▸4◂Как дела? Планета ещё на орбите?
22 сентября 2022 г., 20:57
***
Швейцария. Дом Локида.
Ситуация смешная, предчувствие страшное. Непонятно, плакать или смеяться, поэтому молчали. Выпивку не трогали. Черт его знает, может сейчас рулет из холодильника выйдет и тоже заговорит. Пожалуется на срок годности или соседство с помидорами, к примеру. Поправочка. Алкоголь не трогал никто, кроме Локида. Ему терять было уже нечего. Он и так с псом разговаривает. — Слушай, а как ты понял, что я тебя понимаю? — Локид качнул флягой в руке, развалившись на диване. — Ну, в смысле… На хрен ты словами пить просил? В ответ только причмокивание с кухни, где Оберег пил воду. — Эй? — громко позвал Локид, приподнявшись на локте. — Пушистая скотина, иди сюда. Хватит там лакать. — Тебе тоже хватит лакать, — Фиона выхватила флягу из пальцев ведьмака. — Но-но, верни обратно, — возмутился Локид, отобрав флягу обратно. — Хрен ли мне будет, — он отхлебнул из ёмкости. — Я и так с псом болтаю. — Хочешь, чтобы к тебе ещё и белка пришла? — просвистела Фиона. Локид равнодушно пожал плечом. Иеле, тяжело вздохнув, упала в кресло и запустила пальцы в волосы, стискивая их у корней. Елизавета погладила ее по спине, Адалин, улыбнувшись, протянула подруге пачку сигарет, и та благодарно кивнула. Влада и Стефано тут не было. Когда охреневшие от непонимания возгласы утихли, вампир и драуг ушли. Один пошел в Тёплый лес к нечисти, второй — связываться с Орденом. — Чё надо? — Оберег причапал в гостиную. — О-о, и как я не заметил! — щенок остановился у кресла Ленни. — Видал, какие на чувихе туфли? — он принюхался к обуви вампирши. Адалин, почувствовав мокрый нос на лодыжке, наклонилась вперед. Локид, скосив на нее глаза, издал смешок. — Что он сказал? — Ленни исподлобья глянула на ведьмака. — Туфли твои оценил, — хмыкнул Локид. Йодануться. Фиона тихо крякнула, Елизавета сжала губы, чтобы не рассмеяться. — Эм… — Адалин кашлянула. — Спасибо, эм-м-м… Оберег. — Да на здоровье, — щенок повел носом. — А можешь их снять? — Она тебя не понимает, — напомнил Локид, поглядывая на щенка. — Тут только я такой «счастливчик». — Так переведи ей, — Оберег осуждающе повернул голову к ведьмаку. — Или тебе рот только для того, чтоб бухать? — Слышишь, ты, быдло, — Локид резко выпрямился. — Тебя в какой подворотне подобрали? Фиона, Лиз и Адалин переглянулись. Может, правда санитарам позвонить? — Переведи, говорю, — Оберег возмущенно тявкнул на Локида. — Сложно, что ль? Ведьмак натужно выдохнул. — Ленни, он хочет, чтобы ты сняла туфли, — Локид развалился обратно на диване. — Зачем? — удивилась Ленни. — Откуда я знаю, — пробурчал Локид, прихлебывая из фляги. — Фетиш, наверное, такой. — Щенки любят грызть обувь, — подсказала Фиона. Адалин укоризненно уставилась на Оберега. — Они стоят 50 тысяч долларов, — отрезала Адалин. — Не дам. — Из кожи фламинго, что ль? — изумился щенок. Локид прыснул от смеха. — Ни хрена ты обувку замутила. На эти бабки приют накормить можно. Оберег, ворча, отошел от Ленни и лег на ковер. Растопырил лапы и положил голову на мягкий ворс. — На вопрос мой ответь, — почесывая бровь флягой, изрек Локид. — Какой? — Оберег лениво зевнул. — Как ты понял, что я тебя понимаю? Щенок приподнял голову. Перевернулся на спину пузом вверх. — Так все ведьмаки понимают животных, — Оберег высунул язык. — Мне батя так говорил. Маги могут базарить с нами. А мы с ними. Локид потер пальцами глаза. «Базарить», «батя» — не щенок, а гопник какой-то. — Я с тобой с самого приезда поболтать пытаюсь, а ты игноришь, — Оберег чихнул. — Еще и в гараже меня поселил, козел. — Будешь обзываться, я тебя вообще на улицу вышвырну, — процедил Локид сквозь зубы. — Фильтруй базар. Оберег снова высунул язык и закрыл глаза, проигнорировав угрозу. — Он тебе нахамил? — вклинилась Елизавета, сдерживая улыбку. — Да это не собака, а быдло какое-то, — возмутился ведьмак. — С