Волчица и семеро козлов... и кот!

В коридоре мы нашли отца, ждущего нас у лифта и… залипающего в телефон! — А разве телефоны не запрещены? — удивилась я. — Запрещены, — спокойно ответил тот, убрав телефон в карман. — Но ты ж меня не сдашь, — усмехнулся он, я тоже улыбнулась. — В любом случае… чистокровкам многое позволительно… Было когда-то, — проговорил он и нажал на кнопку лифта (хм, опять эти таинственные чистокровки). Когда мы втроём вошли в лифт, кое-что меня опять удивило. И нет, не шикарность лифта, хотя он, несомненно, шикарен, но всё же не это, а то… — Тут есть подземные этажи? — спросила я, осматривая панель с кнопками. — Да. И довольно глубоко, — ответил отец, нажав самую минусовую кнопку (-16 этаж). — Надеюсь, ни у кого нет клаустрофобии. — Только если страх застрять там с тобой навеки. Да даже на час, — как всегда, не смог промолчать Джокер. — Уж, поверь мне, ЭТО — ещё не самое страшное, чего стоит бояться там, — преспокойно сказал отец, и если честно, мне его слова не очень понравились, а также было реально немножко страшновато погружатся на такую глубина (сорок с лишним метров), хоть у меня и нет клаустрафобии. — Слушай, а о чём всё-таки говорила тётя Берта? И кем она является? — всё-таки не удержалась я от расспросов. Отец пару секунд молчал, а потом, отклеив наклейку от своего кармана, приклеил её на панель с кнопками и проговорил: — Подобными встречами, да и, вообще, всеми делами нашего семейства: свадьбы, разводы, переезды, сделки, скандалы семейные и мировые (нашей семье подчиняются практически все известные редакции и даже «жёлтая» пресса), а также сохранение всех семейных тайн, включая и точный размер состояния — в общем, всем этим всегда кто-то управляет. Обычно это человек, которому все доверяют. Кто организован, умён. И кто больше всех думает о чести семьи. И кто способен эту семью сплотить. И вот такой человек возглавляет всё семейство. Ему достаётся власть над всеми членами семьи, и все его должны слушаться. Но это не говорит о том, что этим можно злоупотреблять. Хотя и такое случалось. Потому что на эту «должность» имеют права только… чистокровные. И это большой минус, потому что к чистокровкам отношение особенное. Так как нас мало, и мы — по сути достояние семьи, то нам практически всё дозволено и всё простительно. Все наши косяки, даже самые ужасные, заметаются и тщательно покрываются, от чего только больше начинаешь наглеть, уже не видя разницу между реальным злом и прихотью. Так вот… все эти правила появились ещё при моей бабке или же родной матери моего папаши, Альфреде Блейк. Не могу сказать, что она так уж и плоха в делах управления и руководства. Вообще-то, она очень умная женщина, хоть и чрезмерно строгая и консервативная. В любом случае только благодаря ей наша семейка ещё не развалилась и не перецапалась между собой, а главное… чистокровок, наконец-то, начали хоть как-то приструнивать и контролировать. Кстати, именно она меня и воспитывала, вместо моего папаши, который предпочёл предать меня забвению. Нервов я ей, конечно, потрепал немало. Характер у меня с детсва был невыносимым, — он усмехнулся. — Я, вообще, никаких правил никогда не соблюдал и не признавал. А уж после того, как во главе семьи встал мой отец, тут уж я вконец с цепи сорвался. Я ненавидел его больше всего на свете и всячески старался усложнить и испортить ему жизнь. И, наверное, я единственный, кто больше всех принёс нашей семье кучу скандалов и проблем за всё время. Вряд ли даже сейчас найдётся хоть кто-то, кто смог меня переплюнуть. И, между прочим, меня уже давно грохнуть должны были, НО… я чистокровка. А значит, неприкосновенен. Нас нельзя убивать, ведь мы носители «волшебных» генов. А я к тому же был ещё молод, и никому этих генов пока не передал. Однако отцу надоело каждый раз прибираться за мной, и в итоге он отправил меня к простым смертным, влачить обычное существование без каких-либо привелегий и даже средств. Тут уж я серьёзно разозлился и намеревался убить его, но… встретил Райана и Рэймонда на свою голову. И не то что бы я прям стал паинькой — неа, я всё так же любил доставлять проблем своей семейке, однако месть отложил до лучших времён, которые так и не настали, ибо папаша самовыпилился и без моей помощи. Ну а его место по завещанию должен был занять мой старший брат Альфред, но он отказался, а Берта тогда ещё была слишком молода. Возраст тоже имеет значение. Поэтому власть перешла к другому чистокровному. На данный момент существует лишь две линии, которым удалось сохранить чистоту крови до наших времён или хотя бы часть её. В общем, это Я и… ещё один Альберт, с сыном которого вы уже знакомы. Его тоже зовут Алан. И вот именно его отец и был главой семьи, пока Берта не отжала у него власть, потому что у неё прав намного больше. А ещё мозгов. Я рад, что эта семейка снова в «ежовых руковицах». Уж Берта не даст им спуску. Характер ей, похоже, больше от бабки достался. В любом случае мать я свою не знал, но я вас с ней всё равно познакомлю. Сказать, что его рассказ меня удивил, ничего не сказать. Хотя удивлена была не только я одна. Однако Джокер молчал, тоже на удивление. Даже ничего колкого не ляпнул, как обычно. То ли в ступоре, то ли… да не, явно в шоке. Чуть позже лифт, наконец, остановился, створки раздвинулись, и мы оказались в помещении наподобие холла. Только без окон. Немного странное ощущение. Словно ты в бункере. А ещё здесь тоже была охрана. Миновав контрольно-пропускной пункт (опять сканировали отпечатки пальцев, а заодно и записали наши имена в, как я поняла, журнал посещений, вплоть до времени посещения), мы проследовали за отцом по