он?). — А ты уже и премьер-министра околдовать успела, — раздался голос Джокера. — Я его вижу-то только второй раз, — буркнула я. — А ему, похоже, и одного хватило, — не унимался тот, я метнула в него убийственный взор, а этот лишь расплылся в довольной лыбе. — Ну, мне тоже, вообще-то. Так что, я его вполне понимаю, — проговорил Марк. — А вот у меня от первого впечатления о ней психологическая травма была. Но сейчас уже всё в порядке, — выдал Рик, в итоге наш спор утонул в общем смехе. А вообще, какого он вечно меня цепляет и достаёт? Фетишь такой? Или это он, скорее, так успокаивается? Ибо я и сама так делаю частенько. Чё-то мне уже немного жалко Мордора, пф… Говоря о заказе, отец забыл упомянуть, что заказал жратвы на целую орду. Хотя о чём это я… мужики же. За время перерыва меня успели достать с расспросами об Анонимусе, что я уже пожалела, что сообщила им эту чудесную весть. Хотя немного завидно, что даже спустя столько лет, о нём помнят, и фан-база у него довольно внушительная. Тарантул и Марк, да и Скотт — тоже его поклонники. — Ну, теперь-то у нас точно больше шансов поймать этих киберпаразитов, — проговорил Марк. — Да. Анонимус уж точно знает, что делать. Он стольких гадов переловил, — согласился с ним Тарантул. — Ну а меня не смог, — хмыкнул Джокер. — Ну ты же сам сказал, что неуловимый Джо такой неуловимый, потому что он нафиг никому не сдался, — усмехнулся Скотт, все, как обычно, поржали. — Вообще-то, он тоже пытался меня выловить, — пробурчал наш неуловимый Джо. — А он бы, между прочим, и выловил, если б не одно НО, которое ты и сам знаешь. А ещё, хочу тебе напомнить, что он на нас с тобой не мало инфы нарыл и даже не вспотел. При том учитывая тот факт, что он даже не знал наших настоящих имён. Так что, признай уже, что он лучший белый маг за последнее время, — проговорила я. — Ой, подумаешь. Скотт вон тоже пробивщик крутой, — возразил Джокер. — Ну, без совсем уж какой-либо информации о клиенте я ничего не могу о нём узнать. Обычно я всегда знал имя и фамилию, а то и место жительства. В слепую я ни разу не копал, — возразил тот. — А может, тогда пусть уже Анонимус моё место займёт. Я не против. Мне всё равно не хочется этим заниматься, — в итоге завозмущался тот, уже всерьёз обиженный (пф, дитё малое). — Ой, уймись уже, истеричка, — вздохнула я. — Я сказала, что он лучший из БЕЛЫХ, а ты лучший из СЕРЫХ. Ну… после меня, конечно, — я расплылась лыбе, все снова покатились со смеху. — В любом случае куда мы без тебя. Вряд ли эти жалкие скамеры (*кибермошенники) захотят иметь дело с белым. Белые они, знаешь ли, во всём и везде белые. В том-то их и проблема. А мы, серые — хамелеоны. Под кого угодно можем закосить: хоть под плохого, хоть под хорошего. Не, ну, я б и могла заделаться под тебя, да, чую, ничем хорошим это не кончится. Выстроится потом целая колонна кибепреступников, каждый из которых будет утверждать, что очень сильно согрешил, и ему требуется срочное наказание с применением плётки и наручников или ещё чем, смотря насколько шальная фантазия у этих кибермазахистов. И да начнётся потом любовная киберлихорадка. Ты этого хочешь? Я, если честно, пас. Ибо моя внутренняя Госпожа Даминатрикс только для избранных. Тут уж ржали все, и Джокер в том числе. Что ж, остаток заседания прошёл уже более продуктивно и менее враждебно. Даже Блейк старший и Блейк младший больше не цапались. Разошлись только ближе к вечеру. Я было тоже уже хотела куда-нибудь слинять, да вдруг вспомнила, что мне нужно поговорить с отцом. В итоге придумав какую-то нескладную отмазку, я сначала улизнула к себе, а потом потопала в отцовский кабинет, где застала его ни одного. Однако любопытство было сильнее, поэтому… — Надо поговорить, — проговорила