виду милый, а как пасть разует — помойка. — Прям как ты в начале наших отношений, — хмыкнула Фиона. Локид недовольно сощурился, Адалин открыто ухмыльнулась, Елизавета хихикнула в кулак. — Наврал тебе твой батя, — ведьмак вернул внимание к щенку. — Ни ведьмы, ни ведьмаки не понимают язык животных. — Как?! — Оберег вскочил на лапы. — Серьезно?! — Да, — кивнул Локид. — Поэтому то, что я тебя понимаю, это ненормально. — Вот же гадство, — расстроился Оберег. Как будто вера в Санта Клауса рухнула. Щенок огорченно лег обратно, грустно уткнувшись мордочкой в ковер. — Пореви еще тут, — укоризненно обронил Локид. — Да пошел ты, — донельзя печальный Оберег встал и побрел к Фионе. Привстал на задние лапы, а передние положил на ее ногу, преданно задрав голову вверх. Иеле вопросительно глянула сначала на него, затем на Локида. — Он думал, что все ведьмаки понимают животных, — усмехнулся Локид. — Я только что разрушил собачью веру в мечту. — Ох, Оберег, — Фиона взяла щенка на руки, ласково поглаживая по макушке. — Не расстраивайся. — Да, поплачься мамочке, — съязвил ведьмак. — Локид! Ведьмак закатил глаза, фыркнув. Но ни он, ни щенок не успели что-то еще сказать, потому что дверь распахнулась. — Ну, что?! — все вскочили с мест. Влад быстро прошел в гостиную. — В общем… — Это, как я понял, ваш вожак? — поинтересовался Оберег, утратив печаль. — Захлопнись! — огрызнулся Локид. Влад осекся, переведя взгляд с друга на щенка и обратно. — Я? — уточнил вампир. — Да не ты, — отмахнулся Локид. — Он, — кивок на щенка. Уголки губ вампира дрогнули, но он сдержался. — Нечисть… — повторно начал Влад. — А чувиха в туфлях из фламинго — это жена его, да? — снова влез Оберег. — Если он скажет ей туфли снять, она послушает? — Да отвали ты со своими туфлями, фетишист блохастый! — рявкнул Локид. — Если еще раз назовешь меня блохастым, я помечу все твои кроссовки, — оскалился щенок. — Тронешь мои кроссовки, и я тебя за уши на крюк повешу, понял? — вернул угрозу Локид. — Да пошел ты, алкаш! — Быдло помойное! — Козел кожаный! — Коврик плешивый! — Алкаш! — Уже было! Елизавета больше не выдержала: заржала на весь дом. Адалин взвыла. Фиона заливисто рассмеялась, поглаживая гавкающего щенка. Влад держался. Друг в беде. Ржать нельзя помочь. Запятую сами поставьте. — Говори уже, что там у нечисти, — поторопил Локид, перестав обращать внимание на Оберега. — Про туфли скажи! — настойчиво встрял Оберег. Ведьмак проигнорировал. — На самом деле, смешного мало, — посерьезнел Влад, усаживаясь в кресло. — Вчера одна из иеле пыталась всех убедить, что в местном болоте плавает аллигатор. Фиона приоткрыла рот, опустившись на пуфик. — Никто, кроме нее, его не видел, поэтому никто и не поверил, — продолжил Влад, закинув ногу на согнутое колено. — Затем спутница Трая пожаловалась на мигрень. Аха. Мигрень. У нечисти. — Все только пальцем у виска покрутили, — вампир сцепил пальцы в замок. — Но мигрень у нее прошла еще быстрее, чем страх у Стефано. — И они не сообщили тебе об этом? — Адалин опустилась на соседний диван. — Туфли! — напомнил Оберег, но Локид опять пропустил его слова мимо ушей. — Не посчитали это серьезным, — Влад облокотился на ручку кресла. — Списали на шутку Проказника, — он выразительно глянул на Локида. Ведьмак ругнулся, проворчав что-то нелицеприятное себе под нос. — Получается, крыша едет не только у Стефа и Локида, но и у другой нечисти, — Елизавета хмуро сдвинула брови к переносице. — Я не нечисть, — мгновенно отбил Локид. — Э-э, чё за перец? Эй! — зашумел Оберег, соскочив с колен Фионы. — Посторонний на территории! Прочь! Щенок тявкнул и помчался в сторону двери. Но стука не раздалось. Гость, проигнорировав манеры вежливости и лающего щенка, ступил в дом без приглашения. — Добрый вечер, — Рафаэль привалился плечом к дверному косяку гостиной. Все, как по команде, обернулись на отца Локида. — Какого хрена?! — взъелся