коридору, на стенах которых висели сплошь одни портреты. И уже исходя из их средневековых прикидов, я поняла, что это… — Основатели нашего рода, — подтвердил мою мысль отец, когда я смотрела на мужчину с пронзительно зелёными глазами и чертами лица, очень напоминавшими мне кое-кого (прям до мурашек поразительное сходство), а ещё на портрете было написано имя… Альберт Блейк (совпадение? Не думаю). Также тут были мужчина с жуткими чёрными глазами (как у Алана 2), с ярко-сапфировыми и платиново-серыми. А ещё четыре женщины невероятной красоты и грации. Насмотревшись на картинную галерею, Джокер, кстати, не меньше заинтересовался, после мы оказались перед огромными дверьми. Прям как входные двери замка. Но мы ведь сейчас глубоко под землёй. Даже не представляю, что там за ними. Замок 2? Замок в квадрате? Замок в замке. Пф… — Добро пожаловать в семейный склеп с секретами, — проговорил отец. И вот двери распахнулись, и перед нашими глазами предстало огромнейшее помещение (что по площади, что в высоту). Потолок был реально нереально высокий. Несколько этажей — точно. Но всё же первым, что удивило нас, это… — Дерево, — тоже опешил Джокер, уставившись вверх на большое дерево в центре помещения, и было оно не в горшке. — Оно настоящее? — спросила я, отказываясь верить в увиденное, потому что корни дерева были погружены в самый что ни на есть реальный грунт, а протянув руку к стволу, я ощутила реальную кору. — Да. Каждый листик, — усмехнулся отец. — Это оливковое дерево, посаженное ещё лет триста или четыреста назад. В этом помещении микроклимат тщательно контролируется. А сейчас так, вообще, все процессы автоматизированы и управляются компьютером. Может, ещё тысячу лет протянет, кто его знает. В любом случае подохнет это, любое другое посадят, — он пожал плечами, пока мы с Джокером всё ещё пребывали в шоке. Но когда первая волна потрясения схлынула, мы начали осматриваться по сторонам. Помещение напоминало что-то между сокровищницей и библиотекой. И даже свитки старинные имелись на полках. А в громадных стеклянных шкафах стояли разные древности. Даже не удивлюсь их подлинности. После дерева меня уже ничем не удивить… наверное. И тут, значит, мне на глаза попадается корона. Находилась она в отдельной витрине под стеклянным колпаком и освещённая со всех сторон. Выглядела она офигенно и явно дорого. На ней столько камней. — Чья она? — как всегда, полюбопытствовала я. — Ооо, — отец чего-то повеселел. — Это самая скандальная и незаконная штуковина из всего хлама, что тут хранится, — сказал он с таинственной лыбой. — Это корона самого короля Греции. Не знаю какого по счёту, имя тоже не спрашивайте, лучше у тётушки спросите подробности. В общем… как вам известно, наших предков выперли из родной страны почти шесть сотен лет назад. Ну а они в отместку взяли и прихватили с собой королевскую корону. Хотя, вообще-то, эта корона поправу пренадлежала им. В любом случае никто не знал, куда они подались, а в те времена ещё хреново был развит поиск людей. Да тогда ещё даже полиции-то не было. Пятнадцатый век, как-никак. К тому же наши ушлые предки сменили фамилию и имена, выдав себя за переселенцев из Ирландии. Как раз в том веке шла активная миграция ирланцев в Англию. Поэтому им удалось исчезнуть. А корона до сих пор считается «без вести пропавшей». Однако её пропажу скрыли, заменив другой короной. Но так или иначе если Греция узнает, что она у нас, то незамедлительно затребует вернуть её на родину как исторический артефакт. Репатриация культурных ценностей, скажем так. Но они об этом никогда не узнают. Только через наши трупы. В буквальном смысле. Пока мы все не попередохним, никто и никогда её не обнаружит. Хотя возможно они и так обо всём догадываются, однако… вряд ли у них найдётся хоть капля храбрости, чтобы предъявить нашей семье обвинение. Не думаю, что им дороже жестяное ведро с драгоценными камнями, чем собственные жизни, а то и вся страна в целом. Нашей семье даже уничтожить страну — не составит труда. Беру свои слова назад. Я опять удивлена. Но, чую, это ещё не всё. — А кроме как тырить, наши предки ещё чего-нибудь умели, — хмыкнул Джокер, вернув свой былой скептицизм. — Умели, — преспокойно ответил отец. — Убивали неплохо. Если посчитать все убийства, которые совершила наша семья за многие века, то за раз это получается… да они почти целую страну вырезали ради своей выгоды. Собственно, в этих архивах, — отец обвёл рукой полки с книгами и свитками. — Как раз-таки и описывается практически всё житьё-бытьё с самого начала, как только семейка попала в Великобританию. Так сказать, вся поднаготная. В основном все события жуткие и носят кровавый характер. Так что, не для слабонервных. Я хоть и не люблю читать, а было дело, не на шутку зачитался. Особенно дневники основателей. Там самая жесть. Ни один писатель не смог бы написать столь ужасные вещи. А эти так ещё и на реальных событиях. Ну да начнём по порядку. Первое, что я бы хотел вам поведать — как именно наша семья стала такой богатой, — с абсолютным спокойствием говорил он, пока мы с Джокером опять пребывали в глубоком шоке. — Итак, 15 век. Великобритания в 15 веке была довольно жалким государством, а Лондон — захолустным городком. Сейчас в это трудно поверить, но шесть сотен лет назад Великобритания была не такой уж и богатой страной. Про могущество — и говорить нечего. Но именно 15 век был переломным со значительными изменениями и переворотами: в экономике, политике и даже культуре. Это век, когда феодализм начал по-тихому сворачиваться. Крепостничество в стране стало исчезать, и отношения между рабами и господинами приобретали