Волчица и семеро козлов... и кот!

— А может, ну эту сходку чокнутых сектантов. Давай лучше проведём незабываемые выходные. Желательно, не выбираясь из отеля, точнее, из кровати отеля, — промурлыкал Джокер, целуя каждый сантиметр моего обнажённого плеча, а его шаловливая ручонка тем временем добралась до своего излюбленного места... моя грудь. Мы с ним сейчас — словно два молодожёна в медовый месяц. Наверное, я вас сбила с толку. Поэтому, немного предыстории. Кхм, итак… Как известно, несколько дней назад нам с Джокером пришли приглашения на семейный съезд. Но я забыла упомянуть, что съезд этот состоится не в Англии, а в Шотландии. А если ещё точнее, то в столице Шотландии — Эдинбурге. Но не в самом городе, а где-то за городом. Поместье всё-таки — значит немаленькое. Да и учитывая, с каким размахом привыкли жить Блейки, меня явно ждёт что-то интересное. В любом случае до Эдинбурга от Лондона путь не близок. Машину сразу можно отбросить. ДЕСЯТЬ с лишним часов езды! Это ж умереть можно. Буквально. На поезде — тоже долго. Хоть и скоростном. Четыре с половиной часа. Поэтому мы прилетели на самолёте за час с небольшим. Пришлось лететь заранее (за день до), чтобы не опоздать. И свободное время мы, естественно, пустили на «благие» дела. Как-то так. — Ну уж нет. Я что зря сюда тащилась. Я б с таким же успехом могла бы, вообще, никуда не ехать, — проворчала я, не обращая внимания на его очередные домогательства и изучая маршрут на карте (как доехать до родового гнезда Блейков), но либо лыжи не едут, либо асфальт слишком шероховатый… почему я не могу проложить маршрут? Да я, вообще, не могу найти это место на карте. Googl-карты не работают, что ли, хм… — К тому же у тебя и так вышла неплохая ночь. — Почему только у меня? — сразу же возмутился тот, я прыснула со смеху. — Ладно-ладно. У меня тоже. Но я всё равно не собираюсь пропускать великое торжество. И вообще, лучше скажи мне, где находится это место? Никак не могу найти его на карте. Кажется, у меня что-то с приложением или интернетом. — Пф, и не старайся отыскать это место на карте, — вдруг сказал он. — Почему? — я вопросительно посмотрела на него. — А ты подумай, — Джокер ухмыльнулся, в итоге пару секунд пошевелив извилинами, я вдруг действительно прозрела. — Да ладно, — опешила я. — Его что, нет на карте? И к чему такая конспирация? А главное, как они это сделали? — Ну, когда ты имеешь кучу денег, то можешь даже целый кусок планеты приватизировать и скрыть его с лица Земли. А скрывают они это место, потому что им есть что скрывать. И об этом мы сегодня и узнаем, — Джокер как ни в чём не бывало пожал плечами. — Так, ладно. С этим всё ясно. Неясно теперь другое… как мы туда доберёмся? Как, вообще, можно доехать туда, не знаю куда. — Не переживай, я знаю куда ехать. Уже осведомился на этот счёт. — У кого? — Кэролайн, — раздался ответ, удививший меня, сейчас объясню почему… — Но откуда она знает? А вообще, откуда она знает СТОЛЬКО всего об этом всём? — наконец, произнесла я вопрос, давно интересующий меня. — Ну, вообще-то, она тоже из Блейков. По матери. На какое-то время я впала в ступор. — Это значит, что… — Да, эти двое родственники. Но не совсем близкие, однако и не совсем дальние. Короче, она троюродная сестра нашего папаши, — догадался Джокер, что я хотела у него спросить. — Браки между кузенами не запрещены законом, и медицинских противопоказаний у них тоже нет. Даже двоюродные братья и сёстры могут жениться. — Так, ты, типа, потомственный аристократ, получается. Или как их там называют… чистокровный, — усмехнулась я, тот скорчил недовольную мину. — Мне плевать на подобный идиотизм, — проворчал он. — А вообще, пошли лучше прошвырнёмся по городу. До вечера ещё есть время. — Ты ж вроде не хотел покидать пределы постели, — снова усмехнулась я. — А ты уверена, что у тебя к вечеру силы останутся? — тот расплылся в злодейской лыбе, его ручонки снова принялись шалить. — Ладно, давай осмотрим местные достопримечательности, пока ты опять до моих не добрался, — я быстро ускользнула из его тисков, позади раздался смех. Просто если его действительно не остановить, то к назначенному времени я уже физически никуда не смогу поехать… ***** Ну что ж… Шотландия. Давно я тут не была. Что я знаю о Шотландии? Дайте-ка подумать… Шотландия — страна гор, зеленых холмов, старинных городов и средневековых замков. А еще — это страна гордых воинов, которые так и не подчинились ни одному завоевателю. Шотландия — единственная часть Великобритании, которая добровольно подписала соглашение об объединении. Она б и не подписала, если б не экономические трудности в стране. В любом случае Шотландия — это вам не Англия. Но в хорошем смысле слова. Шотландцы — народ простой, дружелюбный и более толерантный, в отличие от своих высокомерных соседей-снобов, англичан. А всё же Шотландия — это не только овечья шерсть, грозные мужики в юбках (*килт) и с волынками. Это ещё и шикарная средневековая архитектура в викторианском стиле, настоящие древние замки, улицы мощёные булыжником, куча кофеен на каждом шагу (шотландцы знают толк в кофе), а также баров со знаменитым шотландским вискарём (прибухнуть они тоже любят), ну и, конечно же, чистый воздух и невероятные пейзажи. Шотландия входит в топ стран с чистой экологией. А