Волчица и семеро козлов... и кот!

Я заболела. Вот что значит, когда даже твой организм солидарен с тобой. Собственно, о чём это я. Дело в том, что я ведь намеревалась в ближайшее время вернуться в Корею. Но… чё-т я боюсь возвращаться. Я пока ещё никому из своих не говорила, что собираюсь прилететь. Даже боссу, точнее, теперь уже бизнес-партнёру. Уж не знаю, чего это я так струсила. Возможно, причина в том, что в нашей семейке пополнение, о котором они не знают. А ещё, как я уже упоминала ранее, отношения наши более не будут прежними. И я не знаю, что нас всех ждёт. Короче… ну и кашу же я заварила!!! — Слушай, может ты потом доделаешь, а то на тебя даже смотреть больно, — проговорил Тарантул, сидя рядышком со мной в моей постели и наглаживая кота. В общем, очередное собрание у нас дома. И я дописываю одну программу, а попутно объясняю ему: для чего она нужна, и как ей пользоваться. Сама я на собрании не могу присутствовать, ибо сами знаете, как я болею. Равно что умираю. Да и не хочется пандемию устраивать. — Расслабься, я всегда так болею. В любом случае потом мне уже будет не до этого. Так что, пока я ещё здесь, хочу помочь по-максимуму, — отмахнулась я, продолжая клацать по клавишам. — Уже вознамерилась вернуться, — сказал он. Я ничего ему не ответила, но после, вздохнув, вдруг, сама не знаю зачем, сказала: — Вот именно, что только вознамерилась… Я боюсь лететь обратно. — Почему? — раздался спокойный вопрос. — А как будто не понятно, — буркнула я. — Вообще-то, более, чем понятно, — снова прозвучал его невозмутимый голос. — Но знаешь… тебе нечего бояться, — я вопросительно посмотрела на него. — Я вот тебя и веками ждать был бы готов, — выдал он и, усмехнувшись, опустил взгляд на кота. — И вообще, ты не обязана нести ответственность за выбор других. Просто будь честной и искренней, а кому надо, тот обязательно поймёт. Ну а ещё ты — Саня. Почему ты, вообще, должна чего-то бояться. И у тебя всегда и на всё есть выход. Улыбнувшись, я вернулась к клацанью. Но если честно, мне немного полегчало от его слов. А ещё… кажется я кое-что придумала… — А вы куда подадитесь, когда тут закончите? — полюбопытствовала я, попутно обдумывая свой план. — Ну, у нас уже есть парочка заказов в Поднебесной (*Китай) и Тайване. Опять буду со смеху помирать. — А потом? — не переставала я интересоваться (естественно, не без причины). — Не знаю. Там видно будет, — тот пожал плечами, ещё пока не подозревая, к чему я клоню. — Кстати, от Китая до Кореи не та уж и далеко. Наверное, не более двух часов на самолёте, — уже с откровенным намёком проговорила я. — И вам же не обязательно всё время разъезжать по миру. Не думали где-нибудь осесть? Или хотя бы устроить «штаб-квартиру». Думаю, у каждого должно быть место, куда всегда можно было бы вернуться. Тому понадобилась аж целая минута, чтобы сообразить, что я имела в виду. Эх, мужики. Намёки не для их мозгов. — А ты уверена? — улыбнулся он. — Сам сказал, чтобы я была честна и искренна. Ну так я предельно честна, и так же предельно искренна. — Да я за тобой хоть на край света. Хотя хорошо, что ты не в Китае решила поселиться. Я б там сдох от смеха. — На край не зову, но вот поучаствовать в моём очередном эксперименте. В общем… у меня появилась очередная сумасшедшая идея. Впрочем, это как всегда. Нормальных идей в моей голове отродясь и не водилось. Поэтому ты хорошенько подумай, прежде чем соглашаться. Ибо за последствия своего сумасбродства я не ручаюсь. Зато ручаюсь, что будет весело. Тарантул рассмеялся, а потом ответил: — Где подписать? — Макс, я серьёзно. — Сань, я тоже. Чё мне терять-то. К тому же… я теперь и дня не живу, не думая о тебе. Это какое-то помешательство. Сам с себя уже удивляюсь. Вчера писал код, и такую лабуду написал, что аж стыдно стало. Кое-кто ржал весь вечер, пока по своей кучерявой башке не словил тапком. — Ой, дальше будет хуже, — я рассмеялась, но