договорный характер. То есть любой труд или услуга теперь должны были оплачиваться. В итоге местная аристократия малость обнищала, что за бесценок распродавала всё своё имущество, включая и недвижимость, так как больше не могла позволить себе огромного количества слуг, а не рабов, которые бы следили за всем этим имуществом. И вот наши предки воспользовались таким удачным шансом. Однако они не просто купили целое поместье, вдобавок они преобрели фамилию и титул одного дворянина. Его звали Эдуард Блейк. Когда-то он был богат и влиятелен, однако разгульный и распущенный образ жизни привёл его к банкротству. Или даже более того… к смерти. И умер он не своей смертью. Короче, наши предки прикончили его. Перерезали горло и оставили помирать в тёмном подвале, присвоив себе его имущество, земли и, как вы уже поняли, фамилию. Однако дальше было хуже… — отец ухмыльнулся, а мы так и стояли как вкопаные, слушая его. — А знаете ли вы, дети мои, как по-быстрому срубить бабла в 15 веке? При том тогда ещё не были ни биржи, ни казино, ни интернета с телевидением и даже лотереи. Поэтому на ум приходят не самые лучшие идеи. Типа, грабежа и убийств. Однако есть идея, которая совсем уж ужасна, намного хуже грабежа, и даже намного хуже убийств, а ещё она существует и по сей день, хоть уже и не так распространена, как это было в 15 веке в Великобритании. Итак, барабанная дробь… работорговля. Это самый быстрый способ того времени, чтобы обогатиться. Причём за короткий срок. Однако… такой «бизнес» был не только крайне жестоким, но ещё и опасным. Так как рабовладение в самой стране уже запрещалось и порицалось, то, естественно, никому рабы не были нужны. Точнее, никто не стал бы их покупать, хоть и хотелось бы, да закон против. В итоге хитрые купцы нашли выход из этой ситуации. Ещё одна барабанная дробь… зарубежные колонии. Рабов просто продавали за границу. И покупали их тоже за границей. В той же Африке охотно продавали чернокожих в обмен на что-то материальное: вроде одежды и еды. Даже и не за деньги. Однако своих тоже продавали. Всех нищих и преступников Великобритании вылавливали прямо с улиц и грузили на корабли, отправляя работать на заграничные плантации. Детей тоже не щадили. По дороге половина рабов, конечно, всегда умирала, что приносило убытки. Но это никого не останавливало. Прибыли с них всё-таки было больше. И вот наша доблестная семейка активно инвестировала эту «отрасль». А по всем документам они значились как перевозчики и производители сахара и хлопка. И таким вот образом они сколотили нехилое состояние. То есть стартовый капитал нашей семьи — это чистый аферизм. Однако идём дальше, ибо на этом ещё не конец. И я бы хотел сказать, что дальше было лучше, но… увы. Дальше опять было только хуже. Теперь я расскажу вам, как они заполучили столько власти, и почему нас все боятся и сочиняют всякого рода байки. Значит так… после того, как семейный кошелёк стал достаточной толщины, наши предки решили более не связываться с грязными способомами обогащения, дабы не порочить свою честь и репутацию. Поэтому они свалили в Шотландию, чтобы вся эта история с работорговлей поутихла. Тут они отгрохали себе этот дворец среди гигантских секвой, возраст которых превышает полторы тысячи лет. Эти деревья просто идеально подходят для того, чтобы спрятать целый замок, который, кстати, буквально построен на костях и крови чернорабочих. В общем… переселившись, они занялись уже другим бизнесом. Скупкой и сдачей в аренду земель и домов. Однако и тут было не всё так гладко. Не все хотели расставаться со своими владениями, хоть и концы с концами еле сводили. Тогда… тех кто не хотел продавать земли добровольно, того обманывали, шантажировали, запугивали или… опять убивали. Раньше смерть была делом обычным. Это сейчас убить кого-либо - сложно. Тогда же всё было намного проще. В итоге за каких-то несколько лет наша семья стала владеть чуть ли не половиной недвижимости и земельных участков Шотландии и Англии. В общем, теперь деньги текли рекой, но им всё ещё было мало. Что есть деньги без власти — просто средства к существованию. Теперь охота началась только на влиятельных людей. И вот тут уже пошли в ход самые изощрённые способы. Кому-то промывали мозги - наши прородители были искусными манипуляторами. А вот с несговорчивыми дела обстояли иначе. И убийство — это ещё самое простое, что они делали с тем, кто не хотел им подчиняться. Кстати, излюбленным способом устранения нежелательных лиц — было отравление. Нередко Блейки устраивали шикарные приёмы и балы, и прямо на этих празднествах избавлялись от всех неугодных им личностей. Ну а самым жестоким способом… были пытки. Если ситуация позволяла поиграться с жертвой, прежде чем её прикончить, то этим шансом незамедлительно и с превеликим удовольствием всегда пользовались. У нас даже до сих пор сохранился подвал, где происходили все эти «развлечения». Но вход туда строго с восемнадцати. Желательно с плюсом и со стойкой психикой. В общем, что я хочу сказать… убийства просто стали какой-то неотъемлемой частью нашей фамилии, равно что синонимы. Однако убивать чужих — это одно, убивать своих же… теперь я бы хотел затронуть взаимоотношениях в самой семье. Что же происходило внутри гнёздышка? И кем они все друг другу приходились? Что ж… — тут отец подошёл к огромной стене, почему-то завешенной такой же огромной шторой с фамильным гербом. — Представляю вашему вниманию полную родословную Блейков, — проговорил он и сдвинул штору, та с шумом открыла нам весьма удивительное зрелище. — Это наше фамильное дерево, — прозвучало очевидное, ибо и так было понятно, что это, однако