Локид, вскочив на ноги. — Пошел вон! Я тебя не звал! — Я звал. Донельзя осуждающий взор Локида выстрелил в вампира. — А постучаться? — Влад, сухо усмехнувшись, поднялся и повернулся к Рафаэлю. — Сам владыка нечисти послал за мной, — за спиной отца Локида прошел Лука и остановился у лестницы. — Я решил, что можно обойтись без церемоний. В гостиной стало тихо. Даже Оберег молчал. — Мы можем развести долгую дискуссию, — беспристрастно изрек Влад, неспешно приближаясь к Рафаэлю. — Я буду задавать вопросы, ты будешь отмалчиваться или оправдываться. Или… Вампир остановился сбоку от ведьмака. — Или…? — Рафаэль приподнял бровь. — Ты скажешь правду, — спокойно произнес Влад. — Простую и чистую. — Кто сказал, — ведьмак в задумчивости потер подбородок, — «правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой»? — Оскар Уайльд, — машинально ответила Фиона. — Точно, — Рафаэль щелкнул пальцами. Влад прохладно улыбнулся. Рафаэль скрестил руки на груди. — Моему сыну сложно поверить в честность моего визита, — ведьмак сделал глубокий вдох. — Но ты, Влад, — он выгнул бровь, — должен быть благоразумнее. — Поэтому ты сейчас здесь, — холодная усмешка превратилась в ледяную. — Я вполне благоразумно не верю в такие совпадения. Невольно дернули плечами. Неуютно, когда Влад начинает так разговаривать. Сразу начинает под ребрами колоть и в затылке свербит, как будто там шипы проворачивают. Рафаэль внутренне поёжился, но внешне остался спокойным. Вздохнул. — У меня приказ раскрыть это только в случае опасности. — Твой сын болтает с собакой, а у нечисти едет крыша — от чувства страха у драуга до галлюцинаций у иеле, — Влад прищурился. — Такое подходит? Или подождем, когда в гараже единороги припаркуются? Все, кроме Рафаэля, попрятали улыбки. Они уже поняли, что стали пациентами дурдома, поэтому оставалось только улыбаться. Смирительную рубашку всё равно без посторонней помощи не снять. Рафаэль оттолкнулся от дверного косяка, всем корпусом повернувшись к вампиру. Посмотрел на Локида и снова вернул взор к вампиру. Недоверчиво нахмурил брови. — Ты серьезно? Влад не изменился в лице. И язвить не стал. — Да, серьезно, — скупо обронил вампир. — Локид разговаривает с щенком. Но это не беда, — он едко дернул уголком губ. — Беда в том, что тот ему отвечает. По-английски. Рафаэль вперил взгляд в сына, а следом — в щенка. — Колись, зачем вылез из могилы, — Локид нетерпеливо сложил руки на груди. — Уже всем понятно, что не ради встречи со мной. — Ты ошибаешься, — сурово возразил Рафаэль. — Я действительно… — Хватит лгать! — рявкнул Локид, шагнув к отцу. — Зачем–Ты–Пришел? — четко, жестко, сквозь плотно сжатые зубы. Взгляд Локида, как дрель — сверлит насквозь. Рафаэль не менее стойко смотрит в ответ. На тебя смотреть тяжко. Но я, как гребаный мазохист, не отвожу глаз. Почему? Ну, почему ты такой? Рука Рафаэля, нырнув во внутренний карман пиджака, выудила небольшой свиток. Локид ухмыльнулся. Тень — истинная, настоящая — тень разочарования мелькнула всего на секунду. Буквально на короткий миг, и испарилась. Он пришел ни к нему и не ради него. Он пришел, потому что надо, а не потому что хотел. — У меня приказ, — Рафаэль, не глядя, протянул свиток Владу. — Но я мог его выполнить, не приближаясь к тебе, Локид. Я пришел не потому что надо, а потому что хотел. Значит, уловил направление мыслей сына. Расшифровал. Как проницательно. — Что это? — Адалин шагнула к Владу. — Указ Кассандры, — ответил Рафаэль. Все пришли в движение. Сорвались с мест Елизавета и Фиона, Локид быстро обогнул отца, Адалин поднырнула под руку вампира, и все впились глазами в текст. — Несколько дней назад мне пришел приказ от Смерти, — Рафаэль, взъерошив волосы, приблизился к подносу с виски и бокалами. Налил себе чуть ли не до краёв. — Я обязан отправиться в мир живых и приглядывать за вами. Ведьмак оперся бедром о край стола. — В мои