природа тут просто сказочная, что хоть каждый день картины пиши. Один лишь минус… погода! Погода тут, во-первых, намного прохладнее английской (даже летом, не более 19 градусов, если не меньше, и по сравнению с 25 лондонскими — это значительная разница), а во-вторых… она тут весьма непредсказуемая. Настолько непредсказуемая, что прогноз погоды смотреть бессмысленно. Это вам ничем не поможет. Из-за географического положения климат тут крайне нестабильный. Особенно дождь и ветер. Порывы ветра или ливни всегда обрушиваются без предупреждения, но так же быстро и заканчиваются. В любом случае одеваться всегда стоит теплее и проще. И обязательно всюду таскать с собой зонт, и следить, чтобы его ветром не унесло (Мэри Поппинс бы тут понравилось, пф). Поэтому главные городские развлечения шотландцев — гулять по горам и прятаться от дождя и ветра. Так что, когда я впервые сюда приезжала, мне эта страна, а в частности город (Эдинбург) показался слишком уж мрачным, суровым и неуютным местечком, наполненным тоской и унынием. Но сейчас вот, признаю, что место по-своему уникальное и уж точно не унылое. Потому что даже здесь, есть на что посмотреть. Городок ну очень фотогеничен. А для творческих натур тут очень много вдохновения. Поэтому не всё так печально… — Ты тут уже каждый дюйм сфоткала. У тебя так памяти на телефоне не хватит, — усмехался Джокер, когда я в очередной раз щёлкнула что-то крайне красивое (в основном архитектура). — Куплю ещё один, — хмыкнула я. — Вообще-то, мы собирались где-нибудь перекусить. Не хочешь мне помочь поискать кафе, — уже проворчал тот. — Извини, руки заняты, — я навела на его недовольную, но не менее фотогеничную, чем город, мину объектив камеры и только хотела сфоткать, как в ракурсе нарисовалось знакомое лицо, и тоже фотогеничной наружности. — Здорóво, туристасы, — положив руку на плечи Джокеру и позируя на камеру, проговорил… — Скотт, — удивился Джокер. — Ты какими тут ветрами? — он протянул ему ладонь. — Шотландскими, — усмехнулся тот, пожав его руку. — Я ж вроде говорил, что у меня тут родственники. А вот ВЫ тут чего забыли? — По той же причине. На семейный шабашь слетелись, — выдал Джокер. — Юбилей, — я закатила глаза. — Я так и сказал, — тот пожал плечами с невинной рожей, я лишь снова закатила глаза. — Кстати, не знаешь, где тут можно нормально поесть, — обратился он уже к Скотту. — Да я сам в поисках, — усмехнулся тот. В итоге пока мужики искали место, где б пообедать, я продолжила фотосъёмку. И тут, значит, в кадр моего телефона попала девушка, которая смотрела в нашу сторону. А потом она, вообще, вдруг направилась к нам. Я что-то нарушила? Может, она подумала, что я фотографирую её? Однако как только она приблизилась, я сразу же поняла, в чём дело. И дело было вовсе не во мне, и не в моей фотосессии, а… — Алан? — удивлённо или, вернее, поражённо произнесла она, смотря на Джокера, который тем временем точно так же таращился на неё. Пока эти двое пялились друг на друга как на живых мертвецов, я без зазрения совести рассматривала эту особу. Средней длинны волосы цвета меди, карие глаза, симпатичная на лицо (очень даже симпатичная), рост невысокий, фигура отличная — в общем, не знаю, сколько ей лет, но она хороша собой. И я, кажется, догадываюсь, кто это… — Дженнифер, — озвучил мою догаду Джокер. — Я и не надеялась, увидеть тебя снова, — проговорила та, не сводя с него глаз, на её губах просияла тёплая улыбка. — Как ты? — Ну… нормально, — немного растерянно ответил тот, в итоге я поняла, что ему неловко (весьма редкое явление). И тут девушка, наконец, замечает нас: меня и Скотта, в недоумении пялящихся на них. И, видимо, начинает понимать, что Джокер не один. — Ой, извините. Я, наверное, помешала, — в итоге смутила она. — Да нет, — тут же возразил Джокер. — Мы просто искали кафе. Кстати, это Скотт. Тот самый, — представил он своего друга, который немного сбитый с толку поздоровался (похоже, он не знает, кто она… занятно). — А это, — Джокер перевёл взгляд на меня и на секунду завис, как будто не зная, как меня представить. — Алекс. Сестра этого тормаза, — в итоге пришла я к нему на помощь, но тот почему-то не остался довольным тем, что я сказала. Но я ведь правду сказала. В любом случае, что мне ещё надо было сказать? Не могу ж я заявить, что мы встречаемся. Даже более того. Вот Скотт удивится. — Ну да. Это моя… сестра, — последнее слово Джокер произнёс с каким-то усилием и неохотой или даже очередной неловкостью. Понятное дело: для нас обоих эти понятия непривычны. Да и разве ж можно их отнести к нам? Мы не считаем друг друга братом и сестрой. Мы от этого слишком далеки. К тому же мы перешли ту границу, где мы ещё могли быть если и не родственниками, то хотя бы друзьями. — Дженнифер Мейсон, — тоже неловко произнесла девушка, а после на несколько секунд повисла неловкая пауза. — Ну, мы, пожалуй, пойдём, кафе поищим, — в конечном счёте проговорила я и, не дав никому и слова сказать, утащила Скотта за собой подальше от них, тот не стал особо возражать. — Слушай, а кто это? — полюбопытствовал Скотт, когда мы ушли на довольно приличное расстояние (а вообще, я даже не знаю, куда это мы ушли, пф). — А ты что, не в курсе? — тот отрицательно помотал головой. — Впрочем, я и сама немногое знаю… — в итоге я