через секунду пожалела, у меня резко заболела голова, в итоге со стоном я откинула голову назад на подушку и закрыла глаза, которые, оказывается, тоже болели, аж заслезились. А вообще, я вся горю. Без пошлостей. Серьезно. Мне как-то хреново. Давненько, кстати, я не болела. А всё забота Mr. Sun-а и Греческого Бога. Хааа, начинаю о них думать, и мне становится так тоскливо… а ещё стыдно и паршиво. Хотя куда ещё паршивее-то. — Слышь, Сань, а ты уверена, что это нормально, — обеспокоенно проговорил Тарантул, дотронувшись до моего лба. — Ты настолько горячая, что у меня сейчас волдырь на руке соскочет и ожог четвёртой спени образуется, — я лишь вяло улыбнулась, а потом по-тихой сползла на его плечо. — Ууу, всё. Дай мне это сюда, — он отобрал у меня ноутбук, я протестующе замычала. — Видишь, ты даже говорить разучилась. Ты ж как либидо импотента: такое же вялое и пассивное. — Ты сравнил меня с членом, — я опять прыснула со смеху, уткнувшись в его плечо. — Не с членом, а с сексуальным влечением, — тоже рассмеялся тот. — Останешься, пока я не усну? А то мой мозг наедине со мной генерит всякую дичь. Я его уже боюсь. Ну либо забери мой мозг. Я точно знаю, что как только останусь одна, вся моя решительность аннулируется, и я снова начну страдать и заниматься самобичеванием. А потом мне захочется позвонить тимлиду, но я так и не решусь. Лучше поговорить с ним обо всём с глазу на глаз. Но чтоб его глаза увидеть, точнее, взглянуть в них, тоже понадобиться отвага. Киньте в меня мешком храбрости. Можно на смерть. — Нууу, там внизу твой батя, если что. Чё-т как-то очково. Он ж меня на британский флаг порвёт. Или на русский. Лучше пусть на русский. Там всего три полоски. Если я, конечно, не забыл, как русский флаг выглядит. Или они там полосок не прибавили, пока меня не было на родине, — выдал тем временем Тарантул, а я уже смеяться не могла. Зато его болтовня здорово отвлекает меня от мрачных мыслей. Так что, я не могу его отпустить. А ещё я полюбила его болтовню. Он всегда рассказывает что-то интересное. Да даже неинтересное в его интерпретации становится интересным. Это даже отец признаёт. — А если я ТАК попрошу, — собрав остатки сил, я привстала и поцеловала его, тот на несколько секунд завис. — Кажется, я только что потерял страх, — изрёк он и поцеловал меня в ответ. Что ж, это тоже помогает отвлечься. Только вот… — Заразишься же, — сказала я в перерыве. — Да фиг с ним. Я и так болен. Тобой. Серьёзно. Хронически. Неизлечимо. Даже умереть готов, — проговорил он и вернулся к моим губам. — Расскажи что-нибудь, — попросила я, уже устроившись на его коленях, пока тот наглаживал меня вместо кота, который теперь спал неподалёку. — Хм, ну что ж… шёл третий день моего взлома… Уснула я довольно быстро, а когда проснулась, рядом со мной был кое-кто другой. Точнее… была… — Ты как? — сразу же спросила у меня Кэролайн, как только я открыла глаза и обнаружила её, вид у неё был озабоченный, кот тоже замяукал, как только узрел, что я проснулась. — Знаешь, я уж хотела в скорую звонить, но потом вспомнила, что дома до сих пор находится врач. Но ты даже его напугала. Когда она это сказала, я только сейчас заметила, что у меня в руке капельница. — А что было-то? — не поняла я. Вообще, ничего не помню. Помню только, как уснула, и всё. — Ты побила все рекорды по высокой температуре. Сорок три, почти сорок четыре. Такого я ещё не видела. Ну, в нашей семье. Обычно сорок или сорок два — предел. Я малость опешила от такой новости. — Который час? — в итоге спросила я. — Уже второй час ночи. — Где все? — Всё ещё на собрании. — До сих пор? — Ну да. — Ясно, — я вздохнула и уставилась в потолок, но перед глазами нарисовалась морда кота, а потом он принялся обнюхивать меня и лизать. — Кас, я живая, перестань, — рассмеялась я, но тот всё никак не отставал: тарахтел как трактор и тёрся. — Кот очень переживал. А ещё он на редкость