я, достав тот самый конверт. Отец не особо удивился. Значит, я сделала правильные выводы. Зато кое-кто почему-то с удивлением смотрела на конверт. — Альберт, а ты ничего не хочешь рассказать, — произнесла Кэролайн, смотря уже на того требующим незамедлительных объяснений взглядом. — А ну да, — усмехнулся отец. — Алексис моя дочь. Родная, — как ни в чём не бывало сказал тот, у той аж рот открылся, а мне вдруг стало интересно, как она так быстро догадалась (по письму, что ли?). — Что, снова захотелось меня пристрелить, — снова усмехнулся он. — Может быть, — выдала та, отец рассмеялся. — Но прежде чем ты это сделаешь, — начал он. — Не могла б ты ей всё объяснить. А то у меня у самого язык не повернётся, произнести всю эту чушь. Ты же знаешь, насколько я не переношу все эти байки из фамильного склепа, — и его реально передёрнуло. — Так, подожди. А разве она там ещё не была? — чему-то снова удивилась Кэролайн, я же тем временем переводила недоумённый взгляд с одного на другого, ожидая, пока мне хоть кто-нибудь что-нибудь объяснит. — Да видишь ли, — отец вздохнул. — Просто она и сама не так давно узнала, что моя дочь. На минуту в кабинете повисла тишина. Кое-кто снова был удивлён. — Ну что ж, — Кэролайн вздохнула и, присев на стол, посмотрела на меня. — В общем-то, тут особо нечего объяснять. Это просто такая семейная традиция. Раз в год (если не считать Рождество, но это совсем другая история) все Блейки, точнее, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО Блейки, никто более не допускается, собираются в родовом гнезде, чтобы почтить память основателей рода. Однако Блейки не всегда были Блейками. Эту фамилию, как и имена, они себе присвоили, чтобы скрыть своё истинное происхождение, когда прибыли в Англию, будучи изгнанными из своей родной страны. Не знаю, в курсе ли ты, что корни фамильного древа Блейков на самом деле тянутся из королевского греческого рода. Однако по причине изгнания всех титулов семья была лишена, вплоть до запрета на наследование трона. — Да, я уже вроде как в курсе, — малость опешившая ответила я, однако удивляло меня не очередные факты о своей родословной, а то… так вот как она поняла, что я, возможно, являюсь кое-чьей родственницей: раз мне прислали приглашение — значит, я априори из Блейков. — Так вот, что касается самого мероприятия, — продолжила та, и тут у меня закралась другая мысль: откуда она столько всего знает о Блейках? Разве это не должно быть всё тайной? А отец, исходя из его неприязни к своей семье, вряд ли бы он стал ей что-то рассказывать. Так откуда… — Каких-либо жёстких правил нет. Это просто обычный семейный вечер. Однако приветствуется официальный стиль, и… на каждом приглашённом должен быть обязательный атрибут. Это какое-либо украшение, ассоциирующееся с павлинами. Например, брошь в виде павлина или его пера, серьги, перстни, браслет и так далее. Потому что павлин — это геральдический символ семьи Блейков. — А почему именно павлин? — спросила я. — Павлин — символ царственности, красоты и… бессмертия, ну, или долголетия. В Грецию павлин попал из Индии, где его чуть ли не обожествляли. Этих птиц считали священными, убивать их было запрещено. К тому же павлины настолько красивы, что ни у кого и рука не поднимется, убивать их. А ещё павлины ассоциируются с плодородием и бесстрашием. Они ревностно защищают своё потомство. Поэтому семейный девиз гласит… — Семья превыше всего, — договорила я. — В любом случае гордиться этому семейству нечем, а вот скрывать… есть что, — закончил отец, да таким тоном, будто желал прекратить этот разговор. — Но ты ведь хочешь, чтобы я туда поехала, — я помахала письмом: мол, а иначе зачем было раскрывать тайну моего настоящего происхождения. — Я