обрисовала ему всё в общих чертах. — Ммм, вот оно как, — протянул он, выслушав мой короткий рассказ (буквально в двух предложениях). — Я и вправду ничего не знал. Вообще-то, о том периоде его жизни я практически ничего не знаю. — Ну, по вполне понятным причинам. Если б я побывала в Аду, мне бы тоже не хотелось об этом говорить. Хотя многие после такого зачем-то пишут мемуары, снимают фильмы и дают интервью. В любом случае ты и лучше меня знаешь, что Алан не такой. Чтобы его разговорить, даже пыток недостаточно. — М-да, тоже верно. — О, смотри, — я указала на вывеску одного заведения. — Может, зайдём. Вроде похоже на кафе. Хотя мне сейчас, вообще, пофигу куда идти, хоть в стриптиз-клуб. Главное, не на улице. Чё-то я замёрзла. Скотт рассмеялся. — Ты ж родилась в этой стране, — усмехнулся он. — Похоже, я уже отвыкла от местного климата. В Южной Корее в сто раз теплее. Хотя порой там невыносимо жарко, но кондиционеры компенсируют этот минус, добавляя атмосфере минус. — Да, кстати, это, конечно, не моё дело, но почему у тебя контракт именно с ними, а не со своими? Или с США? Естественно, я сразу поняла, о чём он. О моём необычном бизнес-партнёрстве. Впрочем, скрывать мне нечего, однако… — А давай мы это обсудим где-нибудь, где есть хотя бы горячий кофе, — в итоге ответила я. — Ладно, — снова усмехнулся тот. — Странно, что ТЫ ещё не задубел. Ты, вообще, из субтропиков прикатил, — проговорила я, когда мы уже расположились за столиком в кафе, и я грела руки о чашку с ароматным кофе. Посетителей практически не было. И эта тишина делала обстановку ещё более уютной. А ещё тут аппетитно пахло выпечкой, что добавляло ощущения какой-то домашней атмосферы. Ностальгически домашней… скучаю по печенью Греческого Бога… и по нему самому… — Вообще-то, я привычный к такому климату, — вдруг сказал мой компаньон, действительно не особо замёрзший, я удивлённо посмотрела на него. — Думаешь, Новая Зеландия балует своих жителей тёплой погодой. Я б так не сказал. Хоть это и остров, однако лето там тоже не круглогодичное. А жара — так, вообще, редкое явление. А вот дожди, холодные ветра, а то и снег — всё это вполне присуще нашей природе. Ну, ещё землетрясения, вулканы и торнадо. А также полнейшая изоляция от мира. Не всякий осмелится прилететь в страну, которая расположена слишком далеко от всех континентов, да ещё и находится посреди океана. Ну я б ещё в этот список маори включил. Порой они не менее опасны. — Маори? — не поняла я. — Маори — это коренное население Новой Зеландии. Они не очень дружелюбный народ. Не все, конечно, но некоторые до сих пор не могут принять тот факт, что остров отжали «белые», и теперь они — не более чем реликт. Раньше они были кровожадным и жестоким племенем, и даже ели людей. Сейчас, к счастью, это уже в прошлом… наверное, — он усмехнулся. — Звучит жутко, — произнесла я. — Это всего лишь историческое прошлое. Оно у каждой страны есть, и практически у каждой оно жестокое и кровавое. В любом случае я там родился, для меня это всё нормально, — он пожал плечами. — Но как я уже сказал, цевилизация дала свои плоды, и на сегодняшний день Новая Зеландия — это тихое, спокойное и безопасное место на планете. А ещё природа красивая. Такого уж точно нигде больше нет. — Ну, знаешь, в Южной Корее тоже, типа, тихо, мирно и безопасно, — ухмыльнулась я. — А на деле всё оказалось совсем не так. — Постой-ка, — Скотт вдруг уставился на меня. — Я только сейчас допёр, что… это ведь ТЫ. То-то, думаю, лицо знакомое. Вот только… фамилия, по-моему, другая была. Конечно же, я опять поняла, о чём он. Однако тут мне есть что скрывать… — Просто моя настоящая фамилия слишком уж известна благодаря отцу. А мне не хотелось привлекать к себе внимание. Поэтому так, — в итоге уклончиво сказала я и, между прочим, даже не соврала, просто не договорила. — Ммм, ясно, — снова задумчиво протянул тот, а потом, видимо, поняв, что мне не хочется говорить об этом, сменил тему. — Итак, ты являешься создателем нового софта, а по совместительству — нешуточным конкурентом крупных мировых лидеров в сфере IT. Что намереваешься с этим делать? — Ты репортёр, что ли? — я рассмеялась. — Нет. Просто любопытно. Хотя и не без тени корысти. Я был бы не против, если ты надерёшь задницу этим заносчивым америкашкам. Да, я чуточку расист. Просто они уже задолбали везде и всюду совать свой длинный нос. Эти способны достать даже остров посреди бушующих волн океана, — проворчал он, я вновь прыснула со смеху. — Если ты хочешь знать: не намереваюсь ли я сместить с пъедестала великих айтишников? — начала я. — Охотно отвечу, что… нет мне до них никакого дела, — кое-кто откровенно расстроился. — И вообще, это случайно всё вышло. Ничего такого я даже не планировала. Но что-то пошло не так. Теперь уже он рассмеялся. — Мне б такие случайности. Однако почему бы тебе и не взять, да не сесть на трон? Что тебе стоит? — Просто мне это не нужно, — я пожала плечами, кое-кто расстроился ещё больше. — Хотя, не скрою, несколько лет назад именно это я и планировала. Отыметь планету во всех позах, какие есть в камасутре, при этом попутно гребя лопатой бабло. И это был бы мировой порнографический блокбастер. Но сейчас… у меня совсем другие цели в жизни. Более приземлённые. Типа, коротенького хоум видео (*домашее