сообразительный. Вообще-то, это он «сообщил» мне о твоём состоянии, — проговорила Кэролайн. — Правда? — удивилась я, аж села, но резкое движение вызвало такую же резкую головную боль, что меня чуть не стошнило, поэтому со стоном я легла обратно. — Может, врача позвать? — раздался неподдельно обеспокоенный тон. — Нет. Не нужно, — простонала я. — Не любишь врачей, — Кэролайн усмехнулась. — Ненавижу, — улыбнулась я. — Тогда я, пожалуй, сама это вытащу, — она убрала катетер из моей руки. — Может, хочешь чего-нибудь? — я отрицательно помотала головой, на несколько минут образовалось молчание. — Кстати, а я кое-что нашла. Подумала, тебе будет интересно, — Кэролайн протянула мне фотоальбом. Действительно заинтересовавшись, я опять села (на этот раз без резких движений), взяла альбом и открыла его, и… — Да ладно, — обалдела я, узрев на фото совсем молодого отца, ещё одного отца и дядю Рэя. — Сколько им тут? — спросила я. — Тринадцать. — Это ж просто… с ума сойти, — с перелистыванием страниц моя лыба становилась шире, а ещё возраст действующих лиц — старше, пока я не дошла до… студенческих фоток, а там я обнаружила… — Мама. На меня с фото смотрела до удивления похожая на меня девушка, только с красивыми длинными волосами. И тут она совсем другая. Не такая холодная и серьёзная, какой я её запомнила. — Ты можешь взять любую фотографию. Вряд ли кое-кто будет против. По-моему он сюда век не заглядывал, судя по пыли, — проговорила Кэролайн. — Пожалуй, возьму. У меня совсем ничего от них не осталось… кроме смутных воспоминаний, — улыбнувшись я, хотела вытащить одну из фотографий, но тут из альбома что-то выпало. Это тоже была фотография. Взяв её, я не поняла, кто на ней. Там были двое: мальчик и девочка. Оба невероятно красивые. Мальчик на фото был чем-то недовольным, а вот девочка наоборот выглядела счастливой. Она обнимала руку мальчика и улыбалась. Такие милахи. Но в любом случае я их не знаю. — Хм, как она сюда попала, — пробормотала Кэролайн, вытянув фотографию из моих пальцев, и тут, значит, меня осенило. — Постойте, это же вы и… отец, — поражённо выговорила я. — Да. Это мы, — она улыбнулась, всё ещё смотря на снимок. — Мне тут где-то лет семь, а Альберту — восемь. Я всегда за ним хвостом ходила. С самой первой нашей встречи. И хоть Альберт постоянно делал вид, что моё присутсвие его только раздражает, а он всегда защищал меня и заступался. А иногда он и сам искал моего внимания, когда ему было одиноко, но, конечно же, он этого никогда не признавал. Двуличный индюк. Так что, он сам виноват, что я влюбилась в него, — Кэролайн хмыкнула. Я расплылась в улыбке, и тут… дверь моей комнаты открывается, а после раздаётся диалог из знакомых голосов: — Я знаю, как будет лучше. Я, в конце концов, столько лет проработал в кибербезопасности, — проговорил отец. — Да нихрена ты не знаешь. Я видел больше тебя. И я лучше тебя знаю, КАК всё происходит. Я, в конце концов, столько лет имел дела с преступниками. Так что, не лезь, без тебя разберусь. И без твоих советов, — парировал Джокер. — Знаешь, я тебя в детстве ни разу не бил. А зря. Вот думаю, а не наверстать ли упущенного, — выдал тот. — Ага, рискни своим здоровьем. Или, быть точнее, тем, что от него осталось, — Джокер самодовольно ухмыльнулся, отец смерил его уничтожающим взглядом, но тот уже обратил внимание на меня. — О, живая. Ты, вообще, в курсе, что чуть с ума нас всех тут не свела. Особенно того бедолагу, врача. Этот чуть сам не слёг рядышком с тобой. По-моему, он даже перекрестился, когда увидел твою температуру. — Да, кстати, а чего ты не «заказал» себе врача из семейной клиники? Они ж всякого уже с нами навидались. Почти уже ничему и не удивляются больше, — сказала Кэролай. Немного поясню… У семейства Блейков есть свои клиники, куда никому, кроме Блейков, вход воспрещён. Естественно, врачи подписывают кипу бумаг о неразглашении семейных тайн здоровья (типа, той, что у всех Блейков резус крови отрицательный) и бла-бла-бла. В общем, опять тайны, интриги. — Но это же совсем невесело, Кэр, — выдал отец. — А тебе лишь бы было над кем издеваться, — подстебнул Джокер. — Молчал бы, — хмыкнул отец. — Кто довёл психолога до истерики в свои четыре? Что тому и самому понадобился потом психолог и психиатр, — Джокер непонимающе посмотрел на него, потом на свою мать. — Это было, когда ты изъявил желание пойти в школу. А для этого нужно было сначала пройти психолога, — пояснила Кэролайн. — А я, между прочим, говорил: нахрен этих психологов. Деньги всё решат. Но нет же, — проворчал отец. — Но я же не знала, ЧТО он с ним сделает, — Кэролайн закатила глаза. — А чё я сделал-то, — Джокер всё ещё был в непонятках. — Вообще-то, это было смешно, — усмехнулся отец. — Ага, он у меня потом ещё раз двадцать спрашивал твой возраст и не причудился ли ты ему, — тоже усмехнулась Кэролайн. — Так, я не помню — значит, не было, — в итоге сказал Джокер, отчего те рассмеялись. И в этот самый момент я вдруг почувствовала, что мы самая настоящая семья. А после я неожиданно поняла, что… это могло произойти намного раньше, не будь я такой… эгоистичной трусихой. Всё могло быть по-другому. — Ээ, Алекс? — раздался удивлённый голос Джокера. — Ты чего? Совсем всё плохо? Может врача? — Лекси? — тоже удивился отец. А я не могла ничего говорить, потому что… неожиданно разревелась. А вообще, у меня многое накопилось. В основном — переживания последних дней. И вот моя нерешительность выливается. Потому что я ни с кем не говорила о том, что меня на самом деле тревожит. А тревожит меня ещё кое-что… И пока я ревела, раздались шаги, а потом кто-то сел рядом на край кровати и обнял меня. — Кэр, — прозвучал голос отца совсем близко. Потом — шорох, опять — шаги, а после — возмущение Джокера. — И почему это я должен уходить? — Потому что, — проворчала Кэролайн. — Да какого хрена. — Так, двигай, давай. После этого — звук закрывшейся двери и… тишина. Лишь мои всхлипы разносились по комнате. И, признаться, я рада, что сейчас со мной именно ОН. Мне всегда спокойно рядом с ним, потому что… — Думаешь, что поступишь неправильно, если улетишь отсюда, разрушив нашу воссоединившуюся семью. Однако если останешься — тоже поступишь неправильно, развалив другую семью, — вдруг проговорил отец, всё так же сжимая меня в объятиях и гладя по голове. Его слова не просто отразили мои мысли, они попали в самое яблочко. С одной стороны не удивительно, но с другой… — Как ты… — начала я, даже перестав рыдать. — Солнышко, я знаю тебя как облупленную, — усмехнулся тот. Я тоже улыбнулась. И то верно. Он всегда умел «читать» мои мысли… Ну, некоторые из них… — Не думала я, что это решение дастся мне с таким трудом. Я хочу вернуться к ним, но улетать отсюда я не хочу. Это очень странное чувство. У меня просто голова взрывается, — высказала я, наконец, то, что гложило меня всё это время. На минуту снова образовалась тишина. И я точно знала, что отец думает. Думает, что сказать. — Я буду очень сильно скучать по тебе, но… тебе лучше вернуться туда, — вдруг сказал он. — Потому что там ты будешь куда счастливее, чем здесь. А то, что мы вдруг неожиданно снова стали семьёй — это, конечно, здорово. Однако… родственников проще любить на расстоянии. А в нашем случае ещё и безопаснее, — отец усмехнулся. — Ты же знаешь, мы всё равно не сможем жить в мире и согласии. Старые обиды нам этого не позволят. Ну а за меня не беспокойся. Теперь есть кому вправить мне мозги, если я снова начну съезжать с рельсов. В любом случае на этот раз мы расстаёмся по-доброму и на легке. И вообще, для меня теперь главнее твоё счастье. Если ты будешь счастлива, то и я буду. Поэтому всё будет хорошо. Вот увидишь, — он поцеловал меня в макушку, а я снова разревелась. — Признаться, я немного скучаю по тем временам, когда нас было только двое. Лишь ты и