обязанности входит только наблюдение, — Рафаэль озвучивал то, что было написано в свитке. — В случае, если появятся необычные явления, то я должен отправить этот указ Владу. Молчание. Да, такое задание вполне можно было выполнить и на расстоянии. — Запрета на встречи с вами не было, — Рафаэль пригубил напиток. — И я рискнул прийти. Локид бросил на отца беглый взгляд, но тут же вернул внимание к свитку Смерти. — «В случае чрезвычайной ситуации перевезти всю высшую нечисть, ведьм, ведьмаков и авгуров, а также весь состав Ордена в Басарабию», — зачитала Фиона из свитка. — Хм. И как это понимать? — она нахмурилась. — У меня парень с щенком спорят, кто из них больше блохастый — это как, чрезвычайная ситуация? — Ну-у-у, как минимум, это подходит под необычное явление, — протянула Елизавета, посмеиваясь и при этом вдумчиво покусывая губу. — Кассандра детали не объяснила? — Это же приказ, — Рафаэль снисходительно наклонил голову. — У Влада спросите: часто он свои приказы объясняет? — А Кассандра лично отдала вам этот свиток? — Фиона обернулась на Рафаэля. Локид чуть выдохнул, спрятав самодовольную улыбку. Не женщина — прелесть. Сразу в корень зрит. Надо все-таки жениться. — Нет, — ведьмак залпом осушил бокал. Жест точь-в-точь, как у Локида. — С верхов пришло. По стандартной схеме. — Тогда где гарантии, что это настоящий приказ Кассандры? — резонно спросила Адалин. — Послушай, девочка, — на надменном выдохе Рафаэль поднялся. О, а вот и высокомерие проклюнулось. Локид саркастически закатил глаза. Фиона приподняла бровь. Елизавета уперла руку в бок. Вампиры скептично хмыкнули. — У этой девочки шикарные туфли, — тявкнул Оберег. Локид иронично покосился на щенка. — На свитке печать Смерти и её подпись, — проговорил Рафаэль тоном, которым обычно говорят с несмышленым ребенком. — Уж как жена владыки нечисти, ты должна знать такие вещи. Адалин недобро прищурилась. — То, что я должна, как жена — написано в семейном кодексе, а то, что не должна — в брачном договоре, — отрезала Адалин. — Остальное — на мое усмотрение. И очаровательно улыбнулась. Теперь Влад чуть не лопнул от самодовольства. Чудо, а не женщина. Женился бы на ней, да уже женат. — Перевезти в Басарабию, — эхом повторила Елизавета. — На кой ляд? Вот именно. Город не достроен до конца и не открыт, хотя жить там уже можно. Он на островах, т.е. вдали от людей. Но какого черта всем собираться в одном месте? А еще этот указ Смерти об «эвакуации» никак не объясняет той чертовщины, что творится вокруг. — Это всё очень увлекательно, — Влад повертел свиток в руке. — Но мало что проясняет. Нет желания помочь нам разобраться? Предложение адресовалось Рафаэлю, и Локид подпрыгнул на месте, злобно уставившись на Влада. Но тот остался самой невозмутимостью. Рафаэль придирчиво осмотрел сначала вампира, потом ведьмака. Очень похоже, что отец Локида вообще не особо верит в происходящее. В то, что ему сказали о «сдвигах» нечисти и прорезавшихся лингвистических способностях Локида. Но это возможность. Возможность оказаться в круге общения сына. И Влад ненавязчиво надавил именно на это, потому что (черт знает почему) поверил в желание Рафаэля наладить отношения с сыном. Или, может, потому что посчитал, что им и правда стоит, как минимум, поговорить, а не обмениваться попытками достучаться — со стороны Рафаэля, и огрызаниями — со стороны Локида. А, может, у Влада вообще какие-то свои мотивы. Может, он считает, что «друга держи близко, а врага — еще ближе». Ни черта ж непонятно, что у него в голове. Поэтому Локид ни слова не сказал против. Не при Рафаэле. Вот уйдет отец, и уже можно будет атаковать Влада расспросами. А сейчас надо помалкивать и не мешать. Поэтому это и делали — молчали и не лезли. — Есть, — сдержанно ответил Рафаэль. — Прекрасно, — одобрил Влад. — Тогда собираем нечисть, собираемся сами и едем в Басарабию. Тут молчащая компания подохренела во