этого не хочу. Просто ТАМ мне будет проще тебе показать и объяснить, кто мы на самом деле такие, и что мы из себя представляем, а главное… на что мы способны. Вот и всё. Сам я не горю желанием, снова видеть этих чокнутых. Так что, у тебя ещё есть шанс передумать и не влазить в это осиное гнездо, — он посмотрел на меня. — Уже поздно. Моё любопытство достигло максимальной отметки, — ответила я, улыбнувшись, тот лишь вздохнул, явно не желающий мириться с поражением. — Кстати, что там ещё за история с Анонимусом? — спросил он, переведя тему. — Как такое, вообще, могло произойти? — Ну, он обычный человек, а не супергерой, — я пожала плечами. — Но даже супергерои в реале — обычные люди. — Чёрт, я был там, и ты мне ничего об не сказала. Почему я узнаю всё самым последним? — уже возмутился он. На секунду я задумалась: стоит ли говорить. В итоге решила, что стоит. Просто кое-что любопытно. — Ну, во-первых, Анонимус давно ушёл в отставку, а во-вторых… в отставку он ушёл, потому что ты убил его подопечного. И убил ты его… из-за меня. Имя Кан Джихун тебе ни о чём не говорит? — прямо в лоб спросила я. В кабинете снова образовалось безмолвие. Отец сначала удивился моим словам, но после… замешательство с его лица исчезло, и оно снова приняло спокойный и невозмутимый вид. — Вроде что-то припоминаю. Однако я убил предостаточно людей, чтобы запоминать каждого из них, — в итоге сказал он без единой капли сожаления. Меня его ответ не просто шокировал, а вверг в глубокое потрясение. Но удивлена была только я одна. Кое-кого его слова даже не смутили. Хотя и было видно, что эта НЕновость была неприятной для неё. — Так, ты уверена, что всё ещё хочешь познакомиться со своей семьёй? — спросил отец, пока я так и стояла поражённая и таращилась на него. Кажется, я уже немного представляю, с кем мне придётся познакомиться. Но всё же надеюсь, что не с сирийниками, маньяками и убийцами… — Сказала же, что я не собираюсь поворачивать назад. В любом случае… после этого я всё равно уеду… домой. И благополучно обо всём забуду, — сказала я, даже неожиданно для самой себя, а потом, развернувшись, ушла, на миг запечатлев не совсем понятный мне взгляд отца: то ли опять удивлённый, то ли обречённый. Неужели он до последнего надеялся, что я останусь? Неважно. Похоже, я уже всё решила. Побываю на этой семейной сходке, а потом — ариведерчи… Если, конечно, опять чего-нибудь не приключится в моей жизни… Прийдя в свою комнату, я бросила письмо на постель и отправилась в душ. Равнодушное выражение отцовского лица, когда тот говорил об убийствах, так и стояло перед моими глазами. Иногда мне хочется его ненавидеть, но ирония в том, что лично МНЕ не за что его ненавидеть. И вот зачем только он это сказал?! **** — Не думаешь, что это уже слишком, — проговорила женщина, посмотрев на в задумчивости сидящему в кресле мужчину. — Мне больше ничего не хочется от неё скрывать. Я и так уже столько всего скрыл от неё, за что даже не испытываю раскаяния. Однако не говорил я ей ничего, не потому что боялся её осуждения, а потому… что я никогда не хотел, чтобы мои дети были частью этого дерьма. И если потребуется, я буду куда более ужасным человеком. Только чтобы эти двое держались подальше от всего этого. — Именно поэтому Алан тоже ничего не знает? — Ему же лучше. Разве не так? Он вообще чистокровный. А ты же знаешь: к чистокровкам отношение особенное. Нам всё простительно. И что бы из него вышло? Второй Я? Я вырос в этой ненормальной атмосфере. Но, к счастью, мне повезло. Во-первых, отец ненавидел меня. Во-вторых… я встретил нужных людей. И уж прости, что я вцепился в эту возможность стать другим. Стать НОРМАЛЬНЫМ. — Так вот почему ты постеменно все связи с семьёй порвал. Из-за