я. Это были одновременно горестные и счастливые моменты. Но я рад, что мы из этого выбрались. И из нашего нынешнего положения — тоже. Однако давай мы с тобой договоримся, что больше не будем ничего скрывать друг от друга. И если тебя что-то тревожит, просто скажи об этом. Вместе мы всё решим. Давно так надо было поступить. Я кивнула, а потом вдруг подумала, что мне и вправду не помешала бы помощь. Или хотя бы совет. — Мне надо кое-что у тебя спросить, — проговорила я. — Я весь внимание. — Как купить квартиру, если там уже проживают люди? А если точнее… я хочу выкупить целый этаж. И это — восемь квартир. Реально ли такое? Отец не сразу ответил. Уж не знаю: опять думал или удивился; или сначала удивился, а потом задумался, пф. — Ну, — наконец, заговорил он. — Знаешь, Альфред в этом вопросе лучше осведомлён. Тебе лучше поговорить с ним. Хотя могу сказать одно… большие деньги и не такое могут. Уж поверь мне. Я-то знаю, — отец усмехнулся, уткнувшись в мою макушку. — Верю, — тоже усмехнулась я. — В любом случае я за любой кипишь, — выдал он, и мы рассмеялись… **** Что ж, прежде чем возвращаться, я решила ещё кое к кому заглянуть. Напоследок, так сказать… — Алекс? — на меня ошарашенно смотрел мужчина в белом халате средних лет, но всё такой же обаятельной наружности. А вообще, этот возраст ему больше к лицу. И очки. И впрямь самый настоящий профессор. — Привет, Феликс, — улыбнулась я. — О-бал-деть, — ошеломлённо выговорил тот, разглядывая меня снизу до верху. — Я отказываюсь в это верить. — Ну, я вас пока оставлю. Мне надо сделать обход. Увидимся позже, — проговорил дядя Рэй. — Ты же тут босс. Зачем тебе работать, — усмехнулась я. — Потому что я тут босс, — сказал тот и утопал весь из себя деловой. Вот насколько я не люблю врачей, а эти двое не вызывают у меня неприязни. Либо потому что я с ними близко знакома, либо… они слишком уж шикарны для врачей, пф… — Это точно ты? Или меня только что разыграли. От Рэя всё что угодно можно ожидать, — снова раздался удивлённый тон Феликса. — Да я это, — я опять улыбнулась, этот впал в заворожённый ступор. — Да уж. Хотя чему я удивляюсь. А вообще… — меня заключили в объятия. — Я очень рад тебя видеть. — Я тоже, — я обняла его в ответ. — Кстати, говорят, у вас тут полный апгрейд. Можно мне экскурсию? Или здесь до сих пор висят мои фотографии с надписью: «Не пускать!», — вспомнила я «угрозы» босса. — Да даже если и висят, вряд ли они теперь соответствуют действительноси, — Феликс снова одарил всю меня взглядом, и мы оба рассмеялись. После меня ждало удивление. Приятное удивления. Со сменой «правителя» этих владений в клинике произошли кардинальные перемены. Теперь она не была похожа на тюрьму или псих-больницу, теперь это место было больше похоже на санаторий. Всюду комфорт. А ещё… много игрушек, потому что… — О Боже, дети, — вымолвила я, увидев совсем уж маленькую девочку (лет девяти-десяти, наверное), у меня аж сердце защемило. — К сожалению, но наркомания с каждым годом всё молодеет, — вздохнул Феликс. — Но мы работаем над этим. Пока, конечно, ещё рано говорить о грандиозных результатах, однако результаты есть, и они вселяют надежду на светлое будущее. А всё-таки самое лучшее решение наркомании — убивать проблему в зародыше. Сейчас мы активно проводим различные мероприятия, включая и экскурсии по предотвращению наркомании среди подростков. И в какой-то степени это работает. Но знаешь, КТО делает самый большой вклад в нашу научно-исследовательскую, а также благотворительную деятельность? — Питер, — за долю секунды догадалась я. — Да. Он у нас частый гость. Но не как пациент. Он наш спонсор. А ещё он нередко сам проводит беседы с пациентами. Особенно детьми. Да, кстати, а как там твой шизофреник поживает? — полюбопытствовал Фелик. — У Эвана всё отлично. У него до сих пор ремиссия. А ещё у него теперь есть семья. И вообще, про его диагноз и смысла-то говорить