второй раз. Чего? — Ты серьезно? — выпалила Елизавета. — Абсолютно. И всё-таки Влад прекрасный лжец. Один из лучших в этом деле. Так искренне врать не каждый умеет. Ни одной фальшивой ноты в бархатном тембре. Честность во всей красе. — Ты тоже поедешь, Рафаэль, — прозвучало не как вопрос, а как приказ. — С тобой и Михаилом отправим первую группу нечисти. Все моргнули, как синхронисты. Соображали медленнее, чем говорил Влад. А тот не давал времени на размышления, проговаривая всё четко, быстро, но не тараторя. — На этой ноте считаю нашу встречу завершенной. До завтра, Рафаэль, — Влад тактично посторонился. — Лука отвезет тебя к Михаилу. Надеюсь, тебя не затруднит сказать ему, чтобы он тоже собирался. Моргнули второй раз. — К кому? — переспросил отец Локида. — К моему младшему брату, — любезно ответил Влад. — Раз уж у нас тут воссоединение семей, то и Михаилу найдем место. Теперь Рафаэль моргнул аж три раза подряд, забыв отпить из бокала. — Дапéшти? — изумился Рафаэль. — Да. — Михаил Дапешти мертв, — отец Локида рывком отставил бокал. — Ты тоже, — отбил Влад. — Нет-нет, погоди, Влад, — Рафаэль вскинул руку, нахмурившись, и сосредоточился. — Я не о том. Очень маловероятно, что он среди живых. Нет, в то, что Михаил — страж, и так не особо верилось. Из него страж, как реактивный двигатель из телеги. Но все же Влад уточнил: — Почему? — Потому что Михаил Дапешти — заключенный Бастрива. Тюрьма. Не та, которая неестественно возникла в результате «Проклятия пяти», а нормальная тюрьма, специально созданная для мертвых, нарушивших законы. — И что он натворил? — спокойно поинтересовался Влад. — В детали не вдавался, — Рафаэль потер лоб. — Мелочи насобирал какой-то. Хулиганство, разбой, кражи. М-м, хороший штрих к портрету владыки — судимый мертвый братец. Прелесть. Хотя чего бубнить-то. Они полным составом в полиции прохлаждались 13 лет назад. Не в тюрьме, и на том спасибо. — Нам он сказал, что стал стражем, — ожила Адалин. И все загалдели наперебой. — Если бы заключенный сбежал из Бастрива, стражи бы знали. И мы с Елизаветой и Лео тоже. — Получается, выпустили? — И в стражи взяли? С судимостью? — Могли? — Могли. При наличии связей, где надо. — Во, система! По блату на козырное место. Взятки тоже берут? Чем хоть? Задницами павлинов? У вас же там денег нет. Влад, слушая общий галдеж, сделал глубокий вдох и вернулся в кресло. Вот 13 лет жил, как в сказке, и вот-те-нате-хрен-в-томате. Лимит, что ль, кончился? Как будто весь поток абсурда где-то копился 13 лет, и тут прошел добрый дядя (или тетя) и решил, что — а ни хрена, шибко хорошо живешь. Вот тебе неадекватная нечисть, вот тебе мертвый брат, вот тебе мертвый отец лучшего друга, вот тебе сам лучший друг, который собак стал понимать. Вон, уже хихикает, косясь на Оберега, хотя час назад орал, как резаный, что «превратит в медузу» того «сукина сына», который это с ним сделал. Вот тебе приказ Смерти, если мало. Еще и фальшивый, чтоб его за ногу. А вот тебе, собственно, и стройные ноги, обутые в туфли на умопомрачительной шпильке. И лучше б эти ноги сейчас его обхватывали, а не сердито притопывали по полу. «Вот о чем ты думаешь? — съехидничали черти. — Тут такой абзац, а ты… Хуже Локида в его самые разгульные годы» — А чё ты так на ее ноги смотришь? — воодушевился Оберег, наблюдающий за вампиром. — Тоже нравятся, да? О! — он навострил уши. — А давай так: тебе — ноги, мне — туфли. Локид мельком глянул на щенка, на Влада, снова на щенка. Поржал вовнутрь себя. — А, ты ж по-собачьи не ферштейнишь, — спохватился Оберег. — Эй, маг, — он гавкнул в сторону Локида. — Будь другом: переведи ему. Ведьмак отмахнулся. — Влад! — Что? — вампир оторвался от созерцания ног Ленни. — Может, уже что-нибудь скажешь? — нетерпеливо воскликнула Фиона. Влад оглядел присутствующих. Вот что он должен им сказать? — Ты что-то придумал? — строго прищурилась Елизавета. — У