видео), предназначенного лишь для семейного просмотра. — Вот знаешь, я до последнего сомневался, что вы, двое, родственники. Теперь же у меня не осталось ни единого сомненья, — сквозь очередной приступ смеха выговорил тот. — А вот для меня этот факт всё ещё непривычен… если не досаден, — непроизвольно вырвалось из меня, смех тут же стих, смутившись собственной откровенности, я быстро принялась за поедание пирога, который более не казался мне аппетитным, да у меня, вообще, чувство голода исчезло (и нафиг я это ляпнула). — Вообще-то, ТО, что с вами произошло — вполне естественно или, вернее, закономерно, — вдруг сказал он, я удивлённо посмотрела на него. — Вы же оба ничего знали. Верно? И произошло всё ещё ДО того, как вы обо всём узнали? Так он… всё знает? Или догадался? — Ну… да… как бы. В общем-то, так оно и было, — растерянно ответила я. — Ну вот видишь. У вас немного другая история. Я б сказал, что это исключение из правил. Обычная случайность. Хотя, сдаётся мне, что подобных случаев происходит немало, при том даже намеренно, а не случайно, просто о них предпочитают не распространятся. Что, впрочем, правильно. Ибо как говорится: счастье любит тишину, — преспокойно выдал тот, от чего я уже опешила. — Но… а как же мораль? — в итоге спросила я. — Пф, мораль, — Скотт ухмыльнулся. — Между моралью и стереотипом тонкая грань. Большинство всех этих маролистов лицемеры. На публике говорят одно, а думают совсем другое или, быть точнее, завидуют. К тому же будь мораль уж так сильна в этом мире, то общество не породило бы однополых отношений, смену пола и других странностей, а то и жутких отклонений, которые не контролируются ни законом, ни той же вездесущей моралью. Более того они теперь ещё имеют право защищать и отстаивать свои права. А между прочим, буквально лет сто назад и родственные браки были нормой. А вообще, если хочешь знать лично моё мнение, то кроме вас самих, это больше никого касаться не должно. Всё, что связано с личной жизнью, здесь нет места чужому мнению. И проводить какие-либо параллели, тоже неуместно. Каждые отношения индивидуальны. В каждых отношениях есть свои нюансы. Нельзя просто взять и начать сравнивать их. Это глупо. И фатально разрушением. Когда он закончил высказываться, я была к тому времени уже в глубокой оторопи. Почти челюсть в тарелку упала. — Знаешь, ты слишком вежлив, — неловко усмехнулась я, как бы в шутку, но в то же время мне не до конца верилось, что он это всё всерьёз. — Я не вежлив, я киви. Все киви от рождения — вообще, народ толерантный и честный. Нас так воспитывают. Так что, для киви не существует ситуаций, которые бы мы не смогли принять, даже если и не понимаем. Хотя в любой стране есть свои минусы, и у нас они тоже есть, однако что касается отношения к людям, то тут априори абсолютно ко всем людям, не имеет значение, кто они, мы относимся по-человечески… Если они, конечно, этого заслуживают. На этот раз его ответ меня действительно убедил, а ещё даже успокоил. Одного я только не поняла… — Киви? — спросила я. — При чем тут киви? Тот улыбнулся, а потом проговорил: — Так новозеландцы сами себя кличут. А всё из-за птиц. Киви — это такая птица, которая обитает только в Новой Зеландии. Так как они не умеют летать, то, соответственно, не могут улететь с острова. Из-за этого их ареал ограничен одной локацией. Поэтому охота на них запрещена. В любом случае они и без того беззащитные, что уже дело до вымирания доходит. С виду очень забавные и смешные. Больше похожи на меховые шары, только с клювом. Оперение настолько мягкое, что напоминает шерсть. В общем, эти птицы настолько полюбились местным жителям, что в итоге они начали называть и себя в их честь. — А я подумала про фрукт, — усмехнулась я. — Вообще-то, как раз-таки фрукт в честь птиц назвали, а не наоборот. Из-за внешнего сходства. Птицы раньше появились, чем эти фрукты. — А есть какие-нибудь чудаковатые факты о вашей стране, — полюбопытствовала я. — Естественно. Они у всех есть, наряду с тёмным прошлым, — Скотт усмехнулся. — Например, министр по делам «Властелина колец» и официальный Волшебник Новой Зеландии. Я прыснула со смеху. — Ты ведь пошутил? — Нисколько. Я вполне серьёзно. Дело в том, что после того, как миру стало известно, где снимался «Властелин колец», то интерес туристов и турфирм к Новой Зеландии резко возрос, а значит, так же резко возросла и экономика страны. В итоге правительству просто пришлось учредить такую должность как министр по делам Средиземья, чтобы тот разруливал всякие вопросы экономического характера. В те года бабки просто текли водопадом. Министерство экономики не справлялось со столь стремительным пополнением казны. Такие вот дела. Эта должность существует и по сей день, но уже, скорее, как «памятник». — Обалдеть, — я была поражена. — А что там за Волшебник? Неужто Гендальф? — Не. Другой чувак. Точнее, чудак. И, между прочим, он из Великобритании. В общем, речь о некоем Яне Брэкенбери Ченнеле, который переехал в Новую Зеландию и поселился в городе Крайстчерче. До того, как стать магом, кем он только не был: и офицером ВВС Канады, и преподавателем литературу в Тереганском университете, позже он получил степень социологии и психологии в Сиднее (*это Австралия), но в конечном счёте решил, что хочет быть