больше нет. Думаю, нисколько не преувеличу, если скажу, что он вылечился. — Что ж, это здорово. Но я это к чему, вообще. Тут скоро намечается одно мероприятие, посвящённое шизофрении. И его присутвие было бы весьма кстати. Он один из немногих, кто сумел не просто преодолеть болезнь, а добиться колосальных результатов. Его история может вдохновить многих на борьбу. — Ну, не знаю. Эван не любит публичных выступлений. К сожалению, нелюдимость — это черта его характера, а не диагноз, — усмехнулась я. — Но ты всё равно поговори с ним. Он может нам помочь, — Феликс протянул мне свою визитку. — Я, конечно, поговорю, но ничего обещать не могу. — У тебя прирождённый дар убеждения. Как у бомбардировщика, — сказал тот с лыбой, и мы опять покатились со смеху. Позже мне показали почти всю клинику. В общем, из слов, да и из увиденного я поняла, что доверила судьбы людей в хорошие руки. Лучше рук и не сыскать вовсе. В ходе экскурсии мы наткнулись на босса. К нему привязалась какая-то молоденькая медсестра. Довольно симпатичная и где-то моего возраста. И такой вот диалог донёсся до моих ушей… — Мистер Бартон. — Да, мисс Лоу, — нехотя отвечает тот, я даже видела, как он закатил глаза. Ну-ка, ну-ка, любопытно… — А вы сегодня вечером свободны? — прозвучал НЕмногозначительный вопрос (ну прям с места в карьеру). — Нет, — прозвучал ничего не обещающий ответ (жестоко). — А когда вы будете свободны? — Никогда, — и снова блок (жестоко в квадрате). Словно дрова рубит. Вообще, никакой деликатности. — Но когда-то же вы отдыхаете? — а девушка напориста (уважаю). — Эмили, — тот уже раздражённо вздохнул. — Во-первых, я не завожу романы на работе. А во-вторых… тебе не кажется, что я для тебя слишком стар. — Скажите тоже, — хмыкнула девушка. Кое-кто снова тяжко вздохнул. Похоже, она его уже давно окучивает. — Так, всё. Иди работай, — в конечном счёте сказал он и направился в нашу сторону. — Ну мистер Бартон, — законючила девушка. — Уволю, — выдал босс уже сурово, в итоге той пришлось сдаться и, надувшись, пойти работать. — И не надоело тебе разбивать сердца, — усмехнулся Феликс. — Да я скоро бабушек на работу буду набирать. Достали уже эти студентки. Сил моих нет, — проворчал тот, мы с Феликсом прыснули со смеху. — А может, ты уже постареешь, как полагается. Ну или хотя бы женишься. У меня как раз бабуля знакомая есть на примете. Недавно овдовела, — снова подстебнул его Феликс, от чего тоже удостоился сурового взгляда начальника (ух, а мне нравится). — Пойду-ка я, пожалуй, тоже поработаю… немного. Алекс, не забудь про мою просьбу. Отзвонись, если что, — проговорил он и, попрощавшись, ушёл. — Слушай, а почему ты до сих пор не женат? — спросила я, догадываясь о причине его закоренелой холостяцкой жизни, но… меня ж хлебом не корми, дай кого-нибудь подоставать. — Потому что я люблю свою работу, — проворчал тот вконец раздражённый. — Ладно-ладно, — улыбнулась я. — Кстати, я ведь не просто так пришла. Отец попросил меня кое-что сделать. Точнее, кое-что рассказать тебе. То… что сам он никогда рассказать не сможет. Он нам-то всё поведал, переступить через себя, потому что знал, что я не отстану и не сдамся. А так, он бы уже давно всё рассказал и вам. Да только у него язык больше не повернётся на такой подвиг. Дядя Рэй пару секунд недоумённо смотрел на меня, а после моментально догадался. — Так… ты уже была там, — сказал он. — Ага. И ты, можно сказать, оказался прав. Хотя всё намного хуже, чем можно было бы предположить. И снова пару секунд молчания. — А давай-ка мы где-нибудь перекусим, — в итоге сказал он. — А ты разве не на работе, — усмехнулась я. — Ну я же босс, — выдал тот с лукавой ухмылкой, и под мой смех мы двинули к выходу. **** — Да уж. Действительно. Жесть, — изрёк дядя Рэй, выслушав мои байки из склепа семейства Блейков. — Расскажи кому — не поверят. — Назедательно рекомендую никому ничего не рассказывать. Из соображений