тебя есть план? Ну, план — это громко сказано. Раздеть жену — это же не план, верно? — Да, у меня есть план, — Влад подпер голову кулаком. — Я же сказал: собираемся и летим в Басарабию. — И Михаил тоже? — уточнил Рафаэль. — Мне съездить к нему? Сука, еще и Михаил. — Да, и Михаил тоже, — подтвердил Влад. — И да, съездить. Отец Локида согласно кивнул. — Тогда идем собираться? — Фиона вопросительно посмотрела на Локида. Тот неопределенно повел плечом: то ли да, то ли нет. — Да, идем, — Влад, рывком поднявшись, схватил Ленни за руку. — Идем, — подпрыгнула Елизавета. — Мы с вами, — Локид и Фиона шагнули к порогу. В смысле, «мы с вами»? Влад посмотрел на них, как на идиотов. Реально, что ли, подумали, что он в Басарабию всех потащит? Или подыгрывают? — Щенка возьмите, — иронично подсказал Влад. — Нормальный вожак! — возликовал Оберег. — Ура! Локид, чертыхаясь, прихватил щенка. Влад усмехнулся и, потянув Адалин за собой, вышел из дома. Остальные выскочили за ним. Вместе с Оберегом, причитающим: — Туфли! Скажи ему про туфли!***
Без времени. В недрах пространства.
— М-м-м, знакомый запах, — протягивает Кассандра, наигранно принюхавшись. — Затхлостью тянет. Смерть оборачивается. — О, угадала. Заплесневелая королева пожаловала, — Кассандра фальшиво кланяется. Блондинка напротив отчужденно усмехается. Но ее белые глаза остаются серьезными. Белое на белом — не сливается, потому что радужка ярче и светлее. — Надеюсь, ты не с пустыми руками? — Кассандра вздергивает бровь. — Порадуй: ты провела здесь wi-fi? Принесла лэптоп или, может, хотя бы смартфон? — она игриво ухмыляется. — Я бы хоть в Instagram посидела. А то скучно. Алый взор Смерти скользит по пустым стенам. Здесь и правда не устроишься с комфортом. Потому что это клетка. Хотя от слова «клетка» тут только название. Комната цилиндрической формы: без углов, окон и дверей. Больше смахивает на бункер. Никакой мебели. Голые стены: обычно они плотные, но сейчас — прозрачные. И Смерть здесь — заключенная. Запертая за семью замками той персоной, что сейчас стоит напротив нее и молчит. — Нет? — Кассандра ехидна донельзя. — Может, хотя бы книжку? Или журнал. Согласна даже на автомобильный — о моде и эротике мечтать не приходится. Блондинка по ту сторону стены кривит алые губы, но не произносит ни слова. — Тоже нет? — Смерть с фальшью вздыхает. — Но выпивку-то ты принесла? Любую — я не привередлива. И можно без закуски. — Хватит! Наглая усмешка трогает губы Смерти. — Ты думаешь, мне приятно тебя здесь держать? — шаг вплотную к стене. — Думаю, ты в восторге от очередного осознания собственной важности, — Кассандра пожимает плечом. — Не понимаю, зачем тебе постоянно самоутверждаться, — ленивые шаги по центру «клетки». — Ты и так всемогуща — с этим никто не спорит. — Мной движет не желание самоутвердиться, Кассандра. — М-м, да? — равнодушно роняет Смерть. — А что тогда? — Я должна прибраться, — белые глаза неодобрительно сверкают. — Ты устроила вселенский бардак, Касси. Снова. Лицо Смерти ожесточается. — Я устроила бардак? — цедит Кассандра. — Ты запихнула Смерть в клетку и суешь свой нос, куда не просят. Снова. Жестокие взгляды белых и алых глаз въедаются друг в друга. Смерть улыбается первой. Зло, ядовито. — К слову, о бардаке, — она, не мигая, наклоняет голову. — Скажи, как там дела? Блондинка вздергивает острый подбородок. — Планеты с орбит не сошли? Горы по ветру не полетели? — глумится Смерть. — Пегасы по Бейкер-стрит не гуляют? У нечисти радуга из задницы не светит? А то я волнуюсь. — Все в порядке, — собеседница выпрямляет худые плечи. — Твоего отсутствия никто не заметил. — Пока что. — Пока что. Кассандра вновь ухмыляется. — Ты не сможешь долго меня тут удерживать, — острый коготь Смерти царапает стену, и, шипя, от преграды падают мелкие куски. Но стена всё ещё прочна. — Это для тебя… — она делает вид, что подыскивает