крона у дерева… шикарнейшая, короче, предков у нас — как листьев на дереве. — Начнём с основателей рода, — отец указал на самые нижние маленькие изображения, их было восемь штук (четыре мужчины и четыре женщини), как раз-таки они и висели в коридоре, только в большом формате. — Все они родственники. Троюродные, двоюродные и родные. А теперь подробнее о брачных узах. Кто чей супруг/супруга. Значит… вот эти двое, — он указал на портреты с именами: Алджернон Блейк и Альбéрта Блейк. — Двоюродные брат и сестра. А эти, — теперь это были Альфред и Анжелика Блейки. — Троюродные. — Ну а эти четверо, — Альберт и Алáна, Алан и Альфрéда. — Они родные. То есть кровные родственники. Кровосмесительство раньше тоже было нормой. Тогда браки, заключённые внутри семьи, никого не шокировали. Особенно у аристократов. И Блейки где-то первые два века ревностно блюли эту традицию. То есть первые восемь поколений были исключительно чистокровками. Однако не все добровольно соблюдали это правило. Некоторые были просто вынуждены жениться и выходить замуж за своих, даже если им этого не хотелось. Просто дело было в том, что… наши хитромудрые праотцы придумали действенный способ, так сказать, «стимула», толкающего своих отпрысков выбирать избранников только внутри семьи. В общем, система такая: того, кто изъявлял жениться или выходить замуж на сторонних, тех лишали наследства и, вообще, всех средств, привилегий и титула. То есть изгоняли из семьи. А так как все Блейки были избалованы роскошью с пелёнок, особенно женщины, то, естественно, их не устраивала перспектива влачить жизнь в нищете, да ещё и позоре. Поэтому выбор у них был невелик. Однако происходили случаи, когда даже шантаж и угрозы не действовали, и ничего не останавливало. Я вычитал один очень интересный случай, произошедший с внучкой Альберта Блейка, — отец указал на изображение красивой девушки с зелёными глазами и чёрными как смоль кудрями, которую звали Алáна Блейк супруга Альфреда Блейка. — Юная особа без памяти влюбилась в какого-то итальянского графа и решила сбежать с ним в Италию, а там обвенчаться. Увы, но далеко она не убежала. Графа грохнули, а её насильно выдали замуж за родного брата, заперев в четырёх стенах. А после нескольких износилований, она родила трёх сыновей и дочь, а потом покончила с собой, потому что сошла с ума. А вот парням больше везло. Их просто убивали вместе со своими избранницами. Так что, не всякий отваживался на столь дерзкий поступок: как свалить из родового гнезда, не посчитавшись с мнением старших родственников. И такие вот дела творились в нашем семейном гнёздышке довольно продолжительное время. Пока основатели и их первые потомки не отдали концы, и семейство облегчённо выдохнуло. С этого момента традиция стала нарушаться всё чаще. Каждый был волен жениться и выходить замуж за кого угодно. Однако некоторые всё ещё трепетно относились к своему происхождению и крови и всеми силами старались сохранить эту индивидуальность. И, как видите, им это удалось. Я — живое тому доказательство. Практически все мои предки были БЛИЗКИМИ родственниками. И даже мои родители… Они тоже были родными братом и сестрой, — отец указала вверх, где не с первого раза мне удалось найти имя его отца и его матери, однако… — Да, у моей матери другое имя и фамилия. Однако Лилит Картер — это всего-навсего прикрытие. Потому как нынешнее общество порицает подобные союзы, и поэтому приходится изворачиваться. Но так или иначе на самом деле мою мать звали Анжелика Блейк. О ней мало кто знал, потому что наша семья всегда была скрытной. Намного скрытнее, чем другие. Собственно, из-за такой провакационной родословной она и была скрытной. Так что… когда эти двое рассказали о своих чувствах и изъявили желание пожениться, ничто не составило труда представить мою мать в качестве кузины моего отца. И никто ничего не заметил. Однако факт остаётся фактом: чистота крови в нашей родословной достигает 99 процентов. И что самое странное, у нас в роду не было ни единого потомка с какими-либо отклонениями, если только не считать социопатические наклонности и непомерная жестокость, но они присущи всем Блейкам без исключения. И ещё: чем чище кровь, тем слабее здоровье. Болеем мы тяжело, а чистокровные женщины плохо переносят беременность и роды. Иногда даже умирают, как моя мать, например. А ещё один занятный факт о нашем роде это то, что абсолютно у всех Блейков отрицательный резус-фактор. Но в любом случае мы не вырождаемся. Почему? Не спрашивайте, не знаю. Однако легенда гласит, что наш прародитель Альберт Блейк, самый жестокий и кровожадный из всех основателей, продал душу Дьяволу взамен на благополучие, могущество и процветание нашего рода. Что ж, если это так и есть, то вложение себя оправдало. Наша семья и вправду процветает. Ну а на десерт — у нас самое интересное. Уйдите-ка с ковра, — отец помахал кистью, чтобы мы отошли, и мы как зомби просто отшагнули назад, а потом он наклонился и потянул за угол ковра, откинув его в сторону, и ТО, что мы под ним увидели, заставило меня вскрикнуть и мгновенно отвернуться, уткнувшись в грудь Джокера, который был словно столб, даже не пошевелился и звука не издал, только молча обнял меня. Ну всё, это уже просто апогей. Даже хуже страшилок Скотта. Короче, хватит с меня тайн и секретов, а ещё скелетов в шкафак. Буквально скелетов! Только не в шкафах… а в полу! До конца жизни теперь эта «картина маслом» будет стоять у меня перед глазами. Как восемь разложившихся скелетов в древних богатых прикидах лежат бок о бок рядком под стеклом. Нафига это?! Это же безумие! Жуткое безумие!!! — Познакомьтесь с основателями, так