личной безопасности. Семейка действительно жуткая, — проговорила я на полном серьёзе. — Да я и не собирался. Главное, что я удовлетворил своё любопытство. Теперь и помереть не жалко. — Я вот тоже удовлетворила, на свою голову. И не только на свою, — я нервно усмехнулась, вспомнив мумии, теперь мне это долго не развидеть. — Ну а теперь какие планы? Не передумала остаться? — А, да, точно. Я ж улетаю в конце этой недели, — вспомнила я. — Уже? Так скоро? — удивился тот. — Вообще-то, я тут уже как год торчу. Хотя я и не надеялась, что смогу улететь отсюда так скоро. Или, вообще, улететь, — усмехнулась я. — Ммм, — дядя Рэй задумался. — Кое-кто поди недоволен, как всегда. Если ему опять приспичит возомнить себя Богом, ты только скажи. Я быстро пропишу ему лекарство от мегаломании (*мания величия). Я рассмеялась, но было и мило, а ещё приятно. Да у меня не два отца всегда было… а три! — Расслабься. Отец сам дал добро на вылет. — Да ладно, — ухмыльнулся тот. — Я серьёзно. Сама не ожидала, что всё будет так просто. Потому что начиналось всё совсем непросто. Я, если честно, думала, что то, что я хочу — нереально. Только через чей-нибудь труп. Дядя Рэй улыбнулся. — Кстати, как там эти двое? — спросил он. — Я так понял, отношения у них на грани войны. — Ну да, собачаться постоянно, — усмехнулась я. — Но, по крайней мере, убить друг друга больше не пытаются. А всё-таки самое важное — это то… что Алан, наконец, простил свою мать. На такое я уж точно не рассчитывала. — Знаешь, меня больше удивляет, что ТЫ смогла её простить. — Ну… это оказалось намного проще, чем я думала, — я пожала плечами. — В любом случае… она нужна этим двоим, а они нужны ей. Я не имею право отбирать их друг у друга. Они и так лишили друг друга слишком многого. Так что, не мешало бы это уже прекратить. Семья мы или не семья, в конце концов. Пускай и такая странная. Кое-кто уставился на меня в очередном удивлении. — Всё-таки я очень рад, что воспитывали тебя нормальные люди, — в итоге изрёк он. — Хааа, скучаю по ним. Сколько бы лет не прошло. Вот что за несправедливость, — дядя Рэй тяжело вздохнул. — Но ты должен их отпустить. Особенно… маму, — с намёком проговорила я, спрятав улыбку в чашке кофе, ибо на меня зыркнули два недовольных глаза. — К сожалению, не могу. Потому что нет в этом мире женщины, хотя бы отдалённо похожей на неё, — вдруг сказал тот. — Чё это. Она перед тобой сидит, — как всегда, подстебнула я и покатилась со смеху от выражения его лица. — По-моему, я уже когда-то говорил, что не люблю очереди, — не остался он в долгу, от чего рассмешив меня ещё больше, ибо его шутка — читая правда. — И вообще, я действительно предпочитаю работу. Семья — это не моё. Я всегда это знал, поэтому даже и не старался никогда отбить кое-кого у кое-кого. Хотя тогда бы Райан отбил бы мне все рёбра, — дядя Рэй усмехнулся, я улыбнулась.- Да и… они были моей семьёй. И ты. И этот социопат, как бы он меня порой не бесил. И мне этого всегда было достаточно. Большего я и не желал. Его слова снова меня умилили. — Расскажи ещё что-нибудь смешное из вашего бурного прошлого, — проговорила я. — Смешного нет, есть только упоротое, — выдал тот. Он ещё не начал, а я уже со смеху загибаюсь. По окончанию нашего перекуса по мою душу пришёл следующий собеседник. А именно… — А это, часом, не тот самый шизофреник? — спросил дядя Рэй, увидев, как к нам приближается Эван. — Да. Это он, — ответила я. Позже эти двое, наконец, познакомились… спустя столько лет, хотя знают они друг о друге уже около четырнадцати лет. Немного забавно. — Эван Лоумэн, — представился Эван, похоже, тоже поняв, кто перед ним. — Рэймонд Бартон. Я много о вас наслышан, мистер Лоумэн, — проговорил дядя Рэй, пожимая его руку. — Любопытно, что, — усмехнулся Эван. — Если уложиться в одно слово, то… гений, — ответил тот, кое-кто на секунду смутился. — Вообще-то, я о вас тоже уже наслышан, — в