слово, — энергозатратно. — Да, — соглашается собеседница. — Но нескольких земных дней мне будет достаточно. Она встает прямо напротив Смерти. — Все твои сделки будут аннулированы, — сухой, чеканный голос. — Вся обращенная после смерти нечисть окажется там, где ей положено быть. Кассандра щурит алые глаза. — Потому что место всех мертвых, Кассандра, среди мертвых, — цепкий взгляд белых глаз. — Кому, как не тебе, знать об этом. Кассандра снисходительно смотрит на нее. Долго-долго. Оценивающе. — О, — лицо Смерти озаряется. — Ты не видишь. Блондинка дергает нижней челюстью. Кассандра щурит алые глаза: да, в «десятку». — Ты не видишь будущего. Не знаешь исхода. Не способна узреть и не способна просчитать даже на шаг вперед, — в голосе Смерти звучит издёвка. — Ты ослепла, как и я. В груди Смерти зарождается чувство волнения. Того волнения, что может принести только неизвестность. Когда не знаешь, схватиться за оружие или достать праздничный наряд. Того волнения, когда понимаешь: впереди либо глобальный крах, либо глобальное торжество. Но это точно что-то глобальное. Кассандра делает шаг назад от стены. Следит, как усиливается барьер, удерживающий ее в заточении. И, сделав это, блондинка разворачивается и уходит. — Мирена. Голос Смерти останавливает ее. — Я готова рискнуть, — царственный взор Кассандры вонзается в спину. В королевский стан. Мирена не оборачивается, но через плечо роняет: — А я — нет, — и исчезает.***
Швейцария. Дом Дракулы.
— Как я могла не увидеть всё это? — сокрушалась Александра. Озадаченное лицо авгура мелькало на экране лэптопа. Тут же по видеосвязи были подключены Лорейн и Лео. — Спокойно, рыжуль, — лениво проговорил Локид. — Ты же не всевидящее око. — А я согласен, — упрек прилетел от Лео. — Какие-то покупки увидела, а откровенную бесовщину пропустила. Алекс убрала ладони от лица и недовольно уставилась на экран. — Лео, — возмутилась Лорейн. — Еще скажите, что я не прав, — отбил Лео. — А, может, это ты что-то пропустил на своей гребаной границе, — взъелась Алекс. — У вас там КПП всех подряд выпускает, так что на твоем месте я бы молчала в тряпочку! — Да ты… — Рты закрыли, — отрезал Влад. — Потом поругаетесь. Притихли. Оберег дремал около ведьмака. Локид, сидящий на мягком ковре, отклонился назад. Фиона, разминающая ему плечи, вдумчиво хмурила брови. Поржать над происходящим не позволяло осознание, что происходит какой-то тотальный звездец. Первое: Стефано принес информацию из Ордена. Оказалось, что, начиная с выходных, нечисть дурила не только в Тёплом лесу и не только вокруг Дракулы. Это было (точечно!) по всему миру, но никто не обратил на это внимания — слишком незначительно. Всякое нестандартное поведение просто списали на шутки, короткое помутнение, но не придали серьезного значения. Второе: фальшивый приказ Смерти, ее упорное молчание и игнорирование призывов, поголовная чертовщина. Всё это сгущало краски. — Ты уверен, что это фальшивка? — Елизавета махнула приказом Смерти. — Печать ее. И подпись тоже. — Печать ее, — согласился Влад. — И подпись. Но кровь не ее. Вампир безошибочно определил, что на свитке действительно печать и подпись Кассандры. Но подпись сделана не кровью Смерти, а чьей-то другой, — это первое… — Кассандра могла дать распоряжение напрямую Владу, — произнесла Адалин. — Или передать через Лео или Лиз — то есть тех, кому мы доверяем. Вот, а это второе. — А это значит, что отец Локида либо осознанно нас обманывает, — подхватила Фиона. — Либо его самого обдурили, и он автоматически, по цепочке, дурит нас этим приказом. А вот это третье. Плутали в трех соснах, ища хоть какую-то логику. Пока не находили. — То есть, в Басарабию мы не едем? — еще раз уточнила Елизавета. — Я похож на идиота? — вопросом на вопрос ответил Влад. — Мне суют фальшивый приказ Смерти, по которому я должен собрать всё сверхъестественное мира и отвезти в одну точку на карте. — Это тактика