волшебником. По словам самого Яна, на путь волшебства его сподвигло то, что с каждым днем мир становится все серьезнее, поэтому веселье — сейчас самая сильная вещь в мире. Однако никто не одобрил его новой «профессии». Из университета его уволили, а жена выгнала из дома. Но тот не впал в уныние, а просто взял и уехал в Новую Зеландию, где его поначалу считали просто чокнутым. Однако позже к нему как-то попривыкли. К тому же он допломированный психолог и социолог, многие любили с ним разговаривать, некоторые даже специально приезжали из других стран, только чтобы побеседовать с ним или спросить совета. А туристы стали воспринимать его как местную достопримечательность. Да и, вообще, человеком он оказался хорошим и безобидным, пускай и чудаковатым. Просто мужик решил нести миру веселье и добро. Что в этом плохого. В итоге сам премьер-министр признал его живым произведением искусства и утвердил на официальную должность Волшебника Новой Зеландии. У него даже в паспорте и водительских правах вместо настоящих фамилии и имени было написано Чародей. Так вот, в его обязанности входило: оказание колдовских и других услуг, подобных волшебству, в рамках рекламной работы для города Крайстчерч. Короче, очередной способ подзаработать на туристах. На него туристы слетались не меньше, чем на декорации Средиземья. В любом случае никто не был в убыте. У Волшебника была приличная зарплата, у государства — очередное пополнение казны. К сожалению, на сегодняшний день его давно уволили, отправив на пенсию, потому что интерес к нему за 23 года поубавился. Жаль, конечно, мне всегда нравились его представления и проповеди. Однако тот всё равно продолжает заниматься «магией». Даже сейчас его можно увидеть разгуливающего по улицам в костюме Волшебника. В любом случае он живая легенда, хоть уже и не очень популярная. — Постой… то есть он ещё жив? — удивилась я. — Ну да. Сказал, что пока не помрёт, не прекратит это дело. А ведь ему сейчас уже за девяносто лет. Где-то 92. — Офигеть, — снова удивилась я, Скотт усмехнулся. — Чёрт я просто обязана его увидеть. — Ну так прилетай. А то ведь помрёт со дня на день. — Ну, может, и загляну, — улыбнулась я. — Из Южной Кореи всяко ближе лететь. — Ты что, решила вернуться? — удивился тот. — Ну да, — я пожала плечами. Пару секунд Скотт молча смотрел на меня. — Ну, тогда прилетай со всей своей семьёй. И «братца» своего не забудь захватить, — вдруг выдал он. И меня его проницательность малость поразила. Как он понял, что возвращаюсь я именно по семейным обстоятельствам? Ну неважно. Важно другое… — У меня семья большая… и довольно шумная, — усмехнулась я. — Да ничего. Киви — народ гостепреимный. В любом случае у меня дом большой. Надеюсь, особняка хватит, — ответил он, и мы оба покатились со смеху. Пока смеялись, у Скотта зазвонил телефон. И по его разговору я сразу поняла, кто ему звонил. — Где мы? Нууу, мы там, где тепло и подают самые вкусные пироги, а ещё самый горячий кофе, который, хочу отметить, по вкусу ничем пирогам не уступает, — загадочно проговорил Скотт, хоть я и не слышала, что ему ответил абонент, но судя по его довольной лыбе… с той стороны доносились маты. — Ладно-ладно, лови адрес, отморозок, — усмехнулся он, а по завершению звонка настрочил короткую смс. — Я так понимаю, мёрзнуть — это у вас тоже семейное. — Ну так, родословную не пропьёшь, — я пожала плечами, тот рассмеялся. И пока мы мило беседовали, перекидываясь шутками вперемешку с полезной информацией, явился отморозок. — Вы, блин, куда убрели? — первым делом возмутился Джокер, плюхнувшись на диван рядом со мной, от него сразу же повеяло холодом: что физически, что эмоционально, пф. — Я еле нашёл это Богом забытое место. — Не ворчи. Лучше вот, глотни кофе. Я так и подумал, что ты, топогрофический кретин, нескоро прибудешь, поэтому заказал кофе пару минут назад. Он даже ещё остыть не успел. И как ты любишь: до отвращения горький, что аж по самые гланды вяжет, — Скотт заискивающе пододвинул к тому чашку, и вправду только недавно принесённого кофе (и как он только время просчитал, я снова удивлена). Джокер, хлебнув горячительного, тут же оттаял: буквально и метафорически. — Ладно. Прощаю, — объявил он весь из себя снисхождение, принявшись, как и я, греть руки. На время за нашим столиком повисла какая-то неловкая тишина. Даже ни одной темы для разговора не придумывалось. Хотя одна есть. Думаю, что мне, что Скотту хотелось спросить только одно, но никто из нас не решался этого озвучить. Во-первых, а наше ли это дело? А во-вторых… Джокер был слишком задумчивым, даже отстранённым. И мне очень хотелось узнать, о чём он сейчас думает. В итоге наше безмолвие прервал очередной звонок телефона Скотта. — Да, милая, — ответил он, а после удалился. Что ж, тут тоже гадать не надо, кто ему позвонил. В любом случае теперь мы остались наедине, и я просто не могу молчать. — Как поговорили? — ненавязчиво спросила я, крутя чашку кофе в руках. Джокер, словно очнувшись, непонимающе посмотрел на меня, а потом, видимо, поняв, изрёк: — Нормально, — и снова ушёл в себя. М-дэ, весьма «обстоятельно». Хотя что я ещё должна ожидать? Что он мне всё вот так запросто выложит в мельчайших подробностях. Это их личное дело. Меня оно не касается. Хоть и хотелось бы знать хотя бы в общих