итоге сказал он. — Любопытно, что, — тоже усмехнулся дядя Рэй. — Гениальный врач. После оба уставились на меня. — А разве это не так, — я лишь пожала плечами, те расплылись в лыбах. После попрощавшись, мы с Эваном поехали на наше любимое место… Ри́джентс-канал. Мы часто по нему прогуливались, много разговаривали, а потом заходили в кафе у самой воды. Это место хранит в себе много наших совместных воспоминаний. Жаль с ним прощаться… — Значит, ты уже всё решила, — проговорил Эван, когда я сообщила ему, что скоро улетаю. — Если я этого не сделаю сейчас, то потом я этого уже никогда не сделаю, — вздохнула я, облокотившись на бордюр и наблюдая за проплывающими внизу лебедями. Эван прислонился на ограждение спиной. — А что насчёт твоего… любовного многоугольника, — усмехнулся тот. — Нуу, — я улыбнулась (действительно, целая геометрия любви). — У меня появилась идея. — Любопытно… Что ж, в итоге я выложила ему свою идею. Тот лишь поржал. Вообще, никакого понимания. — Это ж целое реалити-шоу, — выговорил он сквозь смех, пока я недовольно зыркала на него. — А вообще, я б тоже в этом поучаствовал, — теперь я удивлённо смотрела на него, и тут, значит, этот гад выдал. — В качестве ведущего, конечно же. Участников и без меня предостаточно, — и снова покатился со смеху. — Дурак, — буркнула я, закатив глаза. — Тебе смешно, а вот мне ни капельки не весело. Я даже и представить не могла, что когда-нибудь вляпаюсь во что-то подобное. — Жалеешь? — наконец, перестал ржать тот. — Нисколько. Скорее, переживаю, что могу сделать кому-то из них больно. Ведь они все мне дороги. На минуту наступило молчание. — Да не переживай ты, — в итоге проговорил Эван. — Ты справишься. Разве есть хоть что-нибудь, с чем бы ты не справилась. — Вы меня все слишком переоцениваете, — пробурчала я. — Нет, Ангел. Это ТЫ себя постоянно недооцениваешь. Я лишь улыбнулась. — Прости, что снова бросаю тебя, — проговорила я. — Ну, я вроде как привык уже, — усмехнулся тот, пожав плечами. — В любом случае в этот раз ты ж не пропадёшь бесследно? И будешь звонить? Хотя бы по праздникам. Или до того, как меня настигнут похороны, — с лёгким укором сказал он. — Конечно, буду, — улыбнулась я. — И даже чаще, чем бы тебе хотелось. Кому ж мне на жизнь жаловаться. — Ммм, подробности твоей мыльной оперы, — мечтательно протянул тот. — Предупреждай заранее, чтобы я подготовил поп-корн и подушку для смеха, — и этот засранец снова прыснул со смеху. — Нихрена ты не изменился, — проворчала я, вспомнив времена, когда он так же надо мной стебался, если не жёстче. — Ну не скажи, — возразил он. — Кстати, чуть не забыла, кое-кто хотел бы с тобой встретиться, — вспомнила я вдруг про просьбу Феликса. Попытка, как говорится — не пытка. — Кто? — Эван сразу же насторожился, но когда я объяснила ему всё, его ответ меня удивил, потому что… — Хм, а почему бы и нет. Если моя история и пример действительно кому-то смогут помочь или облегчить жизнь, то я не против, — он взял визитку, судьбу которой я уже обрекла на неизбежную жизнь в каком-нибудь мусорном баке или на дне моей сумки среди прочего барахла. — Серьёзно? — опешила я. — Вообще-то, я давно об этом думал, — я всё так же поражённо продолжала таращиться на него. — Что? — Беру свои слова назад. Ты изменился, — в ступоре вымолвила я. — Естественно, — хмыкнул тот. — Ведь это ТЫ меня изменила, — и он сгрёб меня в объятия. — Я буду скучать, — Эван уткнулся в мою макушку. — Без тебя моя жизнь слишком тихая и спокойная. — Тогда прилетай в гости, — я тоже обняла его. — Пф, ты что. Я и Корея — это ж не совместимые вещи. Макаки в зоопарке и то выглядят не так нелепо, — выдал тот, я прыснула со смеху. — Лучше уж ты прилетай… когда-нибудь. Но главное, больше не исчезай без следа. — Ты мне это теперь до конца моей жизни припоминать будешь, — пробурчала я. — Естественно, — не без ехидства усмехнулся тот, а потом мы рассмеялись.