сказать, собственной персоной, — тем временем раздался преспокойный голос отца. — Они похоронены здесь, потому что таково было их пожелание, которое почитается до сих пор, и в том виде, которое они предпочли. Этим «мумиям» уже пятьсот с лишним лет. Но, по-моему, они всё ещё неплохо выглядят. Почти как живые, — он усмехнулся, а у меня от его шуточек только мурашки по телу пробежались, и даже затошнило. — Говорил же… тут одни психи, — проговорил уже голос Джокера, и тон его был не поражённым, а… раздражённым. — Что ж, ты прав, и я полностью с тобой согласен, — неожиданно сказал отец, послышался шорох возвращаемого на своё место ковра, и я, наконец, могла снова повернуться. — Наша семейка действительно с большой придурью. Хотя и не могу говорить абсолютно за всех. А всё же большинство, если и не одобряют всё это, то в то же время и не порицают, потому что понимают, что наши предки подарили нам безбедное будущее ещё на долгие-долгие века. Поэтому многие просто закрывают глаза на наше прошлое и живут себе спокойно в богатстве и роскоши. А ещё мы все воспитаны и выросли в этой атмосфере, которая не кажется странной. Однако… лично меня это всё всегда отвращало, и я не хотел иметь с этим ничего общего. Но вряд ли это было делом осознанным. Скорее всего, это было из-за ненависти к своему отцу, которая спроецировалась на всю семейку. Из-за отца я никогда не считал себя полноценным членом семьи. Но я нисколько не жалею об этом. Я всё так же не питаю к этим людям никаких родственных чувств. Они мне чужие, и они мне безразличны. Единственные, кто мне не безразличен. Это моя семья. И, собственно, по этой причине я и не хотел, вас обоих в это ввязывать. Но если с тобой, — он посмотрел на меня. — Всё было просто, потому что о тебе никто не знал, то вот с тобой, — он перевёл взгляд на Джокера. — Вот только не надо теперь строить из себя заботливого папашу, — уже рассердился Джокер. — Ты своей сраной «заботой» мою жизнь угробил. Ты лишил меня семьи. Матери. Однако я сильно сомневаюсь, что это была опека. Ты просто грёбаный псих. Как и все здесь. — Послушай, — а вот отец был спокоен. — Мне правда очень жаль, что я такая скотина. И я сожалею о том, что сделал. Но в то же время я не сожалею. Потому что если б ты воспитывался в духе всех Блейков… знаешь что бы из тебя вышло? Просто взгляни на меня. Я прямой потом самого чудовищного человека на планете. Знаешь, скольких людей я убил? А скольким испортил жизни? И что я только не творил, и взятки с меня всегда были гладки. ВОТ что бы из тебя вышло. Если не хуже. И даже твоя мать не исправила бы положение. Ты стал бы в точности такой же скотиной, как и я. Как БОЛЬШИНСТВО из нас. Неужели до тебя до сих пор ничего не дошло? Пару секунд тот молча лупил на него, но всё так же со злостью, а потом… — Ага, и я теперь, типа, должен тебя благодарить. Да иди ты нахер, — ещё пуще разозлился Джокер и, развернувшись, зашагал к выходу. — В любом случае за вас двоих я полностью спокоен. Но ещё более спокойным я буду тогда, когда вы оба уедите отсюда… как бы мне это не было неприятно. Однако так будет лучше, — проговорил отец. Я посмотрела на него, тот смотрел на отдаляющуюся фигуру Джокера. Взгляд его был грустным и действительно полным сожаления. Это не могло не радовать. Значит, он не безнадёжен. Вот только… — Я, надеюсь, это ВСЕ секреты? — спросила я, с опаской косясь на ковёр, под которым «спали» основатели. — Ну, — отец загадочно улыбнулся, я тут же напряглась. — Я рассказал лишь основные и самые важные. И в общих чертах. Да и я не всё знаю. Поэтому подробности ты можешь узнать из архивов. Наверняка там есть ещё чего интересного. — По счастью, я не люблю читать, — нервно усмехнулась я. — Вот и правильно, — тоже усмехнулся отец и обнял меня. — Оно тебе не надо. Я всегда хотел уберечь тебя от всего этого, но вышло всё, как и всегда. Чем больше я стараюсь кого-то защитить, тем только хуже делаю и тем больше теряю. Тебе лучше держаться от меня как можно дальше, — его руки сильнее стиснули меня, я промолчала, лишь обняв его в ответ (не то чтоб я согласна была, просто мне и сказать было нечего). — Ладно, идём, — поцеловав в макушку, отец выпустил меня из объятий, и мы тоже направились к выходу. И, признаться, было немного жаль уходить. Вообще-то, хотелось исследовать каждый уголок этого удивительного помещения и замка в целом, но в то же время я знала… что не найду тут ничего хорошего, и что лучше мне действительно с этим не связываться. А всё-таки хотя бы по замку прошвырнуться… Когда мы вернулись к остальным, меня снова ждал сюрприз. Нет, Джокер никого не убивал, его, кстати, я вообще не видела (надеюсь, не сбежал, а не то он мастер по побегам с охраняемых территорий, пф). Как, впрочем, и детей. Остались только взрослые и относительно взрослые. В общем… — Да ладно. Серьёзно, что ли, — усмехнулась я, обнаружив гостей танцующими под живую (настоящие люди играли на музыкальных инструментах), но какую-то явно старинную музыку, особенно мне по слуху пришлась скрипка (аж до мурашек красиво звучит, вот бы Мордора сюда, пф). — А ну да, — отец улыбнулся. — Забыл сказать, точнее, я думал, что этот обычай давно умер, но, похоже… балы до сих пор являются традицией нашей семьи. — Балы? Прикольно, — я снова усмехнулась, уже удивляясь тому, что почти ВСЕ участвовали в этой традиции (кстати, красиво смотрится, прям настоящий средневековый бал, как же жаль, что фоткать нельзя). — А куда все дети делись? — всё-таки спросила я. — Их забрала прислуга, чтобы они не увидели ничего лишнего, что им пока не надо видеть, — ответил тот. — Кстати, а долго будет проходить сие