Райана? — Этот человек открыл мне глаза. Показал, что можно жить по-другому. Что в мире есть что-то большее, чем моя ненависть к человечеству и вседозволенность. И что на жизнь можно смотреть с разных углов. И что меняться никогда не поздно. И что можно и не быть таким мудаком. — Ну уж прости, что разрушила все твои планы. Меня ты в свои планы никогда не посвещал. Не то что не включал, — хмыкнув, женщина отвернулась. — Что ж, ты действительно помешала мне. Ведь союз с тобой не позволил мне окончательно отделаться от своего семейства, — ухмыльнулся тот, в ответ ему было очередное хмыканье. — Но не переживай, я и сам не меньше приложил усилий для разрушения своих собственных планов. Так что, проехали. Кто старое ворошит… — мужчина встал из-за стола. — Ты мне лучше, расскажи, как так вышло, что Алекс твоя РОДНАЯ дочь. — Не думаю, что ты захочешь это знать, — снова усмехнулся он. — А я всё же хочу послушать. Как раз покаешься перед смертью, — она требовательно вскинула брови. — Может, обсудим это в спальне? Там у меня обычно лучше получается доносить истину. Да и аргументов поболее, если вдруг возникнет спор, — тот расплылся в лисьей лыбе. — Вот знаешь, тебя можно ненавидеть, любить и уважать — одновременно. Просто невозможное сочетание для такой гниды, как ты, — в итоге выдала та, мужчина рассмеялся. — Потому что я Блейк, Кэр. И ты — тоже. Мы все такие. Поэтому только Блейк может по-настоящему понять Блейка… **** Если честно, даже представить страшно: какая правда ждёт меня о нашей семье. Хм, может, Джокера уломать поехать со мной. Не хочется переться туда одной. Хотя отец там будет. Но мне нужна более прочная поддержка, — думала я, выползая из ванной, а в спальне тем временем меня уже кое-кто поджидал. — А ты разве не со всеми укатил, — проговорила я, плюхнувшись на постель рядом с Джокером, который в это время с задумчивой рожей вертел в пальцах мою брошь, кот в это время устраивал водные процедуры (похоже, опять хомячил, обжора). — Значит, тебе эта хрень тоже пришла, — пробормотал он. — Что опять задумал этот старый псих? — Ничего. Вообще-то, это Я захотела, так сказать, поближе познакомиться со своей семьёй, а он лишь исполняет мою просьбу. Секунда молчания, и… Джокер уже таращится на меня как на сумасшедшую. — Не пойму, нафига тебе это, — сказал он. — Просто любопытно, — я пожала плечами. — Кстати, а ты там бывал? — Ну был пару раз. — Серьёзно? — я повернулась к нему. — И что, тебе хоть что-нибудь известно об этих таинственных тайнах? — Нет. Я ничего не знаю. Насколько мне известно, об этом просвещают в более зрелом возрасте. А я там был в последний раз, уже и не помню, сколько лет мне тогда было. В общем, мелким я ещё был. Помню только, что какая-то большая сходка была. Приезжали абсолютно все Блейки, даже с дальних концов света. По-моему, тоже юбилей был. А потом мне как-то не до этого было. Ведь меня отправили в анус Сатаны, а после я был в бегах. Однако ничего, кроме пафоса и высокомерия, ты там не увидишь. — Да пофиг мне на это, я просто хочу знать, что может скрывать самая могущественная семья на планете, — ответила я, тот лишь презрительно фыркнул. — Неужели тебе совсем неинтересно. — Может, и интересно. Да только наверняка, мы там ничего хорошего не узнаем. А ещё… что б мы там с тобой не узнали, нам всё равно придётся помалкивать, а то от нас собственная же семейка и избавиться. Секреты на то и секреты, что их ни одна живая душа знать не должна. А секреты Блейков уж точно не для болтливых. — Н-да, об этом я как-то не подумала, — в ступоре произнесла я, и мы рассмеялись. — Но моё любопытство сильнее здравого смысла. Ты же знаешь. — Знаю, — вздохнув, Джокер повернулся ко мне, а потом сгрёб в свои медвежьи