заманивания, — встрял до сих пор молчавший Стефано. — Собери всех в одном месте и уничтожь одним ударом, — Влад плеснул бурбон в бокал. Усмехнулся. — Я сам сто раз так делал. — Ты считаешь, что нас хотят истребить? — Фиона прекратила разминать плечи Локида. Все взоры пригвоздились к вампиру. Но Влад промолчал, пригубив бурбон. — Я возвращаюсь домой, — не выдержала Елизавета, резко поднявшись со стула. — Нам нужна ясность. — И Кассандра, — поддержал Влад. — Я иду с тобой. — Я тоже еду, — Адалин спрыгнула с подлокотника кресла. — Тебя не пустят в мир мертвых, — напомнила Александра. — В придорожном отеле подожду, — отрезала вампирша. Но все же вопросительно взглянула на мужа. — Влад? — Да, собирайся, — он кивнул. Ленни унеслась наверх. Елизавета чуть не отправилась за ней, но притормозила и посмотрела на бумаги, привезенные Стефано. Лорейн по ту сторону экрана тоже смотрела на них. — Должна быть связь. Какая-то логика, — задумалась Лорейн. — Между всеми ними. Должна. «Отклонения» были не у всей нечисти, а как-то выборочно. Влад поднялся и отошел на пару шагов. Посмотрел на документы. Потом на Локида, потом на Стефано. Догадка ввинтилась иглой. — Мертвы, — вампир схватил документы и стал быстро просматривать имена всех, у кого, по отчетам Ордена, были замечены «отклонения» в эти два дня. — Что? — хором из лэптопа. Все в гостиной резко выпрямились, как будто их палкой по хребту огрели. — Это происходит только с теми, кто когда-либо умирал, — свою версию Влад проверял, шустро прочитывая имена. — Хотя бы раз. И эта версия подтверждалась с каждым новым именем. Это мало что объясняло, но против воли свербила и пульсировала мысль: у Кассандры проблемы. А когда проблемы у Смерти, то проблемы у всех мертвых. Повисла оглушительная тишина. Такая, что в ушах зазвенело. Фиона обратилась при жизни. Лорейн и Алекс никогда не умирали. И Влад тоже. А вот Локид умирал, и Влад его вытащил, заключив сделку с Кассандрой. Стефано тоже умер и обратился в драуга. Лука обратился после смерти. Лео и Лиз — стражи, но и они когда-то умерли. И Адалин. Она тоже обратилась после смерти. Пока с Лукой, Лео, Лиз и Ленни все нормально, но если всё так, как он предполагает, то… Влад не успел додумать. Грохот, звон битого стекла и полный ужаса вопль: — Влад! Все вздрогнули. Вампир рванул на шум быстрее ветра. Остальные — следом. В спальне он оказался быстрее всех, но Ленни тут не было. Сюда же ввалились и остальные. — Адалин! — Влад выскочил из комнаты в поисках вампирши. — Бог мой… Влад! — заорала Елизавета. Он пулей примчался обратно. Фиона, Локид и Стефано окаменелыми статуями застыли на месте. Ведьма ошарашенно сидела на корточках, придерживая за плечо… ребенка. Девочку. Лет пяти-шести на вид. Влад ее не сразу заметил из-за скопления чемоданов и вещей в гардеробной. — Какого… — хрипло выдавил Локид, — хрена… Влад обомлел. — Ленни? Девочка подняла янтарные, полные ужаса глаза на вампира. Вся болтовня Локида с псом, страх Стефано, визит мертвых, придурь нечисти во всех ее проявлениях — все это, на хрен, померкло, в сравнении с тем, что сейчас перед ним стоял пятилетний ребенок. Неверие. Да какое, к черту, неверие. Полное охренение. Влад медленно опустился на корточки перед ней. И девочка, путаясь в одежде, обхватила его за шею и горько-горько разрыдалась. Елизавета, ошеломленно сидящая рядом, аккуратно взяла ручку малышки, отодвинув край одежды. Так, чтобы рука девочки попала в поле зрения Влада и остальных. На руке ребенка — обручальное кольцо. Оно велико и болтается на маленьком пальчике. На запястье выжженная полоска — такая же, как у Влада. Брачные узы. А ребенок, обхватывающий Влада за шею, — это Адалин. И в ошарашенном молчании, под всхлипы маленькой Ленни прозвучал вопрос, от которого все окаменели еще сильнее, а сама Ленни разрыдалась пуще прежнего. — Она вампир? — глухо шепнул Стефано. — Или человек?