чертах. И пока я сверлила свою чашку кофе досадным взглядом, неожиданно на моей пояснице и не просто на пояснице, а прямо на своей коже я ощутила холод. Дёрнувшись и чуть не пролив содержимое своей чашки, я резко повернулась к Джокеру, тот уже давил самодовольную ухмылку. — Я всё ещё не согрелся, — заявил он, и теперь уже его вторая ладонь заползла ко мне под кофту, но только на живот. — Эй, имей совесть, — проворчала я, однако не испытывая никакого дискомфорта, эти ручонки уже знают моё тело как свои пять пальцев. Вообще-то, меня больше возмущало то, что он явно пытается съехать с темы. Он что-то скрывает? Обычно Джокер домагается меня всегда и везде, но все его домагательства делятся на два типа: либо он голоден, либо… пытается от чего-то уйти. — Ты же знаешь, нет у меня её, — снова ухмыльнулся тот, придвинувшись ко мне ближе. — Совести, может, и нет, а как насчёт честности. Я вот от тебя ничего не скрываю, — уже обиженно проговорила я. — И это я сейчас даже не твой недавний разговор имею в виду. Это не моё дело. Я о другом. Тебя точно что-то напрягает, но ты не хочешь об этом говорить. И я больше чем уверена, это что-то связано со мной. С НАМИ. На секунду Джокер как будто опять задумался, а потом… он просто поцеловал меня. Ну вот, опять уход от темы. Теперь я однозначно уверена, что у него от меня какой-то секрет. И это уже даже не обижает, а по-настоящему злит. Однако не успела я свершить возмездие, как он сам от меня отстранился и как ни в чём не бывало начал хомячить пирог, а через несколько секунд вернулся Скотт. Джокер его почуял, что ли? Но зато… кажется, я поняла, ЧТО он скрывает. Даже от самого себя… И тут мне снова стало обидно. Вот оно, значит, как… — Ну что, туристасы, как насчёт небольшой экскурсии? — оживлённо предложил Скотт. — Ага, а кто гидом будет? Спешу тебе напомнить, что мы все тут неместные, — сказал Джокер. — Вообще-то, я о Шотландии знаю даже больше, чем сами шотландцы, — гордо хмыкнул Скотт. — А вот вы оба, готов поспорить, и об Англии-то нифига не знаете. — Ненавижу историю. — Ненавижу историю. В один голос выдали мы с Джокер. — Да, теперь я точно убеждён, что вы родственники, — усмехнулся Скотт, и тут я уловила какую-то неловкую улыбку на губах Джокера, которая только больше укоренила во мне подозрения его тайны. — Что ж, предлагаю первым делом посетить Викторию стрит, затем — главную историческую улицу Эдинбурга — Королевскую Милю, а на десерт — тупик Мэри Кинг. Сразу скажу, что это не только смотрибельные места, но ещё и… все их объединяют жуткие и кровавые истории. А вообще, Шотландия отличается довольно мрачным прошлым. Как, впрочем, и погодой. Мы с Джокером переглянулись, но отказываться от прогулки не стали. К тому же… когда мы покинули кафе, на улице, на удивление, уже не было так уж и мрачно, вообще-то, светило солнышко, и было гораздо теплее. Но это не значит, что через час не пойдёт дождь, пф. Начали мы прогулку с довольно фотогеничной улицы — Виктория стрит. Эта улица примечательна тем, что сильно выделяется на фоне других мрачных улиц центра Эдинбурга своими цветными фасадами. А ещё она двухуровневая, что создавало резкий контраст между классицизмом (верхний этаж был в стиле средневековья) и современностью (нижний — как раз-таки разноцветный). Ещё эта улица известна своими магазинами и барами. Самый знаменитый, пожалуй, магазин здесь — с именем «Aha-ha-ha». Думаю, уже только по названию можно догадаться, каким товаром там торгуют. Нет, не травой, пф. Там продают разные увеселительные штуки, средства для розыгрышей, принадлежности для фокусов и т.д. Короче, всевозможные волшебные вредилки братьев Уизли. Шуту. Однако в каждой шутке есть доля правды, и так оно и есть. Именно с этой улицы был списан Косой переулок в Гарри Поттере. Такие вот дела. И признаться, мне эта улица пришлась по вкусу. И что же такого жуткого или даже кровавого могло произойти на такой красивой и яркой улице? И пока я фоткала без перерыва, наш гид начал просвещение… — Некогда где-то здесь на Виктории стрит жил один колдун. Звали его Томас Вейр. Точнее, он был Майором, а по совместительству проповедником. Вёл праведную богобоязненную жизнь и был всемиуважаемым человеком, НО… к старости, когда смерть по-тихому начала простирать к нему свои грабли, точнее, вилы, в смысле, косу — да хоть весь садовый инвентарь. Короче… — нравится мне его стиль вещания, и не только мне, вон вокруг нас даже люди останавлюваются, тоже послушать. — На старость лет он решил исповедаться, дабы уйти из жизни безгрешным. И ТО, что он поведал священнику, повергло бедного священнослужителя в шок. Оказалось, что этот благочестивый человек вёл двойную жизнь. И его вторая жизнь не то что благочестием не отличалась, да там: страшно — вырубай. В общем, чувак был педофилом-совратителем: он спал с собственной десятилетней сестрой; также он был зоофилом: ну да не будем вдаваться в подробности, с кем он там спал; и якобы даже продал душу Дьяволу, от чего его, собственно, и нарекли колдуном. В итоге после такой исповеди городские власти решили его казнить через повешанье, а тело предать огню. То есть сжечь. Однако… после смерти старикан стал объявляться на этой улице в образе призрака и стращать народ. А в его доме творилась самая настоящая чертовщина. Около