объятия. — Поэтому… я еду с тобой. Я малость удивилась. Просто я думала, что мне снова придётся его уговаривать или шантажировать, а он вдруг взял и с лёгкостью сам согласился. Даже предложил. — И что… вот так вот запросто. Без каприз и пыток, — усмехнулась я. — Ну, я бы мог связать тебя и увезди куда-нибудь, но тебя ведь это всё равно не остановит. Так что, я с тобой во всем, везде и до конца… и глубоко, — выдал он и, зевнув, уткнулся в мою макушку и снова зевнул. — Моя Госпожа. — Ты, вообще, как? — спросила я, улыбнувшись. Похоже, кое-кто слишком уставший, чтобы спорить и бунтовать. — Ммм, не спрашивай, — пробурчал тот. — Сам не знаю. Наверное, мне надо привыкнуть к изменениям. Однако кое-что навсегда останется неизменным… моя ненависть к нему. Не питай по этому поводу никаких иллюзий. Я не виноват, что он ненавидел меня, но он виноват в том, что теперь я ненавижу его. И это не изменить. Даже тебе. Так что, симирись и отстань от меня уже. — Ладно, — усмехнулась я. — И чё, вот так вот запросто. Без каприз и пыток, — съязвил он. — Просто, кажется, я, наконец, поняла, что это и вправду никогда не изменить. Да, впрочем, и не надо. По-моему, всех и так и всё устраивает, — ответила я. Несколько секунд Джокер молчал, а потом, отстранившись, посмотрел на меня: — С чего бы вдруг твою голову, наконец, посетила столь мудрая мысль? — спросил он, я рассмеялась от его претензиозной моськи. — Слушай, я всегда тебе говорила, что видела лишь одну личность этого человека, однако никогда не исключала и существование других. Просто я с ними никогда не сталкивалась. А всё-таки я всегда знала, что он может быть и был когда-то другим. Но если раньше я боялась признавать это, то сейчас… нет. Я вполне признаю, что мой отец чудовище. Но отказываться от него после этого я не буду. Потому что для меня он был всегда другим. Но это не будет значит, что я полностью оправдываю его тёмную сторону. В общем, что я хочу сказать… ты имеешь полное право его ненавидеть, но я имею такое же право, любить его. Я не обязана ненавидеть его, только потому что его ненавидят другие. В точности так же, как и ты не обязан любить его, если его кто-то любит. Но мы обязаны уважать выбор друг друга и не переносить этот выбор на свой личный счёт. То есть я не буду осуждать тебя за твою ненависть к нему, а ты, соответственно, не можешь осуждать меня за мою любовь. И свою мать ты тоже не имеешь права осуждать. Мы должны научиться жить с этим разделением. По-другому — просто никак. Отношения — это всегда непросто. Джокер молча лупил на меня, но было понятно, что он удивлён. — Что ж… сильно сказано, — в итоге изрёк он. — А вообще, я с тобой согласен. — Ты какой-то уж больно послушный сегодня. Не заболел ли? — усмехнулась я. — Нет. Просто устал. Я не спал нормально уже две недели, — он снова сграбастал меня в охапку, но теперь уже уткнулся в мою грудь. — Так ты поспать припёрся. — Да, — донеслось из недр моего бюста, я улыбнулась. — Вообще-то, я переодеться хочу. — Ммм, — недовольно промычал тот. — Я так хорошо устроился. Дай я сначала вырублюсь. Это будет быстро. Хотя я б лучше занялся чем-то более интересным и не менее приятным, — его ручонка скользнула по моему бедру, забравшись под халат, однако там она на бедре и остановилась. — Но спать я хочу сильнее. Хотя и тебя я тоже хочу. Какая же непростая ситуация. Жизнь — боль, — звучало бормотание, которое становилось всё несвязнее и несвязнее, пока совсем не смолкло. Я прыснула со смеху. Однако Джокер не пошутил, он и вправду довольно быстро отрубился. Впрочем, оно и к лучшему, ибо мы тут не одни. Было бы неловко, если б нас обнаружили в одной постели. Хотя вот что странно… отец так ничего по этому поводу не высказал. Интересно, почему…