мероприятие? — А что, наскучило уже? — отец усмехнулся. — Не то что бы. Я просто хотела узнать, можно ли бродить по замку и сколько у меня на это есть времени? — Бродить по замку можно, где тебе захочется. А время — до утра. Утром после завтрака всех попросят разъехаться. — Погоди… нам тут ещё и заночевать придётся? — я удивлённо посмотрела на него. — Да. Но большинство вряд ли будут спать. Все как раз-таки и приезжают, чтобы исследовать каждый дюйм этого места. А так как подобные сборища происходят всего два раза в год: на годовщины и Рождество — никто не успевает познать всех тайн. А замок таит в себе много всего удивительного. Поэтому никто не теряет ни минуты, когда предоставляется возможность, потому что в любые другие дни тебя сюда никто не пустит. Это тоже правило. Но если хочешь, ты можешь и просто поспать, а утром просто уехать. — Ага, и пропустить столько веселья, — возразила я, загоревшись энтузиазмом, отец рассмеялся. — Тогда давай веселиться. Могу я пригласить вас на танец, о прекрасная леди, — вдруг сказал он, протянув мне руку. И тут я больше смутилась, чем растерялась. В любом случае… — Но я не умею, — ответила я. — А вся суть и не в умении танцевать. Давай. Будет весело, — он подмигнул мне со своей фирменной обольстительной ухмылочкой (точь-в-точь как у его сына), в итоге я не смогла отказать и, если честно, не пожалела, это и вправду весело, а ещё необычно. — Смотри-ка, не забыл ещё, — усмехнулся отец, обучая меня вальсу. — Откуда ты научился? — удивилась я. — Ты и без меня знаешь, как Берта умеет выносить мозги. Она заставила меня разучить вальс на мою свадьбу с Кэролайн. Это были великие муки. Ещё никогда я не хотел так сильно умереть или убить, — сказал тот, и мы прыснули со смеху. — Ого, Ал, да ты прям Лен Гудман (*английский профессиональный танцор бальных танцев), — подстебнул дядя Альфред, тем временем составляющий пару Кэролайн. — Заткнись, Альф, — буркнул отец. — И, кстати, убери лапы от моей жены. — Так вы ж вроде расстались, — усмехнулся тот. — Расстались, сошлись — это наше личное дело. — Ну ладно, — дядя Альфред отшагнул от Кэролайн с поднятыми руками, а потом… — Тогда я уведу у тебя твою дочь. В буквальном смысле ангажирую, — выдал он с хитрой лыбой и… реально увёл меня, да так ловко, что я даже ничего сообразить не успела, как уже оказалась с ним в паре, а отец лишь проводил нас ястребиным взглядом убийцы. — Итак, молодая леди, — начал мой партнёр по танцу. — Возможно, ты меня уже не помнишь. — Я видела вас… ну, пару раз, — неловко сказала я, отведя свой взгляд от этой пронизывающей лазурной глади. — Ты тогда была ещё совсем ребёнком. А твой отец никогда не любил моих визитов, как и своей сестры и, вообще, всех своих родственнов. И теперь, я так понимаю, тебе известна причина, — я кивнула. — Кстати, а как давно ты узнала, что являешься его родной дочерью? — Не так уж и давно. Наверное, ещё и года нет, — ответила я, внутри меня зародилось подозрение, и моё предчувствие меня не обмануло, подтверждение тому следующий его вопрос… — Но ты ведь в курсе, почему умерли твои родители? На секунду я впала в ступор, но после я снова просто кивнула, ожидая очередного каверзного вопроса, и… опять не прогадала… — И что же тебя привело сюда? — в итоге спросил он. — Сомневаюсь, что преданность семье. Поначалу я не знала, что ему ответить. Да и с какими намерениями он спрашивает, этого я тоже не понимала. Но после до меня дошло… — Я здесь не с целью каким-либо образом вытащить все ваши семейные тайны наружу и подпортить репутацию вашей семьи, если вы об этом подумали. Я здесь исключительно из любопытства. А так… мне нет дела до ваших дел. А также в отличие от вас, Блейков, я не одержима злопамятством и местью. Потому что меня воспитали совершенно другие люди. И пусть мой отец не был мне отцом, однако он был лучшим отцом и человеком. И вообще, я Алекс Райт. И это не просто имя и фамилия, это моя жизнь, — проговорила я. Несколько секунд дядюшка изумлённо смотрел на меня, а потом улыбнулся и сказал: — Я не хотел тебя обидеть. Просто какой бы сумасшедшей наша семейка не была, мы все всё-таки семья, а семья превыше всего. И мы должны защищать друг друга. — И что же, вас совсем не волнует, что вы творити ужасные вещи? — не удержалась я. — Почему же, волнует, — спокойно ответил тот, я удивлённо вскинула брови. — Но лично я ничего не творю, не творил и творить не собираюсь. Как и мои два оболтуса, и моя дучесная жена, которая их воспитала, — он усмехнулся. — И многие Блейки так живут. Да, мы немного высокомерны и заносчивы, но, нет… теперь мы не чудовища. Лишь некоторые из нас. Однако мы над этим работаем. Из поколения в поколение мы стараемся изменить ситуацию и больше не допускать крайностей. Вообще-то, когда-то я и сам хотел взять всё в свои руки, но… — теперь он отвёл от меня взгляд. — Смерть отца подкосила меня и заставила переосмыслить многие вещи. Ведь он был моим примером, но он допустил вопиющую крайность, а потом просто струсил. Я ненавижу и люблю его — одновременно, — на несколько секунд повисла пауза. — В любом случае Берта справляется даже намного лучше. И поверь, всё уже не так ужасно, как было раньше. Сейчас практически всё и все под контролем. Однако я тебя всё равно настоятельно прошу… будь осторожна с чистокровками. И ты знаешь, кого конкретно я имею в виду, — он многозначительно указал взглядом на Алана 2, который в это время кружил с платиновой блондинкой и посматривал в мою сторону, заметив мой взгляд он улыбнулся и подмигнул мне. — Эм… ладно, — растерянно ответила я. — Вот и отлично, — дядя Альфред улыбнулся. — Рэджи, — после сказал он