ста лет его дом простоял пустым, пока практически за бесценок не был куплен одной супружеской четой. Но те и одной ночи там не выдержали. Легенда гласит, что после заката в их спальню заявился телец и, положив передние копыта на кровать, всю ночь смотрел на нового хозяина и его жену. В конце концов проклятый дом снесли, а история колдуна вдохновила Роберта Стивенсона (*писатель) на идею известной всем повести про Доктора Джекила и Мистера Хайда. Но так или иначе призрак Томаса Вейра и по сей день бродит по этой улице. Так что, вечерами будьте аккуратнее. Мало ли. Сократит вам годы жизни. Пару минут стояла тишина, все были в шоке. Даже местные жители, которые, похоже, и вправду мало что знают о собственном городе. — Ну спасибо. Ты только что испортил мне всё впечатление об этой чудесной улице. Теперь она уже не такая чудесная, — в итоге сказала я, все рассмеялись, Скотт лишь пожал плечами: мол, а чё я сказал-то, это ж просто байки. Далее по маршруту у нас — Королевская Миля. Названа она так в честь шотландской мили, равной, примерно, 1800 метров. На самом деле эта улица объединяет в себе несколько улиц, а королевская она, потому что ведёт к самым важным историческим достопримечательностям города: Эдинбургский замок, расположенный на Замковом холме, и Холирудский дворец, резиденцию шотландских, а затем и британских монархов. Короче, тут на каждом шагу остро сквозит средневековьем. А теперь слово предоставляется нашему гиду… — Итак, друзья мои, перед вами «Ведьмин колодец», — начал тот, указав на весьма неказистый и маленький питьевой фонтанчик на стене с изображением молодой и старой женщин, между которыми была змея и какое-то растение (не знаю, что это за растение, ибо в огородоведенье, напомню, я дуб). — Многие проходят мимо этой достопримечательности, торопясь, скорее посетить Эдинбургский замок. Поэтому, скорее всего, мало кто в курсе, что они проходят по месту, на котором… было сожжено порядка четырёх тысяч невинных женщин, обвинённых в колдовстве, — у всех пооткрывались глаза и рты от такой новости (к нашей компании прибилось уже несколько человек, пф). — Я нисколько не преувеличиваю. В течение XVI века на этом месте было убито женщин больше, чем где-либо ещё. Потому как абсолютно каждой жертве было отказано в надлежащем судебном разбирательстве. То есть сжечь могли по любой причине: будь ты травница, психически больная или же просто неугодный кому-то человек. Разок стуканул на несговорчивую соседку, не отвечающую тебе взаимностью, и… добро пажаловать на костёр, мисс. В общем, в те века Шотландия была крупнейшим в Европе центром уничтожения ведьм. Прям массовое истребление. Поэтому тут и установили этот фонтанчик в память о зазря сожжённых шотландских женщинах, пострадавших от охоты на ведьм. Многие говорят, что часто видять их призраки в местных отелях и ресторанах, а кто-то слышит их крики. Не знаю, может, так оно и есть, но вы не теряйте надежду. Вдруг повезёт познакомиться с парочкой мёртвых, а то и живых ведьм. В общем… наш гид оказался и вправду хорошо осведомлён об истории города, а ещё со Скоттом очень весело. Рассказывает он не просто интересно, что даже невольные слушатели заслушивались, но ещё и атмосферно. Порой способен нагнести такие чувства, что появляется ощущение, будто ты попал в прошлое. Особенно у него хорошо получается… пугать… — А это местечко известно тем, что тут изолировали всех заражённых чумой, — вещал наш гид, когда мы уже достигли конечного пункта назначения (тупик какой-то там Мэри Кинг, который, кстати, хочу отметить… был подземной улицей). — Их тупо сюда сгоняли и замуровывали заживо. И самая известная легенда — это легенда о маленькой девочке по имени Энни. Когда её родители узнали, что малышка заразилась чумой, то незамедлительно отвели её сюда и просто бросили умирать. Умерла она не сразу. Какое-то время ей пришлось ютиться в комнате с наглухо забитыми окнами и дверью, где было темно, сыро и тесно, — он указал на реально стрёмную и жуткую комнатку, внутри которой был неровный пол, реально низкий потолок и полная темнота, еле освещённая несколькими свечами (вот это реальный хоррор). — Но в конечном счёте она умерла. С тех пор у местных жителей появилась традиция приносить Энни игрушки, чтобы задобрить дух малышки. Люди считают, что девочка благодарит добрых гостей, трогая их за руки. Тех же, кто приходит без подарка, она может ущипнуть. И тут, значит, меня кто-то ущипнул за кисть. Взвизгнув и подскочив на месте, я повернулась. И что же я увидела? Довольную, а потом смеющуюся рожу Джокера. — Какого чёрта, Алан! — возмутилась я (моё сердце колотилось от страха), пока тот вовсю ухахатывался, и Скотт уже вместе с ним. — Это не я, — позже возразил он, разведя руками. — Это всё Энни. — Ну да, конечно, — я закатила глаза, хотя мне реально было страшно: во-первых, Скотт со своими страшилками перестарался, мне теперь точно кошмары будут сниться; а во-вторых… в этом подземелье, капец как, мрачно, и все его истории обрели ещё более жуткий характер, от чего нельзя не испугаться. — Всё, конец экскурсии. Нам скоро на вторую ехать. Не менее жуткую и мрачную. Веселье Джокера тут же испортилось. — А может, ну его, — уже каторый раз предложил он. — Нет, — отрезала я. — И никакие призраки меня не