и… «отвальсировал» меня другому кавалеру, и опять это было так ловко и непринуждённо. — Привет, — улыбнулся мне энтомолог, так и не разлучившись со своим питомцем, который теперь восседал у него на плече. — Привет, — тоже улыбнулась я. — Значит, теперь ты знаешь о нашей семье самое сокровенное. Как впечатления? — спросил он. — А какие могут быть впечатления у человека, который увидел восемь замурованных в пол трупов, — хмыкнула я. — Или узнал о большом количестве убийств, которые совершили эти трупы. Да я не просто под впечатлением, я в шоке. И теперь я вряд ли смогу спать ближайшую неделю. Этот лишь усмехнулся, а потом сказал: — Могу тебя понять, — я вопросительно посмотрела на него. — Думаешь, мы восприняли все эти откровения с должным спокойствием? Отнюдь. Хотя некоторые, не скрою, даже гордятся этим, — его взгляд невольно скользнул по кому-то из толпы, и я готова поспорить, что это был Алан 2, он как раз проплывал неподалёку уже с какой-то другой девицей. — Но большинство стараются просто не копать глубоко. Как и мой брат, например. Он не вдавался в подробности. Белла так, вообще, отказалась от правды. И до сих пор ничего знать не хочет, в чём я её поддерживаю. А вот я… я капнул, так капнул. И настолько глубоко… что даже решил уйти из семьи. Прям как твой отец. Он откололся от семьи уже очень давно. — И что же тебя остановило? — полюбопытствовала я. — Ну, я подумал о том, что… это ведь всего-навсего прошлое. И мы не несём за него ответственность. Мы отвечаем только за настоящее и за будущее. И тогда я решил, что хочу улучшить наше будущее. Что, собственно, и делает моя мать на сегодняшний день, а я ей помогаю. Я лишь улыбнулась. А этот парень хоть и странный, но, похоже, добрый. А ещё теперь понятно, откуда у него столько познаний. — Кстати, а почему только чистокровки имеют право встать во главе семьи? — у меня снова проснулось любопытство, а он как раз всезнающий справочник, и говорить с ним приятно, а главное, просто. — Это древняя традиция, но не беспричинная. Вроде как чистокровки обладают самым гениальным интеллектом и особым складом ума, позволяющим им добиваться более высоких успехом в руководстве. Они прирождённые и искусные лидеры. А ещё им легко даётся обучение чему-либо. — Да ладно, — я скептически закатила глаза. — Вообще-то, это действительно так, — преспокойно возразил тот. — Из личных наблюдений могу сказать, что чистокровки и вправду превосходят нас во многом. Им удаётся то, что не удаётся простым людям. Причём за короткие сроки и без особых усилий. Они способны возглавить и управлять даже целые империи, и подчинить своей воле кого угодно. Тому доказательство моя мать, наш с тобой дядя и… твой отец. За значительно короткий срок он получил пост президента Интерпола. Этого ещё никому не удавалось за всю историю страны, если не человечества. Чистокровки даровали нам богадство и ту власть, которую мы сейчас имеем, и на чистокровках держится весь семейный бизнес. И я знаю много других историй, которые подтверждают, что чистокровки особенные и поэтому они привелегированные. Многие считаю, что если они выродятся, то нашей семье и её могуществу придёт конец. На этот раз его слова и впрямь заставили меня задуматься. А ведь если подумать, то он прав. Ну, в той или иной мере, на сто процентов не соглашусь с ним. А всё же… взять к примеру Джокера. Он управлял целой киберимперией, подчинил своей воле самых опасных преступников, его боялся и ненавидел весь мир. Я б сдохла от такой жизни, а он жив, здоров и почти не кашляет. И разработчик он наивысочайшего уровня. Он создал то, чего даже Я создать не смогла бы. А мой отец. Он может впахивать 24 на 7 и ничего. И языков он знает, наверное, все, какие есть. Похоже, это действительно не пустой трёп. Только вот… — А ты, получается, завидуешь им? — спросила я. — Что? Нет, — тут же хмыкнул энтомолог. — Признаться, я никогда им не завидовал. Более того, я рад, что не являюсь чистокровкой. Мне и так хорошо. — Почему? — меня улыбнула его реакция. — А ты разве не заметила… они ж все тронутые, — выдал тот, и я прыснула со смеху. — Сказал тот, кто спит с насекомыми, — неожиданно раздался знакомый голос со стороны. Остановившись, мы обернулись. Рядом с нами стоял Алан 2, скестив руки на груди. — Я, по крайней мере, никому этим не врежу, — с абсолютной невозмутимостью, но с открытым намёком ответил энтомолог. Пропустив мимо ушей нелестное замечание, Алан 2 переключился на меня. — Мисс Блейк, позвольте мне пригласить вас на танец. Окажите мне эту великую честь, — с изысканной галантностью он поклонился и протянул мне правую ладонь, а его чёрные глаза, в которых плясали искорки, впились в мои, и сейчас он выглядел до невероятности привлекательным, даже осмелюсь сказать… соблазнительным, прям как настоящий принц, он слишком красив, но и опасен. Энтомолог хмыкнул и закатил глаза. А я… я как заворожённая просто протянула ему свою руку. Тот сразу же расплылся в обворожительной улыбке и утянул меня за собой. — И что же наговорил тебе этот Мистер Я Всё Знаю, — спросил Алан 2, как только мы оказались на приличном расстоянии от любопытных ушей. — Да ничего. А должен был, — я пожала плечами, намереваясь узнать его слабое место, пусть сам мне о нём скажет, и долго ждать не пришлось… — Знаешь, не верь всему тому, что говорят о чистокровках. Это всё вздор и выдумки, — сказал он. Ага, значит, защищает свою честь, либо… не хочет, чтобы я о нём плохо думала. Однако зачем? — А по мне так, всё выглядит правдоподобно, — я снова пожала плечами. — Ничего подобного. Тут же и так и понятно, что это просто зависть, — Алан 2 надменно хмыкнул. — А чему завидовать-то? Тому, что вы жестокие и безжалостные, — я опять непринуждённо пожала плечами, играя на его нервах. — Да откуда у тебя такие выводы, — уже возмутился тот. — Я близко знакома с двумя чистокровками, — улыбнулась я, чуть не сказав, что один из них терроризировал меня какое-то время (эт я про Джокера). — Но меня ты совсем не знаешь, — хмыкнул он. — Да, верно. Однако и знать особо не хочу. Мне пофиг, кто ты, — сказала я, и у кое-кого сделалось недовольным его красивое лицо. — А вот мне интересно, кто ты. Точнее, какая ты, — в итоге проговорил он, снова врубив режим обольщения. — Зачем? — а я врубила режим валенка (конечно же, я знаю, зачем ему это). — Ты мне нравишься, — как есть ответил тот. — Ты не похожа на других Блейков. — Да откуда у тебя такие выводы. Ты ж меня совсем не знаешь, — передразнила я его. — А мне и не надо много времени, чтобы понять человека, — Алан 2 самодовольно ухмыльнулся. — К тому же ты довольно открытая. Вернее, настоящая. И все твои эмоции тоже настоящие. Обычно все Блейки строят из себя не тех, кем они являются; говорят не совсем то, что думают; и показывают не всегда то, что чувствуют. А ты не заморачиваешься: ни над словами, ни над эмоциями, и никого из себя, кроме себя, не строишь. — Я настолько очевидна, — усмехнулась я, хотя и была немного удивлена его проницательности, всё больше подмечая, что чистокровки и вправду какие-то особенные… и пугающие. — Ты простая, но в то же время удивительная. И я бы хотел познать всю твою удивительность, — он расплылся в сверхобаятельной улыбке, что будь я какой-нибудь дурочкой, то точно купилась бы на его магию соблазнения, однако… я не дура, а ещё… я всё же от части Блейк. — Извини, но я вся моя удивительность уже познаётся, — ответила я, чуть опять не ляпнув лишнего про количество исследователей, прям целая исследовательская экспедиция. — А может, ты дашь мне хотя бы один шанс, — не сдавался тот, и только я хотела ответить ему очередным отказом, как вдруг… он крутанул меня вокруг моей же оси, а после, притянув меня за талию к себе уже вплотную, наклонился над моим ухом и проговорил. — С первой секунды ты завладела моим разумом. Ещё ни одной девушке этого не удавалось. И ты думаешь, что я так просто отступлю. Однако и сама подумай: от ЧЕГО ты отказываешься. На твоём месте хотела бы оказаться любая. На секунду мной овладел ступор. Просто… то он сама галантность и вежливость, то… маньяк рядом с ним — просто ручной зверёк. У него, часом, не раздвоение. Чистокровки и впрямь с прибабахом. — А я всё же откажусь, — наконец, выговорила я, отодвинувшись от него. Пару секунд меня сканировали два недовольных и тлеющих уголька, словно он думал о чём-то, а потом… — Ну что ж, — Алан 2 вздохнул, но было это слишком театрально и неправдаподобно. — Как говорится, на сильно мил не будешь, — сказал он и… снова крутанул меня. И тут я уже хотела ругнуться не по-детски (хорошо, что детей нет), как мы неожиданно на кого-то налетели. Или, быть точнее, этот кто-то преградил нам путь. — Надо поговорить, — сказал Джокер с самым хмурым видом, способным вызвать грозу или Дьявола. — Вообще-то, мы танцуем, — возразил Алан 2. — Ну и танцуй себе дальше, — раздражённо проговорил тот, и оба принялись сверлить друг друга взглядами полными неприязни. — Ладно. Идём, — вмешалась я, взяв Джокера за руку и собираясь уйти, однако… мою другую руку сжала ладонь Алана 2, и я уже подумала о нехорошем, но… — Благодарю вас за танец, мисс Блейк, — снова сменив амплуа на галантного рыцара, проговорил он и, наклонившись, поцеловал мою кисть, а после удалился. — Бесит меня этот мажор. Держись от него подальше, — проворчал Джокер, проводив Алана 2 недовольным взглядом. — Ревнуешь, — усмехнулась я. — Не только. Просто у него на роже написано: маньяк-психопат, — выдал тот, я рассмеялась. — Ну, у меня довольно большой опыт общения с маньяками-психопатами. Взять тебя к примеру. Этот мне хотя бы не угрожает, — подстебнула я его, Джокер стал ещё более недовольным. — Так, и… о чём ты хотел поговорить? — спросила я, решив сильно его не доставать, а то ведь он и так на взводе. — Я хочу уйти отсюда, — сказал он. — Что? Почему? — удивилась я или не особо удивилась. — Потому что тут кругом одни ненормальные, — Джокер закатил глаза. — Ну, во-первых, не все. Нормальные тут есть. А во-вторых… мы всё равно не можем уйти. Ты это и без меня знаешь. Нам тут, кстати, до утра придётся проторчать. — Не переживай, есть варианты или вернее, исключения из правил, при которых можно свалить и пораньше. Я как раз разузнал об этом. Поэтому… прикинься смертельно больной, — выдал тот. Аа, так вот, где он был. В любом случае… — Тебе надо, ты и прикидывайся. И вообще… я не хочу уезжать, — я скрестила руки на груди. — Ооо, а я, смотрю, тебе здесь понравилось. Влилась в свою семью, — Джокер снова стал недовольным. — Нет, — возразила я. — Просто я тут в первый и в последний раз. Больше я сюда уже никогда не приеду. Так что, я хочу осмотреться немного. — Тебе что, первых впечатлений мало было, — возмутился тот. — Тут есть и другие, менее шокирующие. Просто не буду заглядывать в склепы. — Да ты, блин, серьёзно, — Джокер уже начал выходить из себя. — У тебя всё равно не получится разыграть правдоподобный спектакль, чтобы отсюда свалить. Ну… либо тебе придётся меня покалечить для большей убедительности. По-другому никак. Тот поначалу опешил, а потом опять разозлился. — Ну и развлекайся с этими ошибками природы. Я в этой клоунаде не участвую, — раздражённо бросил он и ушёл. Интересно, а что его вообще так сильно разозлило? И почему-то мне кажется, что не в наших родственниках дело…