остановят. — А как насчёт безголового мальчика-барабанщика, — сказал Скотт. — Нет, спасибо. Хватит с меня на сегодня фольклора. Я и так уже напугана до усрачки. Короче, возвращаемся на базу, — проворчала я, метнув в него недовольный взгляд, и эти двое снова покатились со смеху. — А вы, кстати, где остановились? — спросил нас Скотт, и в итоге оказалось, что мы остановились в одном отеле вместе с ним, поэтому нам в одну сторону, а это значит… — А вы знали, что в Эдинбурге за последние 20 лет было зарегистрировано несколько сотен нападений неизвестного существа на людей. Многие считают, что это Полтергейст сэра Джорджа Маккензи. Поговаривают, что с наступлением темноты его призрак нападает на людей и всячески их увечит. Кусает, царапает, оставляет синяки и даже ломает пальцы. Зачем он это делает? Затем, что он и при жизни был маньяком. У него ещё прозвище было «Кровавый Маккензи». Дело в том, что он жестоко обращался с заключёнными. Так вот, — снова взялся за свои байки Скотт, когда мы уже топали обратно в отель, на улице опять похолодало, а ещё… начало темнеть. — Спустя какое-то время после его смерти и похорон, в его мавзолей вломился какой-то бездомный бродяга с целью разграбить, но у него нифига не вышло. Неожиданно пол под его ногами провалился, и он угодил в мёртвые и до сих пор разлагающиеся останки тех, кого этот самый Маккензи мучил, будучи ещё живым. Бродягу после этого случая так и не нашли, зато в городе стали происходит странные вещи. На людей начал кто-то нападать. И по словам жертв и очевидцев это был не кто иной, как… призрак. В итоге гробницу Маккензи вскрыли уже в научных целях. И с тех пор это стало одним из самых документированных паранормальных явлений в мире. Есть даже признаки, по которым можно определить появление полтергейста. Как правило, сие явление сопровождается зонами ледяного воздуха. — Вам не кажется, что сильно похолодало, — тут же вставил свою лепту Джокер. — Так, вы оба, перестаньте, — нервно, чуть ли не панически проговорила я, парни, как обычно, посмеялись, а мне было не до смеха. — Да идите вы. И пусть Маккензи вас покрамсает, — буркнула я под очередной гогот и ускорила шаг, вдалеке всё равно уже показался наш отель, но вдруг у самого входа я на кого-то натолкнулась. Нет, не на призрака. Хотя персонаж, скажем так, тоже был необычным… — Прошу прощения, мисс, — учтиво проговорил парень офигенно красивой наружности, я б даже сказала… сказочно аристократической, ибо всё в нём было безупречно: и внешность, и его костюм с иголочки, сидящий на такой же вылепленной профессиональным скульптором фигуре. Но тут кое-что любопытное зацепило мой взгляд. Это была мужская брошь-шатлен (*) на нагрудном кармане его пиджака, и была она… в виде павлина. Совпадение? * Брошь-шатлен — это пара брошей, соединённых цепочками разной длины. Шатленом также считается одиночная брошь, к которой прикреплены одна или несколько цепочек. (Короче, смотрите прикреплённое в начале главы фото). И пока я пялилась на его брошь, парень заговорил: — Знаешь, у меня сейчас нет времени, я тороплюсь, но… — и тон его теперь был довольно развязным, а не вежливым, я подняла на него взгляд, тот заинтересованно смотрел на меня, глаза его были чёрными как ночь, как и его волосы, а кожа бледная, от чего складывалось впечатление, что он какой-то вампир. — Позвони мне завтра. Около полудня. Я бы хотел с тобой поближе познакомиться, — а потом, бесцеремонно всунув в мой карман кофты визитку, этот мажор одарил меня обольстительно красивой улыбкой и… скрылся в дорогущей машине, напоследок ещё и подмигнул, словно был уверен, что я ему обязательно позвоню, иначе и быть не могло, или к другому он не привык. Это чё ещё за прЫнц? Однако манеры у него отнюдь не королевские. А ещё, похоже… я только что повстречала одного из своих родственничков. Вот он, наверное, удивится, когда увидит меня на сходке. Ну, если это, конечно, Блейк. Хотя, судя по тому, где мы находимся, а также — по его внешности, манерам и павлину… это Блейк… — Ты чё призрака увидела, — усмехнулся Джокер, когда обнаружил меня застывшей на одном месте и до сих пор провожающей взглядом уехавшую чёрную мазерати. — Нет. Хуже, — отрешённо проговорила я (что-то я даже и не подумала о том, что мы можем столкнуться с ними уже в городе). — Пошли быстрее. А то если мы опоздаем, тётя из нас сделает павлиньи чучела. — Что ж, тут я с тобой согласен. Тётушка Берта не терпит, когда нарушают ЕЁ правила, — сказал Джокер, и, попращавшись со Скоттом, мы направились в свой номер, а там мой братец снова взялся за своё. — Ну, блин, Алан. Мы реально опоздаем, — проворчала я, когда он завалил меня на постель на лопатки. — А давай всё-таки никуда не поедем, — опять проговорил он, нависая надо мной. — Ладно, — согласилась я, Джокер с подозрением посмотрел на меня, и не ошибся… — Тогда давай останемся и поговорим о том, что с тобой в последнее время происходит. Или, быть может… мы поговорим о Дженнифер. Пару секунд Джокер таращился на меня в афиге, а потом… — Что ж, ты истинная Блейк. Шантаж — наше всё, — проворчал он, слезая с меня. — Переодевайся, нам ещё ехать к черту на куличики. Почти буквально. Что-то мне уже не нравится, что он что-то от меня скрывает. Обычно Джокер не любит говорить только об одном… о боли…